Отчаявшаяся самозванка

Молния

Из хаоса линий и каламбура цветов,

Рождался шедевр Творца Богов.

Из знойного неба, в летнюю ночь,

Вырвалась молния, Зевса дочь.

В слезах убегала она от Творца,

Обиду скрывая в шелках отца.

И маленький, алый комок в руках,

Всë не гас, и не гас, и не гас.

Подобными ей, дочерьми громовержца,

Была переполнена мать-невеста

Некому было их пожалеть

И умным советом предостеречь.

Поэтому мотались они по земле,

Не зная приюта, не зная любви,

Холодные камни их обожгли,

Заставляя их сердце поверить.

Сердце, одно на всех дочерей,

Оно сверкало блеском материнских очей,

И билось в лихорадочном ритме.

Его и сжимала дева в руках,

Убегая от Творца в слезах,

Не веря.

Разбился о камень отблеск шелков,

Рубиновая кровь по скале растеклась,

Трава поддержала, не давая упасть,

И в крови сама загорелась.

Серое

Я живу в серой комнате.

В сером доме из бетонного кирпича.

С серыми плохо-покленными обоями,

С бодро-унылом видом из пыльного окна.

Там по асфальту ребристому

Мчатся шины дырявых машин,

С салонами пластиково-серебристыми,

Полными искренней лжи.

Я учусь в серой школе с линолеумом,

Пузырем возникающем на полу,

С доской бегло-зелëненькой,

Истасканной мелом у всех на виду.

Я езжу на серых автобусах

И на слишком чистом метро,

В серой толстовке без номера,

И прибываю в серо-серое депо.

Яркой краской озарится заново

Этот мир хоть когда-нибудь.

В это верить я и стараюсь,

Но когда-нибудь прекращу.

Хруст

В каркасе из вечности и одиночества,

С каждым сломанным позвонком,

Всë легче верить в пророчество,

Что меня никогда не ударит гром.

Когда-нибудь я посвящу тебе стихи

Когда-нибудь я посвящу тебе стихи,

Когда-нибудь, но не сегодня.

Сегодня в голове ликуют пустыри,

И сердце растекается безвольно.

Поэтов множество - их роты, батареи и полки,

Писали о глазах, губах, ногтях и ножках,

Писали о душе, о чувствах, о любви.

Порою кажется, что написать о новом невозможно.

Тебе хотелось бы писать о новом, о другом,

О чëм не стали говорить другие,

Но жаль, не обладаю нужным мастерством,

Звучащие слова в живые строки не сложились.

Когда-нибудь я посвящу тебе стихи,

Когда-нибудь, но не сегодня,

Но даже эти строки береги,

Им поклоняюсь я, и этого довольно.

На ночь

Моя маленькая дочь

Не питала веры в ночь,

И поэтому она

Не выключила ночника,

Открытой оставляла дверь

Отражению не верь.

Под кровать клади еду,

Чтобы монстр не "гу-гу".

В пустые окна не смотри -

Вдруг что привидится в дали

Вдруг монстра жуткое лицо,

Иль ведьмы злобной помело,

Иль волка дикого оскал,

Или вампир - лощëнный зубоскал.

И уши крепко ты закрой,

Ведь можешь вдруг услышать вой,

Иль как о тонкое стекло,

Скребëтся злое существо,

Иль то как родненькая мать,

На кухне духов будет звать.

Сидя за карточным столом,

Устраивая шум и звон,

На пир всех их сама зовëт,

Пока тебя духовка ждëт!

Суицидальненькое

В гнев и в злость я спускала чувства,

На запястьях оставляя черты,

Только кровавые полосы,

Спасти меня не могли.

Помечтать

Нас не спасают окна,

Не помогут нам поезда,

Ни ванная, ни лампа,

Ни высокая, высокая бра.

И не иглы, не таблеток пачка, Не высоковольтный разряд.

Лишь любовь, вера и сказка. Так что дайте нам помечтать.

Я закрою

Я закрою

Двери,

Окна,

Вход в подвал

И в ванной кран.

