Пелены

Акт I

Двусмысленность выбора, без намёка на верный ответ. Я изобретал синонимы, пытался обезличить реальность. Но порочность метода отражалась, словно в зеркале, на чешуйчатой морде дракона, раскрывшего передо мной свою тёмную пасть… До меня одного претендента уже поглотила эта тьма, поэтому — именно поэтому — я избрал жизнь. Ведь если угадаю, то… Её мне и обязаны даровать, правда ведь? В тот миг, отупев от страха, я мог думать лишь об этом. И мне всё ещё жаль. Спустя годы одиночества и тоски. Серый город истощил мою душу… Не оказывайтесь перед выбором! Истинного ответа не существует! По крайней мере, мне так кажется… Я ведь не пробовал избрать второе… Любовь.

Под каплями дождя

По пустому городу, который состоит

На сто процентов из бетона и асфальта,

Гуляю я в надежде, заболит что

Сердце от влюблённого же взгляда.

И поиски ничем не увенчались,

Воображению устал я доверять,

За каждым что углом меня ждёт очень даже и прекрасная она…

За каждым серым зданием встречалась пустота,

Что не зальют те капли — их посылают нам на помощь небеса.

Нам посылают холод, грязь и мокрые от капель этих здания.

Жалко только, что мне жалко их, ведь некому те здания согреть.

А жалко тех лишь потому, себя что мне, а не всех их тут надобно жалеть.

И в этих серых зданиях искать кого-то есть ли смысл?

Если и возможно отыскать, то разве что на крышах…

Безнадёжность…

«Помоги мне, умоляю»

Обернулся, там старик,

Лежит с закрытыми глазами на асфальте,

Отвечаю по ролям: «Я помогу, давайте вместе встанем»

Но, видимо, он Господу молился,

Вниманием меня тот обделил и

Выглядел так жалко, что я аж удивился,

Что с неба солнца луч его не осветил.

«Недалеко… Недалеко…Здесь есть одно местечко…»

Он это мне.

«Там смысл жизни обернётся тебе вечным

ВИденьем».

И я подумал, вдохновившись, понесу ответственность

За правоту и верность бытию

Своему,

Уверен, знаю смысл жизни и, по-моему,

Ни с чем от туда я сегодня не уйду.

Тем, что дальше сделал, не горжусь.

Я выведал дальнейший путь к мечте.

С минуты на минуту я отправлюсь,

Пока что руки вымою под каплями дождя.

На самом близком к небу этаже

Не зря мне этот мир унылым показался,

Сосредоточие безвкусного, но смрада —

Окраина бушующего штиля, центр — вот он, рядом.

Здание серее мыслей наших,

Прозрачнее надежд.

И как бы неприметен

Между серых зданий

Был здесь этот бледный

Старый небоскрёб,

Мне всё же стыдно стало:

Не видел я его до этих пор.

И вскоре я внутри, как в центре бури,

В тревожной тишине тут оказался,

Тотчас невидимые путы

Сковали чувства, тело, разум.

Очнулся в лифте.

Горел свет.

По цифрам понял — высоко и

Те оковы словно в Лету

Канули, как мысль о возможности

Прийти сюда не в тихом одиночестве.

На самом близком к небу этаже

Встретили как курицу,

Зажареную к ужину —

Люди в пиджаках и галстуках.

И в их газах не то что страха,

Даже стука мыслей, может даже

Стука сердца — кроха — это максимум.

Проводили —

Как в кино, был кабинет:

Стеклянные панели

С видом на пустынный город,

И пустое небо.

Всё такое современное! Но нет,

Похоже даже здесь бывают исключения.

Стол старенький стоял совсем уж с краю,

И настолько портил вид он мне, (неимоверно)

Что не сразу заметил, как странно

Развивалась предо мною сцена.

Но тут всего лишь (ахаха)

Съели человека.

Пелены

Чешуёй бы не назвал, на кожу не похоже,

Серый цвет — канон и возраст

Невозможно угадать

Тех драконов, так похожи

Были пасти на ужасные и тёмные,

Глубокие и страшные,

Передвижные пропасти.

