Димка

Пара-песенный сборник

Ошибка Тени отца Гамлета или назидательная сага, рассказанная стародатским диалектом в Гамбургской корчме великим скальдом Брехллером («Вот кто-то с горочки спустился...»)

Вот кто-то с горочки спустился,

Наверно призрак наш идет.

Зачем, зачем он появился?

Ах, он с ума меня сведет!

Зачем, зачем он появился?

Ах, он с ума меня сведет!

На нем защитные доспехи,

Горит тельняшка на груди!

Так ходят воины морпехи

И славных данов короли!

Так ходят воины морпехи,

Когда выходят короли!

Вот он по стеночке гуляет.

Вот возвращается опять!

То бабу Маню напугает,

То хочет что-то рассказать!

То принцу датскому Гамле́ту

Он хочет что-то рассказать!

«Не сцы, Гамле́т, принц первородный,

Внимай же мне с открытым ртом,

Як я, великий благородный,

Вдруг траванулся пырожком!

Як был я, жутко благородный,

Отравлен подло пырожком!

Лилися в горло пиво, водка,

И чахохбили пузо жег,

Сметана, яйца, лук, икорка

И на закуску – пырожок!

Сметана, яйца, лук, икорка –

И распроклятый пырожок!

Потом сушняк проснулся дикий,

Нашел я глечик с молоком,

Потом горилку закусили

Капусточко́ю с огирком!

И самогонку закусили

Мы малосольным огирком!

Потом всё помню до минуты:

Як на спор замок подпалил,

Як мой брательник сок цикуты

Мне заместь рота в ухо лил.

Как той придурок сок цикуты

Мне заместь рота в ухо влил.

Прославят скальды до Китаю,

Як погулял и замок сжег!

Якая ж гадина, не знаю,

Дала мине той пырожок!

Найди сынуля, заклинаю,

Хто мне подсунул пырожок!»

И стал Гамле́т чернее тучи,

И злобный заговор раскрыл,

И двор датчанский, двор могучий

Весь пирожками накормил.

Весь королевский двор могучий

Он пирожками накормил.

В кого запхал под сок цикуты,

Кому коленкой затолкал,

Но только через двое суток

Весь двор повалкою лежал.

И не прошло и двое суток –

Весь двор лежал и не дрожал.

Гамле́ту стало что-то стрёмно,

Чего во гневе натворил,

И он бездумно, рефлекторно

В себя бутылку водки влил.

Вот так бездумно рефлекторно

Поллитру водки заглотил.

Была палёною та водка,

И ацетона был душок,

И яд почуя носоглоткой,

Принц прохрипел: «Не пирожок!»

И ощутил всей носоглоткой,

Что лучше б съел он пирожок.

«Я умираю, яд могучий

Затмил мой дух, замылил глаз», –

Сказал принц датский, невезучий

И богу душу отдал враз.

А за компанию загнулись

С ним Гильденстерн, и Фортенбрас.

К ним призрак с горочки спустился

И с тихой грустию изрёк:

«Так я ж палёнкой отравился,

А всё пенял на пырожок!»

КОГДА ПАЛЁНКОЮ ЗАЛИЛСЯ,

ТО НЕ ПЕНЯЙ НА ПИРОЖОК.

1937 («Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь»)

Ночью вдруг в тишине

Постучали в двери.

Неужели ко мне –

Верю и не верю!

Рассказал анекдот,

Выпил с кем-то где-то…

Сколько лет, сколько лет

Мне дадут за это!

Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь.

Всё мне ясно стало теперь.

Сколько лет я спорил с судьбой,

Наконец, пришли и за мной.

Настучал сосед на меня,

Заложу соседа и я.

Чтоб всё это было не зря,

Не напрасно было!

И пришло, и сбылось,

И не жди ответа.

В чём вина, кто донёс,

И за что всё это!

Тот, кто ждет, всё снесет,

Сколько бы не дали.

Чтоб к соседу тому

Тоже постучали!

Вдруг как в сказке скрипнула дверь.

Всё мне ясно стало теперь.

Сколько лет я спорил с судьбой,

Наконец, пришли и за мной.

Настучал сосед на меня,

Заложу соседа и я.

Чтоб всё это было не зря,

Не напрасно было!

Инквизиторская баллада («Ну почему» из к/ф "И снова Анискин")

Ну почему ты к Богу равнодушна?

