От мистики до реальности

Глава 1

Ведьма

Старый дом из дубовых бревен

Возле края оврага стоит.

Ясным днем неприветлив и темен.

По ночам тусклый свет в нем горит.

Черный кот там лежит на пороге,

Глухо ухает в ветках сова.

Не ведут к тому дому дороги –

О нем ходит дурная молва.

Там живет уже больше века

Ведьма, славясь своей красотой,

Что губительна для человека,

Что ему не подарит покой.

Кто увидит – навечно полюбит

Омут дивных ее карих глаз

И до смерти своей не забудет

Вороно́й ее прядей окрас.

Только чужды ей чувства людские,

Что бывают двуличны порой.

И дела не волнуют мирские,

Ведь живет она жизнью иной.

Громкий хохот во мраке пугает

Обитателей чащи лесной

Там, где ведьма цветы собирает,

Чтоб варить колдовской свой настой.

Древо Жизни и Древо Познаний

Возлелеяны дланью ее.

На границе семи мирозданий

Она шепчет заклятье свое.

Но никто никогда не узнает,

Что хотелось ей просто любить.

Только Тьма все сильней заставляет

Зло всегда повсеместно творить.

Глава 2

Ночь Нечистой силы

Ночь беззвездная мир своей сетью накроет.

Беспросветная мгла пробудит древний страх.

И в дремучих лесах волки дико завоют.

Прокричит хрипло ворон в пустых небесах.

Луч холодный луны в эту ночь не пробьется.

За стеною тумана вдруг заухает сыч.

Леший будет кружить, лихо зло рассмеется,

Тайны Темной Вселенной вновь пытаясь постичь.

И десятки костров этой ночью зажгутся -

Навки будут водить мертвый свой хоровод.

А в чащобе лесной волколаки проснутся,

Только колокол медный двенадцать пробьет.

И русалка в ту ночь своей песней поманит.

Только слушать ее - это точно к беде.

Поцелует в уста, в тихий омут утянет,

На потеху чертям, на забаву себе.

Ведьма будет варить свои адские зелья,

По плечам распустив шелк черных волос.

От проклятий ее не найдется спасенья,

Род людской захлебнется от горя и слез.

Вурдалаки покинут этой ночью могилы.

Вы закройте все двери и развесьте чеснок.

Эта страшная ночь - Ночь Нечистой всей силы.

Вы молитесь о том, чтоб Всевышний помог...

Глава 3

Инквизитор

Крест на груди, капюшон на глазах.

Симфонии пламени он композитор.

И, крепко сжимая факел в руках,

По площади молча идет инквизитор.

В центре площади столб, окруженный толпой.

Разношерстная публика злобой исходит.

Разливается ненависть бурной волной –

На костер у столба ведьма юная всходит.

Инквизитор идет, он совсем не спешит.

Веры истинной свет его направляет.

Ведьма уже никуда не сбежит.

Еще пара минут – и она запылает.

Она вспыхнет свечой – дым уйдет в небеса.

Сгорая дотла, не проронит ни слова.

Но вспоминать инквизитор будет глаза

Ночью и днем – снова и снова.

Ликовала толпа. Пламя жарко пылало.

Инквизитор устало стоял у костра.

Что-то внутри его сердце сжимало.

В этот час у него душа стала пуста.

Он любил… Но ведет его дальше дорога.

У него в этой жизни другая судьба –

Быть десницею гнева на службе у Бога.

И он веру свою не предаст никогда.

Люди все разошлись, и костер догорел.

Он упал на колени, совсем обессилев.

Инквизитор за миг до седин постарел,

Слезы смахнув, чтоб никто не увидел.

Глава 4

Памяти обороны Могилева.

Взревели моторы – и семьдесят танков

Вперед покатились лавиной стальной.

Третья дивизия войск оккупантов

Маршем зловещим двинулась в бой.

Железные траки в землю вминали

Стрелкового полка храбрых бойцов.

Советские пушки огнем отвечали.