А глаза — пустое небо,

Видел миллионы раз,

Его украл, потом уехал

Всем сказал, что Солнце есть (но лишь у вас).

А здесь своё увидел отраженье…

Весь бугор бетона и стекла

Пришёл в движенье.

Страха нет и вожделенье

Разглядеть позволило лицо.

Драконы, крылья уложив,

По ангельски улыбкой первородной

Одарив меня. Поразив меня.

Увидел чтобы я, что за основой — пеленой,

Драконы — люди в пиджаках и заодно

В галстуках, как будто я в кино иль даже так:

Я на спектакле.

«Мы ангелы, которых ты создал в своём виденье,

ПелЕны — имя нам, ты сам придумал это.»

Я не противлюсь голосам, но верить им — пустое,

Ну сам подумай, как создать ты мог себе такое?!

Серый мир, депрессия и горя

Море.

И тем не менее сожрал ПелЕн кого-то.

Чужое вИденье, навязанное мозгу

Казалось мне реальностью и полной

Ненавязчивостью в доступе к свободе…

(Окно уже разбито в моих мыслях,

Увидел в сердце пустоту и страх)

«Ответь себе иль нам, реши

Какой в себе ты видишь этой жизни смысл.»

Раздумий ноль, секунда тишины.

«Любовь…

И жизнь?»

Во втором уверен не был я и неуверенно ответил в этой части,

Но в первой был уверен, и потому ужасен

Страх мой был, когда открылась пасть.

Отчаянье…

Я ад себе иначе представлял

Немое (или нет) моё отчаянье,

Не помню, я кричал там или нет,

Но страх сковал лишь мысли, а не части

Тела моего как зелень под собою снег.

И так ужасно мысль мне о том, что я не прав, была противна!

И даже смертный приговор не мог затмить иль выпить боль…

Ту, что должна иметь название «любовь».

Путаясь в конечностях и в мыслях,

Топя последние в болоте своих чувств,

Надеюсь лишь на острые пониже

Козырьки тех крыш,

Тех на которые сейчас я приземлюсь.

Стекло порезало и немо

Удачи пожелало мне в пути,

Лениво благодарность прозвучала,

Конец ведь здесь один, как ни крути.

Отчасти, может, всё же роль сыграла

Та удача, может и не важно, но я мимо

Крыш всех пролетаю — острых козырьков,

На асфальт, я понял, что и почему

Меня так долго ждал он — ждёт,

Уже лечу.

Естественно

Конца мне не видать, конец мерещится,

И песен ветер мне не пел, конец настанет

Лишь когда могущество пера

Настолько преисполнится, проставит что

Все запятые по местам (давно пора).

В полёте думал вот о чём: я вниз лечу, я упаду… И всё?

Назад ведь не вернуться, говорю, нет, я кричу:

«А-А-А-А-А-А-А… А ад, он ведь внизу?»

И я сквозь землю пролетаю, может, то привиделось?

Ни скрежета, ни шёпота не слышно.

Шум на меня обиделся?

По-детски, знаешь ли.

Яркий свет и музыка, аурум, аргентум,

Десять метров спуска вниз —

И я уже на плитке.

Как же я так стукнулся, что, чудится, я цел,

И лишь люди кружатся,

Улыбки на лице.

Вау. Вау.

Я ад себе иначе представлял.

Акт II

А можно ли вместить в сердце сразу два смысла? Почему бы и нет? К чему эта всеобщая одержимость конкретикой? Впрочем, оригинальностью мир не балует: власть, слава, деньги, любовь, жизнь. Жаждешь первого — вступай в наши ряды, второе — испытай в грезах, к примеру, в потаённой комнате, где никто не дерзнёт потревожить, третье, как ни странно, так и не обрело истинных адептов… Любовь и жизнь — уж слишком сложно. В конце концов, если первое еще можно как-то симулировать, то последнее — попросту невозможно в мире иллюзий… О, а у нас новый гость?

Танец 1. Чёткие движения

Чёткие движения: и даже

Жжение в глазах

Не мешало бы смотреть и наслаждаться

Видом танца — каждый

Человек взывал к прекрасным чувствам:

Страсти, ярости и даже

Подсознательно поддерживал

Идею быть настолько ж педантичным.

Знал до этого плохой лишь смысл слова,

Надежда заискрилась быть таким же.

И как бы не хотелось верить в лучшее,

Заметил, что их лица — это маски.

Улыбки натянули почти по уши,

Но у каждого пустуют его глазки.

Но у каждого есть чёткие движения,

Очаровательность которых пропадает,

Когда осознаёшь: они марионетки,

Им кто-то улыбки тянет за уголок.

Сам зал — как макет, искусственный свет

Везде,

И нет ни окна, ни дверей, кроме той, что

Открылась сейчас.

Спалилась бы та,

Если бы я

Искал её, только упавши?

И в жизнь не нашёл бы, та — часть стены,

К тому же, мой к танцу

Взгляд был прикован до этой поры.

И дверь отворилась, зашёл человек-пелен,

Я огляделся, надеясь заметить в зале теперь перемены.

И времени нет, но я рыскал глазами,

Поднялся, с колен, чтобы бегать по залу.

Белые, красные, чёрные были

В зале колонны.

Смотрелись подозрительно,

Слишком их было много и

Люди всё также здесь плавали

В танце, как в море той страсти.

И те на меня не смотрели, но

Дракон увидел меня и преследовать стал.

За одной из колонн, что открылась как только

К ней прикоснулся, была наверх лестница.

Обернулся назад, но там

Над танцующими пролетал

На меня в упор смотрящий злой дракон.

Я знаю, что это ловушка

Подниматься тяжело,

Если чувство жалости к себе

Тянет вниз, пусть существа живые

Скажут, что

Уже на небе я и, в целом,

Неприятности и беды

Не достанут меня здесь.

Но лестница ведёт меня вперёд,

И светится в конце неё проход.

Свет оказался ложным — нет, не так, он настоящий, но

Можно было и не пичкать меня той надеждой, что

Окажется в иной мир эта дверь.

Уверь хотя бы до конца (меня),

Не нужно вешать сообщения.

Узнал я чтобы, что та дверь не к той блаженной смерти

Меня ведёт, я в лабиринте немощь или — ну почти — мертвец.

Всё это на твой вкус, создатель двери.

В этом сером мире часто

Так бывало, что напрасно

Ожидал от жизни чуда:

Это ведь совсем не сказка.

Но порою надо верить,

Мимо окон проходя,

Это сон, не рил-моменты,

Это глюки бытия.

И сейчас увидел в окнах,

Разноцветные картины:

В них я сам в деревьев кронах

Искал приюты от светила.

Видел лунные на небе

Отголоски пустоты,

И серебрянные нити

Из апатии кидали меня в сны.

И других людей увидел,

Говорили те со мной,

Мне не всегда приятно было:

Паранойя, всё такое.

Но в глазах ближайших сих

Отражалось беспокойство

И немые стихи, они

Включали в списки меня — списки гостей, о тех

Кстати без всяких помех мы могли говорить.

Я боялся экраны разбить, и близко

К ним не подходил. Если честно,

Я знаю, что это ловушка.

Путь к дороге в небеса

Не смотри… Не смотри!

На то, каким могло всё быть.

Чары комнат — те в груди

Превращаются в цветы.

И шипами режутся о клетку,

Изредка жалея меня ту часть,

Невинную за эту мою участь.

И пусть успеть никак не мог

Распуститься тот цветок, я

Заостряю уже копья.

Волей старой в вере в боль,

Всеми званная любовь, я

Победил в возникшем споре.

Что важнее: быть могло что?

Иль признания по почте?

Ничего не потерял бы, если б верил до конца я

В то, что есть важнее жизни, путь к дороге в небеса, мой

Сей ответ: он в тех глазах — тех, из которых

Впопыхах бушуют всполохи огня,

И эти крохотные, может быть, искринки

Превращают их в клинки,

Клинки любви на крыльях ангелов, которые за это и погибли.