Я закрою

Вход и выход,

Шкаф,

Столешницу,

Стакан.

Спрячу вилку,

Спрячу ножик,

Ложки в ящик уберу.

Скажи честно - ты поможешь?

Иначе ведь я не смогу.

Дети-самоубийцы

В квадратах бетонных,

Чужой болью прожëнных,

В тонких пальцах сигарета рвалась.

Кричали пристойно,

Молились спокойно,

О детях, что вниз суждено упасть.

Для понедельника

Скрипел дым в горле,

Стонали ступени,

Я гордо в одиночестве

Предавалась лени.

***

Шикарный белый бант сменился

Резинкой тëмной с янтарëм,

И вот уже другие люди,

Кричат на улице: "Пойдëм! "

Уже другой асфальт положен,

И город уж совсем не тот,

Мне интересно, кто же сможет

Вернуть мне тот прелестный год?

О собаке

Люблю мечтать под фонарями,

Там тихо отступает мгла,

Дорога мокрая, ручьями,

Блестит от света из окна.

Решетка тëмная белеет,

И раздаëтся тихий хрип -

Собака за стеною млеет,

На улицу через стекло глядит.

Тоскою круглые глазища,

Средь тëмной улицы горят,

Ошейник строгий будто злиться

В собачье горло шип вкрутя.

Куда идти ей, горемыке?

Как ей ошейник то сорвать?

Ведь это не в собачьей силе,

Цепь, вместе с кистью отгрызать.

Она ведь любит тех, в квартире,

Тех, кто не мог любить еë.

Как жаль, что в этом тëмном мире,

Светлеет только лишь окно.

Чëрный снег

Падает чёрный снег тяжёлыми хлопьями,

Кровь ручейками стекает с тел,

Уши заложены громкими воплями,

И лица людей бледны словно мел...

Что нам с тобою ждать осталось-то?

Может пулю в голову, и всё, конец?

Только вот в жизни ещё не завралось-то

Так, чтобы одеть похоронный венец.

Умереть-то всегда успеется!

А вот как научиться жить?

После снега чёрного, что-то не верится,

Что получиться просто быть.

Что получиться улыбаться сызнова,

Что получиться просто спать,

И во сне, своим любимым, глаза не закрывать.

И ты, и я, понимаем,

Что остались мы здесь навсегда.

Среди снега чёрного,

Среди похоронного серебра.

Впечатление

В осеннем небе, золотыми перьями сверкая,

Взметнулся ангел с башни небольшой,

В реке широкой крылья полоская,

Он пролетел над городом дождëм.

Не зная этого, все люди улыбались.

Так и не поняв - о чëм.

Да, мне норм

Говоришь: "Да, мне норм",

А потом руки в крови

И рыдания в ванной.

" Я справляюсь с проблемами" -

На полу и в истерике,

Чтобы чувства крутились,

Как цепь на велике.

Так же мазутом сарая пальцы,

Глаза закрывая,

Пытаясь в себе разобраться

Я падаю.

Падаю вниз,

Как когда-то в детстве,

Без опор и надежды,

Но на этот раз в взрослую жизнь.

Я не заслуживаю жить так, как прежде.

Подруга

Осенняя пора, трескучий ветер в листьях,

Холодная златая синева в дворе пустом клубится,

И лужа от дождя грозится заболеть,

И птицы в тëплый край стремятся улететь.

Колючий воздух вдруг морозит руки,

И пряча за шарфом помятое лицо,

Ищу я взглядом пуховик подруги,

Зелëный, в мелкое ребристое кольцо.

Теперь ни пуховик, ни волос еë чёрный,

Не может мне попасться на глаза.

Мечтали мы о путешествии свободном,

А оказались заперты замком кузьмиского кольца.

Два коротких

Хочется, быть популярной,

Читая простые стихи,

Но люди, к сожалению, не такие уж дураки.

***

Мазком ярким и броским,

Слово оставила я -

На мольберте истории плоском

Размашисто написано "бля".

