Отражение трёх богов

«Трое»

Тёплое лето и ночь золотая —

Есть ли это среди лесов?

Шелест песков при поступи рая,

Прохлада оазисов в тиши средь снов?

Леса-то зелёны в жизни своей,

Никем ещё не окаянны,

Но рано иль поздно приходит сей

Грех на земли, что скованны.

Спустя сотни лет она возродиться —

Правитель истинный всех цветов,

Но в неважном прошлом останутся

И бог мудрости, и бог снов.

Пусть у троих все пути разошлись,

Но из дум людей те не изгнаны,

Всё равно давно нити сплелись —

И тогда, и сейчас они ими скованны.

Даже тихая ночь на границе

Может знаний немного дать.

Пусть сидит богиня в темнице...

Зачем было истину ей скрывать?

«Она по сцене яркой идёт средь падисар»

В корнях большого древа

Скрывается базар.

Она по сцене яркой

Идёт средь падисар.

Изящные запястья

Девичий тонкий стан,

Избавят от несчастий,

Даря надежды грамм.

Пожар знаний темницы

Явился в волосах.

Она совсем не птица,

Лишь лотос, что в тенях

И в танце все кружится

С запада на восток.

И радостью искрится,

Стремясь дарить восторг.

Красива и прекрасна

В танце всех волн живых.

Посмотришь в глаза эти —

Увидишь мир других.

И пусть память о цветах

Скрывается в груди,

Она хранит тот прах в руках

И мудрецов мечты.

Её спросит подруга

О старых временах.

Она, как ветер с юга,

Напомнит о цветах.

Они тогда играли

Внутри печальных снов,

Но раны не теряли,

Храня следы шрамов.

Тени легко увидеть

Среди других людей —

Под солнцем те не тают.

Кто же тогда злодей?

«Луна — не солнце»

Когда была я взаперти

Блуждала среди снов,

Что бы когда-нибудь найти

Одну из мировых основ,

Дарила детям теплоту

И убирала боль.

Но погружалась в темноту,

Где осталась лишь соль.

Луна — не солнце, а я одна

Среди далёких небесных светил.

Пусть снится лишь мне она,

Умирать её кто-то же попросил?

Ребенком была создана изначально

И им же останусь навечно я.

Закончили прежние боги печально —

Я знаю, я видела, пусть там не была.

Сидела в огромном храме Сурастаны —

Изящном, красивым, с кучей ходов.

Гнила я внутри, где сердце печально,

Узнав одну из мира основ.

***

Смотрю я на неё сейчас и лишь один вопрос:

«Как могла её тогда я не понять?», —

Но поздно, много уж пролито слёз.

Прощение поздно просить и плачу опять

Прости. Глупа была всегда.

Я не смогу заменою стать.

Но ты сказала стереть тебя

И больше ни о чём никогда не мечтать

«Сколько осталось позади»

Сколько ещё лет осталось позади?

Сколько простоит страна деревьев и песков?

Среди звёзд ответов не смогла найти,

Но память сохраню другим с помощью снов.

Кто-то себя стёр, кто-то скрылся вне.

Четвертая сошедшея смогла помочь луне.

И пусть сознание погрузится во мрак,

Скрыть что-то от Древа Мнимого — вовсе не пустяк.

Далёкая прекрасная богиня из воды

Решила дракону вернуть силу былой смуты.

Её не буду осуждать, ведь грех мой всё ж сильней,

Но будет ли кто горевать после смерти моей?

Видит посланец всех ветров, что скоро лёд растает вновь?

Иль камней добрый властелин, что народ его не един?

Я не смогла грозе простить потерю друга моего,

Но тот остался в земле гнить и этим сказано уж все.

Когда-нибудь среди посмертных снов

Я руки протяну детям разных богов.

И пусть не будут помнить все,

Луною воплощусь совсем не скоро...

«Кто вспомнит потом»

Перечитав записи богини снов,

Мудрецы посадили преемницу в клетку из злата.

Не разумнее было начать со всех основ?

Или дорога поиска мудрости не свята?

Её лик, почти точно я знаю,

Омрачился от грусти тогда,

Когда поняла она: «Я не взлетаю», —

И стала гаснуть, словно на небе луна.

Пусть все спорят о том,

Кто первый правитель земель деревьев и песка,

Но кто вспомнит потом

О боге живом, чьи слова редки словно цветы вереска?

Возможно, к моменту её свободы,

Я стану дряхлым стариком или трупом в земле,

Тем не менее, мудрость и пямять кроется в дереве,

А каждый цветок расцветет по лету или весне.

«Кем мы стали друг другу»

Сколько песка унесёт ветер

В края другие, не терявщие снов?

