Отчаянный бросок

Белоснежная зима

Холод кости пробивает.

Сизый ветер за окном.

Ты встречай меня, родная!

Я вернулся! Сам не свой...

Через терни от вершины

Я летел, свернул моря.

Далеко был, но рядели

Облака, над горой взошла заря.

Ты прости меня, я грязный.

Но я твой, я чист душой.

Ты прости, что я так поздно

Возвращаюсь в дом родной.

Было трудно, было больно,

Но ты брось, ты не рыдай.

Шли бои, боролись гордо.

Многих встретила земля...

Ты поверь, я твой, я тот же.

Вот, стою перед тобой!

Не рыдай, родная, больше

Не покину дом я твой.

Ах, хотелось бы забвеньем

Память взять и раздробить...

Жизнь жестока, вряд ли стерлец

В той акуле сможет жить.

Не рыдай, не надо больше.

Всё закончилось уже.

Ох, как много горя тоже

Пролилось в сердца людей.

Ты не слышишь мои крики.

Ты сидишь, смотрю в глаза.

И не чувствуешь, что рядом.

И больна моя душа.

Не оставлю и не брошу...

Буду часто приходить.

И быть может ты услышишь

Мой печальный вой...

Под елью моей

Пламя сожгло всё по дороге...

Ах, как же мне дорог последний твой лист.

И пепел садясь на лицо, молвил грозно:

"Я вещь сотворил! Я всех вас убил!"

И чернота не прикроет пробелы.

Убийцы мы, природу нам не жаль.

Ах, как мне вас жаль, родимые ели...

Ах, как мне вас жаль...

И средь пустыни сожжённой в дыму

Увидал я зелёные тени.

Слёзы рассыпались в свой унисон

И закричал я и зверский мой вой,

Разнёсся быстрее, чем жизнь родилась,

Разнёсся так громко, что я не терпя,

Схватился за рот и с испугом глаза

Закрыть поспешил, и тогда в небесах

Раскинулось солнце, сжигая моря облаков.

Лучи попадали лишь в точку одну,

И в этом моменте я понял, что зря

Человек появился, природу губя...

Лишь ель озарялась тем солнцем,

Что вновь смотрела ей в корни,

Грея теплом, как греет детей своих солнце давно.

Лишь ель озарялась, глаза вновь открыв,

Увидел созданье живее живых..!

Иголки её словно свет всемогущий

Горели и свет разлетался до тучи,

Что через секунду или же две

Полило те капли, что долго во тьме

Томились не зря и, в себе накопив

Достаточно много, готовы излить

Всю душу и силу на ёлку мою.

Ах, туча, не верю я в Бога, но верю в тебя.

Ты сила, ты власть и ты вечная мгла...

И ель как принцесса предстала пред мной.

Колени сгибаясь, боролись с судьбой,

Но не смогли, и, упав, я сгорал...

Вечность тянулась, и я уставал.

Глаза же сгибались и силы ушли...

Что-то не так, но что непонятно.

Вечность пришла и мне стало приятно.

Я ощутил детства хилый глоток.

Вместо воды явно новый цветок.

Начал ползти и ель, словно мать

Звала меня, я не хотел убегать.

Рукой я тянулся и вдруг ощутил,

Что дерево пахнет, как ветвь георгин...

И головой я ударил об ель,

Но не опасно, а нежно, как мель

Обмывается морем сырым...

Ресницы мои тяжелеют, вода

Падает с ели и мило прося,

Завывает о жизни... Глаза

Не открыты, а тьма заменила просторы

Пустыни сгоревшей.

И тут то я чувства вернул,

Но сил нет. Казалось,

Что вечен под елью момент.

Без сил и без глаз, я рот шевеля,

Шептал что-то ясно, не слыша себя:

"Прости, что я врал и прости, что я крал...

Прости, что я вечно тебя обнимал.

Ты не хотела, но боль изнутри

Сжигала души моей те волоски,

Что отвечали за чувства и боль, роль,

Что сыграть смогла боль

Незаметна в пучине отточенной вновь,

Но роль этой боли намного сильней,

Чем роль луча света в театре теней...

Но не виню я себя и тебя.

Это всё в прошлом и прошлое зря

Не вспоминай ты, ведь, сердце губя,

Оно закрывает моря, и заря

Осветит всё то, что погибло внутри,

И боль будет вечно, но ты не терпи.

Не вспоминай и скорей забывай.