И на распятье смотришь свысока?

Ты не грешила, может быть, наружно,

Зато в душе грешишь наверняка. А?..

Ты о спасеньи души, ты о спасеньи души,

Ты о спасеньи души знать должна.

Нужно сказать-то всего, только два слова всего,

Только два слова всего: "Да, грешна!"

Станет бледен твой лик,

Дыба ведь не пикник!

Может это смешно,

Нужно сказать лишь одно, но...

Ну почему ты к вере равнодушна?

И на молитву смотришь свысока?

Ты словно ангел выглядишь наружно,

Но сатана в душе наверняка. А?!..

Ты о спасеньи души, ты о спасеньи души,

Ты о спасеньи души знать должна.

Жду от тебя-то всего, только два слова всего,

Только два слова всего: "Да, грешна!"

Что-то я загрустил,

И в подвал зачастил.

Может это грешно,

Только твержу все одно, но...

Ну почему ко мне ты равнодушна?

Ну почему ты смотришь свысока?

Ты так прекрасна и мила наружно,

Что Бог меня простит наверняка. А!..

Ты на костер не спеши, ты на костер не спеши,

Ты на костер не спеши, дай ответ –

Жду, как манну его, в нём – два слова всего,

Лишь два слова всего – "Да" иль "Нет"!

В каждом маленьком ребёнке (мультфильм «Осторожно, обезьянки!»)

В каждом маленьком ребёнке,

И щеночке, и котёнке,

Есть по двести грамм какашки,

А быть может пол-кило.

Можешь и ругать, и гладить,

Всё равно он будет гадить,

А иначе он взорвется –

Трах-бабах, и нет его!

И об этого ребёнка,

И щеночка, и котёнка,

Спотыкаешься повсюду,

Натыкаешься везде.

Чей-то хвост в коробке ниток,

Ваза на полу разбита,

Под входную дверь налито –

Вот подарочек тебе!

Постапокалипсис («Неба утреннего стяг»)

Неба утреннего стяг

Не увидеть нам никак.

В нашу ядерную зиму

Непроглядный всюду мрак!

И вновь поднимается вой,

И сердцу тревожно опять,

И снова поганой метлой,

Мы будем мутантов гонять!

В мире холод, в мире лёд,

По талонам кислород.

Выживает в этом мире,

Кто невыживших сожрёт!

И вновь поднимается вой,

И сердцу тревожно опять,

Мы сами мутанты порой,

Когда очень хочется жрать!

Мы ребята – молодцы,

А враги все – подлецы.

Будут новые победы,

Встанут новые бойцы!

И вновь разрастается вой,

И в сердце тревожная дрожь,

И каждый из нас молодой,

До старости хрен доживёшь!

Апокалипсическая (Любэ - "Не рубите, мужики!")

Некоторые на Западе считают, что динозавров погубил гигантский метеорит. Но наши ученые, изучив кладбище костей в районе Благовещенска, сумели восстановить детали этой трагедии. Дело было так.

За деревней у реки

Сели жрать мужики.

И творят, что хотят –

Только кости хрустят.

– Не губите, мужики,

не губите!

Скоро всё зверьё вокруг

поедите!

Даже бедный крокодил

Мимо плыл и… не доплыл.

Не губите, мужики,

не губите!

– Угу-у… А чо?

Хотим харчо!

Зеленё-

нький

харчо.

Звероящер пробегал,

Только вякнул и пропал.

Птеродактиль пролетел –

Даже вякнуть не успел.

– Не губите, мужики,

не губите!

Всё сожрали вы и снова

едите!

Бедный игуанодон,

Мирно травку кушал он -

Только хвост остался где-то

в раките!

Угу-у… Найдём!

И хвост сожрём!

А кости –

на

бульон!

За деревней у реки

Всё сожрали мужики…

Попутчики (Машина времени, «Разговор в поезде»)

И двое сошлись не за страх, а за совесть,

Колеса прогнали сон…

Один, оказалось, сел в не тот поезд,

Другой сел в не тот вагон.

Один проводнице дарил комплименты,

Другой – коробку конфет.

Один забыл дома все документы,

Другой позабыл билет.

Один на перроне багаж свой оставил,

Другой не надел носки…

Один все шутил, что его обокрали,

Другой – только ныл с тоски.

Что нам предначертано, то и случиться,

И поезд растаял вдали.