Кем же он будет: мучитель, мститель,

Вершитель или просто подделка богов?

Знаю я это, но не могу предсказать —

Судьбы вершит другая богиня.

Лишь одно я могу рассказать:

Небо — всё иней, и звезды все мнимы.

Почему ты бежал от пустоты?

Что в сердце твоём вскрыла она?

Три прощания вечных не из мечты.

Хах, и лишь для тебя я все та же луна.

Может быть я сковала цепями

Или свободу тогда дать смогла?

Кем мы стали друг другу сполна:

Птицами в клетках или друзьями средь сна?

«Святыня в пустыне»

Когда-то давным-давно

Я брёл средь песков пустыни,

Выполняя обряд своего

Учителя, что живёт в запретной святыни.

«Иди смело вперёд дитя,

Алгоритмы стражей пропустят,

И найди что-то для себя —

Что-то, что поможет выжить в грядущем безумстве».

И я шел, вспоминая слова,

Наставления, тихие молитвы.

Впереди видя образ царя —

Алого, как капли из-под остро заточенной бритвы.

Но когда я пришел в гробницу,

Из ценностей одно лишь копьё,

Да и то затупилось давно.

И взяв в руки его я дальше пошел, сжимая в ладони легенды столицы.

Почему лишь сейчас я плачу,

Наблюдая за фиолетовой дымкой?

Постоянно же что-то теряю,

Оставаясь средь людей малою песчинкой.

А затем пойду дальше я в лес,

Там где нет песков из пустыни.

Я поверю что дух не исчез,

Только спрятался внутри запретной святыни.

«Джехт»

Жизнь началась среди песков

И закончится там же посреди снов.

Меч отца и записи матери я оазису отдала,

Но спокойствия там получить не смогла.

Ночь холодна, но светит путей звезда.

На закате иду средь песчаных я облаков.

Сердце на чашу весов, перо на чашу весов —

Так выясняют виновность даже богов...

Облазила все пирамиды и храмы,

Посетив десятки святынь внутри,

Но пустыня не хочет давать ответы,

Но даже так найти истину лишь мечты.

Кому придёт осеннее письмо?

Маленькие звёзды растают в тишине.

Знаю я грядет скоро что-то

В ходе чего мы можем растаять в огне.

Не смогли испугать меня джинны,

Как не может пугать песок.

Только что-то все же случилось,

И смотрю я во тьму, словно ребенок...

«Страж»

Пусть пора ночи настала,

Я танцую под светом луны.

Любить мир не перестану,

Но люди всегда были плохи.

Над бескрайними лесами

Небосвод полон звёзд далёких.

Люди раньше жили мечтами,

А сейчас памятью мёртвых.

Я могу напомнить о снах —

Пересказать просьбы Дешрета

К Богине Цветов — вернуть страх,

Но в храмы нельзя без ответа.

Лишь страж я в деревне Аару —

Ворота в прошлое Сумеру.

Пусть все погружается в Сарву,

Всё равно я верю.

Я верю...

«От мая и до июня»

От мая и до июня, от неба и до земли...

Рано или поздно в Сарву все будут вернутся должны.

Деревья пусть хранят память и лес лишь запомнит всё.

Великое странное молчание лишь злобу и принесло.

Глаза опять потухают, словно искры от ночного костра,

По щекам текут слёз чистых капли, будто бы река.

Эфемерные ветра сдуют с мира все печали,

Но запомнят аранары, как в ростках они играли.

В Сарву всё вернётся, изменить того нельзя...

Память не проснётся, в Ирминсуле она вся.

«Цветок на выжженной земле»

На выжженой земле

Когда-то рос цветок —

Но он сгорел в мёртвом огне,

Оставить семена не смог.

Грустишь? Бывает с тобой так,

Что слёзы льёшь как из ведра?

В пустыне ценна лишь вода —

Она же прогоняет мрак.

Цветов богиня шла среди

Каналов водных и цветов,

Держа дело других в груди,

Стараясь забыться средь снов.

Земля в её руках цвела

Десятком самых разных трав,

Но после смерти увяла,

Оставив только странный страх.

Есть солнце и луна, но кем

Для них была всегда она?

Звездой среди холодных грёз

Или источником всех слёз?..

Прощай, последняя весна,

Сменяется уже пора

И даже снов мечтания

В последний раз звучат вчера.

«Последняя — первая — встреча»

Для многих она была только богиней,

Но не для джиннов.

Для них она мать этой чистой пустыни

Внутри пыльных снов.

Ты слышишь прекрасное, нежное имя

Средь этих ветров?

Надеюсь найти все ответы в святыне,

Где нет мудрецов.

О знающая, о мудрая Лилуфар,

Я вижу лишь сон.