Жизнь - это боль. Но боль вспоминать -

Себя только мучать, не воспринимать

Всё то, что кипит и должно прогорать...

Жизнь - это вечность. Но вечность не жизнь.

Я не философ, но меня ты пойми..."

Я понял, что я говорю, ощутил,

Что только лишь ель слышит мои стихи:

"Я не философ, меня ты пойми.

Жизнь так прекрасно, что смерти слабы.

Они не треплют души твоей нить.

Нам всё равно, когда людям грубят.

Но боль забираем, когда человек

Близкий, родной боль переживает, не видя исход.

Мы лицемеры? В природе простой...

Жизнь - это больно, но в боли такой

Есть удивительный сказочный свет,

Который являлся почти уже всем.

И говорил, что живой ты, живой.

Без боли живётся не сладко всем тем,

Кто ясные вихри отчётливо

Не видел в жизни никогда..."

Первый выстрел

Тишина, листва, гора.

Белоснежная зима.

Ждём приказа, нет стрельбы.

Всё спокойно. Нет войны?

Война есть, она в глуши.

Там уж топчутся ножи.

До нас пули не доходят.

Да нам они не нужны...

Но и там затихло поле.

Командир сказал: "Вперёд!".

Сам бежит, а нам-то горе.

Сам бежит вперёд всего.

Неохотно поглядели.

Ружьё в руку. Заряжай!

Все так молоды... Метели

Завивают по утрам.

Ах, как горестно, что людям

Нужно больше. Чудаки..!

Вот же страсть лежать в постели,

Зная, что лежат бойцы...

Не сужу. Не понимаю!

Почему так и зачем...

Очень часто я взвываю

И прошу тебя глядеть...

Я же знаю, не поможешь,

Но хотя бы посмотри.

Вечность можно жить в осаде,

Но нельзя забыть про дни...

Не смотри, им и не надо...

Они там. Могли сбежать!

Но не стали, вот засада!

Можно ж было убежать...

Ими управляют чувства.

Не подумав головой,

Лезут... В руки быстро ружья.

И на поле, скорей в бой!

Иль не чувства управляют?

Ты подумай, смерть мила?

Не мила, предпочитают они жить.

Так в чём дела..?

А на поле нет молчанья.

Все бегут и все кричат,

Но не слышно перестрелок.

Ружья всё ещё молчат.

Ты подумай, как же странно:

Все бегут и все кричат.

Понимают, что их ждёт там,

Но бегут все и кричат...

Шум внезапный в далеке.

Замолчали, кто бежит.

Предо мною на колени

Падает солдатский крик.

Вот лежит, я пробегаю.

Повернулся, он молчит...

Только вздрагивая шепчет:

"Помоги мне... Помоги...".

Прогремели пушек взрывы.

Пули всех ломают, боль...

Начались глухие крики

И начался первый бой.

Чудесная поляна

Все бежали, было шумно.

Ничего не видел я.

В глаза пыль летела, словно

Проплывали небеса.

Я бежал, стрелял и горло

Разрывалось, крики врось.

Прибежал я на поляну.

Солнце в глаз, ни звука, брось...

"Нереально, нереально..."-

Прошептал я, слёзы с глаз.

"Тут война, зачем так тихо...

Тут война... Моя война...

Я погибнуть должен, пули

Просверлить должны лицо...

Ну смогу я жить с тем грузом,

Что повесили войной."-

На колени я склонился.

Плачу, ни одной слезе

Не получится укрыться,

Все летят к моей земле...

Тишина и солнце светит...

Вот мечта, зачем война..?

Эх, политики, зачем же

Вы стираете моря?

На поляне солнцем можно

Просветить почти что всё.

Как же чудно, вот же ели,

А вот светлый мой цветок.

Словно визгом пролетела.

В дерево вонзясь, убив...

И поляна испарилась, солнца нет.

Передо мной открывается картина:

Лес густой и снег сырой...

Бежим и ноги не болят

Бежим и ноги не болят.

Рассвет далёк, но живы мы.

Стреляют из-за дерева в ребят,

А я бегу и ноги не болят.

Вот добежал и спрятался в дали.

Смотрю им в спину, они не подозревают,

Что ждёт их смерть не сперди, а сзади, со спины,

Но что ж поделать, такова война...

Я град им в спину пули заряжаю.

Они лежат, безмолвие в лесу.

К ним тихо подхожу, из спин сочится кровь...

Солдаты закричали: "Ты молодец" и "В бой!"...

Перевернул я ближнего,

Лицо уже как лёд...

