Татьяна Морозова - Анапская

Отголоски.

Расплетая нити черны. Зло снимая поневоле.

Усмиряя ветром буйным. Боль сердечную кляня.

И укором взор зеркальный, средь столбчатых колоколен.

Сквозь отпущенное время звоном тихим. Оглянись.

Рук твоих касались пальцы. И дорога не петляла.

Перекрестками лихими. Жизни скорый поворот.

И с разбега в омут чёрный, страсть и нежность окрыляла.

Без раздумья. Белой птицей вниз бросалась, не таясь.

Как давно все это было. Пронеслось по полю ветром.

Вот и осень распростерла рук корявых надо мной.

Отголосков уговоры и ночей злых километры.

Обещали напоследок, но послали за бедой.

Не гони любовь слепую, не бросай обиды в воду.

Не сыскать утрат нелепых. Счастье выпито виной.

Канители зимних нитей запоздалых хороводов.

Отголосками шумели, обходя дом стороной.

Про Париж

Солнце чуть сойдет пониже в горизонт морской, Мы опять с тобой в Париже, Взяв мечты с собой. Суета... поток бурлящий, кого только нет. И всем нравится хрустящий, нарезной багет. Чашка кофе, круассаны, Эскарго, моллюск. Мы как истинно гурманы пробуем на вкус. Улиц узких переходов, запахи «Шардо». Тут не нужно в пику моде пить "Мадам Клико". Тут тщеславие людское, струны только тронь, и незримою рукою возгорит огонь. И фотограф филигранно пишет жизни миг, исторических романов, каверз и интриг. Мы с тобой два парохода в стеклах витражей Покоряем, буйны воды становясь родней. Одинокими ночами, грустью серых дней, согревает осознанье ты в душе моей. Прошлых лет моих частица навсегда со мной. А Париж мне просто снится В дымке голубой..

Июнь, приём!

Дождя приход по стёклам еле слышный и тянется рука к листу тетради, воспоминаний миг, плейкаст афишный, неоном осени залихорадил.

И лик луны, ваяя тихо счастье! По Фаренгейту градусов за двести, предупредил в преддверии ненастья, зонт раскладной висит на месте.

Из всех углов забывчивые тени, замедлив бег, сгустились у окошка, извечным спором разных мнений, о чем же так мурлычет кошка.

На брудершафт ворвался тёплый ветер замочной скважине, устроив взбучку. Он, как и все, мечтал о жарком лете. - Июнь, прием! - скрипела авторучка.

Осыпается время песком

Осыпается время песком камню не выстоять ёжитость лет. Кто-то прочтёт на летящем листке слово: " прощай, друг...", а может, и нет. Может, мой образ, что память хранит, след на песке не подвластный ветрам тенью листка седовласый гранит пенной волной бросит к вашим ногам. Птицей ночной ввысь рванусь, всполошусь, время мечтаний к утру снизойдет, что же останется после меня? Только душа небеса призовёт.

Лабиринты снов

Лишь утро двери распахнет, пуховым облаком вспорхнет, пройдется свежестью лесной, как прочь бежит ночной покой, и снов безудержный полет, где счастье рядом и живет тоской, любовью, где апрель причуд завел свою свирель, где милосердный бой часов, и кружат лабиринты снов.

Весенний март

Весенний март природы пастораль, сквозь день эфирный, солнце греет. Уходит прочь забредшая печаль, а мысли ждут бунтарского апреля.

Холодный ветер обещает дождь... Но, облаков лишь маленькая прядка. Нарциссов гон - на скорый бег похож, и скоро встанут "желтые" на грядках.

И сеет землю почек шелуха, Ростки из тьмы слепая сила гонит. И ранним утром крики петуха, звучат все чаще на своем жаргоне.

И время понеслось сквозь створки дней, весна стреляет в небо перламутром. И стылый воздух мартовских дождей одним движеньем приближает утро.

В душе и в сердце свой переполох, все верится, что лучшее случится. И будет май, веселый скоморох, плыть пухом тополиным и глумиться.