Один сказал: «Пойти, что ль, напиться?»

Другой сказал: «А пошли!»

Уже нам "поля" не видать («Мамочка мама, прости дорогая»: https://www.youtube.com/watch?v=gIBy3_IU6io )

Посвящается последнему «Дню геолога» одного очень известного института, а впоследствии, и родственной ему солидной конторы вместе со всей могучей отраслью. Царствие им Небесное.

Мамочка-мама, прости дорогая,

Что дочку геолога ты родила!

В «поле» ходила, в «поле» любила...

Были ж когда-то такие «поля»!

В «поле» ходила, в «поле» любила...

Нету ни «поля» теперь, ни... чего!

Кто-то свалил и открыл свое дело,

Кто-то приветы нам шлет з-за бугра,

Кто защитился, а я не успела,

И с минималкой погнали меня!

Кто защитился, а я не успела,

И сократили с конторой меня.

Приехал из Киева, крыса мажорная,

Требовал, сука, чтоб темы сдала,

А я отвечала гордо и смело:

«Это научная тайна моя!»

А я отвечала гордо и смело:

«Лучше спалю, но не сдам ни... чего!»

Мамочка-мама, поедешь в Италию,

Ты бы и дочку с собой забрала!

В «поле» ходила, в «поле» любила...

Есть и в Италии тоже поля!

В «поле» ходила, в «поле» любила...

А в Украине теперь ни... чего!

Главная заповедь джидаев ("У вселенной нет плохой погоды")

У вселенной нет плохой погоды.

Здесь вообще погоды не видать!

Осенью, зимою и в любое время года

Надо равновесье соблюдать!

Силы равновесье

соблюдать.

Отзвуки душевной непогоды

Не должны сознанье замутнять.

Даже если ситхи оторвали руки-ноги

Надо равновесье соблюдать!

Тоже им чего-то

оторвать.

Советы кинолога-идиота («Если друг оказался вдруг...»)

Если друг показался вдруг

И не друг, и не враг – а так…

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош,

В лес его затяни – рискни,

Раздразни посильней его.

Без намордников и поводков

Там поймешь – кто таков.

Если песик ни мяв, ни гав,

Если хвостик раскис – и вниз,

Под кусточком приник – и сник,

Мышь увидел – и в крик,

Значит, сам учудил – купил,

Стаффордшира хотел – дебил.

Не возьмет никакой барьер

Этот блин-терьер.

Если ж он не скулил, не ныл,

Сразу за ногу хвать – и жрать,

И хотя ты орал, скакал,

Он хрипел, но держал,

Ты его не брани – ни-ни,

Ноги в руки – бегом беги.

Пусть останешься без штанов,

Зато жив-здоров.

Танго-шансон (песня про пирата, к/ф "Двенадцать стульев")

Там, где за колючкой

Бегают овчарки,

И где над бараками

Закаты словно кровь,

Жил начлаг угрюмый

В общем без припарки,

Жил начлаг не верящийв любовь.

Но когда однажды

По узкоколейке

После бурной пьянки

Возвращался он домой,

Стройная воровка

В серой телогрейке

Помахала с прииска рукой.

Там где любовь,

Там всегда проливается кровь!

Словно статуэтка

Девушка стояла

И начлаг в барак её

Направиться решил.

И в неё влюбился,

И её назвал он

Звездочкой с погон своей души.

Но однажды ночью,

Обходя с конвоем

Стройную воровку

С лейтенантом увидал

И одною пулей

Он убил обоих,

А потом конвой перестрелял.

Там где любовь,

Там всегда проливается кровь!

А когда наутро

Обложили часто,

И когда кричали:

"Слышь, сдавайся, не греши!"

Выстрелил в себя он,

Чтоб навек погасла

Звездочка с погон его души!

Монголы, в поход! («Солдаты, в путь»: стихи М.Дудина, музыка В.Соловьёва-Седого)

Путь далёк у нас с тобою,

Веселей монгол гляди!

Вьется, вьется знамя боевое,

Джихангиры впереди!

Монголы в путь,

в путь,

в путь!

А для тебя, родная,

Кибитка полевая.

Прощай, труба зовет,

Монголы, в поход!

Каждый воин парень бравый,

Смотрит соколом в строю.

Породни-роднились мы со славой,

Славу добыли в бою.