Солнце с заката всходило

Солнце с заката всходило,

Люди неспешно плелись,

Кто на работу, кто в школу, кто-то в безбрежную высь.

Ну а я, хулиганской,

Походкой немного хмельной,

Дерзко и пьяно читая,

В магазин ушла за мукой.

Утро

Мне было холодно с утра,

Когда с портфелем лëгким,

В одной толстовке в школу шла,

Забыв в шкафу кроссовки.

Дул ветер, жёлтый лист летел,

Цепляясь за трамваи,

В пекарне свежий хлеб белел,

Сливаясь с облаками.

Мне было просто хорошо,

Чрез мягкую сонливость,

Я не заметила его,

Шагая горделиво.

Пусть не было здесь турника,

И Аннушка не проходила,

Но голова моя сама

По рельсам заскользила.

Сплошняком

Самочувствие отвратительно - но это тоже обычно.

Все мои попытки выглядеть человеком приличным

Заканчиваются именно таким образом злоязычным

Без надежд на улучшения мировоззрения

Без карт бланша на усталость и неподчинение

Я вывешиваю свои мысли

На всеобщий подиум

Чтобы не забывать, каково это : быть уродливым

Ненавистным протагонистом,

С историей типично-жалобной

И со взглядами, будто украл их

Из ученических сценариев плохих фильмов.

Всë плохо - всë как обычно.

В краю ветров, в долине льдов...

В краю ветров, в долине льдов,

Среди равнины снежной,

Стояло стойбище одно,

Всё шкурах белоснежных.

Мела там вьюга не одна,

Все семь ветров сходились.

И злились прямо в небесах,

Кичились и ярились.

То место обходил олень,

Медведь шагал сторонкой,

И волку злобному не лень

Пойти другой дорожкой.

Кто жил тогда же в тех чумах,

Что белизной покрыты?

В пустыне снежной, ледяной,

Где ни еды, ни силы?

Загадка эта, до сих пор,

Верховных духов мучит,

И в чуме снежном, ледяном,

Нас всех потом замучат.

Играю словами и со словами

Я шла по улице,

По улице "Петраградская"

Где ночами блестит фонарь,

Ну а днëм, шелками пушистыми,

Мордовыгрызанными,

Звучит бесполезная дрянь.

И в тот день,

На той самой улице,

По которой и до этого ходила не раз,

Заметила я надпись,

Надпись выгравираванную,

Точно сделанную на раз.

Она кричала, она просила,

Буквами жëлтыми,

Будто из старого, Советского букваря,

Зайти в салон женский -

Мужских угодий,

Где однажды и ты была.

Там тебе обещали:

Губоногти сделаны

И волосяной угар.

Надышавшись лаком и масло вылизав,

До блестящего миски дна,

Ты вставала,

Смотрясь в сволочь-зеркало,

И не узнавая в нëм саму себя.

Хытровыплетенная,

Злоязычная,

Реклама,

Ругалась сквозь него на тебя.

Всë не так, всë совсем неправильно,

Разве таких в нашей стране хотят?

Стилистика

Люблю я катахрезу по утрам,

А вечером люблю сравнение.

В остальное - бред и хлам,

Они не стоят моего терпения.

Круговорот воды в природе

Падали листья, потом падал снег,

Вода снова начинала свой бег.

Бег по озëрам, по небу, морям,

По горам и скалам, по быстрым ручьям.

Сквозь дни и недели,

Сквозь годы, века,

Бурлила всë та же старуха вода.

Незнакомка

Она шла летящей походкой,

Сквозь влажный сумрак ночи,

И лишь след еë свежести звонкой

Болью отдался в твоей груди.

И о ней ты мечтал ночами,

Прогоняя за видением сон,

А она, чувства твои не считая,

Отдавала другим поклон.

Ветром горным же ты ярился,

Лавины сгноняя с врешин.

Но верил ты и добился,

Что у ног успокоилась пыль.

Не плакать тут, не молиться,

Не поможет уже ничего.

Ну, своего добился?