И пусть лились до этого момента

Слёзы грусти от того, что в сером городе

Нет совсем подобного контакта,

И лента дней мотает только вроде как один из этих дней,

Вернее будет,

Я мотаю жизнь на этот день.

Я мотаю жизнь на этот день…

Теперь я здесь, я победитель,

И ловушка позади, но

Там, внизу, так много зрителей…

Я вышел на балкон…

Давно не видел солнечного света.

С потолка в окне белело небо то,

Которое не видел даже летом.

(Я даже не заметил, что это полотно).

Танец 2. Хаос

Какой же хаос, там, внизу…

Я всё смотрю, ну почему

Они в безумстве пресловутом

Танец путают с охотой.

И на пушечное мясо

Выставляют неосмысленность,

Хаос в хаос превращая,

И теряя независимость —

То самое желание последовать

В танце за напарником и тенью,

Чтобы танец получился словно свет:

Чёткий и прямой, как надо мною здесь.

И в хаосе почудилось иное,

Движения до этого скрывали,

Что жизнь — отрезок не прямой,

Да и схожий с чем-то вряд ли,

Но —

Сути той, что я придумал,

Хаос этот не меняет.

Если жизнь и не прямая, не сюжет и не история,

Разве та не стоит моря сил для благородных дел?

Я здесь…

Я здесь лишь чтобы угадать ответ.

В чём смысл? Ведь по сути для меня

Любовь и жизнь — синонимы, как жидкость и вода…

Постой, не так, то не синонимы, но если верно всё сказал,

То что другого состовляющее? Да,

Запутался, но есть догадка, потрясающе:

Слово просто не придумали, вот чудища —

Не драконы — люди,

Они не говорят, а мы не видим сути.

И лучше в пелене тогда

Пробыть и видеть лишь

То, что на поверхности воды,

То бишь себя же:

Отражение

Искажённое,

Но не страшно,

Ведь сознание моё

Упрощённое,

Повреждённое.

«Даёшь ли обещание

Так не пробовать? А?»

Песня спета

Он громко молчал — стоял

На супротивном

Том

Балконе,

Кричал, но тихо

Я,

Увидев страх свой

Снова.

Помню:

В вере в то, что

Синонимы почти

Сложил,

Словно как бы усомнившись

Их

Забыл.

Но попытался вспомнить

Снова.

Слова почти сложил я

В слово.

Теперь же в страхе держит

Тихом

Дракон на супротивном —

Лишнем

Том балконе,

Странно,

Что не вижу здесь

Ответа.

Это ведь моя —

Не ваша —

Игра света,

Это —

Просто песня.

Она спета. (Песня спета)

Дракон смотрел и словно думал о своём,

Я выражение лица узнал — он всё решил давно.

И сказать вот-вот хотел,

Что песня спета, я теперь его обед.

Агония

«Последний шанс, второй ответ.

Я жду, но будь с собою честен.

Ты здесь уже не человек,

Его всего лишь мысль.»

В моих же вечный паритет…

В равновесии весы, но

Злее мир не сыщет, нет,

Сам в себе, чем я — и сына,

И преступника (умри же!),

Пусть и нормы допустимого

Чем в конструкторе здесь ниже.

Аморальный мир игрушек,

Но нейтральных, без клыков,

А драконы… Ну пусть будут

Из других корзин-миров.

Один из них передо мной,

И ждёт он мой ответ…

Дружок, ты знаешь, всё равно мне

Не увидеть больше свет, но

Даже здесь ещё не понял я,

Что выше — полотно…

Постойте-ка, агония?

Она стучит в окно?

Душевная агония:

Не знаю, что же выбрать мне.

Закончить — успокоиться,

А значит смысл есть:

Покончить с той мелодией

По имени что жизнь.

Я сразу сомневался в ней,

А значит, раз не значит ничего,

То не значила подавно и тогда,

Когда ответ давал драконам в пелене

Страха за возможность

Быть лишённым одного из этих зол…

Теперь

Мне всё равно.

Полочка во сне

Для меня и моей жизни

Существует два предела:

Вспышка ярости — как спичка,

И апатия — как пепел.

