Отголоски времени, оставшиеся на стекле остывающих городов.

Ты ещё часто будешь вспоминать

Ты ещё часто будешь вспоминать,

Это морозное волнующее утро,

Горячий кофе, поданный в кровать

И изморозь на окнах в блёстках перламутра

Как выпустил тебя из крепких рук своих,

В прогретую акриловую ванну,

Наш завтрак в ресторане на двоих,

Как обсуждали интерьера пентаграмму

Вальяжный наш водитель, черный Мерседес,

Скользящий как корабль по оживлённой "ленинградке",

И серебристый борт, меня забравший в синь небес,

И ветреной печали коготки, во время объявления посадки

В твоей квартире тает люстры свет,

Московский вечер ощущается угрюмо,

А где-то там в душе оставил незаметный след,

Чуть горьковатый запах моего парфюма.

Совсем потёртая, но крутится кассета.

Совсем потёртая, но крутится кассета,

Порою зажуёт магнитофон,

И в темноте ещё искрится сигарета,

Коньячный запах наполняет дом

Бывает из далёких девяностых

Ко мне приходят в черных куртках пацаны,

Что так хотели быть похожими на взрослых,

Но не дожили до семнадцатой весны,

А на районе все такие же постройки

И в редких окнах полуночный свет,

Мы дети сумасшедшей перестройки

Из "жигулей" нас ночью бросили в кувет,

Но не с таких колен бывало мы вставали,

Ушедши в юз, срезали серый гололёд,

Кусали губы, но своих не предавали,

К лихой удаче двигаясь вперёд,

Мы в схватках насмерть иногда сходились,

Могли в горящий поезд заскочить,

Чтоб наши сыновья нами гордились,

Чтобы могли мы научить их жить,

Вновь солнца диск уходит по наклонной

И одинок стоит на берегу маяк,

Вновь бьют о берег ласковые волны,

И так красив в вечернем свете особняк,

Но все опять как в мексиканском сериале,

Мы словно слили партию в бильярд,

И нет свободных мест на пьедестале,

Занять нас просят очередь на старт.

В промозглом сумраке вокзала

В промозглом сумраке вокзала

Под гулкий грохот поездов

Она расстерянно молчала

Не находила нужных слов

Еще мгновение у перонна

И поглотит седая мгла

Огни последнего вагона

И боль проколит как игла

И будни снова станут серы

А ночи долги и пусты,

Изранясь об осколки веры

Она разрушит все мосты

И обернется дикой кошкой

С холодным отблеском лица

Ветрам рассыплет мелкой крошкой

Мужские гордые сердца

А ты не сможешь дотянуться

До тонких струн ее души

Лишь чтобы утром с ней проснуться

Отдашь последние гроши

Так в море страсти погибая,

Ища ответа на вопрос,

Ты ничего не понимая,

Себя отпустишь под откос

И знай,ее не мучит совесть

Но где же сердце?! Спросишь ты...

Его умчал однажды поезд

В слепое царство серой мглы.

Что лучше августовского хмеля

Что лучше августовского хмеля, Когда расплавив податливый асфальт, Ликует солнце, достигнув апогея, И кур на ближнем хуторе коптят

Играет янтарём в бокале пиво, Отборного ячменного зерна, И золотой песок у рижского залива, Ласкает прибалтийская волна

Дорогой долгою в прибрежных дюнах, Под тенью стройных сосен вековых, Играет ветер на еловых струнах, А бриз морской загадочно притих

Как ты красив вечерний старый город, По узким улочкам шагает трубочист, Я тут когда-то был ещё так молод, Надежд исполнен и душою чист,

Сегодня у рояля Раймонд Паулс, На бэк-вокале хриплый саксофон, Нальём бальзама, поднимая градус, И вечер в ночь по-гангстерски влюблён,

А за бортом сейчас плюс сорок, Из Тель-Авива пробка и тоска, Что это было? - Памяти осколок, Случайно просвистевший у виска.

© Эдвард Островский

Я так хочу сегодня опоздать

Я так хочу сегодня опоздать

Я так хочу сегодня опоздать,

Исчезнувши в машин потоке плотном,

И обнаглевши на звонки не отвечать,

В застывшем мареве сливаясь с горизонтом

Я б на краю скалы тогда присел,

Взирая на долину соколиным взглядом

От этой мысли я б повеселел,

Что в авангарде больше не бегу со стадом

Стрелою чёрною взмывая к небесам,

И в отрицательном над берегом тангаже,

Я бы поверил вновь напутственным словам

Быть может бы запел и станцевал бы даже

Пьянящая как первая любовь,

Вернувшая до лёгкости полёта,

Свобода дерзкая вновь взбудоражит кровь,

Предательски моргая из-за поворота

Я знаю мне туда нельзя

Там слишком чистые бегут ручьи в полесье,

И в будность серую отчётливо скользя,

Вновь возвращаюсь в городское мракобесье

Сигналит что есть дури левый ряд,

А телефон давно истратил всю зарядку,

Я снова выступаю в авангард

Покорный общестадному порядку.