Стихотворение стало лауреатом конкурса "Вольная поэзия -2018" в номинации "Стихотворение" по версии литературного журнала " Русская мысль" Англия. Мартовский номер.Р Т-2018. Р Т-2018. Поздравляем победителей! (samlib.ru)

Февральские окна

Февральских окон пришлый фестиваль. Зима сказала так авторитетно. Добавив: а ещё он просто враль, взамен тепла дождя нагнал, да с ветром. Устроил в мыслях свой переполох. Переиначив под себя начало, он наследил туманом, где как мог и поутру разлёгся величаво. Зиме конец. Конец ледовых луж, лишь ветер в заколоченные окна, и время тратишь на компот из груш. Осенней сладости причмокнув. И ждешь. Апрель, славянский Коловрат, на красном фоне ярко жёлтый символ. Привет весне! Капели прозвучат. Стравинского священным русским гимном.

Миг мечты

Я ловлю этот миг беспокойных историй, мне уже не успеть жизни путь изменить, и пускай ждет Париж венценосец Astorii, я из жизни иной протяну к нему нить. Не привыкнуть измен похотливых звучанью пеленой забытья, закрывая глаза, да и что там простое девичье отчаянье горький след на щеке, да скупая слеза. Не забыть. Да и стоит ли? Время не лечит. Путь пройти перемен - непростая стезя. Не гадала, что грустью завещана встреча, да и годы мечту не спросясь, исказят.

Под Новый Год

Под Новый Год неистовство дождя, искристых окон не подвластных спячке, когда весь мир в предпраздничной горячке. Повсюду процветает суета последних дней, часов, минут и второпях загаданных желаний. На мандарин так не похож грейпфрут горчит, развеяв миг очарований. И юг одев свой призрачный мундир, срисует образ южного муссона: «В горах лавины». И телеэфир предупредит не раз. И дверь балкона закроется на крошечный замок. Погаснет свет, и кактус на окне свои иголки выставит защитой. Ведь карты счастья часто были биты Цветком. И дело вовсе не в цене.

Былая надежда

Дождь за окном сомненьем прошуршал, и тьма застыла гостью у порога. Дождь уходил, но будто убеждал: - Ты не грусти, а подожди немного. Неслышно грусть сойдет. Среди обид привычных дней возникнут тени, но нитью белой каждый шаг прошит, неловких губ прощающих движенья. О, счастье! Где ты? Далеко. Зачем, приносишь людям дар былой надежды охапкой желтых мокрых хризантем осенних дней и зимних, между.

Он то знал...

Шорох листьев, запах моря, на мосту стояли двое, говорили, расставались, а закат уж догорал. Он же знал, что дальше хуже. Ляжет снег в холодных лужах, а она скучать не станет, не останется одна. Перепутает расчеты и назло не по залету, не согласная с судьбой, замуж выскочит весной. И в штыки ломалась встреча... Беспокойный летний вечер, обнажая боль души испытанием грешил. И до срока путь к перрону. Да, к последнему вагону, прибавляя шагу ход, все твердила: " Не грусти". Только время скоротечно знал об этом летний вечер. Ни один минует год. Так же будет море, чайки. Надпись "Я влюблён" - на майке. Грусть и радость в среднем роде. Да. И белый пароход!

Заповедь дождя

По листьям пыльным ворожба была криклива и ничтожна, в осенний день неосторожно, вплеталась заповедь дождя.

Дождь встал стеной. И старый дом сквозняк впустил сквозь щели двери. Казалось, в комнате пустой рой закружился канители.

Дождь предпочёл проём окна. И скифов древнее поверье сошло с небес: "Ты не должна болтливых губ признанью верить".

И в топку дня вплетались сны. И память вязкой паутиной, срывало маску тишины, преображая день рутинный.

Черный кот

На крыше неба черный кот сам по себе из года год в угоду северным ветрам скучать любил по вечерам. И зорким взором на показ готов был для любых проказ. Так за звездой упавшей вслед желанием орал вослед. Он видел душ полёт ночной и брызги снов над головой. А город тихо-смирно спал, пыхтел заботами вокзал. В мечтах погряз немой герой, но часто вниз по мостовой бурлящей жизни ловил миг, и не любил совсем интриг. А сны... Что сны? Они для всех. Так словно громкий чей-то смех, счастливый, и не одинок надеждой... в сонное окно.

(ассоциативное стихотворение на репродукцию художника Юрия Аксенова).

Бабье лето

Желтой канвы тополиной просветы, осени срок, лейтмотивный сюжет, теплой погодой сквозит бабье лето, искусства ценитель, да и счастья эстет.

