Парижская осень

Глава 1

Стелется мглой кадильною

осень над Мулен Руж.

Ангелы бьются крыльями

в ставни озябших душ.

Где-то гудят клаксонами

суетные такси.

И парижане сонные

слушают Дебюсси.

По-над остывшей Сеною

сказочный флёр Моне.

Лирики и блаженные

топят тоску в вине.

Город любви неистовой

и вековых дубов.

Может у старой пристани

тень корабля Рембо?

Здесь, за соседним столиком

сиживал Мопассан.

Осень, твоей символикой

Я безнадёжно пьян.

Глава 2

Бокалы на столе

ещё искрят шампанским.

Усталый сомелье

смахнул бесстыжих ос.

Лиловые шатры

акаций ленкоранских

укрыли от жары

семейство чайных роз.

Торжественный покой

сковал воскресный город,

и солнце над водой

подняться не спешит.

Тоска осенних дней

заявится нескоро -

над сумраком аллей

дождями прозвучит.

Глава 3

Над фраже поблекшим

тени ускользают.

В дуновеньи ветра

пламя погибает.

Ставни распахнулись

и влетела Осень.

Грусть остывших улиц

утешенья просит.

Полуночной румбой

листья закружила.

Чар её безумных

выдержать не в силах.

Выплеснет наружу

всё, что наболело.

Страсть согреет душу,

успокоит тело.

Я прощу ей холод,

кабака манеры

за уместный повод

вновь любить без меры.

Глава 4

У порога Эдема

от любви изнемог

целомудренный демон,

прегрешающий бог.

Потаённому зелью

простираю уста,

и в тебе, как в купели

обретаю Христа.

Глава 5

Не простак, не дурак.

Был умён, даже слишком.

Я любил её так,

как не пишется в книжках.

Ей к лицу была роль

с элементами драмы.

Предлагала любовь,

ненавидя годами.

Ложь натянутых фраз,

нарочитость улыбки.

Душу рвал контрабас,

а мне чудились скрипки.

Кровью резаных ран

выводил её имя.

Я любил эту дрянь

и делился с другими.

Я её повстречал

в неказистом пальтишке.

И любил, и ласкал,

как не пишется в книжке.

Глава 6

Осень вошла в права - льёт затяжным дождём. В лужах искрят огнём стылые кружева.

Гонит небесный страж северных туч косяк. Терпкий октябрь иссяк, словно хмельная блажь.

Дует промозглый хлад, чувства опустошив. Струны больной души смутной тоской звенят.

Глава 7

Тлеет небо сентября

жёлто-розовым закатом,

освещая весь залив,

словно рампа варьете.

Тени прожитого дня

в ночь уходят без возврата,

солнцем выдавив кармин

на сиреневом холсте.

И на пирсе ни души,

только чайки и бакланы.

Тянет йодом за версту -

тину выбросил прибой.

Тёплый ветер ворожит

в листьях старого платана.

Я опять сюда приду

надышаться тишиной.

Глава 8

Решив, что он уже не нужен,

чуть слышно шлёпая по лужам,

сентябрь за окнами исчез.

Осиротел продрогший лес,

и птицы съёжились, притихли.

Задули с гор шальные вихри

ненастью злобному под стать.

Надеясь холод переждать,

взмолилось Богу всё живое.

Склонилось небо грозовое,

попоною свинцовых туч

укрыв светила бледный луч.

Глава 9

Счастья воздушный шар ветер судьбы принёс. С ней я не стану стар вплоть до седых волос.

И не утрачу смысл бренного бытия. Прихоть, судьбы каприз - эта любовь моя...

Буду встречать рассвет и провожать закат. Грустно смотреть ей вслед, выйдя в цветущий сад.

Слушая гул стрекоз, мерный мотив дождя... Ветер судьбы принёс ту, что не скажет: "Зря..."

Глава 10

Горько-солёная пыль

жжёт лошадиные ноздри.

Фыркают кони нервозно,

чуя дурман и полынь.

Глаз оторвать не моги -

степь без конца и без края.

К морю табун увлекает

животворящий магнит.

Брызги и мокрый песок

радостным вихрем кружатся.

Мог бы всю жизнь любоваться,

да чудесам вышел срок.

Вновь воцарится покой

на побережье безликом.

Волны залижут улики

буйства природы живой.

Глава 11

Уже в полуденных лучах не слышен зной - остыло лето. Садов нарядная парча туманом веет до рассвета.

Блестит росой муската гроздь, застыв янтарным изваяньем. Нагая смелость чайных роз бросает в плен воспоминаний.

Цикорий брезжит бирюзой, и ветер первый лист уносит. Кружат стрижи перед грозой. Короче день. Всё ближе осень.

Глава 12

Догорают останки

первозданного чувства.

Сердце бьётся подранком,

и назад не вернуться.

В упоение будней,

дикий хмель воскресений,

и дурман беспробудный -

синих глаз наваждение.

То ли фарс, то ли драма

на усталых подмостках.

Эта страсть - криптограмма,

неподвластная мозгу.

Чем закончится пьеса,

не понять из либретто.

Ты порой хуже беса,

но любил не за это.

Глава 13

Мне нет пути в кабак, прокуренный трактир.

Борделей фонари погашены бессрочно.

Я не устану жить, дышать туманом ночи

распахнутых небес, впустивших в этот мир.

Ловить рассвета миг, подаренный судьбой,

и рындой провожать в закатах каравеллу.

Мурашки по спине от рук твоих несмелых

дают мне повод быть единственно с тобой.

В бреду горячих тел не разобрать мольбы,

и время не понять - вчера или сегодня.

Движенья наугад от рая к преисподней.

С тобою мне никак не миновать судьбы.