Пачкотня пера

Данте

Я прохожу, как Данте, по мирам,

Но без Вергилия и Беатриче - сам...

Дороги нет. Один туман болотный.

Я не иду ни в Ад, ни к Небесам.

Нет, я не Данте - страждущий поэт,

Я просто в капюшон его одет;

Скитаюсь вечно по мирам без цели,

И я доволен, что дороги нет.

Хоть этот мир был сотворён не мной,

Но всё же мой он, - мой, и только мой.

Свои я мысли часто здесь встречаю

(Как люди, говорят они со мной).

И до других миров мне дела нет:

Мне нужен только блёклый солнца свет,

И этот мир коричневых туманов,

В котором я брожу уж много лет.

Баллада

Упал на землю мрак ночной, И я теперь покрыта тьмой, И в жилах - огневица... Но всё же - рядом ты со мной, И вновь в душе моей покой, Мой милый друг, мой нежный рыцарь.

А если солнце вдруг взойдёт, То кто со мною запоёт И в танце закружится? Кто навсегда товарищ мой? Кто не расстанется со мной? Мой милый друг, мой нежный рыцарь.

Твой поцелуй так сладок был, Когда ты кров со мной делил, И голос - звонче птицы... И он мне долго песню пел, Когда мой лоб огнём горел, Мой добрый друг, мой нежный рыцарь...

Любимый, самый дорогой, - Хочу я вечно быть с тобой! Пусть будет пламя литься Из сердца юноши в моё, Из сердца девушки в твоё, Мой милый друг, мой нежный рыцарь!

Два голоса

1.

Надо мною коршуны кружатся, Гибель чуя близкую мою. Если бы сумел ты догадаться! (Бога лишь об этом я молю). И сюда на лошади примчался, Раны бы мои перевязал, Над кровавым телом бы склонялся, Руки, ноги, губы целовал! Я б тогда вздохнула полной грудью, Кровь — к моим ланитам прилила, Коршуны исчезли прочь отсюда, Я бы вновь для счастья ожила! Что я; нет, — тебе не догадаться! Вот уж близок мой последний миг, Надо мною коршуны кружатся, Разрывает сердце хриплый крик.

2.

Надо мною голуби кружатся, На балконе вечером стою, В свете предзакатном, может статься, Вспоминая милую мою. Знаю, наша свадьба будет скоро, Знаю — ты спешишь издалека. Ты успеешь; я уверен, впору Будет нам та встреча и легка. Поспеши, мой друг, и ты успеешь. Срок подходит; вечер близок наш. Окончанье дня со мной разделишь, Выпьем ночь мы из бездонных чаш. Ты успеешь. В солнце их круженье Предвещает свадьбы суету. Не предам я этого сомненью, Не предам ни счастье, ни мечту.

Желание

Если бы я латами была!

Тело бы твоё я облегла.

Ты не разлучался бы со мной,

Даже отправляясь в жаркий бой.

И пускай ударит меч меня -

Счастлива я, милого храня!

Ты герой, зовёт тебя война -

Тихо плакать дома я должна.

Не могу доспехами я стать,

Тихо дома я должна рыдать.

На берегах Эмайн

1.

Здравствуй, Инеза... Бедный мой скальд. Долго ждала ты меня? Арфу возьми И у ног моих сядь. Вместе мы с этого дня.

В сердце - один Тихий восторг. Молча ликует оно. Но на глаза Снова слеза Просится мне всё равно.

Я лишь душой Связан с тобой, Но эта связь посильней Ласки любой, Страсти больной, Нежности горькой моей...

2.

Шелестит океан - Вынимает душу... Я одна. Сон-капкан... Клятвы не нарушу. За окном так горит Полдень летний, ясный... Сколько в сердце обид - Столько сердце и болит, "Станешь ты, - говорит, - Жертвою прекрасной".

Нет, о нет, я вернусь - После смерти даже, Смутной тенью явлюсь, В тёмном экипаже... Обнимает чёрный бог Талию девичью, И шипит: "Ещё не сдох? Ничего... покроет мох Твоё тело... ты уж плох... Память твоя птичья".

Лучше лиру я возьму, Ей себя и вверю... То, что я уйду во тьму - В это только верю. (Волны бьются о брег, Солнце нежит кожу...) Жизнь моя, летучий бег - Что ни миг, то целый век, Я уже не человек... Кто б меня стреножил?!

3.

Босоногая девушка с лирой исчезнет навек, растворившись в потоке видений, Светлокудрая девушка с лирой, потомок былых наваждений... Чернокудрый мой демон, в объятья твои по ночам упадаю, Исцеленье от этого сна в них мечтая найти (но найду ли - не знаю), Ибо страсть твоя дарит теперь еженощно мне болей смягченье, Только это не то, что хотелось бы мне... Этот жар - в нем ведь нет исцеленья, Только кто эта девушка, я не пойму - слишком юн я, немудрый... Что ты скажешь, меня принимая в ту жаркую тьму, демон мой чернокудрый? Знаю, знаю, ты скажешь - "не думай: всё будет, поверь мне, и так хорошо", мол, Только я не уверен... я знаю - отныне, покуда не помер, То виденье со мной... и боязнь потерять... я, увы, догадался: Эта девушка - ТЫ. Тоже ты. Лучше б век я с тобою не знался - Не болело бы сердце. Боязнь за любимую душу - Это хуже, чем страх за себя, страх за родину... хуже, Чем опасность случайно кузена убить в поединке шутейном... Из Пурпурных купцы городов, что торгуют прекрасным портвейном, Говорили - у них, на больших островах, зной-жара пребывает, Злое солнце лучами траву и цветы всё к земле прибивает, - Вот туда я уеду. Где плавится мозг от жары - там не будет мечтаний, Там не будет и снов о спасеньи (крушении?) ста мирозданий, - Так тебя сберегу. И не смей, - о, ты слышишь?! - не смей мне перечить. Эти раны ведь время ни мне, ни тебе не залечит.

Плывёт корабль

Плывёт корабль... И в темном мире

Ни звука, ни души, лишь плеск

Волны случайной в темном море...

Лишь ветерок, как на насест,

На мачту спустится... и парус

Он еле-еле шевельнёт...

Так мало нас уже осталось

На корабле... а всё ж -- плывёт.

Зелёный парус задевает

В моей измученной душе

Струну, что мне напоминает

О подвигах, о кураже,

О ярости, владевшей нами,

Сраженьях славных на земле...

Но здесь -- не так. Живём лишь снами,

Цель жизни позабыв во мгле.

(Простите мне плохую рифму --

Я никудышный острослов).

На суше мёртв пират из мифа --

И в море умирать готов.

Баллада о счастье

Он был влюблённым - но никто Его не полюбил. Он совращал - но правый суд Пришёл и бросил в пыль.

Покой найти - лишь в этом цель Всех дел его была; Но не нашёл... в который раз Дорога верх взяла.

Вот он к развилке подошёл - Там девушка стоит. - Приветствую тебя, мой друг, - Он громко говорит.

И - белокуро-золотой Она тряхнула головой: - А я приветствую тебя, Красавчик, спутник новый мой!

Ведь ты последуешь за мной? - Мне некуда идти... - Забвенье можешь ты со мной, В любви моей найти.

И он одежды белизной Теперь - заворожён, За нею в мир пошёл иной, Покинул Землю он...

...Среди цветов он с ней лежит, В густой траве, вдвоём, И запах лотоса манит В объятиях её.

Жизнь прошлая уже давно Исчезла навсегда, И - лишь мгновение одно, В котором нет стыда:

Она с ним вместе к счастью шла, И с ним его нашла, Та девушка, что так светла, Ведь это - Смерть была...

Страсти по Шекспиру

И мне приснился сон под Новый год: всё та же пьеса - задом наперед, но что сейчас встаёт перед глазами, определяет не Шекспир - мы с вами... а за кулисами, там, где горит зелёный с фиолетовым софит - Отелло с режиссёром всё гадают, и нескончаемый пасьянс кидают... Да будет красный день календаря... Театр, где все мы плесневеем зря, бинокль, испорченный, как по заказу...

Конечно, жаль уйти отсюда сразу. Мы остаёмся посмотреть на то, о чём не должен был бы знать никто: всё это закулисные раздоры... "Нет, это - классика..." - "Отставить разговоры!" И даже Яго нам всем вполне знаком - длинноволосый, ходит босиком, и - (палачу как раз и подобает) - до пят его кровавый плащ спадает. Он сам чуть-чуть на женщину похож, когда из бледных губ вылазит Ложь, и извивается, змея-красотка, вся соблазнительная, чувственно, но кротко. Избитой фразой "быть или не быть" увы, нельзя страдание избыть! И нам известен весь финал заране... и ржавый нож торчит в кровавой ране, и каждый раз одна и та же роль... Вот почему Отелло всё же - ноль. А Яго торжествует: он свободен. Его исход совсем не безысходен.

Эней

Он вернулся, он вернулся, чёрной птицей обернулся, Он летучей мышью снова пронесётся... В шуме бури, в крике боя снова узнаю его я - Это та же тень Градива* надо мною вьётся.

Свет багряно-золотистый, солнца луч, горячий, чистый - Я стою на одиноком камне, и вкушаю Радость от того, что битва - позади, и что ловитва На меня не началась ещё - я это знаю...

Облака нальются мраком, но не служит это знаком, Что приблизилась кончина: не моя, уж верно! Только всё же... тень мелькнула... словно вся земля заснула, Словно я один, и призрак, дерзкий беспримерно,

В душу вкрасться мне желает, дикой птицею стенает, Снова плачет, умоляет: "О, меня прими ты!" ...Но тебя и не гоню я. Знаешь сам - тебя люблю я. И в душе моей, как прежде, двери не закрыты.

-----------

* Примечание: Градив - другое имя Марса, бога войны.

Я, Вельяр

...Я, Вельяр, создам живое,

Пусть служить не будет мне...

Сатана не правит тьмою -

Жизнь рождает он во тьме!

Жизнь - чтоб жить и наслаждаться,

Чтобы радость получать.

Жизнь - чтоб я, её создатель,

Мог смотреть и изучать.

Дон-Кихот

Хоть мельницы, а не драконы, Но здесь одни и те ж законы: Идёшь, ударишь по крылу, Летишь, кричишь "Не сдамся злу!", И - падаешь... Иль побеждаешь... Да в том и суть, что ты не знаешь; И если кто ответ найдёт, То это - книга. "Дон-Кихот".

Я - книга "Дон-Кихот". Я - чтиво! И развлеку вполне учтиво: Вот Дон-Кихот, в который раз, Принцессу от дракона спас... А вот - соседи Дон-Кихота За ним устроили охоту... Смешон печальный монолог! Я - рыцарский, лубочный бог; И если стал для вас трагичным, То, значит, стал давно привычным. Сервантес, в общем, не дурак, Но вышло так, что всё не так.

Песня

Молода... и немолода. Некрасива, собой горда - И я не сгорю со стыда, Изучив этот свет.

Смерть приходит, когда не ждёшь. Быстрый вскрик режет слух, как нож. Не успеешь сказать, всплакнёшь - И тебя уже нет.

Боль сердечную заглушу, Душу пред тобой обнажу, В жертву я себя приношу Твоему мечу,

Потому что ты - моя суть, Ты - мой свет во мгле, ты - мой путь, Ставши частью тебя, отдохнуть - Этого хочу.

Я люблю тебя... тихий вздох - Да простит меня тёмный бог, Что меж вами я встану... Ох, - Не ревнуй, молю.

Ухожу... Прощай - и привет. Вспоминай через много лет. Над землёю вечерний свет...

Ибо я люблю.

Принц урсинов

- Принц Моранди, - сказал любопытный малыш, -

Голова твоя белого цвета,

Между тем ты всегда всем "превед" говоришь.

Как ты думаешь, правильно это?

- В ранней юности, - старый урсин отвечал, -

Говорить я "превед" не пытался:

Это слово я пел, и хрипел, и рычал,

Пока голос мой не надорвался.

- Ты старик, - тут мальчишка в упор посмотрел,

- Старше ты самого Злохаота;

Только... пять банок мёда на завтрак ты съел,

А сейчас тебе вовсе не плохо!

- В ранней юности, - старый урсин отвечал,

- Я питался людьми и зверями,

И однажды на завтрак вадхага*) поймал...

Глядь - а он не с двумями руками!

На хрена мне (подумал я) этот вадхаг?

Лучше буду питаться я мёдом!

И всю жизнь с того дня я питался лишь так,

И здоров - вопреки всем невзгодам!

- Много лет тебе, - молвил урсин молодой

(По-простому сказать - медвежонок!), -

Что же шкуру ты выкрасил в цвет голубой,

Иль тебе не хватает деньжонок?!

- В ранней юности, - старец прошамкал в ответ, -

"Голубых" не любил я, чего там,

Но сейчас поменял свой естественный цвет,

Чтоб немножечко подзаработать!

- Милый дядя, - племянник воскликнул, дрожа, -

Я не знаю, быть может, так надо,

Но зачем посылал ты в подарок моржа

И Морджегу, и Аримиаду?!

- Ты, мой милый Ребёнди, хитёр как лиса,

Только мало тебе с того проку -

Посажу я тебя на два с лишним часа

Разбирать писанину Муркока...

Тут взмолился малышка, и громко стонал,

И просил, чтоб его пожалели -

И признал он, что дядю серьёзно достал,

Что плохой он мальчонка на деле...

И тогда пощадил его мудрый урсин -

Отослал его делать уроки

(Лучше всё-таки это, чем хоть бы один

Час за партой копаться в Муркоке!...)

Одиночество

(спонтанное подражание Алексею Грибанову)

Бесцветные волосы... Адские свечи Горят у входа в храм под землей. Сюда я приду - все потери лечит Время, которое вечно со мной.

И ты, мой Господь, моя боль и проклятье, Вручивший мне жаркую чёрную сталь - Тебя утомился теперь призывать я... Я старше... мудрее... скучнее стал.

Грустить о любимой, потерянной в прошлом, Я буду один за бокалом вина, А после - лишь мысли о мрачном и пошлом, Когда уж совсем я напьюсь допьяна.

Я здесь, в подземельях, часы коротая, И сам не замечу, как кончится день... Бесшумно ступая, уж Ночь босая Пройдёт по земле... но всё же мне лень

Покинуть храм, во дворец вернуться... И пусть жена моя спит одна - Вряд ли позволю я боли проснуться, Уж пусть не тревожит меня она.