Открытка на память

Кто ты?

— Я слышу тебя, но не знаю.

Кто ты, голос в моей голове?

Моя страшная тёмная тайна,

Отражение в мутной воде.

Или, может, забытая правда,

Что столь долго была заперта.

Ты, возможно, и яд мой, отрава.

Я и правда не знаю тебя!

Ты со мной говоришь тихо-тихо,

Что-то шепчешь средь шума внутри.

Я за годы к тебе уж привыкла,

Но прошу, ты себя покажи.

Расскажи, кто ты есть и откуда,

Почему ты в моей голове?

Я безумна?

Скажи, я безумна?

Или что-то другое во мне?

Что-то большее, что недоступно,

Что другие не смогут понять.

— Я — осколки разбитой посуды,

Что всем любо ещё и топтать.

Но ты держишь все эти осколки,

Постепенно их клеишь назад.

Только трещины — это разломы,

А разломы все — твой личный ад.

И из этих разломов я родом,

Я слежу за ребёнком внутри,

Что не видит спасения дома,

Что скрывается с болью в груди.

Я смотрю на твоё отраженье

И желаю ему лишь помочь.

Я не ангел-хранитель иль мщенья,

Не безумие. Я — твоя дочь.

Это косвенно всё, не взаправду,

Но родила меня только ты.

— В наказание или в награду

Поселилась внутри головы?

— Это то, что и мне здесь неясно,

Ответы придут к нам потом.

— Ты — источник диллем и соблазнов?

— Отчасти виновна и в том.

— Я хочу, чтобы ты не молчала.

Мне с тобой безопасней в пути.

— Тогда мне скажи, для начала: А куда мы собрались идти?...

На дне колодца

— Всё здесь серое, ты видишь это, солнце?

В этой серости ты проживаешь свои дни.

Ты прыгнула и ждёшь на дне колодца,

Когда пройдут все страшные часы,

И ты увидишь что-то, кроме боли;

Когда ты сможешь выбраться наверх.

— Я прозябаю в клетке, я в неволе.

— И это вызывает для всех смех.

— А как мне выбраться? Не вижу даже двери.

Я в окружении высоких скользких стен.

— И ты не хочешь в это во всё верить.

И ты боишься страшных перемен.

— Да, ты права, и в этом моя слабость.

— А может, это то, как надо жить?

— Подобное ведь вызывает только жалость.

— А у тебя от клетки есть ключи?

Не забывай, что это — дно колодца,

Вода же — это память былых дней.

И над тобой не видно даже солнца.

Ты получаешь шрамы от людей.

Зачем тебе наверх, где столько боли?

Зачем тебе собою рисковать?

Ты же утонешь посреди людского моря,

Тебя никто не бросится спасать.

Поверь мне, дорогая, мне всё видно.

Мне видно, как из трещин лезет страх.

— Ты видишь?

— Да, и жутко мне обидно.

— Так как же быть? Подай мне просто знак!

— Ты собиралась в путь, насколько помню.

И мой вопрос остался, каким был:

Куда идти? Туда, где только горе?

Туда, где каждый равнодушен и остыл?

— Я не хочу прожить всю жизнь в темнице.

Хочу попробовать я жить среди людей.

— Тогда подумай, вспомни все те лица,

Что разбивали на осколки мир идей...

Открытка на память

Вот, открытка на память, чтоб та не подвела!

Хочешь — новую пытку, что поранит тебя?

Только вот бы спросили, прежде чем отдавать:

Не хочу надрывать свои раны опять.

Каждый год был как новь: всё страшней и страшней.

Я не знала заботы от безумных людей.

Вместо помощи люди топили в грязи.

Такой ад я терпела почти лет с пяти:

Новый город и дом — наша новая явь.

Родители с нами не ходят гулять:

Всё в работе, в заботах. А рядом сестра,

Что почти что всю жизнь ненавидит меня.

Она рвёт мой подарок, чтобы сделать больней.

Я — сбиваю коленки, становясь так смелей.

И вот новая жизнь мне становится всласть...

Но опять новый город... что за напасть?

В этих серых домах люди жили, что злей.

Я пыталась найти среди всех них друзей.

Вновь сбивала коленки, но не стала смелей:

Только кровь вытекала всё быстрей и быстрей.

Мне сказали: «Ты — ноль. И ты — ноль навсегда».

Потянулась к звезде, но упала звезда.

Так хотелось любви: опять мамин отъезд.

Если б знала тогда, что на мне ставят крест

И мне роют могилу, чтоб туда закопать

Всё, о чём было всласть мне когда-то мечтать.

Сказки кончились: в жизни моей легла тень,

Закрывая собой радость детских идей.

Девять лет длится ад: я не в силах понять,

Почему не могу повернуть время вспять.

Я терплю все удары, держу боль в себе,

Прихожу и рыдаю: «Заберите скорей!»

Но не слышат.

«Ты будешь как твоя сестра».

Продолжаю терпеть, сгорая дотла.

Синяки или кровь — я стараюсь скрывать.

С каждым днём мне сложнее покинуть кровать.

«Тебя здесь не примут, твоё место в грязи.

Из неё появилась — в ней всю жизнь и сиди».

В один год было хуже: это тёмный подъезд,

Где поставили нечто страшнее, чем крест.

Мне оставили рану, прижгли к коже печать.

Я смолчала, ведь мне было любо молчать.

Затем: зимний вечер, возвращаюсь домой...

Чьи-то руки и нож. И всё снова со мной.

Это паника, ступор.

«Прошу же, убей».

Ведь вся боль не ушиб на коленке — страшней...

То ли так повезло, то ли жизни плевок,

Но переступила квартиры порог.

А дома бардак: мать, отец и сестра;

Постоянные ссоры, что доводят меня.

Постоянные крики. Я хочу убежать,

Но, как мне привычно, принимаю опять.

Всё терплю и терплю, копя эту боль,

Что въедается в мозг.

«Ты — ноль».

Да, я ноль.

Что сотри, что сложи — один результат.

А кроме меня, кто ж во всём виноват?

Хотелось стать лучше, да вот не было сил,

Сколько пункт в список дел не вноси.

Помогала другим, позабыв про себя.

Не заметила, как развалилась семья,

Как каждый синяк перестал вдруг болеть,

И как безразличнее стала мне смерть.

Однажды проснулась — и так пусто внутри.

Ни добра нет, ни боли — догорели угли.

Не могу улыбнуться другим — не хочу.

И уже я не плачу, и уже не кричу.

Целый год в пустоте, изменяя добру.

Перестала бороться, победить не смогу.

Вокруг новые люди, и от них мне тепло...

Но, привыкшая к боли, понимаю: не то.

Каждый раз жду подвох, и, увы, то не зря.

Из четверых предаёт нас одна.

Улыбаясь в лицо нам, разрушая квартет,

Она рассказала о нас каждый секрет,

Обвинила нас в том, что с собой не в ладу,

Мол, простите, с такими учусь, как в аду.

Ладно, бросила. Всё равно. Не привыкать.

Просто кто-то уходит. Просто снова терять.

Помогаю другим, пусть мне так тяжело.

Через боль я всегда приносила добро.

Я старалась вне дома быть день напролёт,

Потому как не знала, что же там меня ждёт.

Мог быть сильный удар и привычный мне крик...

Или просто улыбка.

Выбор тут не вели́к.

Отдаю себя скрипке, понимая одно:

Музыкантом хорошим, увы, быть не дано.

Нету техники, звука, неподвластен смычок.

Перспектива всё бросить меня ма́нит, влечёт.

Но дурная привычка: я иду до конца,

Даже если давно уже тот не мечта.

Если б бросила, было б о чём мне жалеть,

Только вот без того есть о чём поскорбеть:

О тех сбитых коленках и о детских мечтах,

О том, что тринадцать лет жизни мне ад.

Об открытке на память, чтоб та не подвела,

Чтобы я не забыла, что слепило меня.

21-22.08.23

Ты видишь?

Ты видишь?

Совсем не осталось того, что любить могли бы.

Разорвали на атомы всё, что могло дать силы.

Для привыкшего падать подобное вовсе не новость,

Но она ставит ногу... а под ногою пропасть.

Ты видишь?

Для неё здесь никто не оставил жалости,

Не оставил никто даже ветки — такой-то малости! —

Просто в воду, топить её, чтобы была послушная,

И иначе нельзя, ведь тогда для других не нужная.

Ты видишь?

Полны пустоты глаза и полны отчаяния.

Сил не осталось. Зрелище... крайне печальное.

Сказали любить и прощать — она это сделала.

Разбита и сломана, а твердят, как будто бы смелая.

Ты видишь?

Не знает, как быть, когда остаётся в комнате,

Плачет и пишет кому-то, кричит о помощи.

А в реальной жизни так просто всем улыбается,

Шутит, смеётся и говорит, что красавица.

Ты видишь?

Бежать уже некуда, остаётся одна и брошена.

Все издали любят и говорят, что хорошая,

А рядом лишь стены да призраки — тени прошлого,

От которых всем уже просто тошно.

Ты видишь?

Находит занятия, чтобы по-детски спрятаться.

Все думают: "Боже, как можно так сильно вляпаться?"

Она улыбается людям, даже когда потухшая.

И всем наплевать: она добрая и послушная.

Оно разрушено, видишь?

Разрушено то, что было.

Убили ударами в спину, зашли ей с тыла.

Ты видишь?

Ей больно, улыбаться уже невмочь,

Но, знаешь,

ей никто

не может

помочь.

28.07.2022

Нарисуй мою боль

Нарисуй мою боль,

Ведь она может что-то значить.

Без неё всё могло быть иначе.

Это всего-то

л ю б о в ь.

Всего-то рана

и к р о в ь.

Нарисуй мою боль,

Может так мне вдруг станет легче.

Проще не перетереть, а других калечить.

Это звучит так просто и

Иронично,

Оптимистично,

Страшно,

С л е г к а трагично.

Нарисуй мою боль,

Я же знаю, что ты умеешь.

Это навечно во мне,

Жаль, ты не веришь.

Нарисуй мою боль на

холсте,

Нарисуй мою боль на

доске

Нарисуй мою боль на

стене.

Нарисуй мою боль

на

м н е

Я

с криком

стою

на стекле

07.01.2023

Я убегала

Я убегала,

Убегала безумно долго,

Пыталась не думать о прошлом и не жалеть.

Но остановившись, спросила себя: "Что толку?"

Мне даже стало приятно вот так болеть.

Я смотрела в их лица, ища только понимания,

Однако сама никого не пыталась понять.

Постоянно желала внимания и признания,

Но нисколько не лучше – всегда была им под стать.

На коленях стояла ребёнком, теперь же гордая,

Раньше терпела, теперь что-то не могу.

Я закрыла те страхи, во владениях их вся комната,

В которую я так желаю попасть врагу.

Я смотрела в их лица, пытаясь найти сочувствие,

Я улыбалась и давила улыбкой крик.

Я убегала,

Убегала.

И не безумство ли,

Что так моя жизнь превратилась лишь в черновик?

Это очень забавно – вот так забывать о лестнице,

Закрывать на замок свои страхи и не жалеть.

Мысленно выйти в окно или же повеситься,

Потому что устал. Потому что устал болеть.

Я убегала,

убегала от правды ранящей,

От мысли, что я наслаждаюсь такой судьбой.

И теперь бы найти своё я, да своё пристанище,

А потом научиться мириться с самой собой.

12.11.2022

Ты же всё помнишь

— Так вот эта правда о мире, что там снаружи.

Тебе ль забывать об этом в такой-то час?

Этот мир…

— Я поняла, что меня он рушит.

— Родная, он рушит не просто тебя, а нас.

— Но жизнь взаперти без ошибок и продвижений, Без перспективы риска и…

— Новой лжи.

Без новой боли, без шрамов и всех мучений,

Без операций на ранах, где нужны швы.

Ты же всё помнишь об этом, не притворяйся.

Я показала открытки, а ты дрожишь.

Не пытайся сбежать, сиди, не сопротивляйся.

Это ведь дом для уставшей твоей души.

Это приют для измученной страшной болью

Той маленькой девочки, что я в тебе храню.

Она сидит в комнате, давится собственной кровью,

За каждый синяк моля о местах в раю.

На каждый удар слышит слово, запоминая

Все эти раны, все фразы и все ножи.

Она бесполезна, едва ли она живая,

Ведь мир наверху её в щепки всегда крушит.

Она ненавидит себя, постоянно плачет,

Сдирает ногтями кожу, ведь не болит.

Она и не знает, что может всё быть иначе,

Глядя на мир через красные витражи.

И ей там спокойно, закрытой в стенах и страхах,

Она и не рвётся наружу. Всё взаперти.

Держит в руках осколки и горстки праха

Своей детской, израненной миром, живой души.

— Я хочу ей помочь.

— Себе, моя дорогая?

— Разве та девочка в комнате — это я?

— Да, это ты, твоё детство, где ты не в стае,

Где тебя ненавидит даже твоя семья.

— Я думала, что я другая.

— Отнюдь, неверно.

— Я не такая.

— Ты наивна и суеверна.

— Я не боюсь выбираться из этих стен.

— Ты боишься, родная.

Боишься всех перемен.

Стая

Когда бы молчала во след тишина,

По которой струится святая вода?

Среди бледных забытых на полке домов

В сером городе бродит стая волков.

Их голод всё гонит добычу искать,

Они могут друг друга бесчестно продать.

Им дороже всего золотой перезвон

И страшнее всего - не вернуться в свой дом.

Бродят по́ миру вместе, оставляя гнездо,

Но притом друг их ближний - им не друг всё равно.

Утолять свою жажду им стократно важней,

Чем хранить свою верность хоть кому из друзей.

А святая вода в тишине всё журчит,

Не меняя свой светлый, прославленный вид.

Её пьёт лишь тот волк, что поверит в добро,

Но с улыбкой продаст за еду всё равно.

Мне не давали сделать вдох

Мне не давали сделать вдох, и я вдруг перестала петь.

Ведь лучшее что я могу это молчать, жалеть, терпеть;

Ведь если проще не сказать – тогда и слова не скажу.

Так проживать изо дня в день не пожелаю и врагу.

Вот так съедать себя живьём и оступаться каждый раз.

Если пырнешь меня ножом – мне это ничего не даст.

И если можно быть собой, то быть собой не знаю как.

Пожалуйста, хоть кто-нибудь, подайте мне какой-то знак!

Хотя бы формулу, как жить. Или листочек – список дел.

Ведь не могу себя изжить, так как не знаю свой предел.

И хоть всю синим изукрась – я до последнего смолчу.

Меня прельщает чья-то власть, я перед ней не трепещу.

Мне не давали сделать вдох и не давали на то шанс.

И, сбросив тысячи оков, я попыталась один раз.

Возможно, так и не смогу, привыкшая для них молчать.

Но лучшее, что я могу – это всё заново начать.

Им же будет намного проще

Им же будет намного проще

Закопать тебя. Не умирай.

Если хочешь - то только позже.

Потерпи. Всё равно не в рай.

Не сгорай, их так не согреешь.

Не старайся - всем всё равно.

Ты как угли в костре истлеешь,

Отдавая другим тепло.

Им же будет намного проще

Закопать тебя, словно труп.

Ты в аду, и в аду будешь после.

Это всё - бесконечный круг.

Промолчать - всё равно, что сдаться,

Говорить - всё равно, что нет.

Если хочешь, картина вкратце:

У них к мнениям иммунитет.

Им же будет намного проще,

Если ты себя изничтожишь.

Выходи хоть сто раз на площадь:

Никому ты так не поможешь.

Если хочешь гореть, то красиво.

Если хочешь кричать, то громче.

Но не упади от бессилия -

Так им будет намного проще.

Не подходи

— Я вижу это, моё солнце,

Не подходи к нему, не смей.

Нам с тобой нравится в колодце.

Он ведь не лучше тех людей.

— Но мне приятно быть с ним рядом,

Приятно видеть свет сих глаз.

— Он будет нам отравой, ядом.

Он же погубит собой нас!

Тем более, ты знаешь, солнце,

Насколько люди к нам «Добры».

На дне прекрасного колодца

Не ранят нас лучи любви.

Какие чувства, дорогая?

Мы не достойны ничего.

— Но ты — не я. Я ведь другая.

— Другая? Ну а я-то кто?

— Ты просто голос, что исчезнет,

Что не даёт мне жить вовсю.

Ты забрала всю боль от лезвий.

— И возвращать ту не спешу.

Не подходи к нему, родная,

Иначе всё тебе отдам,

Что сорвав голос, ты, немая,

Не сможешь и проклясть сей дар.

Я уничтожу всё, что важно,

Сотру из памяти добро.

— Валяй.

— Ты как-то очень уж отважна.

Неужто любишь так его?

— Ещё не знаю, но, возможно,

Что это издавна идёт.

Что воскресения надёжно

Мне навязали это всё.

Мне кажется, что это важно,

Что так мне лучше, рядом с ним.

— А как кораблик наш бумажный?

— Построю крепче корабли.

— Да без меня тебе, убогой,

Не удаётся слов связать.

Пойдёшь одна своей дорогой —

Клянусь, не побоюсь всё дать.

— А ты отдай, посмотрим вместе,

Как в комнате закрою всё.

Как девочка в избитом теле

Поглотит страхи.

— Без него

Ты проживаешь жизнь красиво.

Не подходи к нему, прошу.

Он для твоей души — могила.

А ты — страдалец на кресту.

Не подходи, иначе боль всю

От этой муки не уйму.

Ведь я тебя, как он, не брошу.

С подобной болью не в ладу.

— Я сделаю сама, как надо.

Прошу, не стой ты на пути.

Возможно, он — моя награда,

За боль, что нам пришлось нести.

Могила

В руках держу лопату, под ногами яма

Под размер ошибок прошлого и лжи.

Фальшивые улыбки для тех, кого нет рядом,

Для тех, кто стал мне тенью, занявшей часть души.

И кончик сигареты, и запахи подъезда,

И пятна, что темнели на теле у меня,

Царапины, порезы, кошмары, переезды -

Всё поглотит однажды холодная земля.

В руках держу лопату, под ногами кости:

Скелеты развалились, единожды упав.

И вот уже не страшно, когда приходят гости,

Смирившись, открываю для каждого я шкаф.

Хотят — и принимают. Боятся — пусть отвергнут.

Противно — да и чёрт с ним. Я больше не одна.

Теперь ошибки прошлого в голубом свете меркнут,

Когда кожи касается горячая рука.

И вот уже не страшно, могила та раскопана,

А двери все распахнуты: вот прошлое моё.

В руках держу лопату. Тебе вверяю — вот она,

Та я, что была спрятана. Теперь это твоё.

В руках держу лопату. Под ногами яма.

Её я раскопала. Мне нужно похронить

Фальшивые улыбки, обман, бутылку яда,

Царапины, кошмары, полужеланье жить,

Белеющие шрамы, чернеющие пятна,

Вину свою и память, что травят душу мне.

Держу в руках лопату, и кто-то со мною рядом

Поможет закопать всё в сырой ещё земле.

И больше не стою я на режущем стекле.

Воспоминание

Если бы только ты знала, как я скучаю

По этим моментам, что меня отводили от края,

Когда я тебе говорила, как я любила,

А ты отвечала, что эта любовь взаимна.

Если бы только ты знала, что я страдаю,

От мысли, что больше не будет с тобою рая,

От мысли, что я потеряла такое родное,

Не сберегла, что любила. Что не с тобой я.

Если бы только ты знала, как мне противно,

Когда вспоминаю, что порой тебе говорила.

И если бы только ты знала, как я скучаю…

Прости, дорогая, но я всё же не понимаю.

Я правда не знаю, чем сильно так провинилась,

Не понимаю, где всё же я оступилась.

Я очень скучаю, а любовь к тебе невзаимна.

Я даже не знаю, как ты… это обидно.

Блокируй, вычёркивай, рви - я так не умею.

Не чувствуй обиды и боли - просто замри.

Я же чувствую ужас, на душе моей снова тени…

Я снова упала.

Спасибо.

Меня спасли.

Но что очень больно - спасла мою жизнь не ты

P.S. не переживай, я не буду к тебе лезть. Но строк я посвящу тебе немало

Отдам тебе всё

Я могу это всё подарить,

Ты знаешь?

Отдать тебе всё задаром.

Всё хорошее, что есть в мире,

Всё весёлое, что за кадром.

Я отдам тебе это,

Ты, знаешь?

Отдам, не жалея ни капли.

Всё хорошее, что я мечтаю,

Всё хорошее, что мне дали.

Я могу это всё подарить,

Понимаешь?

Даже если всё это важно.

Всё хорошее, что я знаю,

Всё тебе отдаю отважно.

Потому как люблю безумно,

Ты слышишь?

Я готова лечить все ранки.

Так легко, наверно, быть сильным,

Не нуждаться в подобном подарке.

Жить

— Да, он сильнее, чем ты, твоя правда.

Но это не стоит и капли тебя.

Пока уж не поздно, назад тебе надо.

— Но это сама уж решу за себя.

— Ты счастлива, дурочка, но ненадолго.

Он, как и все, он не лучше других.

Хотя… Смысл тебе говорить? Всё без толку.

— Потому что, родная, я

обучаюсь

жить.

Искренний дар

Тебе я дарю этот искренний дар,

Эту слабость свою, что пугает.

Если хочешь - спрячь мои чувства в карман,

Пока они корни пускают;

Если хочешь - сожги их, чтоб стало теплей;

Если хочешь - забудь их на полке.

Моя любовь греет, как сотни углей,

Что сгорают в огромнейшей топке.

Тебе я дарю этот искренний дар,

Доверяю его лично в руки.

Эти чувства - игрушка, лишь ёлочный шар,

Но хрустальный и очень хрупкий.

И если однажды захочешь тепла,

То найди мою слабость, где спрятал.

Я отдам тебе всё, я отдам до конца,

Лишь бы ты оставался здесь, рядом.

14.08.2023

Моё тёмное Я

Моё тёмное Я, старый друг, моя сущность,

Мы стали пореже встречаться с тобой,

Однако, когда ты приходишь (вот ужас),

Мне хочется прыгнуть вниз с мостовой

И разбиться, как бьётся душа в моём теле

Всю детскую жизнь, в коей ты родилась;

Ты мешаешь мне жить. Бежишь кровью по вене,

И тебя не излечат таблетки и мазь.

Ты мешаешь, пойми, ты несёшь много боли,

Я несчастна с тобой. Отпусти.

Отпусти.

Ты справляешься лучше, ты питаешься горем,

И именно ты мне приносишь цветы…

Но, пойми, ты опасна, ты сейчас меня ранишь,

Хотя, правда, спасла мою жизнь много раз.

Я теперь - ты прости - не так сильно нуждаюсь

В пустоте, что сверкает в глубине наших глаз.

Нам пора стать единым, но ты держишь и душишь,

Приходишь незванно и режешь ножом.

Дорогая, пойми, ты нас просто загубишь,

О чем обе с тобой пожалеем потом.

Моё тёмное Я, старый друг, моя сила,

Нам давно нужно было с тобой обсудить

Наши старые раны и ту душу, что сгнила…

А затем разорвать нас связавшую нить.

17.08.23

Покидай этот дом, пока стены ещё стоят

Покидай этот дом, пока стены ещё стоят,

Нерушимые горем и страхом, что вновь вернутся.

Если бы было нормальным упрятать себя в рюкзак,

То непременно бы спрятались в том рюкзаке все чувства.

Но пора бы запомнить истину, с неё надо начинать:

Ты здесь незваный гость за столом печали.

И если бы кто-то вписал тебя в мир-тетрадь,

То лишь с пометкой, что слишком уж ты отчаян.

Хватай своё "Я" и люби, чтобы всё терять,

Потому что иначе любить - это ненавидеть.

Отдать бы рассветам конверт (а на нём - печать),

Чтобы только конверт (и печать) никогда не видеть.

И ты здесь незваный гость, что покинет дом,

Как только тебе польстит счастье в чужой улыбке.

Приплывая в родные края, ты поймёшь: не то.

И вся твоя жизнь превратится в подобие пытки.

Не сказка

Это не сказка, а если и да, то не детская:

Всё слишком взрослые темы и сквернословия.

Хотелось съесть яблоко с дерева, но я трезвая,

И я не Ева. Сложнее пришлась история.

Это не исповедь, это не крик о помощи,

Но это правда, которой легко пораниться.

Я всё плыву, как корабль (не видя - тонущий),

А если не плыть, тогда что мне ещё останется?

Это не трагикомедия, не банальщина.

Вручили свод правил, да правила ненавистны мне.

Если захочется, дам себе роль обманщика,

Или роль Бога за мыслями бескорыстными.

Это не Библия, а если и да, то скверная:

Слишком порочная, слишком для всех неважная.

Я не святая и даже не суеверная,

Ведь плыву по реке, забывая, что я бумажная.

Звезда

Битые стёкла и кровь на моих руках.

Осколки держу между пальцев.

Всё несерьёзно.

Я бы пыталась тянуться на небо к звёздам,

Если бы звёзды были в моих мечтах.

(И если бы только мне было известно, как)

Зеркало треснуло, я в него не смотрю.

Мятая простынь и мягкий уютный плед.

Я так молчала, как будто дала обет

(но нет).

И даже сквозь время я просто беззвучно кричу.

(Предать бы страдания эти огню, мечу)

Сломалась игла, пропала, и не найти,

Хотя она падала на пол, не в сена стог.

Я так мечтаю пройти миллион дорог

И знать все доступные в жизни моей пути.

(Только с ума бы от этого не сойти)

Босая бегу в ветхий замок и прячусь там.

Осколки стекла и разбитые зеркала.

Я бы тянулась на небо, где есть звезда,

Но только те звёзды - наивный, простой обман.

(Моя звезда рядом, и я её не отдам)

Ненавидишь

Ты ненавидишь себя безумно, до боли рьяно.

В зеркало смотришь и видишь в глазах укор.

Твердишь, что пропащее дело. Твердишь упрямо.

Потому что любить себя - это какой-то вздор.

Потерять себя в людях, истратить себя на жалость,

Отдать своё "Я" на сохранность и не найти.

Это не боль. Вместо боли одна усталость.

И не знаешь как жить, выбирая свои пути.

Бездумно ты ходишь по краю, смотря на небо,

Не замечая, что край под ногами - карниз.

Смотришь инструкцию к счастью (а счастье слепо),

Пока падаешь, падаешь, падаешь с края вниз.

Ты ненавидишь себя безумно, до боли глупо,

Теряешь себя в этих чувствах, в своём мирке.

Вместо сражения тело приходит в ступор.

Вместо того, чтобы плавать - тонет в реке.

(Потому что ты учишься плавать уже в воде)

Моя дорогая

Моя дорогая, прости, если правда ранит,

Но я не могу постоянно тебе молчать.

Тебя поглощает любовь и съедает зависть,

Потому что когда-то на кожу прижгли печать.

Но так продолжаться не может, это ошибка.

Ты потерялась во снах и забыла суть.

Если жизнь для тебя, по твоим словам, просто пытка,

То почему продолжаешь весь этот путь?

Почему ты так жаждешь надежду себе вернуть?

Моя дорогая, пойми, что тебя не лечат,

Только сама ты способна себя спасти.

Нельзя же себя убивать в голове извечно

И груз из вины на плечах до конца нести.

Подумай, как следует, точно ли виновата?

Или тебя заклеймили себя винить?

Ты - черновик. Ты - исписанная бумага.

Тебя можно сжечь, но нельзя везде удалить.

Пойми, дорогая, ты - сломанная игрушка,

Разбитое зеркало, пепел и пустота,

Кем-то любимая в мире другом зверушка.

Уникальна-обычна. Разбита ты иль цела.

Но, не взирая на это, такая всего одна.

Хранительница

«Я так хочу жить» — тихо шепчет ребёнок:

«Спокойно, свободно, без лишних проблем.

Просто чтобы на миг стать счастливей немного,

Чтобы не восполнять негативом пробел».

Но ребёнка не слышат: жизнь становится хуже,

Люди всё злее, проблемы — сложней.

Ребёнка бросают, с ребёнком не дружат.

Ребёнок из света идёт в мир теней.

«Я так хочу смерть» — тихо шепчет ребёнок:

«Хочу навсегда улететь в пустоту»

Открыто окно. Он на грани, он сломан

И не может понять «Почему?»

Почему???

И не делает шаг, и боится, и плачет,

И надеется: «Жизнь моя станет светлей.

Я всё пережду. И всё будет иначе».

Но каждый удар с каждым годом сильней.

Каждый синяк — это едкое слово,

А каждое слово душу режет, как нож.

«Я перетерплю», — повторяет он снова

И сам понимает, что всё это ложь.

Сложнее держаться, осколками бьётся

От боли и страха, непролитых слёз.

Ребёнок мечтает, как без крика проснётся,

Что радостней станет мир его грёз.

Улыбка спадает, жизнь лишается смысла,

Надежды не греют: не станет светлей.

«Я так хочу смерть», — эта мысль загрызла.

«Почему не могу стать немного смелей?»

«Почему я терплю? От чего эта злоба?

Я добро им несу — несут боль мне в ответ».

Но терпит и терпит. Всё терпит до гроба,

В котором однажды хоронит свой свет.

Август 2023

Карта и ключ

Это карта и ключ — вперёд с верой и правдой

Согревать тем сердца, кто бы жаждал любви.

Их вручили недавно, не спросив меня 'Надо?»,

Не предупредив, что наткнусь на штыки.

Мне взрастить их надежду, чьи-то жалкие судьбы.

Я отравой служу. Я плохой человек.

Если только б я знала, что такое их губит,

То не стала бы брать на себя этот грех.

Им бы только мечтать, а не в путь идти смело;

Им бы только во снах жить, а не наяву.

Это карта и ключ — отпирать, что хотела.

Я — плохой человек. Я не знала, что лгу.

Я раскаялась, правда. Покарайте за дело

Или дайте во тьме их сердцам умереть.

Если эта надежда достигала предела,

То не стоило людям пределы иметь.

Если искренность чувств их тела умерщвляла,

То зачем этим душам ну́жны были тела?

Я б извечно все раны прощала, прощала…

Я бы вечной надеждой для них ожила.

Чего ты боишься?

— Ты помнишь, что Nihil есть маленький домик,

Хрущёвка, в которой с тобой говорим?

Ты помнишь, там комната, эдакий дворик,

В котором мы страхи пасём и храним?

— Конечно же помню, я сейчас в этом доме,

Потому что меня ты в него призвала.

Я построила мир вокруг. Nihil в загоне.

— Только мир этот — просто немая мечта.

Я тебе предлагаю проверить ребёнка,

Что мы с тобою закрыли внутри.

Хранителя страхов.

— А что в этом толка?

— Чтобы ты помнила, кто без любви.

Ты чувствуешь?

Ты чувствуешь?

Сердце стучит слишком быстро,

От того лишь, что ты со мной рядом. Ты близко.

От того лишь, что вижу улыбку и радость,

Слышу твой смех; а твой смех - моя слабость.

Ты чувствуешь?

Сплелись наши пальцы в замочек.

И я пишу текст про любовь в каждой строчке.

Тебе ведь по нраву столь светлые мысли

(Но точно не те, что всю жизнь меня грызли).

Ты чувствуешь?

Рядом друг с другом слабее.

Превращаюсь в себя, доверяя всецело.

Ты лишь только храни мою радость и горе,

Но не топи, как и все, меня в море.

Ты чувствуешь?

Это есть счастье без меры.

И тебе на двоих из нас хватит в нас веры.

Ты чувствуешь?

Сердце стучит очень быстро.

От того лишь, что жизнь теперь с капелькой смысла.

От того лишь, что любишь.

От того лишь, что близко.

Бумажный кораблик

Я кричу в тишину, говорю с пустотою,

Царапаю руки и вою от боли.

Мне всего-то и нужно остаться собою,

Взять себя в руки, найти каплю воли.

Но просто сдаюсь, ведь мне жутко и страшно,

Что потонет в реке мой кораблик бумажный.

Я думала, будто всё это так важно,

Потому я плыла и плыла так отважно.

Тяну к суше руку, не нащупав и камень.

Похоже, кораблик мой смыло цунами.

Я кричу в тишину, говорю со стенами,

Потому как не слышат: догорает мой пламень.

Я среди океана, я не знаю как дальше,

Но увы это всё ничего им не значит.

Я всё чаще смеюсь, но не слышно им фальши.

Не знаю, как плыть, если рухнули мачты.

Это игра

Это игра, в которой тебе нет равных,

Посильная ноша, к которой давно привык.

Верёвка на шее не душит. Соль лечит травмы.

Черный — не зло. И есть выход там, где тупик.

Это игра, в которой ты безоружен,

В которой ты вместо войны выбираешь мир.

И если тебе очень грустно — ты не простужен;

Если тебе очень больно — ты просто жив.

И так безразлично всё то, что тебе сказали,

Ведь чьи-то слова — просто код у твоей игры.

Ты будешь правителем, восседая на троне в зале,

Если не сдашься и будешь к мечте идти.

Просто истины эти человеческий род сокрыл,

Просто это забылось давно и наверняка.

Близкий друг тебя может предать и ударить в тыл,

Потому что нет друга, который бы на века.

Пули

Попытка с удачей уже разминулись,

Простая задача: тут воля, тут случай

Найдётся ли сдача, найдут ли цель пули,

А ты - невезучий. Тебя обманули.

Не держатся струны, на грани разрыва.

И в старые руны не верится. Сны нам

Вещают всё грубо, что так осторожно

Прожить друг без друга уже невозможно.

Счастье с удачей никак не сойдутся.

Что людям назначат: тем люди напьются.

Но вот незадача: всё воля, всё случай.

И молишься, плача, что слишком измучен.

Ты просишь пощады, играя с ножами

В игру, где награды - увы, не медали.

И падаешь замертво, встретив преграды.

Сердце уж замерло…

Мы слишком сла́бы.

Тут воля. Тут случай.

Ты ложью измучен.

В тебя летят пули,

А ты невезучий.

Греть свечой

Ведь если все это неважно, тогда о чём?

О чём говорить и мечтать, когда в том нет смысла?

Я из костра до небес стала греть свечой.

И все мои праздники - это чужие числа.

Чужие идеи, приятные для других,

Чужие затеи, что с радостью принимают.

Я белым пятном среди массы таких простых

На сером холсте внимание привлекаю.

Но лучше бы просто молчать и им вслед идти,

Шагать на конвейер, что делает человеком.

Подключиться к другим, во всемирной застрять сети,

Так не поняв, зачем нужно мне всё это.

Ведь если всё это неважно, тогда о чём?

Перестать быть собой и не прятаться за дверями,

Из комнаты выйти, смешавшись с людской толпой,

И просто за этой толпой нога в ногу шаги чеканить?

Мне не подарят медали за этот текст,

Картины мои не в музеи, а в безызвестность,

Музыка, что я играю, всем надоест.

И как не старайся - в истории нет мне места.

Пусть дальше чужие числа мне в календарь,

Неважно всё это, ведь жизнь моя ни о чём.

Я не смогу заслужить у других медаль,

Неважно горю я костром или же свечой.

В морозы

Я к людям иду, чтобы греть их в морозы,

Чтобы, ярко сгорая, отдавать им тепло.

Но люди плюют в меня, вводят мне дозы

Отравленной жижи и бьют о стекло,

Что осколками режет больнее, чем ножик.

И приходится снова гореть в темноте,

Ненужной, забытой; кормить себя ложью,

Что однажды смогу себя сжечь до костей.

Я пытаюсь быть лучше, быть просто хорошей,

Но мне платят за это разбитой мечтой.

Им плевать на всё то, что вон лезу из кожи,

Лишь бы только согреть их своей теплотой.

Им так нравится пламя, но не то, что погаснет.

Им нравится греться, им тогда хорошо.

Я пытаюсь быть лучше, я горю безопасней.

Только в ответ получаю смешок.

Год из года сгорая, потеряла всех рядом,

Потеряла надежду, что кому-то нужна.

Обуглилась кожа. Я отравлена ядом.

Я разбита, забыта. Я осталась одна.

Но вдруг в эти морозы мне почу́дилось пламя.

Тьма вокруг меня стала заметно светлей.

Я окинула тьму чуть заму́тненным взглядом,

Не поняв, отчего же здесь стало теплей.

Он пришёл ко мне в тьму, посмотрел на останки

И, не отвернувшись, забрал всё себе.

Рядом с ним исцелилась, но разбита с изнанки,

Оставила что-то за годы в той тьме.

Меня с нежностью тёплой он греет в морозы,

Для меня освещает всё то, что темно,

Укрывает под зонтиком в ливни и грозы.

Он единственный в мире, кто даёт мне тепло.

Слишком открыто

— Ты слишком открыта стала с людьми вокруг.

Они, как и все остальные, тебя не примут.

— Ты позабыла, что́ значит слово «друг».

— Я точно помню, что друзья нам стреляют в спину.

А ты забываешь, когда тебе хорошо,

Потому что ты хочешь быть искренней и любимой.

Но люди однажды сотрут тебя в порошок,

Даже если ты будешь доброй с людьми и милой.

— Не все вокруг злы.

— Но никто не желает добра.

— Ты не хочешь хорошее видеть и всё мне портишь.

— А ты в ужасе, солнце, что будешь совсем одна.

И хочешь любить. Так люби, я совсем не против.

Но только потом не плачь мне, когда темно,

Когда шрамы болят, и кровь заливает простынь.

Хочешь любви, но жизнь твоя не кино.

— Значит ли это, что ты меня тоже бросишь?

— А не всё ли уже равно?

Так тому и быть

— Ты знаешь, я тебе не верю.

Ты часто всё решала за меня.

Твои слова — что ядовиты змеи.

Ты ненавидишь радость, ты слепа.

Не хочешь быть счастливой — так не надо,

Но мне позволь немножечко пожить.

Мне надоело боли пить и яда.

— Ты пожалеешь.

— Так тому и быть.

— Одумайся, ведь он Тебя не любит,

Не знает, что же ты за человек.

Дальтонику вручаешь кубик-рубик

И выключаешь бедолаге свет.

— И он пытается собрать мои осколки.

— Всё для того, чтоб вновь потом разбить.

И всё, к чему придёшь, будет без толку.

Ты пожалеешь.

— Так тому и быть.

Эта искренность

— Эта искренность не напугает?

— Нет конечно. Но лучше молчи.

«Он все знает все знает все знает…»

— Помогите мне! Где же врачи?

Голоса голоса всё взывают,

Говорят: не достойна быть с ним.

Говорят: шагай, прыгай с краю.

Ты не стоишь того, чтоб любить.

И молчу и молчу, ибо проще.

Проще вечность до гроба молчать…

— Но ведь любит меня, между прочим,

И как все мне не ставит печать.

Не боится меня и прощает,

Продолжает любить, зная всё.

— Расскажи, что толкнула Л с краю.

Расскажи, не спасла как её.

— Эта искренность не напугает?

— Напугает, ты лучше молчи.

Он поймет, что ты не такая,

Хоть лечи тебя — не лечи.

Он узнает, что ты слабачка,

Поймёт, кто на деле есть.

— Значит, я — его неудача?

— Ты — на время любовь и лесть.

Посмотри, что ты натворила,

Что созда́ло тебя такой.

Ты не стоишь любви и мира,

Пора спать, пора на покой.

Тебе хватит уже сражаться,

Не нужно. Довольно слёз.

— Но я хочу попытаться,

Даже если сейчас — не всерьёз.

— Дурочка, он исчезнет,

Оставит тебя, как и все.

Для мира ты бесполезна.

Для него — бесполезна вдвойне.

Он очень по жизни счастлив,

Ему в жизнь нужна не ты.

— А если счастли́ва я с ним?

— То беги от себя, беги.

— От счастья и от удачи?

— От боли. Ведь он уйдёт.

— Всё будет совсем иначе.

— Не иначе, он не идиот.

— Но я всё равно буду честной.

Буду искренней, пускай знает.

— И снова вопрос уместный:

Эта искренность не напугает?

Так бы и руку тянула от края бездны

Так бы и руку тянула от края бездны,

Если бы не оказался со мною рядом.

Всё, что когда-то казалось мне бесполезным,

Почему-то не травит теперь мою душу ядом.

Теперь всё иначе, стало всё по-другому.

Чувства меня поглощают, но ведь не душат.

Нашла для себя не «временную опору».

Так приятно, когда понимаешь: кому-то нужен.

И я не тону, заходя в ледяную воду,

И с края не прыгаю, даже когда он манит.

Не задыхаюсь от страха уже полгода,

И не боюсь, что боль меня одурманит.

Так бы и руку тянула от края бездны,

Слепо идя от рождения до могилы

С мыслями, что в этом мире всё бесполезно,

Если бы не подарил мне для жизни силы.

И я живу, я живая, покуда вместе,

Потому что мне есть, для кого оставаться в мире.

Я не шагну, на краю застывая бездны,

Ибо меня никогда ещё так не любили.

Не променяю счастье на боль привычную,

Не променяю радость удач на слабости,

Не променяю спонтанность на жизнь статичную,

Пускай для всего мне нужно так много храбрости.

Ты научил меня жить, я тебе признательна,

Но не оставляй умирать, когда станет сложно нам.

Вместе всё преодолеем мы обязательно.

Даже то, что мы сами клеймили, как «невозможное».

Так бы и руку тянула от края бездны,

Если бы ты на краю меня не обнял.

Жизнь для меня до того была бесполезная,

Пока ты в свои руки её у меня не взял.

В комнате страхов

В комнате страхов ты смотришь свои картинки,

Вспоминаешь удары, ожог и холодный нож,

Помнишь, как с пола виднелись тебе ботинки,

И как улыбался, скрывая улыбкой ложь.

Похоже, что болью тебя уже не проймёшь.

Ты все искал в отражении то, что стало,

Но душа никогда не покажется в зеркалах.

Нанеси хоть три сотни ран — бесполезно мало,

Чтобы душа показалась в твоих глазах.

Ты все искал в отражении человека,

Пытался понять, что такое твой «человек».

Душа не снаружи — сокрыта под слоем тела,

А в отражении только пустой портрет.

И неважно, что тело, по сути, почти что в норме,

Неважно, что шрамы нисколечки не видны.

Ты потерял человека в ревущем шторме

Собственной жизни, разорванной на куски.

В комнате страхов ты смотришь свои картинки.

Сотни и сотни зеркал, но в них нет души.

Портреты, что ты рисовал — всё одни фальшивки,

Которые были когда-то тебе нужны.

А теперь они просто портреты, что сожжены.

И, бляlь, ты не знаешь, куда же тебе идти.

Копия Копий

Я не картина, что написана от руки.

Я набросок наброска. Я черновая книга.

Не пополню музей, не останусь я для других.

В конце меня ждёт заброшенная могила.

Всё, что я знаю, мне кто-то когда-то дал:

Правила, идеологии, чьи-то числа,

Все языки, драгоценности и металл.

Всё, что я знаю, не имеет и капли смысла.

Я копия копий. Я копирую каждый раз,

Всё, что сказали, всё, что мне здесь не нужно.

Я отсидела в школе девятый класс,

Но не нашла доказательств, что круг — окружность.

Я не нашла доказательств, что бога нет,

Но и обратного тоже не доказала.

Копия копии копий — вот мой портрет.

Не отличаюсь от прочего кинозала.

Я — просто чьи-то слова и чужой мотив.

Будем честны: человек не имеет разум.

Мы — бездарные реплики прошлого и картин,

И повторяем друг друга мы раз за разом.

Ты однажды поймёшь сей текст, но, прости, не сразу.

Ничего не останется

Ничего не останется после твоей победы,

Ничего не останется после твоей борьбы.

Жизнь записали на плёнку чужой кассеты,

А после её размотали или сожгли.

Всё бесполезно, не стоит искать награды.

Чья-то жизнь на экране гораздо важней тебя.

Кинолента возьмёт все деньги, наполнит залы,

И её не схоронит сырая от слёз земля.

Ничего не останется, как бы нам не хотелось.

Когда будет лучше — бессмысленным станет бой.

Чтобы понять всё это нужна лишь смелость,

Ведь сложно принять: бесполезна борьба с судьбой.

Ни ада, ни рая, ни веры. Лишь всё погаснет.

И след твой в историю вряд ли уж попадёт.

О тебе не скажут и слова в Крыловской басне.

Под твоими ногами трещит тонкий жизни лёд.

Ничего не останется после твоей победы.

Ничего не останется после твоей борьбы.

Ты не важнее придуманной киноленты.

Жизнь не стоит и капли того, что в неё вложил.

Без крыльев

Хотелось бы в небо, да крылья давно отрезаны.

Я продала их людям, но что взамен за них?

Шрамы кровят, по привычке когда лечу,

Люди сломали меня, утопили в грязи мечту,

И не мечтаю — без крыльев всё бесполезное,

В небо хотелось до боли, земля мне тесная,

Только толпа, озверев, открывает пасть.

Мне не достичь высоты, но могу упасть.

Упасть и разбиться о землю. Разбиться каплями

Непролитых слёз. Да только, скажите, надо ли?

И крылья болят, которых толпа лишила.

Давно бы смирилась, но до сих пор паршиво.

Смирилась бы с тем, что мечта неосуществимая,

Что я, как и все, порочная и ленивая.

Да только хотела быть выше любой толпы.

Но толпа отрывает крылья таким, как мы.

В осколки

Я разбиваюсь на атомы, бьюсь в осколки,

Зная, что я могу всё, только б дали шанс.

Как бы я ни крутилась — всё тщетно и всё без толку.

Жизнь гораздо сложнее сыграть, чем бездарный джаз.

Этот мир так прекрасен, когда нас не существует,

И так равнодушен к тому, где б найти ответ

На вопрос «Зачем я, и зачем нужны эти люди?»

Без нас в тьме нет зла, и добра в чём-то светлом нет.

И так бесполезно равняться, бежать за «лучшим»,

Терять свою жизнь ради прихоти королей,

Сражаться за право сражаться и быть послушным,

Построить свой дом и вырастить в нём детей.

У этой игры в нашу реальность излишне правил.

Я так старалась играть, но я не игрок.

И каждый, кто клялся быть рядом, меня оставил.

Жизнь гораздо сложнее сыграть, чем любимый рок.

Я не живу. Я мотаю огромный срок.

Я стреляю в висок

Я стреляю в висок, а друзья мне стреляют в спину.

Для них я порочна и просто невыносима.

Побитая жизнью дворняга, больная псина.

Так хочется есть, но жажда неутолима.

Только шагну за порог, как иду обратно,

Но день мой прошёл бесполезно и безвозвратно.

Я снова падаю вниз и кричу беззвучно.

Действительно важное мне продают поштучно.

Усталость съедает хорошее и не греет.

Посреди океана плыву и не вижу берег.

Я стреляю в висок, а пуля проходит мимо.

Моя жажда счастья безумна, неутолима.

Потребность постичь смысл жизни сведёт в могилу.

Желание быть просто нужной толкает в спину,

Говоря мне идти и сражаться, но я не буду:

Я устала бороться и кровь проливать повсюду.

Снова иду за порог, вновь вернусь обратно.

Ещё одни сутки прошли, и прошли бездарно.

Я вижу мишень, но ни разу не попадаю.

А в чём моя цель? Если честно, уже не знаю.

Не примут

— Хочешь друзей? Хочешь больше, моя родная?

Но только тебя тут не примут. Ты — серый страх.

Не приближайся к другим, не стоит. Ты не такая.

Любое подобное действие — всегда крах.

— Но я хочу большего. Не стоит того бояться.

В жизни так много хорошего, если жить,

А не слепо бродить по дну. По дну нашего колодца.

И если позволить себе хоть на миг любить.

Катится шарик

Катится шарик.

Мысль: люди не примут, ведь я чужая.

Фальшивая, всем незнакомая, не смешная.

Просто забитая жизнью. Одним любима.

Катится шарик.

Я жутко невыносима.

В чём-то глупа, банальна и неприлична,

Многим со мною противно и непривычно.

Я — просто ошибка. Люди меня не примут.

Катится шарик.

Сомнения разом сгинут.

Просто улыбки, да толика восхищения.

Нечто простое доводит до потрясения.

Всё так необычно. Мы словно давно знакомы.

Катится шарик.

Я будто бы где-то дома.

Здесь нет темноты, и исчезла куда-то слабость.

Я — не ошибка. Я гордость и, может, радость.

Может, конец у истории будет га́док…

Но

Катится шарик.

И всё идёт так, как надо.

Гадания

Как в мутной воде отражение, миражи,

Сквозь неплотно закрытые шторы и щель дверную

Я посмотрю на то, что названо «моя жизнь»,

И я не хочу принимать её вот такую.

Бессмысленно.

Попусту время.

Почти одна.

Немыслимо.

Суеверно.

Не навсегда.

Так похоже на то, что потеряно сотни лет,

Закопано где-то в земле иль скрыто под слоем пыли.

Двое навеки свой будут хранить секрет,

Если один из двоих будет гнить в тишине могилы.

И если таков мой расклад, то переложите,

Выкиньте карты Таро, да разбейте хрустальный шар.

В его мутной воде отражение моей жизни:

Бесформенный ужас попытки.

Ночной кошмар.

Я не верю в гадания, в счастье и во спасенье,

Зато верю в то, что прошла на своём веку.

Верю в падения, страхи и невезение.

И верю лишь в то, от чего я всю жизнь бегу.

Посмотри мою жизнь.

Ты поймёшь, отчего реву.

Девочка в комнате

Её разрывает на части, но мир не видит.

Мечется сердце в груди, отбывает срок.

«Может, её ненавидят за то, что лидер?»

Какой к черту лидер стреляет себе в висок?

И плачет, когда он не рядом, себя теряет.

Чувствует ужас и боль лишь когда одна.

Без конца свои шрамы считает. Она считает,

Что некуда ниже, но снова стучат со дна.

Она на коленях стоит в глубине подъезда.

Это конец? Или боль эта — часть пути?

«Помни, что именно здесь для тебя и место».

Запомнила. Дальше не знает куда идти.

Её разрывает на части, но всем неважно.

Сердце всё также стучит, будто молоток.

Плывёт среди волн кораблик, увы, бумажный,

И у кораблика кончился малый бумажный срок.

Её лишь топили. И никто тогда не помог.

Истинный страх

На данный момент чаша боли почти пустая,

Не осталось в ней капли яда — не отравить.

Всё, что случилось, повторяет мне: «Ты живая»

Скоро всем, кто так нужен, придётся меня судить.

Пресмыкался, стоял на коленях, всем повинуясь,

Полный амбиций, надежд вне кошмарных снов.

Когда бы душа в клочья рваная улыбнулась,

Не услышав холодных и ранящих больно слов,

Цвела бы уверенность: картинка вся из кусков.

Необдуманность действий, безумие прочих мыслей,

Пустые затеи, обиды, что стелят путь, –

Так строится нечто похожее на суть жизни,

В которой мечта всё исправить и всё вернуть.

Инстинкты молчат, молчит голос и пусто сердце,

Потому что изжил себя ужас, но не пропал.

Открывается в комнату страхов святая дверца,

Но внутри вместо тени висит сотни две зеркал.

Похоже, что истинный страх себя показал.

В чём смысл?

В чем смысл стараний, если финал известен?

Если читал эту пьесу так много раз,

Что запомнил каждую строчку, как строки песен;

Как формулу жизни, как чей-то чужой наказ.

В чём смысл жизни, когда твой финал понятен?

Когда твоя сущность — мысль и сей момент?

И если уж в пьесе сюжет крайне неприятен,

Зачем проживать через каждый её фрагмент?

Это бессмысленно, это всё бесполезно,

Как-то неправильно, слишком несправедливо.

Обо мне в этой пьесе сказали совсем нелестно,

Но эту тайну со мною пожрёт могила.

В чём же есть смысл радости или грусти,

Если всё это зароют с тобой в земле?

Было бы проще сказать себе: да и хуй с ним.

Только такое нельзя заявить судьбе.

Для тебя

Я для тебя отвечу на все вопросы,

Которые ты бы хотел задать на рассвете.

Подарю тебе солнце, Луну и любые грозы,

Только бы ты оставался на сей планете.

Я отыщу яркий лучик, чтоб ты был счастлив.

Подарю тебе свет, что ещё в себе сохранила.

Если бы я могла сделать всё-всё иначе,

Чтобы проблемы обошли нас обоих мимо

И не разрушили то, что тебе досталось.

Было бы легче со мной. (Я невыносима)

Но что-то во мне для тебя одного осталось.

Что-то, о чём небеса я всегда просила.

Я для тебя целый мир до конца порушу,

Открою свою больную, немую душу.

Только прошу, не давай ей попасть наружу,

Ибо её кто-то тотчас же обнаружит.

Гвоздём по стенам

Я не писала истины гвоздём по этим стенам,

Как делал наш Творец безумный, запутав весь сюжет.

Я создавала мир свой на бумаге белым мелом.

Сняла бы фильм отличнейший, но слишком мал бюджет.

Из кирпича разбитого я создавала здания,

Что по моей задумке возвела бы из стекла.

Я променяла ум свой на бездумное незнание

И силилась понять, к чему в итоге так пришла.

Я не писала истины гвоздём по этим стенам,

Зато я создавала свою правду много лет.

Безумный черновик и с неисправным телом,

Я силилась понять: зачем же нужен человек?

Я силилась найти хоть что-то в мире этом,

Старалась разобраться, где же смысл? В чем секрет?

Но сколько ни пыталась бы, мне не найти ответа.

Секрет, похоже, в том, что

смысла

просто

нет.

Картинка на картинке

Картинка на картинке — сотри, если захочешь -

Несёт свои улыбки, сияя, что есть мочи.

Красива оболочка и всякому по нраву.

Весёлая картинка скрывает собой драму.

Улыбка вместо крика. Наивно. Инфантильно.

Ребёнок за картинкой падает бессильно.

Красива оболочка: скрывает кровь и шрамы,

Которые не вставить в общественные рамы.

Картинка на картинке — рисуй, пока ты хочешь,

Но помни: ты бессилен исправить чей-то почерк.

Художница старалась, чтоб вышло всё красиво.

Картинка на картинке…

да только всё едино.

Горит небо чёрным

Горит небо чёрным, съедая всё тьмою.

Свет окон панелек не дарит тепло.

Я сижу, представляя тебя здесь, со мною,

Твой шёпот, улыбку, твоё божество.

Меня греет чувство, что ты со мной рядом,

Одна только мысль.

В ней:

«Ты — моё всё».

Единственный, с кем я хожу без нарядов,

Без масок, фальшивых улыбок и слов.

Я — открытая правда. Тебе доверяю

Хранить свою душу и клеить её.

Меня греет чувство, что ты со мной рядом.

Мне не нужно из окон панелек тепло.

Горит небо чёрным в двух разных районах,

Но чёрным оно нам обоим горит.

Не кирпичные стены являются домом:

Моим домом стал с тобой каждый миг.

Рисуй ей улыбки

Рисуй ей улыбки счастливые искры,

Сшивай её раны, что снова кровят.

Ты любишь, и это даёт ей жить силы.

Ты — путеводитель в пространстве и снах.

Пусть колят и снова сжигают искусно

Проблемы и люди, что в прошлом живут.

Твоя любовь лечит, когда очень грустно;

Твоя любовь дарит покой и уют.

И если тепло в суете дней исчезло,

То встречи с тобой вновь дают силы жить.

Твой взгляд, твои руки — и всё это нежно

Собирает осколки разбитой души.

Возможно, и глупо ей быть большой раной;

Возможно, она создана чтоб страдать.

Но ты её лечишь, несмотря на удары.

Прости, что её очень сложно менять.

Я — безумное

Красный рассвет рисует на небе узоры,

Вены рисуют в теле живом пути.

Я — безумное счастье, что имя твое позорит.

И по следу за мною опасно во сне идти.

Неважно, что думает злоба — она ревнива.

Неважно, что думает радость — она слепа.

Я — безумное прошлое, которое хоронила.

Я так считала.

Но оно хоронило меня.

Кровавые истины шрамами кожу стелят,

Чернила от ручки стираются в один миг.

Я — безумное творчество менестреля,

А вся моя жизнь — кем-то порванный черновик.

Расстроены струны, натянуты до предела.

Улыбка с судьбою тех струн со мной до конца.

Я — безумная правда, что странно тебя хотела.

Я — безумное счастье любимого миром слепца.

Если я — просто разная фаза

Рука так дрожит, за окном серый дождь,

А в горле комок, что не сплюнешь.

Я хвастаюсь за горло, явно чувствуя нож,

Часто думая: жалко — не губишь.

Я смотрю на себя, чтобы что-то понять,

Но я вижу бесформенный ужас.

А потом просыпаюсь со слезами опять,

С осознанием: кто-то здесь нужен.

Рука так дрожит, что рисует покой,

Рисует подобие шаткой улыбки,

Пока ногти до крови сдирают мне плоть.

И все шрамы — на память открытки.

Потеряла себя, потерялась во всех

И теряю надежду на ясность.

То слёзы в глазах, то безудержный смех,

То безумная злоба и ярость.

Бестолковый словарь, недописанный стих,

Незаконченный кем-то набросок.

Я — не сказка, но я — черновой черновик,

Что изрезан на сотни полосок.

Рука так дрожит, за окном серый дождь.

Я мечтала бы с ним вместе падать.

Не знаю, кем быть, и могу ль быть собой,

Если я как разобранный пазл.

Если я — просто разная фаза.

Если бы я рисовала себе

Если бы я рисовала себе улыбку,

Для дрожащей руки это было бы словно пытка.

Кривая и неоднозначная эта картинка.

Сердце при виде меня на ней — просто льдинка.

Если бы люди слушали да вникали,

Может, тогда и вручили бы мне медали

За то, что осталась жива, хоть и сбита с толку.

Правда медали пылились бы там на полке.

Если бы я рисовала для них плакаты,

То люди бы были мне более благодарны.

А так я рисую что вижу. Я вижу серость.

Чтобы открыто о ней говорить многим нужна смелость.

Если бы я рисовала себе улыбку,

То я бы была куда большей для всех фальшивкой.

Но для них я простая непонятая картинка,

Висящая где-то в углу, где меня не видно.

Сплошной негатив

Я превратила себя во сплошной негатив,

Заклеймила себя и зло тяну, как магнит.

Маршрут мой не будет лёгким — будет кривым.

На дороге не след, но на теле зато следы.

Все старые ранки, да новые, что кровят,

Появились от боли, что длится сто лет подряд.

Не могу промолчать, и слова чаще по́лны лжи.

Я устала терять и устала терпеть ножи.

Как мне хотелось всё бросить и закурить,

Но голос прекрасен — нельзя с ним так поступить.

Осточертела мне боль — хоть на стену лезь.

Вместо улыбки то ранка, то вновь порез.

Одиночество воет под дверью; и в тишине

Истошно вопит, что проблемы и боль во мне.

Мне стыдно, глаза опускаю и так молчу.

И меня не спасёт даже платный визит к врачу.

Я теряю себя, когда рядом опоры нет,

Как костыли все, кто дал мне надежды свет.

Улыбка моя в одиночестве быстро тает.

Как же страшно, что все неудачи меня ломают.

Эта улыбка

Эта улыбка мне дарит тепло, как солнце.

Эти объятья мне дарят желанье жить.

Я не могу насмотреться — мне всё неймётся –

На того, кто способен вот так меня покорить.

Я могу не стесняться себя, я могу быть честной.

Меня не осудят, не скажут убраться прочь.

Мир-то большой, но мой город довольно тесный,

Потому и сводил столько лет нас с тобою вновь.

«Я очень сильно люблю тебя» — и улыбка.

Если мне плохо, то слышу: «Я здесь, с тобой».

И если всё это мой шанс, то я не разбита,

Ведь тепло этих рук всё время будет со мной.

Здесь доверия нет

Здесь доверия нет — загляни в эту душу,

Что полна отторжений и грязных зеркал.

Далеко не Творец, ибо слишком послушен,

Но для других — ты взгляни — идеал.

Посмотри на руке: там написана правда;

Посмотри на спине: слишком много следов.

Одиноко идёт в толпе против стада

И как будто не видит на запястьях оков.

Здесь доверия нет — только мёртвые строки.

Загляни в эту душу, что стерпела сполна.

Постоит среди страхов у двери на пороге

И зайдёт в эту комнату, будто пьяна.

Здесь доверия нет. Здесь нет здравого смысла.

Это мертвая зона. Это пропасть. Провал.

Посмотри на слова, посмотри эти письма:

В них ни капли надежды.

Это не идеал.

Это комната страхов и битых зеркал.

Разлагаются на буквы

Разлагаются на буквы, на обрывки

Глупых радужных идей, далёких мест.

Расползаются по швам — так рвутся нитки.

На кладбище мне ставят чёрный крест.

Я медленно стираю свою кожу,

Фрагменты пластика креплю на липкий холст.

Так удивительно, насколько не похожи

Размер мечты и мой реальный рост.

Не дотянуться даже со стремянки:

Настолько та возвышенна мечта.

Разлагаются на буквы слова в склянке,

А все цифры разбегаются с креста.

Может, потому что я жива.

То может быть

То может быть просто память играет шутку,

Для меня непонятную, но вовсе она не зла.

Палки в колёса — заполнены промежутки,

Но заполнены болью, а не искорками тепла.

То может быть лишь неудач полоса прошедшая,

А я закрываю на это на все глаза.

Закрываю и думаю: я же не бесконечная.

И так существую от рождения до конца.

Истошно кричу в голове своей черным воронам,

Чтобы живую меня они не склевали.

Не отойти бы сейчас мне в другую сторону:

Я впервые за жизнь получаю свои медали.

То может быть только награда за дни минувшие,

Может, иллюзия, может быть, я слепа.

И мне никогда не сравниться — я ведь не лучшая.

Но впервые за жизнь я прекрасное обрела.

Всё хорошо

«Всё это просто сон», повторяю ночью.

«Это всё снится. Это всего лишь сон»

А потом проставляю над буковкой i все точки

И вспоминаю, что это было со мной.

Так и лежу в темноте, ничего не видя,

Глядя в свои только мысли, да слушая голоса,

Что взаимно меня ненавидят. Так ненавидят,

Как я постоянно ненавижу саму себя.

И, да, вот так часто. Я уже потеряла рассудок.

Однако теперь слышу голос. И он другой.

«Всё хорошо» — говорит он. И он не судит,

А принимает меня такой слабой, самой собой.

«Всё хорошо». Может быть, это так. Я верю.

«Всё хорошо», — говорит. «Я тебя люблю».

И вот уже те голоса стихают, они бледнеют…

«Всё хорошо» — слышу голос я наяву.

И из всех голосов я доверюсь только ему.

Запомни это сообщение

«Тебе бы, дурочка, почаще бы смеяться».

«Ты улыбайся, выше нос, иди!»:

«Так стоило того, чтобы стараться?»

«Уйми свой нездоровый аппетит».

«Проблемы? У тебя? Ты же ребёнок».

«Свои проблемы ты придумала сама».

«Ты всё выдумываешь, он тебя не трогал».

«Ты никому такая больше не нужна».

«Дружить с тобой — великая ошибка».

«Лучше бы ты не роди́лась никогда».

«Не музыкант — тебе нужна не скрипка.

Будешь торговкой из забытого ларька».

«Прости, но тебя просто слишком много».

«Запомни, мразь, твоё место в грязи».

«Вот поживи с моё — познаешь Бога!»

«Давай же, улыбнись. Ну! Улыбнись!»

«Тебе за каждую попытку — поощрение?»

«От всего ужаса тебя спасёт лишь смех»

….

«Просто, пожалуйста, запомни это сообщение»

«Ты очень интересный человек»

Открытка на память (2)

Помни, открытка гласит: тебе все здесь рады,

Тебе только счастья желают и быть в любви.

Только всё это фальшь, в коей нет и копейки правды.

Это всё маска. Надень её и носи.

Помни, открытка гласит: они будут рядом,

Чтоб не случилось, тяжело иль легко идти,

Они все помогут; их любовь для тебя в награду.

Только нет никого на тернистом твоём пути.

Они просто люди, ты извечно прощаешь раны,

Всю эту ложь, все попытки тебя убить.

Всё, что известно: тебе только маски рады.

Маски, которые жаждешь сорвать, на куски разбить,

Чтобы словно так души в осколки чужих подобий,

Чтобы словно увидеть все грани искусной лжи.

Открытка на память гласит: одно из надгробий

О том, почему ты мечтаешь других и себя спасти.

Помни, открытка гласит: ты всегда любима.

Помни, открытка всё врёт: ты всегда одна.

И хочется, чтоб её имя — твоя могила,

Чтобы кто-то другой эту правду нёс до конца.

Но ты от могилы, к сча́стию, далека.

Ты бы любил?

Ты бы любил, если б знал, что она ничтожна,

Если бы знал, что старается ранить нарочно,

Любит тебя так сильно, как невозможно,

Если бы знал, что она нестабильна и безнадёжна?

Ты бы любил, если б знал, что столь часто плачет,

Что не может исправиться, сделать себя иначе,

Что кидает в тебя свои чувства, как будто мячик,

Что все её домыслы совсем ничего не значат?

Скажи, ты любил бы её, если б знал, как будет?

Если б знал, что так часто её покидают люди,

Что она наплевала когда-то на множество важных судеб,

Если б знал, что она вас обоих губит?

Ты бы любил, если б знал, что способна ранить,

Что сдирает ногтями кожу, рыдая в ванне,

Если бы видел, что от всех она держит в тайне,

Если бы знал, как часто она страдает?

Ты бы любил, если б знал, что есть что-то лучше,

Что ты мог бы иметь нечто легче, что жизнь не рушит?

Осознанный выбор

Это осознанный выбор себя беречь,

Подобие самоконтроля, искусство радости.

Я бы могла нести смысл, толкуя речь

О том, что ценнее, чем жизнь, что ценнее данности.

Надела прилия маски для осторожности,

Закрыла все двери на ключ, будто выход есть.

Я потеряла миллионы иных возможностей.

Привыкла к насилию, боли, не зная лесть.

Привычка бояться быть искренней меня рвёт,

Я опасаюсь разбиться куда сильнее.

Инстинкт выживать не даёт мне уйти в полёт,

Пока моя жизнь всё бежит и бежит быстрее.

Снова ценить и любить для меня табу,

Потеря кого-то перестанет столь сильно ранить.

Время летит впереди, я за ним бегу,

Осознавая, что скорость оно никогда для меня не сбавит.

И это осознанный выбор себя беречь,

Подобие самоконтроля, покорность бремени.

Я не оратор, чтоб выдвинуть свою речь

О том, что теряю на боль слишком много времени.

Впервые увидела счастье и расцвела,

Но только желание большего меня душит.

Для меня серый мир впервые обрёл цвета.

И снова боюсь того, что мне кто-то нужен.

Открыто окно, говорит мне, что выбор был,

Что я всегда знала исход и всегда тянула.

Вся линия жизни — прямой для меня посыл:

Когда тянусь вверх, меня кто-то толкнёт со стула.

Бить со спины другим в радость — забавный факт.

Я бы хотела назвать хоть кого-то «другом».

Я так мечтаю, что Творец даст какой-то знак,

Как не сбиваться с пути и не падать духом,

И за временем как бы угнаться, не потерять,

Как уберечься от боли и есть ли выбор?

Если бы только могла обернуть всё вспять,

То никогда не пыталась найти бы выход.

Ты научил меня жить

Ты научил меня жить, принимая данность,

Принимая любовь к себе, признавая слабость,

Избавил от чувства вины и привил мне радость.

Теперь вкус у жизни не горький, в нём есть и сладость.

Самым светлым своим отношением

Самым чистым

Ты подарил мне стремление в этой жизни.

Надёжной опорой мне стал, стал мне чем-то личным.

Теперь мне известно, что боль и счастье различны.

Тебя ищу

Тебя ищу среди толпы людей,

Бегу по лесу, ветви рвут мне кожу.

И в минус тридцать будет мне теплей,

Если ты рядом быть со мною сможешь.

Тебя теряя в полной темноте,

Сама себе лопатой землю рою.

Но ты приходишь и включаешь свет,

И будто богу, я склоняюсь пред тобою.

Тебя ищу, когда приходит страх,

Тебя теряю, если ты не рядом.

Увидишь кровь на вновь покусанных губах –

Такая я с тобою без нарядов.

Тебе явлюсь безумною собою,

А ты такую выбрал, полюбил.

Я выпускаю чувства все на волю,

Взрываюсь, как взрывается тротил.

Тебе дозволено увидеть эти слёзы,

Я не сокрою шрамы под одеждой.

«Я рядом» — и светлеют мои грёзы,

И загораюсь жизнью и надеждой.

Тебя ищу среди толпы людей,

Но ты меня, похоже, не увидишь.

Я так хочу, чтоб стало мне теплей.

Прости, если ты это ненавидишь.

Чёрные птицы

Чёрные птицы летят за мной, где б ни шла.

Я выбрала путь, но путь оказался неверным.

Не знала любви вся израненная душа,

Но познав её, стала до ужаса откровенной.

Ей бы сидеть взаперти и всегда терпеть,

Также, как раньше терпела, когда всё больно.

Жаль, что пришлось запирать свою душу в клеть,

Узорами шрамы латать, чтоб была довольна.

Я бегу через лес, в лабиринте, что возвела

Из лживых улыбок и правды, что утаила.

Выбрала путь, зная выход.

Но там стена.

Потом я решила, мол, правильный путь — могила.

Но разве о том мне твердит старый часовой?

О том говорят мне тени безумных страхов?

Нет, не могила покажет мне путь домой,

Не чёрные птицы, что век со мной будут рядом,

Не больная душа, которую не спасти,

И не осколки зеркал, что я разбивала.

Я без тени сомнений покажу всё, что есть внутри,

Прокрутив свою ленту для тихого кинозала.

Чёрные птицы летят за мной, где б ни шла,

Кричат, что всё видели, помнят, как я грешила.

Не знала любви вся израненная душа,

А познав её, искренне жаждет, чтоб сохранила.

За день до

Спрячь меня там, где никто никогда не найдёт,

Сожги всё искусство, что письменно сохранила.

Забудь обо мне и смело шагай вперёд,

Потому что забыть меня — лучшая суперсила.

Закрой на замок, чтобы больше не открывать,

Не читать мои тексты, не слышать мои признанья.

Я не приду за тобою, спрятавшись под кровать,

Но снова и снова буду рядом в воспоминаньях.

Если так легче, то гроб мой заколоти.

Если желаешь — уходи, меня презирая.

Ты лишь пополнишь список, где множество и других,

Кто толкает меня всё ближе и ближе к краю.

Спрячь меня так, чтобы сам меня не нашёл,

Потому что так легче. И я это понимаю.

И неважно, ты рад, что бросил, расстроен, зол –

Ты в списке людей, которых всегда прощаю.

Даже если ты будешь тем, кто толкает с краю.

Цена

Теперь я знаю цену быть счастливой,

Но не хотела так внезапно заплатить.

Я не хотела, чтоб ты прошёл мимо,

Сломав всё то, что научил ценить.

И холод в твоём взгляде неподдельный,

Усталый вид… да, мне не все равно.

Пускай решил, теперь что мы отдельно:

Ради тебя не выйду я в окно.

Ведь я люблю, хотя уж не взаимно,

И не хочу пришить тебе вину.

Я не хочу предать всё то, что было,

Хотя теперь стою я на краю.

Ты дал мне всё, что мог, когда был рядом,

И раз решил уйти: я всё приму.

Так неожиданно нанёс большую рану…

Прости, но я любила и люблю.

Тебя ведут твой страх, твоя усталость.

И я тебя за них не укорю.

Я стала лишней, но я всё равно осталась,

Хотя теперь живу я не в раю.

И знаешь, я ни капли не жалею.

Пока любил, клянусь, ты дал мне всё.

Меня собрал ты по кускам и смазал клеем.

Ты так любил, клянусь… Но то прошло.

Скажи же мне куда оно всё делось?

Скажи мне — где же всё, что было «до»?

Так правильно

Клялся, чувствуя обязанным соврать.

Я душила, но того не замечала.

Я не думала, что больно так терять.

Так хочется начать двоих сначала.

Узнав, к чему придёт, исправить всё.

Но прошлое плюёт в меня с насмешкой,

Что мне его исправить не дано.

Не осознала и застряла где-то между.

Застряла между тем, что я люблю,

Когда любить меня уже не могут.

Застряла, стоя у обрыва на краю,

Занеся над обрывом свою ногу.

Я не хочу другого. Не хочу.

Такого же я тоже не желаю.

Мне нужно то, что было, что люблю.

Мне нужен он.

И как мне быть — не знаю.

Он дал мне всё и после всё разбил.

Так правильно. Так правильно. Так…

Больно

Он клялся, что всегда будет любить,

Давно уж не любя меня достойно.

Пытался все исправить, но сломал.

Но из любви к нему стараюсь выжить.

Мне так не хочется признать, что, вот, финал.

А думая: хочу шагнуть я с крыши.

Я не хочу. Другого не хочу.

Как можно воскресить любовь чужую?

Застряла у обрыва, на краю,

Фантомно чувствуя, как он меня целует.

Так правильно.

Так правильно.

Так…

Всего мгновение

Всего мгновение на то, чтоб обрести.

Мгновение на жизнь и на возможность.

И некогда смотреть, что впереди.

На перепутье выбираешь всё, что можно,

Не ожидая трудности в пути.

Так хочется сказать, но мир не хочет.

Мгновение на то, чтобы кричать.

Мгновение на то, чтоб сменить почерк,

Желая всё при этом поменять,

Не понимая, что всё скрыто между строчек.

И ты силишься упрятать всё в рюкзак,

Сбежать от города, так жаждущего крови.

Мгновение — и ты уже не знаешь, как.

Ступил ведь в лужу, а вокруг — одно лишь море

И неподдельный, рвущий душу, страх.

Всего мгновение на то, чтобы простить,

Мгновение на жизнь и на возможность.

И глупо красную ты носишь свою нить,

Бездумно веря, что она всегда поможет

Исправить боль, связать и изменить.

Мгновение на слабость и на слёзы,

Затем мгновение менять всю жизнь с нуля.

В мечтах красиво, но мечты — это лишь грёзы,

Извечно рвущие из реальности тебя,

Чтоб уберечь от истинной угрозы:

От боли,

страха

жизни

и себя.

Ты же так верила

Ты же так верила, дурочка.

Посмотри

Твоя душа в теле и хочет его покинуть.

Ты зажигаешь для всех и себя огни,

Надеясь, что жизнь не окончится в этой гнили.

Хочешь надежды и веры, но снова здесь.

Застряла на дне своей жизни, придя в упадок.

Куришь и думаешь, будто бы выход есть,

Даже когда никого не осталось рядом.

Ты же так верила, дурочка, в божество,

Верила в лучшее, зная, что будет хуже.

Ты знала всегда, что тебя не спасёт никто.

Но почему-то всегда тебе кто-то нужен.

Ты посмотри на портрет в своей голове,

Посмотри на себя и на то, что в тебе осталось.

Ты же просто биологический манекен,

Заводная игрушка. Ты глупость, а не спонтанность.

Ты же так верила, дурочка.

Посмотри

Ты на краю и никто тебя не спасает.

И сколько бы ты не жгла для других костры -

Твой огонёк всё тлеет и догорает.

Боюсь

Мой мир трещит по швам, но я сшиваю,

Заплатки на душе, где вновь надрыв.

Я закрываю уши, чтоб не слышать лая.

Я сдерживаю тошноту, крича навзрыд.

Я строю крепость на руинах своей жизни,

Пытаюсь воскресить то, что сожгла.

Я снова стала бесполезной, стала лишней,

И вместо света в жизнь вернулась мгла.

Мой мир трещит по швам, в осколки бьётся,

А я пытаюсь склеить. Как всегда.

Всё вокруг ломается и рвётся —

Ушла единственная яркая звезда.

Я разрушаю всё. Ведь нет мне счастья.

Я не заслуживаю ни его, ни всю любовь.

Творец мой смотрит, здесь он безучастен.

Смотрит спокойно, как теряю вновь и вновь.

И обретать боюсь. Боюсь нуждаться.

Боюсь любить. Любовь теперь табу.

Не знаю я, как мне не обжигаться,

Как перестать любить его.

Как я могу?

Он дал мне всё. Всё дал, чтоб я горела,

Но я не сигарета — не сгорю.

И я уверена: достигла я предела,

Чтоб навсегда закрыли мне врата в раю.

Хочу всё назад

Я мечтаю, чтоб снова была я с тобой,

Мечтаю, чтоб чувства воскресли.

Я хотела б вернуть себе эту любовь.

Не вижу и повод для мести.

Я мечтаю вернуть всё обратно, назад,

Очень сильно и эгоцентрично.

Из рая меня ты вернул в личный ад.

Очевидно, что стала я лишней.

И мне бы хотелось вернуть этот рай,

А ты плотно закрыл в него двери.

Ломай меня также, как все. Ты ломай

Всё то, что когда-то имели.

Тебе же так лучше, любимый, родной.

И я рада, пускай мне и больно.

Я не заслужила быть рядом с тобой.

Ты прав, что с тебя уж довольно.

Но хочу всё назад я невольно.

До края мира

До края мира дотянусь со стула,

Лишь стоит руку протянуть на небосвод.

Не замечаю пистолета дуло,

Не ощущаю выстрела в висок.

Мне до земли прыжок, да и под землю,

Одна ступенька и сошел с крыльца.

Шипами путь судьба мне стелит

Через огонь и воду до конца.

На небе звёзды светят маяками,

До глубины колодца разных душ.

Скрывает каждый правду за дверями,

Боясь огня и всех январских стуж.

Сиянье города сердца не согревает,

И мы протянем руку к небесам,

В надежде, что нас кто-нибудь спасает.

Но ты несёшь спасенье себе сам.

До края мира дотянусь со стула,

Не замечая, что трясётся небосвод.

Я на секунду отвлеклась, я лишь моргнула,

А человек уже спустил курок.

Мы выбрали одну из всех дорог.

Реальность проходит насквозь

Реальность проходит насквозь, оставляя тело,

Забирая лишь часть: остальное летит в окно.

Я замираю с вопросом «Что я хотела?»

Отвечаю себе, что неважно.

Что всё дано.

Не задача на школьной доске и в тетради-клетке,

Не магнитик на память из города, где была.

Реальность проходит насквозь, оставляя метки,

Но в иные миры очень часто бежит душа.

Мне дано это всё, этот путь, а на нём — потери.

Мне дано это всё, чтобы сделать меня такой.

Я не в сказке, где жизнь человека изменит фея.

Я также, как каждый, найду под землёй покой.

Реальность проходит насквозь, задевая разум,

Лишая возможности крепко вцепиться в край.

Я видела пропасть, не упавши в неё ни разу.

Прежде, чем жить, я не слышала «Выбирай».

Мне дано, что дано, и я слепо иду по жизни.

Реальность проходит насквозь, но меня в ней нет.

Сколько бы я ни пыталась: неверны мысли.

На развилке дороги решаю в один момент.

Реальность проходит насквозь, оставляя метку,

Цепляя крылом мою душу, чтоб разорвать.

Я заперта́ в просторную мира клетку,

Которую мне не дано никогда сломать.

Sono Diverso

Ловлю пальцем небо над точкою горизонта,

Красную полосу режу в закате дня.

Это не выход на сцену, а лишь прогонка.

И всё, что про жизнь, — бесполезная болтовня.

Проходят насквозь меня время и мир-картинка,

Одна и вторая. И третья реальность за тем.

Я — бесполезный листок, где душа — копирка.

Я не нечто иное, чем в тексте чужом пробел.

Ловлю пальцем небо, насквозь его протыкая,

Пишу свои строки, ища, где мой идеал.

Sono diverso. Верить бы в то, что другая,

А не просто податливый к лепке материал.

Верить бы в то, что когда-то всё будет лучше,

Что пройдёт этот миг, и за ним попаду в простой.

А пока мой сигнал из космоса кто-то глушит,

Вызывая весь шум в голове или голос твой.

Я просто хочу быть неправильной и другой.

Зеркало

Зеркало смотрит в меня, глядит прямо в душу,

Но я не могу эту душу в себе понять.

Зеркало мне говорит, что себя я рушу,

Падаю в бездну как раньше.

Ну вот опять.

Я стою на краю, замечаю, но не шагаю,

Хотя эта бездна мани́т меня без конца.

Кто бы пришёл, как Герда пришла за Каем?

Кто бы помог успокоить во мне голоса?

В тёмной ночи́ я закрыта на три засова,

Заперта в клетке, держа целый мир в руках.

В прошлом все лают, как злая собачья свора.

И голос твердит, что меня не спасти никак.

Зеркало смотрит в меня, отражая ужас,

Отражая разбитое сердце и полный мрак.

Я смотрю на себя, точно зная, что кто-то нужен.

Я смотрю на себя…, но не знаю спастись мне как.

Asper X

Это безумие, странная эйфория.

Вот он, он рядом, я не могу дышать.

Через тексты читаю своё восприятие мира,

Чувствуя боль, что не в силах я обуздать.

Он смотрит со сцены, открытый со всеми в зале,

Смотрит в глаза и видит то, что внутри:

Кем люди в зале были и кем же стали,

Какая же боль сокрыта у нас в груди.

Мы не одни и нам нужно держаться вместе.

Этот урок я усвоила на всю жизнь.

Слёзы в глазах от чувств, что приходят с песней,

Потому что нам нужно учиться дышать и жить.

И он это видит, подходит и обнимает,

Сердце в груди пропускает удар иль два.

Ему в плечо плачу, мы стоим под их крики в зале,

Я слышу хлопки и радость в тех голосах.

Я не одна, это то, что я осознала,

Но слёзы всё льются, чувства меня едят.

Мне становится больно и всё бесконечно мало,

Но я ощущаю поддержку от всех ребят.

Я ощущаю, что люди не безразличны,

Пускай и не знают, почему же я вся в слезах.

Нужно ли икстерам искать хоть одну причину,

Чтобы просто зажечь огонёк у себя в сердцах?

Я всё написала

Я всё написала и выложила построчно,

Поменяла три раза свой ненавистный почерк,

Оставила росчерк,

Чтобы остаться точно.

Я всё рассказала, в слезах или же с улыбкой,

О том, что написано в каждой моей открытке.

Остались попытки,

Лишь бы не стали пыткой.

Я всё объяснила, кто слушал — дарю медали.

Я объяснила все мелочи, все детали,

Но стало ясно едва ли.

Просто помните: я из стали.

Я всё написала и выложила построчно,

Но вряд ли скажу о чём-то ещё я большем.

И всё же, в прочем…

О чём-то молчу нарочно.

И не расскажу вам точно.

После сборника

Итак, на этом сборник подходит к концу, как бы мне ни было жалко его заканчивать.

Эти стихи привязаны к определённому этапу моей жизни, к самым ярким изменениям в сознании, к самым тяжёлым моментам переделки себя. Но этот этап завершился.

Сейчас я лечусь, сижу на таблетках, которые глушат всё моё безумие. И жизнь становится лучше. Внутренний мирок стал меняться в лучшую сторону, комната страхов почти забыта. Всё действительно налаживается.

Благодаря концерту Asper X (08.05.2024) — жизнь стала ещё более яркой и красивой, в ней появились новые люди, я получила некоторую популярность, если это можно так назвать. В общем, все сложности стали как-то… менее сложными.

Этот сборник посвящён Юринскому Ярославу. Пускай он никогда не прочитает полностью этот сборник, в той последовательности, в которой нужно, но… Тем не менее, не посвятить это ему было бы… глупо. Потому что именно этот человек внёс самые яркие и самые счастливые мгновения в мою жизнь. И что важнее всего — не разрушил мой внутренний мирок. Я ни разу не пожалела, что наперекор внутреннему голосу, всё же вступила в эти отношения.

Не думайте, что сборник кончился на плохом. Нет, сборник закончился на начале нового этапа моей жизни. И это чудесно.

Открытка на память — самый сложный, но притом самый яркий и искренний сборник, что я когда-либо писала.

Если вы дошли до самого конца — большое вам спасибо. Всем и каждому.