Четырнадцать долгих и страшных часов

Бой продолжался. Защита держалась,

Зная, что назад им нельзя отступить.

Последнею строчкой в приказе читалось:

“Танкам немецким в Могилеве не быть!”

Страх уходил – оставалась лишь ярость

И желание город родной отстоять.

С поля у Буйнич фашистскую гадость

Выбить навек и в могилу вогнать.

Вермахта танки, нарвавшись на мины,

Подставили залпам стальные бока.

Гибли люди…Горели машины…

Оставаясь на поле лежать навсегда.

Двенадцать дней ада. Оборону держали,

Могилев не давали немцам занять.

Они жизни за землю свою отдавали.

Они знали, за что идут умирать.

Вечная память и слава солдатам

Кто прошел этот бой и кто в нем пропал,

На броню кто бросался с одним автоматом,

Кто за жизнь и свободу тогда воевал.

Глава 5

Летучий голландец

Сотни лет, живя во тьме,

Обреченные на муки,

Люди, что на корабле,

Тянут к небу свои руки.

Просят смерти у богов,

По волнам устав скитаться.

Сбросить тяжкий груз оков –

Быть командою “Голландца”.

Богохульства не стерпев

На просторах океана,

Небеса наслали гнев

На мерзавца капитана.

И не жить, не умереть…

Быть навечно меж мирами.

Только ждать, когда же смерть

Их укроет под волнами.

Не уйти, не убежать…

У “Голландца” из-под власти.

Души больше не собрать –

Все разорваны на части.

Нет прощения грехам!

Нет забвения порокам!

И на вечность морякам

Это явится уроком.

Над волнами пусть скользит

Призрак, проклятый судьбою.

Всеми в мире позабыт,

Не достоин быть в покое.

До скончания времен

Будет бороздить он море.

Душ заблудших жуткий стон

Кораблям пророчит горе.

Глава 6

Памяти отца

"Здравствуй, папа. Я вернулся. Извини, что долго ждал." Папа грустно улыбнулся: "Знаешь, сын, я так скучал... Печь топил, готовил кашу. Ждал, что ты вот-вот придёшь. Отворишь калитку нашу И тихонько в дом войдёшь. Поздоровавшись со мной, На скамейку сядешь рядом. И окинешь дом родной Теплым благодарным взглядом. Ты прости, я пил порою И частенько был не прав. За тебя стоял горою, Не смотря на буйный нрав." Папа сжал мне крепко руку: "Извини, что ты познал Жизни горькую науку." "Знаешь, папа, я скучал... И хоть я грубил бывало, И из дома уходил, Но тебя мне не хватало. Я всегда тебя любил... Душу в клочья разорвало... До сих пор виню себя - В час, когда тебя не стало, Рядом не было меня... Вдруг бы спас тебя, кто знает, Как бы там произошло..." "В жизни всякое бывает. Просто время мне пришло. Не вини себя напрасно. Близким передай привет. Чтобы было всё прекрасно У вас много-много лет." Папа снова улыбнулся, Серебром блеснув седин: "Хоть во сне, но ты вернулся. Потому что ты мой сын..."

Глава 7

Легендарный бой

Небо окрасилось красным,

Запылало жарким огнем.

Стало чужим и опасным,

Смертоносным нависло мечом.

Небо пропитано дымом,

Оно все от боли звенит.

В нем тесно крылатым машинам,

Что клином уходят в зенит.

Там “Юнкерсов” три эшелона

Над Таманью схлестнулись в бою

Против восьми “Аэрокобр” обороны,

На победу надеясь свою.

“Мессеров”, что были в прикрытьи,

Летчик Федоров взял на себя.

Те погнались за ним по наитью,

Не жалея шального огня.

Александр Покрышкин ведущих

Трех самолетов подбил.

Словно молния был вездесущим,

От немецких атак уходил.

Соколиным ударом прорвавшись

Сквозь мощнейший заслон огневой,

С небес на люфтваффе сорвавшись,

Они выиграли этот злой бой.