В глазах моих темнеет,

Какой он молодой...

Ах, как несправедливо.

Война такая мразь...

Я вечность буду помнить

Твоё лицо, глаза...

"Прости меня парнишка

Я не хотел, прости..."-

Сказал я и глаза мои

Полны были воды...

На самом деле больно,

Но это же война...

Раз победить ты хочешь,

Готовься плакать зря...

Поднялся я уныло.

К солдатам подошёл.

Часть убежала, слышно,

Как там стрельбу ведут.

Я подошёл к костру,

А тушат уж его.

Взял я винтовку в руки.

Ударили в плечо:

"Ты не печалься, друг мой.

Всё будет хорошо..!"

Бежим и ноги не болят,

Но как же больно мне...

Бежим и ноги не болят,

Сколько осталось бегать мне..?

Отчаянный бросок

Собрат слева бежит,

Андрей Мартиросян.

На мину наступил.

Как же мне жаль тебя...

Справа бегут солдаты.

Солдаты впереди.

Солдаты кружат вместе,

А ты лети, лети...

Лети туда, где дети

Спят тихо по ночам.

Лети туда, где мы с тобой

Мечтаем о мечтах...

Лети и не смотри назад.

У нас война, но ты

Забудь о боли, сквозь облака

Лети, лети, лети...

Мы совершаем завтра

Отчаянный бросок.

Есть шансы, силы есть,

Но завтра я хотел бы услышать голосок

Писклявый, тот манящий,

Что слышу по ночам.

Тот ласковый, молящий...

Услышь меня, лети!

Лети, пока не поздно!

Не думай о пути...

Путь будет сложен, труден,

Но ты лети, лети.

Я не хочу, чтоб слышала

Слова : "Погиб в бою... Погиб..."

Заплачешь ты и стоны

Раскинуться в дали.

Нет, не хочу, чтоб боли

Ночами жгли твоей души

Красивый стан.

Уж лучше позабудь ты

И улети в красу.

Я завтра совершаю отчаянный бросок...

Но ты лети и помни, как помню голос твой,

Ведь завтра будет больно.

Погибнет весь отряд.

Отчаянье? Нет, правда.

В итоге, все горят...

Прошу и умоляю,

Надеюсь слышишь ты.

Как вечное молчанье

При солнечной тиши.

Надеюсь, ты услышишь,

Как я хочу добра.

Надеюсь, ты послушаешь...

Заметно, как солдаты

Отчаянно жуют.

Заметно, как ребята

Отчаянно встают.

Им больно, они видели

Ужасные дела.

Я тоже видел это,

Как взрыву жгут тела,

Как больно, как мне хочется

Пойти и умереть...

Ах, сколько мне осталось

Бежать. Скорей к земле...

Пламя

После боя, после боли

Нам в отряд, в святой отряд

Присылать готовы новых

Необученных ребят.

Присылают их те люди,

Кто и моли будет рад.

Что же делать,

Не решаю я здесь совсем ничего.

Я солдат, моя винтовка.

Вместе стали заодно.

Не послал бы в бой я новых,

Но мой разум помутнён.

Хорошо, что в поле боя

Был рождён в Гюнзуте том

Человек особой кожи

И особой красоты...

Ведь иначе я винтовку

Вряд ли б смог держать в руках.

Ведь иначе нам солдатам,

Не было б за что стрелять.

Но иначе так иначе,

А сейчас у нас, что есть:

И печальные утраты,

И великих знамён песнь,

И священные солдаты,

И погибшие мечты...

Был бы рад, но нет награды

За величествену месть.

Ох, как сложно... Голова...

Кругом всё плывёт опять...

Может заболел? Как знать...

Мне б к врачу... Да что уж там...

Снова сто нас, вот глаза их.

Вот огонь горит, не знать

Им, что их ждёт в войне пустынной,

Что не ждёт их благодать.

А десяток, что остался

После битв и после битв,

Загорелся? Нет, распался...

Ни едины, ни одни.

Они чувствуют раздоры?

Они мысли берегут?

Нет их боли. Нет их сердца.

А их снова в бой зовут...

Ох, как горько, неужели

Их никто не сбережёт..?

Посмотрел тогда на ели,

Вижу дым, глаза кругом.

Вдруг, внезапно и нежданно

Пламя чёрствое, кусая

Понизу лежавший мох,

Спровоцировав Атара,

Понеслось, не видя ног.

Ох, как горько. Может хватит?

Может мне лежать, гореть?