Разве стоило оно того?

В твоих я тонула глазах

Нам было по десять - в твоих я тонула глазах,

Там черти плясали, вертясь в смоляных гробах,

Кричали, играли, пели в гремучую пустоту.

Меня заклинали, что теперь и захочу - не уйду.

Ложка

Просыпаюсь с утра

В настроение отличном.

Из носа сопли вместо крови

Всë как обычно.

Голову будто опустили в помойный ящик

А глаза выскоблили ложкой не подходящей

По размеру.

А как иначе?

Всë как обычно,

Без криков и визгов

Я продолжаю жить в настроение отличном

Будто это не мне надо вставать с кровати

И насадно думать о неподходящем

Заставляя мысли ворочаться, как шестирëнки системы,

До сих пор не понимая:

Где мы?

Где мы?

Сотни голосов в моей голове твердят:

Забудь кто я, забудь обо всем, давай останемся с тобою в двоëм.

Мне неудобно жить сама с собою,

Простите, это не философская лирика Блока,

Я не скрою.

Тут всë напрямую, как по рельсам железнодорожным.

Ни на что не надейся

Соврите

Всë написано в разном тоне -

О разных вещах.

Что поделаешь, если жизнь мне даëт леща?

Если в голове мысли скребутся,

Словно кошек рой.

Так и хочется, биться обо что-нибудь головой.

Мне мечтать не вредно,

Верить во всë - наперëд.

Пусть каждый хоть раз сорвëтся - и прямо в лицо соврëт.

Поезд

Куда уходит время?

В какие города?

Какими поездами?

Через какой вокзал?

Я если б знала только, бежала бы туда,

Чтобы остановить невольно спешащие года.

Я и секунды тоже оставила б с собой

И ни минуты лишней не отдала б в вагон.

Я дëрнула б все краны,

Все шпалы подожгла,

Лишь только чтобы поезд,

Не скрылся в никуда.

***

Хотелось бы мне верить,

Что ждëт меня успех,

Но знаю я, что будет -

Слëз одиноких смех.

Ваза

Ваза разбилась.

Упала со шкафа, когда ты случайно до не докоснулся.

Она зазвенела.

Она затрещала.

Она застонала.

И разбилась.

Куски разлетелись по доскам паркета,

Скребя лак краями неровными,

Я на всë это молча смотрела

И не понимала - от чего так больно.

Ксюша

Я маленькая девочка

В юбочке из плюша

И ленточкой в косе.

Прозвали меня Ксюша -

Не верили красе.

Ах, если б только имя,

Могла я поменять.

Но только кроме паспорта -

Из головы придëтся вытравлять.

1967

В экране телевизора пëстром,

Среди безразбора цветов,

Есть женщина в кепочке острой,

Без яркой помады костров.

Увидел еë я случайно,

Лишь краем глаза задел.

Но впала она чрезвычайно

В моего сердца любовный отдел.

Теперь я листаю каналы,

В передачи в острастке пишу,

Но кажется, будто те кнопки

Я никогда не найду.

Я мечтаю

Я мечтаю о глубинном,

Я мечтаю о былом,

Чтобы прошлое воззрилось на меня своим костром.

Я мечтаю о великом,

Я мечтаю о простом,

Чтобы солнце затемнилось тучей, снегом и огнëм.

Не хотелось бы поверить,

Что я что-нибудь смогу,

Но когда-то же придëтся в руки брать свою судьбу.

Мне тебя удручающе мало

Мне тебя удручающе мало,

Мне тебя, увы, не найти.

Сколько бы степей не прошагала,

Сколько бы не потеряла в пути.

Soulmate-au

Музыка на другом конце провода

Звучала набатом в моих ушах.

Я не верила в это полвека добрые,

И не собиралась начинать.

Но тоненьким детским хором,

Голосок раздавался в дали,

Судьба над тобой пошутила,

Злится себе не вели.

Я уж это отжила,

С глухой пустотой в ушах,

А тебе только придëтся,

Мир познавать без "нас".