Монголы в путь,

в путь,

в путь!

А для тебя, родная,

Вся детвора босая,

Бараны и приплод,

Монголы, в поход!

Пусть враги об этом знают,

Не грозим, а говорим:

Мы прошли Вселенную до края,

Если надо, повторим!

Монголы в путь,

в путь,

в путь!

А для тебя, родная,

Одна коза хромая

И полон рот забот.

Монголы, в поход!

Монастырская («Дождливым вечером...» из фильма «Небесный тихоход»)

Однажды вечером, вечером, вечером,

Когда монахам, скажем прямо, делать нечего,

Мы соберемся за столом,

За монастырским за вином

И нашу песенку любимую споем:

Пора в путь-дорогу,

Дорогу дальнюю, дальнюю ангелы зовут.

Над Божьим Порогом

Крылом серебряным тебе взмахнут!

Пускай судьба испытывает долго, – пускай!

Ты мыслей еретических не допускай!

Следить будут строго,

Им сверху видно все, – ты так и знай!

Нам нынче весело, весело, весело.

Чего ж ты, милая, курносый нос повесила?

Мы выпьем – ах! Мы выпьем – эх!

За тех, кто нам милее всех,

И чтобы Боженька простил нам этот грех.

А там – в путь-дорогу,

Дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю пойду.

За милым порогом

Рукою дрогнувшей тебе махну!

Пускай судьба разлучит нас надолго, – пускай!

Ты только к сердцу дьякона не допускай!

Следить буду строго,

Мне ангел скажет все, – ты так и знай!

Мы парни бравые, бравые, бравые,

Но видно сглазили монашки нас кудрявые.

Мы дьяка, старого хрыча,

Расцеловали сгоряча,

Потом чертей гоняли с левого плеча!

Пора бы в дорогу,

Дорогу дальнюю, дальнюю, – доброго пути.

Осталось немного...

Нам до порога хоть бы доползти!

Пускай мы за столом сидели с чертом, – пускай!

Ты только безобразиев не допускай.

Следи за ним строго,

Он мерзопакостный, – ты так и знай!

Однажды вечером, вечером, вечером,

Когда монахам, как обычно, делать нечего,

Застал епископ за столом

Сплошной гомору и содом.

Теперь сидим по кельям тихо и поем:

Пошлют нас в дорогу,

Дорогу дальнюю, дальнюю, – в северный приют.

Проводят, – и с Богом...

И на прощание пинка дадут.

Пускай там ночь полярная полгода, – пускай!

Ты только грех уныния не допускай...

Следят там не строго,

Там ночь полярная, – ты так и знай!

Песня эсера-бомбиста («Если с другом вышел в путь» из к/ф «Денискины рассказы»)

Если с бомбой вышел в путь,

Веселей дорога,

Динамита надо чуть,

А бабахнет много!

Что мне снег, что мне зной,

Что усиленный конвой,

Когда мой динамит со мной.

Что мне дождь, что мне град,

Что полиции наряд,

Когда в кармане есть заряд!

На жандарма я друзья,

На жандарма я друзья

Без испуга шел бы,

Если с бомбой буду я,

А жандарм без бомбы!

Что мне царь, что капрал,

Что жандармский генерал,

Мне лишь бы не подвел запал.

Как начнем в январе,

Так закончим в октябре.

Долой самодержавие!

Очень жестокая песня («Жил отважный капитан» из фильма «Дети капитана Гранта»)

Жил однажды донжуан,

Он объездил много стран

И не раз он покорял милых дам.

Сколько раз в шкафу сидел,

Сколько с лестниц он летел,

Но ни разу ни о чём не пожалел.

И в любви, как в бою,

Напевал он всюду песенку свою:

Донжуан, донжуан, улыбнитесь,

Ведь улыбка открывает сердца!

Донжуан, донжуан, подтянитесь,

И фортуна вам станцует «гоп-ца-ца»!

Но однажды донжуан

Был в одной из дальних стран

И проштрафился как будто пацан.

Раз пятнадцать он пыхтел,

Заикался и потел,

Но ни разу ничего не поимел.

Он бледнел... он худел...

И никто ему по-дружески не спел:

Донжуан, донжуан, улыбнитесь,

Ведь улыбка открывает сердца!

Донжуан, донжуан, подтянитесь,

И фортуна вам станцует «гоп-ца-ца»!