Я сгораю, зажигаюсь вновь.

В этом нет ведь смысла, правда?

Ты веришь мне, моя любовь?

Я не нашёл тебя, но стал бы

Доверять о тебе слухам?

Я бы даже сочинял их.

Как чувство, сухость ты,

Древесный вкус и да:

Ты дыма аромат.

Ты звук потрескивающей

Древесины и

На спичке той без лески на крючке

Те посверкивающие, дивные,

Скрещённые парадные клинки…

Ну то есть взгляды. Как найти

Мне то, что потерял я?

Паритет наоборот,

Что-то ценность представляет,

Что-то столько же,

Но вот

Пример того, что так бывает:

Ценность для всего — полочка во сне.

Полочка во сне!

Засыпаю, представляю, как кладу

Книжки все знакомые друг к другу —

Над кроватью полочка как рай

Сказок вечных о над злом побед добра.

Полочка во сне и только там

Простодушно верю абсолютно

Любому лепету любого карлика

О том, как сверху сильно шею дует.

Мне снилась полочка, в том сне,

И мысли не было, что та

Упадёт, по голове

Очень сильно мне ударит.

Ведь проснусь же! Я проснулся.

Но всё там же.

Смысла нет, я вниз с балкона с радостью упал бы…

Интереса нет, азарта нет, но знаешь ли,

Моя удача

Жизнь спасала много раз.

Моя удача

Жизнь мне спасала много лет.

Дай спастись

«Обесценить мне конкретику позволь!

Мимо лишних слов о смысле пролети!

Я сыграл уже в твоём спектакле роль,

Дай уйти мне без ответа, дай спастись!»

«Ты назад пути отрезал в тот момент,

Когда решил метафору свободы, как пример,

И сколько не прошло бы после лет,

Оказался б здесь ты всё равно, можешь поверить.

(Ты можешь верить в этом мне)»

«Я помню, дедушка сказал,

Что воплотят здесь мои сны, мои мечты…

Я тоже что-то упустил? Когда, скажи?»

«Тот человек к нам приходил, виденье страха пред иным.

Тебе казалось, что один ты в этом мире,

Но здесь бытуем мы, Пелены.»

«Но верно будет ли, скажу я если, что в моей вы голове?»

«Верно будет, если просто ты ответишь мне… Давай, готов?»

«Ну да. И мой ответ — любовь.»

Дракон исчез в одно мгновение куда-то, я закрыл глаза…

На кон поставленная жизнь во мне затрепетала, незнакомо чувство…

А внизу всё также люди танцевали, в зале как гроза

Громыхала тишина, а в люстрах отражались агрессивно

Грусть и

Дракон, стоящий позади меня.

Акт III

Кто… Я…Кто... Ты? Люблю… Я люблю.

Танец 3. Любовь

Я смотрю в её глаза и не могу

Двинуть скулы, чтобы рот открыть и сдунуть

Прядь волос, прилипшую ко лбу.

Я молю о том, что если есть

Боги в мире, пусть заботятся о ней, как о реликвии…

Пусть пишут о ней песни.

Я люблю её, но ведь никак

Боль не унять… Боль от того что не понять,

Кто управляет моим телом — кто и как?

Я в закоулках своих мыслей

После ужина ожил

И после нескольких попыток

Обнаружил, как кружил

С ней в танце рядом, прикасаясь

Очерченных мягко рук и…

Испугался: осознал я, что мы оба узники.

Я поклялся, что спасу нас… в её глазах так пусто…

Марионетками по залу,

Танцевали и встречались взглядами…

Вновь и вновь!

Со временем я даже осознал,

Что всё неважно, ведь сбылась моя мечта:

Вот она — любовь.

Так медленно — ненужно,

Текут мысли о том мои,

Что так и должно быть:

Мы не свободны и

Больше чем жизнь

Вольны полюбить

Мы кого-то, но

Бывает, что свет — полотно, оно

Так безразлично, мне холодно,

Свобода излишня, уж всё равно,

Если живёшь в сером городе.