Слëзы по колючей щëке,

Текли, как из крана грязь.

Мне так жаль, моë милое солнце,

Нам не суждено вместе упасть.

***

Поэтическим даром меня обделили -

Где-то там наверху.

Но всë это глупости -

Я же говорить могу.

Телевизор Геннадий

Одинокий телевизор Геннадий,

Стоял в углу на полу.

Продаваемый всеми ветрами,

Был он повëрнут к окну.

Ежились стенки диоптрий,

Пластмассовый корпус дрожал,

Задний фасад свой огромный,

Боязливо он прижал.

Вместо показа картинок -

Стаканы теперь он держал.

И в выгнутом зеркале тëмном

Ножки стола отражал.

Ступни чужие, стул новый,

Розетку и тумбочки край.

Мог ли подумать он, что новый

Плоский брат его заменял?

Плакать или смеяться,

Над этим случаем мне?

И стоит ли за мысль браться-

Идти ли в психушку мне?

Трагика

Осенняя трагедия

С трагическим концом

Трагически затронула

Трагический Содом.

Гоморру тоже трагика Затронула слегка, Но слишком не заботила, Трагедия такого остряка.

Трагедия трагичная, Афина слëзы льëт, И очень уж трагичненько, Дионис водку пьëт.

А пьëт он рюмки водочки, Лишь из-за того, Что очень уж трагически Закончилось вино.

Ну разве не трагедия? Ну разве не Садом? Ну разве не Гоморре О нëм страдать потом?

Осенняя трагедия С трагическим концом, Но радо человечество, Гоморра и Содом.

На даче

Мне семь, я на даче, на небо смотрю,

Машину срываю, компот сладкий пью.

Все ноги в ушибах, колени в крови,

Но это не страшно - я же в любви.

В летней, горячей, заморенной днëм,

Закрытой, забытой, воспетой мной.

Вся в речке, у камня, с большого моста,

Я с высоты гляжу туда,

Где жизнь свою проводить пришлось,

Где был я ничуть не желанный гость,

Где растворяясь в детских мечтах,

Я не заметила, как увлеклась.

Дорога в пыли, и солнце печëт,

Фургон уезжает - меня он не ждëт.

Я так и осталась в компотном раю,

Всë так же любовь свою жду.

Крылья из стали

Я думаю, наши дороги давно разошлись

Я думаю, мы уже давно попрощались.

Просто не могли найти слов, чтоб уйти

А может быть и не пытались.

Я думаю, нам было удобно жить так

В условно отлаженном ритме:

Когда всё уже расписано частям

Оставалось лишь жить так , как жили.

Менять что-то трудно, да и стоило ли?

Ведь счастливее мы не стали.

Свободнее? Может быть, может быть

Но счастье не в крыльях из стали.

Пустая кровать, там где раньше был ты,

Меня по-началу пугала.

И чашка пустая на краю стола

Мне утро порой отравляла.

Но теперь всë ушло,

Отцвело больной сиренью.

Я одного желаю - прости.

Увидимся в воскресенье.

Злобные стихи (в память о том дне)

Я ненавижу это тупую, завистливую сволочь

Я ненавижу это глупую эгоистичную дрянь

Я ничего не прощу это суке,

Мне нечего ей сказать

Я знаю, что в конфликте всегда виноваты оба,

Но я не собираюсь этот пожар тушить.

Пусть она заткнëтся и попросит Бога,

Чтобы мы смогли с ней спокойно разойтись.

А иначе...

Я оттаскаю еë за волосы,

И выдам сто тысяч подщëчин,

Я заставлю еë на коленях молить,

И пусть по христианской идеологии, я должна поставить вторую щëку,

Значит мне с Всевышним не по пути.

Это еë я заставлю молится,

В иступлëнном страхе,

У алтаря,

Чтобы она знала, что значит креститься,

Когда надежда уже оставила тебя.

Я хочу, чтобы спустя сотни строчек,

Мой гнев не угас,

А окреп.

Чтобы ты знала, сука, что на меня управы нет

Я закрываю глаза и себя не вижу

Я закрываю глаза и себя не вижу,

В своей жизни - будто во сне.

В моей голове - ни одной мысли.

Ни единого чувства в моей душе.

Хотелось бы плакать, захлëбываясь болью,

Чтобы внутри горел синим огнëм пожар,

Но пока в груди опалëной молью,

Мечется лишь пьяный, густой кумар.

Снежная баба

Облачко белого пара

Вырвалось у меня изо рта.

Плакала снежная баба

О суженном из далëкого сна.

Тихо летели снежинки,

Гроб на каталке скрипел.

Рот мой не открывался,

Пар из него не летел.

Первый урок

У зелëной доски,

В тëмной комнате,

Учитель читает стихи,

Сонной бессмысленной общности.

О художественном приëме

Повторяются слова,

Повторяются слова,

Повторяются слова,

Но не повторяюсь я

Зачем вставать по утрам?

Вставать по утрам не хочется.

Зачем вообще по утрам вставать?

В душе мокрица корчится,

Тошноту никак не унять.

Вяло текут минуты,

Улиткой ползут часы,

Яндекс Такси не торопится,

Чтоб ещё лжи подвезти.

Кружатся провода трамвайные,

Гулкий стук тяжёлых колëс,

Я не мечтала о радости,

Но что он с собой привëз?

Конфета и пирожок в пятëрочке -

Хватит до следующего утра,

Чтобы мокрица корчилась,

В злой пустоте меня.

Люди не верят в боженьку,

Свечи не ставят внутри,

Чтобы от запаха воска голова взлетела -

Раз, два, три.

Два четверостишья

Открываю утром глаза -

Смотрю в пустоту.

Очень сложно сказать,

Чего я хочу.

***

В голове пусто,

Значит об этом и стоит писать.

В душе

гулко.

Легко ли стихи сочинять?

Колесница

Колесница уходит в небо,

Дымом поздним от сигарет.

Я когда-то любить умела,

А теперь - нет

Глава 50

Над страницами книг плачут,

Над страницами книг кричат,

В лабиринте линий и знаков,

Теряясь и трепеща.

Ответы скурпулëзно ищут,

С лопатой на перевес,

Отчаянно разрубая корни,

Руками раздвигая лес.

Быстрее всех схватить Кубок,

Который перенесëт

На кладбище правосудия,

Полное чужих мыслей и слëз.

Мы творцов того самого мира,

Почитаем почти за Богов,

Но только когда их квартира,

На два метра под землю уйдëт.

Будущее

Сколько боли приносят идеи

Измения и любви,

Потому что такие как мы не заметят,

Что не те люди пришли.

В хрупком мире цветов и ночи,

Воблы, осени и луны,

Нету места для крови одиночек,

И для крови родной страны.

Все старье надоело, достало,

Дифференциальным интегралом на мозг,

Жëлтой тряпкой на доске зелëной,

Встанет разрушитель оков.

Футуризм, нигилизм, коммунисты,

Канули в прошлое уже сейчас,

А я в фартуке белом бесчистом,

Распиваю настоящего прядь.

Будет пожар и на наше время,

На твиттер, инстаграм и тик-ток,

А уж как мы снесëм это бремя,

Не знает ни один пророк.

..... нужен?

Солнце встаëт над улицей,

Лица поднимают прохожие,

Скажи, тебе удобно за закрытой дверью

Полупустой комнаты?

Не бойся, я тебя не заставлю

Говорить, раскрывая мне душу

Я лишь хочу знать - ты в порядке?

Я до сих пор тебе нужен?

За плотным стеклом Материнских очей

За плотным стеклом

Материнских очей,

Стоя в комнате

Без несущих стен,

Я ожидала,

Когда потолок

Меня по кускам разнесëт.

Кровавых ошмëток гнилые следы

За мною бережно ты убери.

Остатки костей - в печную трубу

Я завтра за ними пожалуй зайду,

Забыв про тебя и про твой нервный срыв,

Ты, пожалуйста, только не злись.