Двенадцать “юнкерсов” пали,

Остальные решили сбежать.

Советские асы из стали –

И их просто так не сломать.

Глава 8

Расставание

Загорались костры, листья павшие тлели.

Журавли провожали криком жалостным нас.

Потеряли все то, что найти не сумели.

Это был наш последний, наш единственный шанс.

Зябко ежились мы – осень пела ветрами.

Из груди уходили доброта и тепло.

Кто ответит теперь, что же стало вдруг с нами?

Почему все вокруг стало нам все равно?

Ливень бил нам в лицо, тучи низко висели.

Жар ушел навсегда из остывших сердец…

Мы друг друга с тобой понять не хотели,

Хоть и знали, что скоро настанет конец.

В нашей странной войне мы вдвоем проиграли.

Мы за счастье свое слишком вяло дрались.

Мы прошли через ад, но мы в рай не попали.

Мы с тобою стремительно, быстро сдались.

Год пройдет или два, мы забудем друг друга.

Память лица сотрет, не оставив следа.

Между нами останутся холод и вьюга.

Все, что было, исчезнет, уйдет в никуда.

Догорели костры…Ночь осенняя мраком

Нас укрыла с тобой, плача грустным дождем.

Все, что создали мы, все рассыпалось прахом.

Нам недолго с тобой довелось быть вдвоем.

Глава 9

Ночной охотник покидает свое ложе.

И на охоту он выходит вновь и вновь.

Свирепый взгляд .И древний голод его гложет.

Ночь рассекает черной молнией вервольф.

Остры клыки - он рьяно ищет свою жертву.

И в тишине так жутко льется его вой.

И он решает, кто сегодня будет первым,

Кто кровь прольет свою под полною луной.

Оскалив пасть ,в прыжке безумном он взовьется.

Добыча рядом, стоит только захотеть.

И чья-то жизнь сегодня точно оборвется.

Ведь от него сбежать не сможешь ты успеть.

Он был изгоем, стал владыкой жуткой ночи,

Судьей безумных человеческих страстей.

Он очищенье кровью вновь тебе пророчит,

Когда в глазах пылает адский блеск огней.

Ночной охотник покидает свое ложе,

Презрев опасность, добродетель и любовь.

Безумен взгляд. И дикий голод его гложет.

Ночь рассекает черной молнией вервольф....

Глава 10

Согбенный тяжелою ношей,

В пыли оставляя следы,

Идёт позабыт-позаброшен,

Рожденный под знаком беды.

Каменья клюкой попирая,

Устало шагает вперёд.

Версту за верстою считая,

Не зная, что будет, что ждёт.

Он телом младой, но душою,

Он старцем давно древним стал.

Обвенчан с холодной луною,

Он счастья по свету искал.

Но были трудны все дороги,

И люди жестоки к нему.

Смеялись над ним злые боги,

Желая упрятать во тьму.

Но билось сердце упрямо.

Он знал, для чего столько жил.

И каждая новая рана

Ему добавляла лишь сил.

Недели в года превращались -

Стремителен времени ход.

Но люди вокруг не менялись,

И был глух к мольбам небосвод.

Он верил, надежду лелея,

В подарок коварной судьбы.

И шёл, ни о чем не жалея,

Рожденный под знаком беды.

Глава 11

Хрусталь иллюзий зазвенел,

Разбился в мелкие осколки.

И ты реальный мир узрел,

Где люди рыщут, будто волки.

Продав себя за звон монет,

Рвут глотки яростно друг другу.

На протяженье сотен лет

Бегут по замкнутому кругу.

Отец-насильник, наркоман -

Все это стало так привычно.

Нет денег? Лезь в чужой карман!

Убей, возьми - все, как обычно.

А мать, убившая дитя,

В припадке бьется театральном.

И слезы лживые летят

Порой уж слишком натурально.

Десятилетний мальчуган,

Отцом подвыпившим избитый,

Кидает яда горсть в стакан,

Что до краев стоит налитый.

Девчонки, что своей красой

Затмят любую недотрогу,

Торгуют телом и душой,

Выходят ночью на дорогу.

Ты с глаз отбросил пелену,

Увидел мир не иллюзорный.

У мыслей горестных в плену

Почуял страх ты непритворный.

И ночью в тягостной тиши

Молитва льется век от века,

За упокой любой души

И за прощенье человека...

Глава 12

Мир на грани войны, но без крови и боли,

Без взрывов снарядов и дождя из свинца.

Виртуальный коллапс, подчинение воли.

Время селфи пришло. Вот начало конца.

День и ночь напролёт вы в плену телефонов.

Час безумья пробил, поздно что-то менять.

Вы - рабы интернета, вы - кумиры айфонов.

Тех, кто книгами жил, не дано вам понять.

Жизнь - это боль! Вы в пятнадцать кричите.

В двадцать крики о том, как вас легко потерять.

Вместо слов вы в мерцанье экранов сидите,

Не способные мыслить, любить и мечтать.

Поколенье без душ, цифровые маньяки.

Вы ничтожны в стремленье уйти в свою сеть.

В виртуальной войне вы на пике атаки.

Только вряд ли вам будет дано уцелеть.

Слёзы радости, счастья для вас недоступны.

Дуновение ветра, цветы - не для вас.

Ваши лживы слова и деянья преступны.

Только "лайки" у вас вызывают экстаз.

И потомки о вас - увы - помнить не будут.

Ваши цифры растают во мраке веков.

Настоящие люди никогда не забудут

Силу книг, и эмоций, и искренних слов.

Глава 13

Он уходил суровой стужей,

И вьюга била по щекам.

Он уходил,ведь он не нужен

Ни ей,ни небу,ни богам.

Он шел неведомой дорогой.

Он шел и сам не знал куда.

И сердце билось под тревогой.

Он точно знал, что ждет беда.

Он видел свет в конце тоннеля,

Он о любви всегда мечтал.

Но разум превратили в зверя.

Душой он быстро умирал.

Он человек с оскалом волчьим

И глотки рвать другим готов.

За то, что зимней лютой ночью

Был проклят сонмом всех богов.

Кричал в немом безмолвном крике,

А голос втуне пропадал.

Ногами отмерял он лиги.

Он шел вперед,хоть и устал.

За часом час, за годом год

Он уходил от всех проблем.

От бед и страха, от невзгод,

От боли,лжи и от измен.

Он умер тихо,неизвестно -

Нет ни могилы, ни холма.

Но в чьем-то сердце его место

Занять не смогут никогда...

Глава 14

Когда умру - меня забудут.

И на могильных на камнях

Живущие справляться будут,

Как мне живется в небесах.

А им ответит ветер грустный

И сосен старых легкий скрип:

"На небесах безумно пусто,

Душа от боли там кричит..."

Украдкой брошу взгляд тоскливый

На мир, в котором меня нет.

Хотел бы быть всегда с любимой...

Но для меня померк уж свет.

Тоскою рвет на части душу,

А говорили - будет рай.

Родная, ты меня послушай,

Не верь им всем, не умирай.

Пусть я ушел...Но я с тобою

Незримо буду жить в веках...

Я буду грустною судьбою

В бездушных серых небесах...

Глава 15

Сидел у дороги оборванный нищий,

Человек, потерявший отеческий кров,

Не евший давно человеческой пищи,

Не слышавший добрых и ласковых слов.

Он молча сидит и слез не роняет,

Родней и друзьями давно позабыт.

О черством кусочке он хлеба мечтает.

Безногий, не нужный стране инвалид.

Подаяний коробка почти что пустая -

Скупые сердца не спешат подавать.

И под ноги плюют, зло бомжом называя,

Его не пытаясь нисколько понять.

Из Афгана вернулся живым, но безногим.

И стоило разве за тех воевать,

Кто заставил теперь прозябать у дороги,

За страну, которой на всех наплевать?!

Иномарки чинуш проносятся мимо -

Слуги народа глядят свысока.

Рядом блондинка, у уха "мобила",

Мохнатая золотом блещет рука.

Лишь старушка в платочке остановилась

И с тоской посмотрела афганцу в глаза,

Вздохнув тяжело - перекрестилась.

И на землю упала состраданья слеза.

Отсчитала копейки - не много их было -

И тихо сказала: " Возьми их, сынок.

Я голод сама до сих пор не забыла.

Помолюсь за тебя. Да хранит тебя Бог".

И дальше пошла, немного хромая.

А он только смог ей вслед прокричать,

От боли душевной в голос рыдая:

"Спасибо за все! Спасибо вам, мать!"

Средь бездушья людского с трудом выживая,

Он истину понял одну и навек -

Не толстый чиновник, а старушка простая

С буквы большой и есть Человек.

Глава 16

Если я не вернусь - ты меня не суди.

Видно так на роду написано мне.

Если я не вернусь - ты за мной не иди.

Пусть душа полыхает в холодном огне.

Если я не вернусь - значит час мой настал.

Ты молитву простую прочти обо мне.

Если я не вернусь - я тебя потерял.

Только волки в ночи пропоют при луне.

Если я не вернусь - ты зажжешь мне свечу.

Пусть она полыхает как пламя костра.

Если я не вернусь - я навек замолчу.

Это значит, что я не дожил до утра.

Если я не вернусь - ты прости, я подвел...

А церковь святая не примет меня.

Если я не вернусь - то в туман я ушел.

Не хотел, но навеки оставил тебя.

Если я не вернусь - значит так суждено.

Это значит, что все ж я себя погубил.

Если я не вернусь - ты запомни одно -

Я люблю...Но до встречи чуть-чуть не дожил..

Глава 17

Мечты развеяны во прах.

Кружится ворон над добычей.

Погиб в бою, познавший крах.

Охотник ,ставший просто дичью.

Струится кровь ,а на клинке

Письмо из рун, завет отцов.

И в остывающей руке

Сжат оберег его богов.

Пылает сзади стольный град,

В молитве бьют колокола.

Повержен враг, бежит назад,

Но жертву смерть свою нашла.

Лежит защитник на снегу,

Кольчуга в битве не спасла.

Коня сразила на бегу

Шальная ворога стрела.

Он ратный крест достойно нёс

И живота он не жалел.

Он не просил, чтоб лили слёз.

Он защитил родной предел.

Сияет небо синевой,

Снежинки стынут на глазах.

Закончен бой...Последний бой.

Мечты развеяны во прах...

Глава 18

Вновь громом небеса ярятся,

И молний сполохи блестят.

Кто разрешил тебе сдаваться,

Когда вокруг разверзся ад?!

Кто право дал покорно руки

В изнеможеньи опустить?

Ты должен вытерпеть все муки.

Ты должен вопреки всем жить.

Ты жил, как все, но в одночасье

Все то, что было, потерял.

И за несчастьем шло несчастье.

Ты все на свете проклинал.

Терял родных, друзей, любимых...

Смерть шла упрямо за спиной.

Ты жил в плену иллюзий мнимых.

Для всех чужак, для всех изгой.

Шута надел смешную маску,

Чтоб боль не видели души.

И верили все в эту сказку,

Не зная, что в ночной тиши

Ты волком выл от дикой боли,

Что разрывала на куски.

Лишенный сна, лишенный воли

Во власти дьявольской тоски.

Ты перестал в удачу верить

И жить, наверное, устал.

Ты накрепко закрыл все двери

И никого не подпускал.

Твой демон здесь с горящим взглядом,

С тебя не сводит алчных глаз.

Поверь, он будет с тобой рядом

В твой роковой, последний час.

Глава 19

Время ложных героев, равнодушия лиц.

Время статусов громких социальных страниц.

