Осенний лист

1

Смогу ли лист я описать осенний?

Да, тот, бежал что с августа ко мне.

Смогу ли я, не подданный сомнению,

От луж его спасти, и принести к себе?

Обложка кожана у книги,

Стоит та книга на столе.

Внутри же лист из Риги,

А рядом – из Арденн.

Так грязны города Европы,

Так грязны листья клёнов и берёз.

Так чисты листьев стопы,

Так много прожили они дождей и гроз.

2

Но этот лист, осенний лист,

От слякоти свободен

И рифмой вынужденной чист!

Ах, будь же он негоден!

Не годен он, в нём грязи нет!

В нём нет подошвы парижан,

Берлин не запечатал след

Его сумбурных горожан.

В нём жизнь течёт,

Но жизнь другая, по-другому.

В нём желтизна растёт

Без пятен, по сплетению золотому.

3

Могу потрогать их на ощупь,

Не в силах только описать.

И этих листьев россыпь,

Не благородна ихня благодать!

Повозки листья истоптали,

Обозы с лошадьми загнали в грязь,

В брусчатки щели, где они страдали,

Где листьев настигала неприязнь.

Несутся шумные проспекты,

По ним несутся поезда.

Зажаты листья Будапешта,

Замест брусчатки полотна дыра.

4

Вот лист той бранденбургской липы

И с елисейских тех полей каштан.

И лондонских акаций белых шипы,

И лист, тот лист, что шарлатан!

Та белая ворона, лист без рода,

Берёзы, что нашёл в Сибири я.

Ну как его так не застала непогода,

Забрал его, конечно, зря.

И красота его уродством обернулась.

Но кто красив среди ущербных?

Да где же живость, чем мне улыбнулась

Его стопа, и золото тех жил неверных?

5

Они – не просто плоские листы,

Они объёмны по природе.

Не просто так они все нечисты,

Эпоху носят в волевой породе.

В том ноябре, сражении при Росбахе,

Баварии юг, и Фридрих полон стати,

Семь лет уж мир не говорил о Бахе,

А дуба лист и лето всё утратил.

Он бронзовый, тот лист завядший,

Он кровью франков опалён.

Но в книге он, во смерть не уходящий,

Сама эпоха отразилась в нём.

6

Быть может, этот лист с тайги

Видал побольше, чем себе надумал?

Возможно ли, оставил он шаги

Бойцов, иль пушек раздавался гул там?

Но нет, следы туристов,

Которыми ступал,

Оставили лист чистым,

Ведь я его поймал.

Открыл я том посередине,

Вот он, чуть бурый лист осины,

Бородина, что я застал пустыней.

Стоял я вечером у той равнины.

7

Палаток полигон поодаль мертвецов,

Огни и диалект шампанский.

Кюлоты граньяров не омыли грехов,

Что натворил их дух спартанский.

Под тенью ночи я пробрался в лагерь,

В обход его к осинам я прошёл.

Рубаха позади, а в ней – заплата,

Того, кто бился за иной престол.

А лист схватив, я забежал,

Гасконские кричали голоса.

Ломая ветки, кое-как дышал,

А где-то разнеслась стрельба.

8

Когда я рощу только пересёк,

Среди ажурных крон,

В луне играя, вдруг привлёк

Кинжал, а следом и поклон.

Стоял тот некто ярдах в десяти,

Стоял, и двууголку правил.

И лунный свет посмел зайти

В лицо его, и вид его прославил.

Однако как же он один

Мог близко так со мною оказаться?

Тот, кто ещё непобедим,

Отец им возрождённой нации?

9

И он на лист в руках моих смотрел,

Чужих речей и вовсе я не слышал.

А я осины лист разжал, ему удел

В собратьях ворохе, да сгнить потише.

Он подошёл, и лист вручил осенний.

И в силах лист ли я осенний описать?

И скрылся молча за ветвями он сенью,

А лист бордов, его бы тайну разгадать!

И неспеша, я шёл к столице,

Туда, где все листы храню.

В тот том, на той странице,

Куда я бережно тот лист вложу.

10

А за окном галдели пешеходы,

Сейчас галдят, ну а совсем недавно,

До меди Всадника ещё носились воды,

Возницы плыли, и кружились плавно.

Всё топчут листья у брегов Невы,

И живы до сих пор все -штрассе,

От листьев что я получу взаймы?

И, опустившись на матрасе,

Я лист кручу, что чистотой ужасен,

Но вот пойму, что этим он красив,

Что он своей историей прекрасен,

Уродец он, но всё-таки строптив!

История

Обычный он, обычен чистотою,

Обычен тем, что рос в глуши.

Обычен он природною красою,

Обычный он, негодник без души!

Но, может, в том и есть его душа?

Хоть не топтали мушкетёры,

И спесь банкиров с Уолл-Стрит, шурша

Не рассекала, его топча, светофоры,

Однако он, как и столетия назад,

Всё так же рос, в нём цикла нет эпох.

Зато же он, как и природы листопад,

Почти что вечен, этим лист неплох!