Память Шторма

Память шторма

Во мне есть отголосок белой ночи.. Звериный рёв холодного прибоя, Где ветер разогнавшись, жутко воя, По волнам стелет тучи, берег точит.

Прибоя шум и крик бесстрашной чайки, Она одна парит над бездной моря, И крылья в бело-траурном уборе Как роспись их стремительной хозяйки.

На серой глади, белые барашки, Их ураган несёт и разрывает, В сплетеньи вихрей пена исчезает, Венчая хаос волн в свинцовой пляске.

И буйство волн не просит оправданья. Шторм здесь царит. И Бог он, и Герой. Так хорошо забытся в нём порой! Забыться и забыть, храня молчанье.

Тепло

Тепло скамейки во дворе, Крыльцо бревенчатого дома, Где всё до боли мне знакомо, Забор, собака в конуре.

И палисадник полный роз, Что запахом в мечты уносит, Воспоминания приносит, Сарай, что крышей в землю врос.

И, хмурясь, грустно прочь уйду От мыслей, что пришли из детства, Весьма опасно это средство — Дано на радость и беду.

Прилавок с кипами цветов, В бетонном сумраке громадин, И смог сотрёт, будь он не ладен! Воспоминанья без следов...

На Поклонной горе

Свет разлился на Поклонной горе, Светлое небо. Ряды фонарей, Тёплый асфальт на затихшем дворе, Белая ночь на Поклонной горе.

Мыслями вскачь, мыслями прочь, В эту безумно короткую ночь, Этот бессвязный поток-монолог, Это стремленье начать диалог.

Как же наивно, как же смешно, Для понимания слово дано? Слово желанное, слово одно, Эхом в сознаньи дробится оно.

Шершавый асфальт, белая ночь, Мыслей хаос не может помочь... Тёплый асфальт под щекой на дворе, Нет. Это нет на Поклонной горе.

Карельский твист ♪

Над болотом, Карельским болотом, Ходят тучи сырым хороводом, И отведать может здесь любой Голубики голубой! ♪

Ох же клюква, ты кислая клюква, Отдыхает капуста и брюква! Замочить её — это наш секрет, Будет завтрак и обед! ♪

Ах, морошка, такая морошка, Ею мы наполняем лукошко, Отправляем её себе прямо в рот — Дар от северных щедрот! ♪

На болоте, да в топком болоте, Кочки все в золотистом налёте, Собираем здесь, ну, как будто встарь, Мы болотный наш янтарь! ♪

Искусство компромиссов

Порой останешься один - И раны кажутся глубоки, Я горькие кропаю строки, Хотя и дожил до седин.

Но вслух хулить не стану я, И задушу дурное слово, Что в гневе вырваться готово, Вспороть изнанку бытия!

Пусть и болит душа моя, Устал в обидах видеть вызов, Ведь жизнь - искусство компромиссов, Обряд совместный жития.

Проходит раздраженья миг, И хлопоты волной приятной, В домашней неге благодатной, Уносят сор, что вдруг возник.

Кино

Дали начерчены дальние, Манят просторы просторные, Скрепы скрипят шедевральные - В голову лезут, упорные.

Кинотеатр под тучами, Грозным тучами, рваными, Жжёт киноформами жгучими, Сценами ужасов бранными.

На полотнИще потрёпанном, Тень остаётся помятая, То ли звезда в стяге штопаном, То ли фигура распятая.

Маятник

Ты не волнуйся - рушится пространство,

Устоев содрогнулись бастионы, Но в хаосе сокрыто постоянство. Сокрыто в нём, чем дышат миллионы.

Из их души, уставшей притворяться, Ликующая песня криком льётся, И маятник, чьи лезвия багрятся, В стремленьи к разрушению качнётся.

Чтоб созидать, они хотят разрушить, Чтобы полюбить, готовы ненавидеть, Я хаоса готов призыв услышать - Я не хочу тебя одну обидеть!

Лаконичное

Внутри меня — пустые, снежные дома, Над ними крУжат с криком птичьи стаи. Во сне иль наяву? И я не понимаю, Зачем ко мне пришла из прошлого зима.

Тот город вечно в нас — хоть не живём в нём сами, В нём не найдёшь никак, ни башен, ни ворот. А только тёмный круг, судьбы водоворот, Что манит и зовёт, охотится за нами.

Лишь уходя

В раколотой душе - осознаность потери, Что опрокинув мир, приоткрывает двери, И созиданья свет, и жажда разрушенья, Они с тобой пойдут дорогою сомненья.

Два цвета в голове — две стороны медали: Одна — надежды свет, другая — тень печали. Зовут нас сделать шаг сквозь сумрак и рассвет, И помни: сделав шаг, нас прежних больше нет.

Ты отвернись, забудь печальные руины, Холодные слова, повёрнутые спины. Смотри: из пустоты рождается рассвет — Лишь уходя найдём мы правильный ответ.

Волны, волны

Волны, волны, проплывает жизнь, Бьют меня с рассвета до темна, Вниз несут — к безвыходности дна. Вверх несут — в безоблачную синь.

Наказанье или благодать? Хочешь раствориться в синеве, Полежать на утренней траве, В лес по краю луга пробежать.

Не даёт мне бег бескрайних вод, Посмотреть наружу изнутри, Шторм шумит? Иль просто пузыри... Дней бурливых водит хоровод.

Волны, волны, вечная кадриль, Нет для нас покоя? Не беда! Ты поймёшь отчётливо когда, Попадёшь внезапно в мёртвый штиль.

Там за горизонтом

Там за горизонтом, за девятым валом, За штормящим фронтом — благ для всех навалом. Да скрипят амвоны, плещутся хоругви, Закрашены иконы по закону букве.

Как пришли да сели — сели, зарыдали, Гимны все допели, иконы покидали. Тучи в омут клонит, хула в небо льётся, Кто же слово гнобит? Откуда всё берётся?

То ли мрак с востока, то ли манна с юга, С запада жестоко, с севера — лишь вьюга. Ну а где амвоны? Кто вручил хоругви? Но молчат иконы по закону букве.

Емельян

Как на сходе вольном,

На торжище стольном,

Ропщут горожане,

Божьи прихожане.

Стонет вера наша,

Терпит горя чаша,

Полная слезами,

Чёрными делами.

Коль народ озлится —

Так крови пролиться.

Красна птица с Дону —

Быть набату звону.

Там грозит штыками,

Царь над казаками,

Без году неделя —

А зовут Емеля.

Слышь, всему народу

Жаловал свободу!

Коли час настанет —

Голыдьба воспрянет!