Час фальшивых эмоций и презрения час,

Время глупых, холодных и бессмысленных глаз.

Поколение next, позабывшее чувства,

Нет ни капли души, там воистину пусто.

Превозносят обман, восхваляют пороки.

И не видят насколько и сами убоги.

Судят только других, о себе забывая,

Смотрят лишь свысока, всех вокруг презирая.

И богам цифровым подарили сердца,

Ради "лайка" готовы идти до конца.

Им важнее "репоста" ничего нет на свете,

Солнце только для них ослепительно светит.

И считают, что вправе судьбы вершить,

Старших учат, как нужно "правильно" жить.

Время грязи пришло, время фальши настало.

То, что раньше ценили - бесследно пропало.

С каждым днем затихает биенье сердец.

Поколение next... предрешен ваш конец.

Глава 20

Я стану эхом в тишине.

И тихим шепотом прибоя

Я буду явью в твоем сне,

Дождем, трепещущей листвою.

Я стану ветром в волосах -

Коснусь тихонько их и нежно.

Слезою, что порой в глазах

Смахнут рукою так небрежно.

Я стану лунным серебром

И звездной сказочною ночью

Войду лучом в твой тихий дом

И сладким сном овею очи.

Я буду яркой звездой

Вести тебя по жизни этой.

Как ангел буду за спиной,

Гоня долой обиды, беды.

А после утренней росой

Рассыплюсь, красоту даруя,

Храня в душе тот миг с тобой

И сладкий привкус поцелуя...

Глава 21

Той ночью апрельской земля застонала,

И взрыв в тишине прогремел.

Зловещей свечою ЧАЭС запылала,

Четвёртый реактор горел...

Тоскливо и страшно сирены завыли -

Беда незванной пришла.

И в чёрных клубах губительной пыли

Звезда Чернобыль взошла.

Расчёты пожарных на место спешили,

Пытаясь ад погасить.

Скрепя сердца, они просто тушили,

Хоть знали - им больше не жить.

Два дня тишины... Власти подло молчали,

Желая трагедию скрыть.

А люди дозы свои получали,

Продолжая в неведеньи жить.

Загублены села, деревни и город...

Прости нас, Припять. Прости нас за все.

Осталась в ней только боль, только холод.

И к жизни вовек не вернуть нам её.

Своими руками Чернобыль убили,

Оставили шрамы на теле земли.

Но знай, город-призрак, тебя не забыли.

Мы боль твою сквозь года пронесли.

Той ночью апрельской люди простые

Теряли друзей и родных.

Пустые дома и квартиры пустые

И память осталась о них...

Глава 22

Тёмный дух надо мною склонился

И с усмешкой в глаза заглянул:

"Ты, надеюсь, со всеми простился?

Я свечу твоей жизни задул.

Оставалось совсем ей немного,

Я всего лишь ускорил процесс.

И теперь тебя ждёт дорога,

И не держит ничто уже здесь.

Твоя жизнь была просто насмешкой.

Я свободу дарую тебе,

Чтобы ты перестал быть той пешкой,

Что меняют в жестокой игре.

Видел мир, разлагающий души.

Видел слезы седых матерей.

И безумные крики ты слушал,

Умирающих в ломке детей.

Ты лживым признаньям не верил

И в стаде идти не хотел.

Ты других лишь поступками мерил.

Но терпенью всегда есть предел.

Ты запах чувствовал тлена,

Пропиталась которым любовь.

Так избавься от горького плена

И очисти же юную кровь!

Так пойдём же со мной, одинокий.

Тебе нечего здесь больше ждать.

Люди алчны, наивны, жестоки.

Только им все равно умирать."

Он замолк, ожидая ответа.

Я вздохнул и в окно посмотрел -

Там мерцала полоска рассвета,

Но о нем я уже не жалел.

Я решил и долой все сомненья!

Небеса разгорались огнём...

Тёмный дух моего избавленья...

С ним в огонь мы уходим вдвоём.