Память любви

Преддверие

Положи меня, как печать, на сердце твое,

как перстень, на руку твою:

ибо крепка, как смерть, любовь…

Песнь песней 8: 6

Oh wert thou in the cauld blast, On yonder lea, on yonder lea; My plaidie to the angry airt, I’d shelter thee, I’d shelter thee: Or did Misfortune’s bitter storms Around thee blaw, around thee blaw, Thy bield should be my bosom, To share it a’, to share it a’.

Or were I in the wildest waste, Sae black and bare, sae black and bare, The desert were a Paradise, If thou wert there, if thou wert there. Or were I monarch o’ the globe, Wi’ thee to reign, wi’ thee to reign; The brightest jewel in my crown Wad be my queen, wad be my queen.

Robert Burns

Наши мертвые нас не оставят в беде…

Владимир Высоцкий

Осень

Пялит осени череп на город глазницы пустые,

Мертвым золотом платят деревья за души живые сполна,

Ветви треплют костляво незваных ветров благостыню,

И пропащего бабьего лета спадает волна.

Душу отдал. И счет потерявши химерным монетам,

Ассонансами раня заласканный рифмами рот,

По шипящей листве я тебя начертал отреченным сонетом,

Все заклятия Ночи в единый вложил приворот…

Хрустальный мост

Две вечных дороги – любовь и разлука –

проходят сквозь сердце мое.

Булат Окуджава

Разошлись по глухим закоулкам Земли,

А реальность рядиться задумала с нами.

В запоздалом рывке всю удачу сожгли,

Подменив ее пепельно-серыми снами.

Только в кончиках пальцев пока еще спит

Память первых и память последних касаний,

И осиновым колом меж ребрами вбит

Мерный отзвук надежно сплетенных дыханий.

Где-то там, за весной, еще едко горчит

Дотлевающей осени лиственный запах…

Вслед вчерашнему солнцу кричи, ни кричи,

Не взорвется огнем его сумрачный запад.

Но он есть – тот хрустальный изменчивый мост,

По которому новые души нисходят.

Пустотою меж острыми иглами звезд

Я пройду по нему, чтобы встретить тебя на восходе…

Присяга

Развеселым колесам наскучило петь

Беговую, что с детства я знаю на память.

Расстелился перрон, и в вокзальной толпе

Развернулось волос твоих рыжее знамя.

Все закончилось: доли разор и татьба,

Бег на месте, туманов злых едкая влага…

Осторожно волнистую прядь поднесу я к губам,

Молчаливо свою подтверждая присягу.

Мы единой надеждой сумеем понять,

Что ушло, расточилось, что с нами осталось.

Без сомнений в свой мир принимая меня,

Ты в глаза мне посмотришь светло и устало.

Песенка о злой судьбе

Нас судьба не раз колотила,

И жарой пытала, и стужей.

Взрывом в мегатонны тротила

Все вокруг сровняв, разутюжив,

Размолоть в песок нас пыталась.

Лаской приручала и силой,

Горем жгла, вгоняла в усталость,

Девять бед на нас наводила.

Яда не жалела на стрелы,

Колдовские зелья варила…

Видно, она сильно жалела,

Что друг другу нас подарила.

Месяц-соглядатай

Свидетель-месяц до ласк охоч,

А наша жажда встречь звезд летела,

Чтоб небожительно бросить в ночь

Святую правду нагого тела.

Дождило небо огней пыльцой

На всплески славящего рыданья,

И запрокидывалось лицо

В просвет отверстого мирозданья.

Жар выплавлял из двоих одно.

Что было изломанным, стало целым.

А месяц рогом стучал в окно,

Сощурясь, словно в прорезь прицела.

Воздушная связь

Я раньше и не думал что у нас

На двоих одно лишь

Дыхание

Вячеслав Бутусов

Белым лицом прижимается к стеклам луна.

Чай на столе. Наши чашки поставлены рядом.

Просто молчанье, привычная тишина.

Просто присутствие, прикосновение взглядом.

Просто дыханье. Такая привычная связь.

К нам нисходящей вселенной ликующее материнство.

Воздух течет через нас ручейком, становясь

Общей душою и нашим безбрежным единством.

Общее сердце двойными биеньями не разорвать.

Мягкая тишь время делает проще и выше.

С ночью пытаясь нас крепче сковать,

Лунное пламя по воздуху жизни нам пишет.

Возвращение

Мелочной суетой дышит в затылок день.

Стайки пустых минут в вечных бегах.

Ломит опять виски, хочется спать, и лень

Устоять на ногах.

Заверещал звонок и разрешил вздохнуть,

Пылью смахнуть дела.

Город юлит, хитрит, удлиняет путь.

Туча брови свела.

Волглая хмарь меня выпустила с трудом.

Меркнущий день уже сильно продрог.

Слышен напев ветвей, осеняющих дом.

Вот мой порог.

И на мои шаги вышла ты налегке.

Я в твой веселый свет окунулся,

Чтоб провести, не дыша, пальцами по щеке.

Я вернулся.

Приговор

И упало каменное слово На мою еще живую грудь.

Анна Ахматова

Тусклый мир в лицо презреньем дышит,

И никто от правды не спасет.

Невидимка на стене уж пишет

Три коротких слова: вот и все.

Счетом скудным дни свожу и ночи –

Крохи, что рассыпала шутя

Жизнь. В преддверье вечности хохочет

За игрой безумное дитя.

В голос я потом еще завою,

Будто пес на полную луну,

Стану об пол биться головою…

А сейчас себя я обману…

Круг замкнулся

Этот круг замкнулся. Минуты в жилах дрожат.

Я надорванным сердцем пытаюсь тебя держать.

А ты уходишь…

Раздвигая стены, чеканным маршем печатают шаг палачи.

Очумелая птица надсадно кричит в ночи.

А ты уходишь…

Омертвелый воздух на вдох отдает свинцом.

Я давлюсь слезами, но должен держать лицо.

А ты уходишь…

Я смыкаю пальцы на горле своей беды.

Ну плесните ж свыше глоточек живой воды!

А ты уходишь…

Под окном грызется стая бродячих псов.

Задвигает вечность на сердце моем засов.

А ты уходишь…

Вот рука прощально на руку мою легла.

Мне глаза больные закрыла ладонью мгла.

А ты ушла…

На кладбище

В этот день здесь совсем безлюдно.

Вдоль дорожек эхо молчит.

Побледневшее солнце скудно

В никуда роняет лучи.

Плавно ветер с веток слетает.

Ни друзей со мной, ни врагов.

Лишь за серою гранью тает

Вечный отзвук твоих шагов.

Тишина режет горло бритвой.

Неизбывным небо звенит.

Мягко певчая сень молитвы

Опускается на гранит.

В сердце боль следы свои прячет –

В самом дальнем слепом уголке.

Я не плачу, уже не плачу…

Только четки дрожат в руке…