Ты родилась пусть в месте бесчисленных кар,

Но знаешь о всём.

Прошу, расскажи мне, глупцу-храбрецу, в дар

О чём-то другом.

Надеюсь, пережить древа жизни пожар

Мне будет дано.

Рассветы, закаты и долгие речи

Стоили того.

Сейчас лишь последняя — первая — встреча,

Цена её — всё.

«Мой дом родной»

Я шла среди водных каналов,

Стараясь на цвет алый не смотреть.

Пусть под ногами расцветали падисары,

Нет смысла мне себя жалеть.

Он появился за барханом,

Спросил: «Как ты ещё жива?» —

И заманил меня обманом

В объятья их — двоих — из сна.

Она всегда была прекрасна —

Луна среди белых цветов,

И было мне тогда уж ясно,

Что на ней нет вообще оков.

Он же, в отличии от первой,

Похож на солнце больше был,

Но кожа становилась серой...

Его труп предо мною всплыл.

Во снах я видела начало,

Но лишь цветы — мой дом родной,

Что мне судьбу предначертали.

Я больше не жива. Прости меня весной.

Пожалуй память сохрани и всё воспой.

«Горечь памяти и молчания»

Кажется, имя забыто в ветре и злате песка,

Но знаки не стёрты навечно, значит душа та жива.

Сетос напевом читает, шепчет молитвы тихо —

Имя ему знакомо, но миром ведь позабыто,

И скверну в себе содержит множество долгих лет.

Могла ли богиня леса встретить новый рассвет?

Но ответ превратился в тайну, и солнцем стала луна.

Сетос чувствует горечь, славя богиню сна:

Кусанали — совсем не она и Буэр никогда не была.

Сетос прячет таблички-скрижали и закапывает в песок.

Звёзды путь людской начертали, и конец всех живых недалёк,

А поэтому можно смеётся и хранить много тайн у сердца —

Ветви древа сплетутся в агонии-танце, а потом, после смерти, всем станет легче.

«Выдуманная жестокость»

Ты надежду даёшь, Буэр.

И ты славишь праздничный день.

Ты не знаешь не крайних мер

И наводишь ты тень на плетень.

Всё ты ищешь какой-то секрет,

Таишь небо и звёзды на нём.

Но ты знала, что весь мир — свет?

Или что ковчег вовсе не дом?

Ты бродила среди людей

И пила ты людское вино?

Или гнила внутри старых дней,

Повторяя молитвы Её?

Почему же ты так жестока?

Разве не научилась любить?

Мудрые мысли — жизни истоки,

Их очень сложно стало ценить...

«Увядание, что последовало за величием»

Когда-то люди мечтали

И руки тянули к луне.

Когда-то цвели падисары,

Рождённые в крови, в песке.

В оазисах среди пустыни

Учёные мысли вели:

От слов до поверхности неба

Не так уж и просто дойти.

Но пала Набу Маликата,

Пошедшая против теней,

И рай рушиться стал,

Оставшись среди старых дней.

Грязь умы захватила,

Тела отравив людей.

И к Буэр был послан гонец,

Что весть донёс до её мыслей:

«Царь Дешрет о спасении просит,

Умоляет явится в пустыню

И спасти хоть кого-то живого.

Хоть кого-то, о Жизни Богиня».

И Буэр по тропам побежала,

Раня ноги о камни острые.

И людей выводила за руки,

И цветы выносила пёстрые,

И в последний раз в глаза глянула,

И кивнула уже уверенно —

Дешрет делал всё искренне,

Совершенно точно намеренно.

И тогда он пошёл к древу мира

Чтобы скверну и грязь стереть

И людей оградить от смерти.

Но не смог никого он сберечь.

Так от рая песок лишь остался,

Словно пепел от множества тел.

Не споёт никто больше стансы

О величии тысячи дел.

«Лунность»

По небу текут облака,

Скрывая звёзды порой.

Жрецы ткали карты-шелка,

Расшивали их бирюзой.

В рассветах звенят соловьи,

Как камни — звёзды — из сна.

Рисунки на небе — цветы,

Так верила фея одна.

На башнях люди сидят,

Смотрят на купол ночи.

Не знали жрецы тогда,

Что звёзды судьбу пророчат.

То эльф, то лесов дитя

По карте ведёт ладонью.

Однажды Луна взошла.

Однажды стала спокойна.

Читает судьбу по звёздам

Уверено, зябко, мягко.

Хранила память героям,

Ковала предания страхом.

Задумавшись, небо в ладони —

Игрушку из детства — в воздух.

Писала, пока не рано,

Сдувала, пока не поздно.

Любила и заливала —

Из янтаря получается корка,

Лайла себя в ней искала —

Астарот оставляет судьбы осколки.