Солнце монетой и синяя просинь. Лишь птиц караванов неслышный гудок. Запечатлеться с красавицей осенью, миг на холсте тонкой кисти мазок.

А по ночам - блики звезд неизбежности, редкими вспышками чьей-то мечты, вновь нарушая весь смысл центробежности, бросят с разбегу в объятья судьбы.

И тишина, как мгновенье бессонницы тенью проникнет в туманный рассвет. Дождь за окном застучит перезвонницей, Низкого неба печальный распев.

Все еще будоражит твое появление

Все еще будоражит твое появленье.

Из размытых картин возвращается осень.

Память, тонкая нить - из счастливых мгновений.

Почему так случилось? Никто и не спросит.

И признаний уход в пожелтевшие письма

несмолкаемых ссор сквозь закрытые шторы.

Запоздалой грозой лишь обида повисла.

Только кто виноват не понять в нашем споре.

Люба моя Люба

Люба моя Люба! Так хотела счастья. Счастья неземного! В платье подвенечном. Ждал он терпеливо, изнывая страстью. Злился, уходил, но возвращался вечно. Парень из народа - моряка походка, сердце нараспашку, жизнь заматерела. Был до баб горячим, до вина, до водки. Но к одной лишь к ней душа его летела. Ждать не перестала. Люба, моя Люба! Ночью на подушке зажигала слезы, Изнывала встречей, призывая чудо. Только чудны, видно, девушкины грёзы.

Быстрокрылой птицей годы пролетели. Словно кто судьбу вел в сторону иную. В сердце всё шумели зимние метели. Сгинул парень в драке, через пулю злую.

Не случилось..

Жаркой встречи поцелуя, теплых преданных объятий. Не случилось... Жизнь трактует: за мечтанья грустью платим. Не случилось покаянья тех далеких дней осенних. Говорят, что время лечит! Но по ходу ты в нем пленник. И бессонных лет молчаний изнемогут, канут в лету. Не случилось обещаний, да и счастью путь нашёптан.

Осенний день

Осенний день дождями город залил, гремел грозой и точно бил в прицел. Он в рвении своем был гениален вершить! И город присмирел.

Затихли птиц прилипчивые трели лишь крик ворон гортанный клич. И силуэт поваленных деревьев как злой дракон из страшных притч.

Парад машин по залитые окна такой беды не видел отродясь. Всё плыл вперед боясь заглохнуть, обочин низких осердясь.

И лик луны монетой на полнеба забытой тенью в стёклах фонарей мерцанием решал природы ребус - прихода серых проливных дождей.

Огонь в душе горит..

Огонь души горит не угасаем, рой мыслей вьётся, словно бьет набат. Порой себя совсем не понимаем и по пути бредём в запретный сад. За истиной, во след мечты срывая всё через боль и гнев. Пусть не твоё. Весь путь пройти, преград не замечая, но тронет то, что сильно обожгло. И одиночество как наказанье: «Страдать за всех однажды воспарив». Принять в себе поэта — за призванье. И жить сгорая, не жалея сил.

Герои уходят...

Я могу рассказать, как от страха теряется хватка. Что на сердце война и пожаром бушует в душе. И где мог победить - ты победу отдал без остатка. Хоть кричи, не кричи,но никто не поможет уже. Да и поздно махать кулаками, бить рожу, что скажут? И давно "Божоле" сокрушен,но огонь не зальешь. И опять пьяный в хлам, только слёзы текут, будоражат. И большая толпа. Но в толпе ты один пропадешь. Я могу рассказать, не поверишь, все сказки кровавы. И без смысла. Нечестны. В итоге неважный финал. Жизнь кончают собой, уходя в мир иной, не для славы. Забирает петля тех, кто сказки те на ночь читал. Я могу рассказать:что герои, как звёзды, сгорают. И на чёрных судах одиночества пьют тишину. Лишь пройдя сквозь запрет пустоты, нескончаемый Ты услышишь порой: " Позови... и я снова вернусь".

(Стихотворение написано по мотивам американских комиксов)

Чудо-юдо

За спиной лет седых кутерьма. За спиной боль набитых мозолей. Прилагательных сможешь сама, хотя часто девиз сей "глаголен". За спиной неуёмный рассвет и тревога желаний:"Успеть бы!" Как успешной стать столько примет, а счастливой? Пора поумнеть бы. За спиной вера в праздный конец сказок детских волшебное чудо. Но разводит руками творец, предложив за мечту Чудо-юдо. За спиной ложь обид. Не к чему. Кто помянет их пусть только всуе. И кредит мне закрыт по рублю, оплатить не дано... жизнь иную.