"Я устал, прошу, Атар мой,

Помоги сейчас сгореть!"

Все бегут, кричат и кличут имя,

Но оно молчит. Ведь лежу я,

Видя нечто в том огне.

Там из славного плененья

Без развесистых морей,

Словно чудное явленье,

Дым спешил сказать скорей:

Там и дети, и родные,

И жена, и все друзья...

Дым стал ясен и отныне

Ясно буду думать я,

Ведь на свете нет ужасней

Той потери, что их ждёт.

Так не мой сейчас черёд!

Умереть легко, труднее

Жизни молвить свою нить,

А ещё трудней, (отныне

буду тише говорить), понимать,

Что жизнь ужасна, но желать

Всё чаще жить...

Как я хотел бы умереть...

Как я хотел бы умереть

И, землю гордую любя,

Взойти на лестниц строй широкий,

Любуясь девственной весной,

Закрыть глаза в последний раз.

Как я хотел бы умереть.

Забыть друзей, знакомых - лживых.

Не настоящие сердца...

Кипит не кровь в сосудах кровеносных,

Кипит лишь дьявольская мгла.

Как я хотел бы умереть.

И без друзей и без родных.

Нужна лишь ты, как символ счастья,

А остальное - мечты ужасный приговор.

Как я хотел бы умереть и отдохнуть.

От тех мучений, что нам в след.

От тех преград, что под ногами.

Как я хотел бы воздуха глотнуть.

Того, который чист, не полн злыми слезами.

Под окопами в пыли

Но пока надежда едет,

Мы должны суметь прожить,

Ведь столетьями солдаты

Гордо меряли ножи,

Ведь веками гады в звёздах

Находили свою власть,

Ведь они не могут просто

Забирать и унимать.

Им же надо, чтоб красиво.

Им же надо, чтоб борьба.

А иначе не красиво,

Ведь поймут все, что одна

Лишь надежда управляет

Всем ружьём моих солдат,

Ведь никто не преграждает

Их душевный перелад.

Ну и стали мы всем нашим

Закрывать глаза, чтоб сон

Показался им неясным,

И забыли, где их дом.

Из солдатского кармана,

Вижу, веточка торчит.

Потянул за ветку гладко,

А она как затрещит,

Захрустит и заломает,

Словно кость в апрельский снег.

Вечность тоже не узнает,

Какого любви в воде...

Тяну веточку, за нею

Листик, а на нём слова.

Медленно я их читаю:

"Под окопами в пыли

Задыхались, как могли.

Вечный сон нас не тревожил.

Нас тревожили они."

Дальше листик оборвался,

Уж в бою или от влаги,

Мне сейчас не разобрать,

Но я думаю, что там

Продолжение велико

Расплывалось бы в ночи.

Гордо и меланхолично

Сон встречал мои глаза.

Я уснул, и мелодично.

Шелест листьев да трава...

Последний день, последний взгляд

Я посмотрел в твои глаза.

Услышал голос я знакомый.

Заполнились глаза слезами.

И я погиб, я день наш новый.

Я новый день и я мечта.

Не зря судьба заполнена слезами.

И я не тот и ты не та,

И вечно мы за облаками.

Но это не мешает жить,

Ведь разности не обязательно далёки.

Мне очень хочется с тобою быть,

Но, даже суть ту не меняя,

Не важно, что мы далеко,

Ведь вовсе мы не одиноки.

Я каждый день и каждый час

Заглядываю в пустошь славы,

Но там нет счастья и прикрас,

Ведь мы в то раз то были правы.

Надеюсь, что запомнишь ты мой голос,

Ведь больше никогда я не вернусь.

Надежда умирает поздно,

Но я когда-нибудь проснусь.

Я посмотрел в твои глаза.

Это был день с тобой последний.

Запомнил каждый цвет в зрачке,

И никогда я не забуду день тот летний.

Я написал бы от руки,

Но это же не подбодрит...

Что мне писать? Что жить устал?

Что сил уж нет вставать утрами?

Я погибать уж не могу осенними ночами.

Забыть хочу весь ужас

И помнить лишь твои глаза.

Нет, писем не пишу,

Чтоб раньше времени

Не улетучилась твоя краса.

Нет, я жить так не смогу.

Я не осмелюсь побороть себя.

Я за тебя готов отдать весь мир,

Но жаль, что нету уж меня.

Я весь погиб...

Я сгнил до самой корки...

Я тот последний день на память сохранил,

Но привкус на губах остался горький...