Отступник. Начало.

Глава 1

Нужно искать себе примененье, а не мир под себя изменять.

Последняя стадия отчаянья-это обречённость, когда карты сами идут в руки и нельзя судьбе противостоять.

Они не приемлевали в других то, что не претерпев в своей душе,презрев,и не увидев результата, тем себя и унижали;

что спешили отдавать. То, что в себе, глубоко спрятанное, ночами теплили, очами слёзными орошали. От того и звали их-учителя рода человеческого.

1)

Есть такие жизненные обязательства, что за искренность свою и ненависть их полюбит.

Обстоятельства есть в жизни,которые лишь обрекают, не обязывая, что ни... одно страданье на земле не бессмысленно,

но только не' к чему в нём прислониться, слишком сильно огонь желанья там пылает.

Всё есть у человека, либо было, либо будет, но, всё чужим становилось, вынужденным, потому что намоленным тысячью рук, прикосновений не было.

Была осень. Преддверие зимы. Монотонная работа, убивающая страсть;

а страсть теперь, это вынужденное смиренье, если хотите, убежище.

И любовь роковая, говорили они на вавилонском языке, если бы они встретились, своё так и не увидели бы применение.Последняя битва была за наследие.

Где умирая, поют.

... лишь в борьбе обретали себя, в любви земной её не было.

За восхожденьем следовало отчаянье.

Миллионам душ дано понимание, но только одному из миллиона осознание,- дано увидеть, как уходят силы.

Мир рабов и хозяев оказывается более справедливый, чем мир равенства и братства.Где в одной чаше страданья они варятся.

Ему миллионы лет, и права обоих в нём остались неизменны.

И насилие там узаконено и двусторонней подписью заверено, а то бы от чего крутились мельницы для Донкихотова воинства?

Несправедливо осуждённые-совесть, память и речь, не под силу защищать их одному миру, только если сплотиться вокруг, с рождёнными по духу нам.

С какой-нибудь стороны, да, и откликнутся нам.

Машины-орудия труда, всего лишь обученное железо, вторить смыслу, правду же намоленную не увидеть в глаза.Усталость металла.

Они освобождают наше время, но"без царя в голове", его заполнить нечем.

Кроме монотонного труда, убивающим страсть и разум в самом зародыше.

... и она повесилась на гусарских аксельбантах.

"Удар получишь там, где радость ждёшь."

2)

Нас с живыми вознеси, но денно и ночно "со святыми упокой"-это вечность.

Она же выбрала уход, а не отчаянье.

Жаль, у неё были ещё

на то силы, а не причины.

Счастливые, самые несчастные на свете люди. Они не ведают, что творят их руки, они лишены осознания своих поступков в других.

Им не на что надеяться. Но таких на земле почти не осталось, счастье зависимым оказалось.

Остальное будет под это подстраиваться.

Судьба любит рыхлую землю.

И сравненья не помогут-в пользу дела не предел.

Ошибка всякой революции в том, что борцам её не ведомо чувство конца.

Это и самозащита, но это и конец.

Мир создан не для того, что бы заново его и дальше делать.

Он с основанья уникален, но сравненье-награда, для кого-то приговор.

Помянем Слово тех, кто легко давал советы от того, что трудно очень жил сам.

Про сам Господний труд мало пишут, лишь случаются примеры, будто бы не сам труд обыденный, каждодневный и... является примером.

Пока сам он на алтаре примером не окажется.

Надеяться, расточая эту полуправду тем, кто совсем отчаялся.

Что самим пришлось воочию от дьявольской в себе плевелы свободу охранять.

... лишь в борьбе обретали вновь себя, в любви земной её не осталось.

Несправедливо обвинённые-совесть, память, и речь.

Не под силу защищать миру,но выделенному лицом, в совокупности совести, памяти и речи, только если сплотиться вокруг них, с рожёнными по духу нам.

С какой- нибудь стороны, да,и откликнутся, когда их совсем не ждёшь.

Машины-орудия труда, всего лишь, обученное железо, вторить смыслу, правду накопленную никогда не увидеть воочию им.

Освобождают на время от труда, но без"царя в голове" его заполнить нечем.

Кроме монотонного труда, убивающим разум и страсть в самом зародыше.

Когда за замками миллионы сидели душ, украденных у мира тишины, а всё от того, что на воле не кому было, "разделять, что бы властвовать", всё смешалось в Вавилоне волки, овцы, псы, и лисы.

И цвет становился у знамени един.

3)

Она видела во лжи, ради дела любви- ещё какой-то смысл. И сама в это поверила, да, так, что голова оказалась на плахе-в жаре, а ноги в холоде.

Когда ждать было нечем.

Да, так, что готова была сама снести Христа за Голгофу.

На Большой земле умерли душой все, кто знал её прежней.

Жизнь сужает значение своё для святых по её мнению- в Огне, Водах, Медных трубах- роковым поцелуем Христа.

От того, что последний их ропот добавил последнюю каплю в Эхо и своды Мафусаилова царства, рождённых прежде,

засыпали песком Вифлеем, рождённых позже.

Временное становилось постоянным.

Кровью сочились руки. Когда за замками сидели миллионы, украденных у мира тишины.

Не сумев распоряжаться данной, радостью божьей и земной любви не миновать,на людях, и счастье не увидать.

От того, что сравнивали тем же самым корнем, тем, живя, и не праведно, выделяясь.

Пусть светится душа, как грибы после дождя, а лицо должно быть покрыто воском, белее снега, страсти гложат без расчёта - в горсти алых рук и бога.

Пророки-слуги божьи, не в чести они народа, под небом, и поэтому у них нет и Лето.

Он махнул рукой на запад, выпали из рукава три карты-тройка, семёрка, туз.

И пиковая, проезжающая в карете дама, без герба на двери указала перстом своим на памятник Петру,-

Чти Дом Их.Главнее быть не может их на земле, загубленных детей!

Трудно гнев сдержать, особенно, последней, как альтернатива отчаянью, но пробуй век, у всего должно быть дно, должен быть и пол над бездною.

К счастью ли, к сожаленью, но человек не приемлет войну, ни в какой-либо форме. Ни в душе, ни на яву, часто лишь путая их имена девичьи.

Старался облегчить им жизнь, вместо тех, кто открывал им глаза, дурные навыки привив, удалось их детям. Они выбирали из всего лучшее.

И к счастью ли, к сожаленью, но в глубь веков мир становится глупее,чем умнее, толще, должно быть, становилась на нём... защита.

Универсального знания не взыщи, бог многолик и он - многообразен;

если ты думаешь о Нём, значит ты молишься о всех.

P.S.

Свобода потеснись, на скамье подсудимых вера, ещё очень долго будет она от страха отмаливаться!