Грусть, когда- нибудь пройдет.

Грусть когда-нибудь пройдёт. Мысли, успокоив бег, Позовут весёлый смех, А в душе растает лёд.

Осень просится в друзья. Не откажешь, не поймёшь. Сердце верит, что придёшь, Ведь забыть никак нельзя.

Лето грустное, а жаль – Вместе было б веселей. Посреди пустых аллей, Спит давно моя печаль.

Тишину простить – зачем? Мне свой бег остановить. Ложь слезами не испить Даже на твоем плече...

на эти строки написана песня бардом композитором Павлом Чумаковым.

Мы уйдем

Мы уходим для всех незаметно.. Повезет, если просто во сне. И болезнь не источит все тело, Молодым не убьют на войне. По извечной тропе пересудов, Кто добром, кто вослед проклянет. Обожжет поминальное блюдо, Да священник молитву прочтет. "И прощай",- словно шорохом ветра. Дней последних сошла колея. Может память останется где-то? Но у каждого память своя. Год за годом свечой выгорая... Жизнь предъявит итоговый счет. На далекой звезде Фомальгаут, Пусть увидит меня звездочет.

P.S. Только мать над могилой в поклоне: "Почему? Ну, зачем же ты так". Не сдержавшись, вдруг тихо застонет И коснется рукою лица.

(Фомальгаут яркая звезда созвездия Южной рыбы)

Январское южное

Холодный дождь прольёт секретами. Над морем Чёрным ли, над городом. Мелькнёт седой зимы просветами Серейших туч. Мешком распоротым.

Сплошною пеленой охваченный. Водою норовит попотчевать Теплом стремится очаровывать. Жаль не мороза это вотчина.

А после громом да раскатами. Под Новый год принаряжается. Циклоном пришлым увлекается. Да, фейерверков звездопадами.

Но иногда под настроение. Снежком пройдётся по окраине. Крещенского мороза рвением, Сосулькой милой для южанина.

С шампанским, музыкой и звоном ли. Январским солнцем и гулянием. И в ночь под Рождество поклоном лишь. Небесных звёзд святым мерцанием.

Кто ты?

С историей так просто воевать,

Разрушив дома, отчего заветы.

Забыть всю многочисленную рать

погибших, да и в церкви не отпетых.

И летописца голос так далёк,

что сквозь века совсем его не слышно.

И заменяя правду, кривдой, всё ж

ты понимаешь, опыт никудышный.

И бог молчит. И сеется вражда,

виня во всем соседа или брата.

И рушит ложь устои без труда.

И вот сосед наш уже враг заклятый.

И дальше хуже. Родину поправ,

ты растворишься в памяти былого.

Холоп! Демократических держав,

бунтарь в обличьях ныне полубога.

Лишь летописцу киньте горсть монет,

и он забудет, кто он и откуда,

и перепишет кривдой сотню лет.

И то, что звалось правдой, лишь причуда.

Поди-ка разберись! И что к чему?

Когда богатый льстец стоит у власти,

и ты, баран, давно привык к клейму

и следом за толпой из черных свастик.

Чем громче клич, тем сладостей замах!

С восторгом забываешь своё имя.

И след от слёз кровавых в образах

Тебе не разглядеть уже в помине.

А кто-то, видя смерть перед собой,

не терпит зла и пустоты безродной.

Героем стань и новою главой

Страны своей родной, не чужеродной.

2019г

Это Мой город.

Мой город Легенда у моря. Поэмы Гомера хранит. Античному прошлому вторя вблизи гор Кавказских лежит. Здесь вздохи степей первозданных ветров безрассудный разбег, скитания туч окаянных по следу небесных комет. Здесь море гудков проходящих и толпы спешащих людей сроднятся с волною бурлящей, но шторм ты, поди, одолей. Мой город в пыли бездорожья, автобусов, первых машин зимою ждёт снежные гроздья и спит до весны средь лепнин. В них сны мои родом из детства и память жива волшебства: там счастье живёт по соседству, да бабка Матрёна жива!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге