Опусы в стихоплётной форме

Глава 1

Ищу тебя.

Тебя искал средь сзвёзд во всех мирах.

Разгадывал по дуновенью ветра, запаху цветов, журчанию ручьёв, по дням ночей закатов и рассветов...

Да по всему всегда, везде и всюду искал тебя одну и не одну...

Искал везде и всюду, чтоб лишь на миг, но ощутить присутствие твоё...

И пряный аромат соцветий мечтой о снах, что наяву дурманит...

И вновь и вновь простые отклики движенья мыслей рисуют образ твой.

И всё везде напоминает о тебе, о мимолётном чувственном виденье.

И хоть возможно я тебя не знаю, но к этому стремлюсь.

Познать всю страсть тех чувственных желаний, что так влекут меня к тебе, стремлюсь.

Стремлюсь понять, познать тебя я всю, для этого я душу всю свою перед тобою раскрываю.

Нет, мне не ведома любовь. Её ищу я всюду. И всюду нахожу. И да, повсюду и теряю.

Но всё же я стремлюсь познать: что это всё ж такое?

Какое странное томленье и влеченье несёт в себе вся сложность простоты любви.

Мне ведомо влеченье и влюблённость, но всё же душу всю готов раскрыть лишь только той, которую люблю.

Позволь понять себя, тебя, тебе любовь мою - тебя.

Каким захочешь - тем и буду для тебя.

Коли захочешь - буду нищим, принцем, поэтом, музыкантом иль шутом.

А хочешь, чтобы доказать как я тебя люблю - я все миры разрушу?

Убью всех разом мукой без мучений. И будем мы одни с тобой в одном лишь мире.

И ненавижу я себя за эти мысли. Люблю тебя, себя за это ненавижу.

Да, я готов пойти на это - разрушить всё и вся и все миры.

Всего-то лишь за то, чтобы явилась предо мною не во снах, а наяву.

Всего лишь за одно мгновенье, готов пожертвовать я всем и вся.

Но чтоб познать любовь твою, себя держу я в том мгновенье.

Да, я разрушил уже всё, себя и все миры свои к твоим стопам я кинул.

Ведь одному мне это всё не надо, бери, держи коль хочешь.

Но прежде чем уйду, так всё ж и не познав любви...

Одно всего-лишь ты моё желание исполни.

Ты встань передо мной, глаза в глаза взгляни.

Скажи что ненавидишь или любишь... А может всё равно тебе?

Я всё приму безмолвно, безответно и бесстрастно.

Но если любишь - просто поцелуй и я пойму, что жил до этого всё ж не напрасно.

А дальше... дальше будь что будет.

Ищу тебя во всех мирах и временах везде и всюду, чтоб встретиться с тобой на миг.

Всего лишь миг, мгновенье рядом, а расставанье - бесконечность мук, где нет тебя со мною рядом.

Но всё же все эти мучения готов принять я на себя, чтоб обменять лишь на мгновенье.

Мгновенье бытия, что я с тобою рядом, близко, но всё же далеко...

Хочу всё обменять лишь на одно: чтоб сквозь всю муку расставания сквозь бесконечность бытия пройдя...

Всё это обменять лишь на мгновенье рядом, чтоб растянуть мгновенье близости с тобою в бесконечность, навечно, на всегда.

Чтоб быть с тобою рядом вечно, навсегда, везде и всюду, даже в мыслях, чтоб больше нам с тобой не расставаться вовсе никогда.

И навсегда, навечно, на все на все с тобою времена и время рядом быть и вместе.

Для этого готов соблазнам подвергать тебя везде и всюду каждое мгновенье. Везде и всюду рядом быть готов всегда.

Признание в любви пока не знаю сам к кому. На всякий случай просто так на будущее пишу.

(Признание кобеля)

Любимая моя! Люблю тебя одну! Одну тебя я обожаю!

Ты для меня одна единственная навсегда такая!

А та, другая, что не ты - она же тоже ведь одна единственная вот такая!

Но всё ж она немного не такая, она - не ты, она - другая.

Все девушки прекрасны могут быть и каждая - иная.

И для меня единственных быть может много.

Ведь каждая по своему прекрасна и ценна.

Любить могу одну и сразу многих. По-разному и многих ведь любить могу, любя всего одну.

Коль полюбить смогу одну, так значит полюбить смогу другую.

Любить могу и без любви, но ведь могу любить не занимаясь и любовью.

Могу чуточек за прекрасным подглядеть созданьем.

Люблю её я красоту, пленительные тела очертанья.

Могу любить и чистый искренний весёлый нежный смех, хрустальным перезвоном сердце теребящий и щемящий.

Изгибы плавные скользящих тел в пространстве ласкают взгляд, воображенье будоражат.

Манящий нежный голос быть может грубоват и строг коль посмотрел вдруг на другую.

Сверканье глаз сквозь лёгкий фырк, за то что посмотрел я на другую.

За то, что вдруг удумал мечтать я о другой, единственной такой, но не такой.

И то ведь верно: где найти другую, любимую такую?

А я вот вдаль глядел. А я вот углядел возможность ведь такую.

И даже смею вот предполагать и спорить с тобою любимою такою.

Коль верно я твои все фырки и сверканье глаз истолковал...

То думаю не очень много времени пройдёт и ты сама ко мне подпустишь ту другую.

Но та другая не такая. Она похожа чем-то на тебя. Но всё же ведь совсем другая.

Её любить я буду также но не так, как вот тебя.

Она же ведь совсем другая. Её любить иначе буду чем тебя.

Сама в любви мне признаваясь, будешь заставлять любить её почти что как себя, но всё ж иначе.

И даже будешь ревновать уже совсем не так как тех других, ну на которых раньше взгляд ты мой ловила.

И с умиленьем будешь наблюдать как я её целую - не тебя.

И даже будешь поощрять, меня за это целовать.

За то, что я любя тебя, люблю и ту - другую.

Что? Скажешь невозможно? Не может быть такого? Что? Совсем никак?

А если я люблю тебя, а ты меня? Ужели думаешь одна ты удержать меня такого?

Ведь если долго буду я тебя держать одну... Ты не поймёшь, расстроишься немного.

А вот я вдруг возьму тебя и страстно полюблю.

Потом ты будешь в тяжести ходить и потолстеешь.

И лишь когда поймёшь как я тебя надул - то сменишь гнев на милость.

И разрешишь любить не только лишь тебя, но и другую.

Хотя... коль так подумать... возможно будешь ревновать...

Особенно... ну... ежели подружки, что совсем другие... тоже потолстеют вдруг!

Но ты пойми, им тоже трудно быть одним без мужа.

Ведь я же не женат, я холостой. И ты ведь тоже вроде бы без мужа...

И даже если вдруг других что дуются возможно на меня и от меня надулись...

Так ты пойми: они другие. Их тоже ведь возможно я люблю.

Есть вероятность что меня они возможно тоже.

По принципу ведь дзинь-буддизма я живу.

Я парень холостой, пригожий, она девица не плоха...

Коль прозвучало дзинь в сознаньи между нами...

То самый страшный грех ведь для мужчины такой деве отказать, коль уж сама того желает и в наступление идёт.

Да, каюсь, грешен я бываю. Коль прозвучало дзинь не у меня - могу и отказать в любви да ласке.

Но если всё возможно будет по-простому между нами...

Ну что поделать, любви возможно может и не быть, но может быть всё ж секс промежду нами.

Ведь надо как-то же баланс то соблюдать: ведь есть же те, которых я люблю, но нету секса между нами.

Формула любви

Любовь - то странная бывает штучка и формула для каждого своя.

Одни вздыхают томно, тайком бросают взгляды из под век...

Ресницы взмах украдкий и отведённый взгляд скрывает влагу век...

То тайная любовь бывает порожденьем образа того, который разумом своим рисуем.

Кому-то ведь достаточно того, чтобы любить украдкой, но чувства всё ж в себе тая.

Как тень за тенью ходит ненаглядной, стесняясь слово молвить, жест подать...

А кто-то радостно смеясь без страха и упрёка бросается на шею не таясь...

И вроде нет ведь в том упрёка, чтоб чувства на людях всем показать...

Но всё ж бывают показные чувства, и вроде есть любовь, но нет её...

Любовь то странная ведь штука, особенно когда не понимаешь кто как и почему себя ведёт.

Одни ведь любят славы блеск и власть богатства. И в посках того...

Готовы на людях играть любовь и страсть, глазами выражая радость...

А из глубин тех глаз от сердца и души - такая стужа... такая гниль души...

Кому-то хочется бывает верить, кого-то хочется любить.

Но как понять что всё ж для них хотя бы просто слово значит то: любить...

Ведь кто-то жертвует собой, своей любовью, что к кому-то, лишь бы не себя - любовь свою бы сохранить.

А кто-то требует того, чтобы его, её любили, но лишь за то...

А ведь действительно: за что? За что любить кого?

Кому-то ведь достаточно всего-лишь оболочки.

И любят за красивый облик, за ласковый и нежный иль грубый, с хрипотцой возможно голос...

Кому-то ведь достаточно того, что кто-то там изящен в движениях своих.

Бывает любят ни за что, за то, что думают о них, какой в себе их образ развивают.

Влюбляются бывает в блеск и мишуру иллюзий миражей своих же помыслов и отражений их в объекте вожделений.

У каждого и каждого любовь и формула своя.

Коль разгадаешь: сделаешь иль нет - не важно...

Бывает важно разгать, узнать что любит и не любит кто...

Потом... потом... достаточно бывает лишь сказать...

Сказать как любишь, почему - ведь точно знаешь как и почему... и что кому сказать...

А сделать что-то самому, поступок совершить - не к ней и не к нему...

На чувствах часто ловят, играются в любовь, играя роль влюблённых, играя роль любимых, любящих кого-то душ...

Играют роль при них и там где те узнать то могут.

Но всё же где-то при своих молчать уже не могут...

Любовь - то странная ведь штука и требует бывает рассказать...

Как ненавистна им сама игра в любовь бывает...

Как презирают сами же себя за то, что там вот с ними, с теми вот в любовь свою играют.

Как презирают их за их поступки, за безвольность, раболепность тех влюблённых дел...

Любовь и ненависть то злые штуки и шутки их бывает ранят души...

Особенно для тех, кто лишь играет чувства, что всё ж являют не для всех...

И формула познания любви и ненависти пролегает где-то рядом между дел поступков.

И для кого-то ведь любовь и ненависть, да даже просто чувства - грех.

Но для кого-то святы ведь они, пусть даже и греховны их поступки, пусть даже и святы.

Но всё же важно ведь бывает всё понять: к кому какие чувства кто испытывает на самом деле как?

И сложно просто всё понять: по устремлениям души на самом деле.

Ведь если искренне ты любишь и даже если столь же искренне кого-то ненавидишь...

Ведь самому, самой себе бывает сложно то признать: ошибку...

Да, да, всего-то лишь ошибку сложно очень уж бывает ведь признать...

Что вновь пошёл, повёлся на игру, что сильно так ошибся...

Что не любовь, не ненависть и не равнодушия заслуживают те, в которых кто-то там влюбился - лишь презренья.

Что презирал возможно тех, кого любил и искренне, но по ошибке ненавидел ведь на самом деле.

Но всё ж бывает на виду на самом деле... И видно всё с какой-то стороны...

Но просто так зашорен догмами какими-то бывает взгляд.

Любовь... ведь злая штука.

Кому-то искренне могу сказать: -"Люблю", - и так же искренне сказать, что: - "Ненавижу".

Кого-то нежным мягким чувстом ненавижу и люблю...

Но всё ж любовь и ненависть особая бывает.

Кому-то искренне скажу слова простые: -"Я тебя люблю и ненавижу".

Но чувства что скажу, эмоции скрывают не скрывая.

Кого-то ненавижу и люблю любовной ненавистью особого ведь рода.

Особой Дьявольской любовью ненавистью люблю и ненавижу я себя.

К кому какою стороной вдруг повернулся - попробуте всё ж догадаться сами.

У ненависти и любви секрет ведь формулы простой.

Сложны бывают чувства сочетаний.

Но всё ж я человек простой, простые мои чувства.

Последствия - бывают очень уж сложны.

Но формула простая: кто как чего когда и как что заслужил...

Как разгадал, как понял чувства я свои, чужие... Такие мои чувства! Так понимаю вас.

Я помню чудное мгновенье... Передо мной явилась ты... Как мимолётное виденье... Мелькнул дорожный знак... Мелькнул опасный поворот, кювет... Я помню это чудное мгновенье... На скорости под двести... Мелькнула мысль посрать... Увидев, как мелькают небо и земля, фонарный столб, кусты... И жизнь и смерть, всё промелькнуло столь мгновенно. В посмертии своём я долго вспоминал тот миг...

Легко найти причину и возможность умереть. Но трудно всё ж бывает найти причину жить и продолжать бороться. Достойно жить и торить путь с достойной справедливой целью. Не трудно цель чужую перенять, надеясь может и на справедливость, но чужую... Но всё-таки важней найти своё достоинство с мечтой и следовать за ней по жизни с нею...

Глава 2

Прости прощай любовь моя.

(Для встреч с любимой множество стихов. Но есть такие, что нужны для расставанья.)

Прости прощай любовь моя.

Теперь я чувствую: тебя я не достоин.

Не стоит громких слов любовь к тебе моя.

Не лью я слёзы, но плачу всё ж кровавыми слезами.

Любовь моя, твоей любви я не достоин.

Любовь моя к тебе нетленна навсегда.

Но всё же так ведь и осталась безответна.

Я ухожу туда: когда, куда? - и сам не знаю.

В своих блужданьях в сумерках всех чувств...

Свои я чувства, хоть скрываю, но всё же бережно храню.

Искал тебя везде и всюду. И всюду находил.

Любовь моя к тебе безмерна, но всё же меру надо знать.

Я находил тебя везде и всюду и видел лишь тебя одну.

Но вновь и вновь любовь моя меня не узнавала.

И раз за разом нож то в сердце, а то в спину мне втыкала.

И раз за разом уходила за другим, с другим...

Прости любовь моя, меня опять ты не узнала.

И в горести своей, любимая моя...

Ты всё ж прости, но я скажу:

- Любимая моя, какая же ты всё же ссука!

И вроде бы подходим в чём-то мы друг другу...

Ведь я кобель, а ты - любимая - такая ссука!

Не знаю даже в чём беда и почему мы всё ж в разлуке...

И вроде даже совместимость есть у кобеля и ссуки...

Но всё же спали с глаз все шоры-брёвна кобеля...

Ведь я такой кабель один, и хоть тебя возможно не достоин...

Но ссук ведь много в этом мире и в других.

Средь стерв и ссук прекрасные девицы всё ж найдутся, что достойны всё ж меня!

Ведь столько их прекрасных ласковых девиц таких...

Что пусть возможно в прелестях своих мечтаний...

Увидят всё ж во мне не просто кобеля, бычка возможно племенного...

Увидят: что моя спина - как будто бы стена, плечо же - крепкая опора.

Но я, увы ведь всё-таки кобель.

И девушки одной мне как самцу всё ж мало.

Любить могу я многих как одну...

Но всё ж одну любить могу не так как многих.

Превыше ты возможно очень многих для меня.

Но всё же интересы многих я ставлю выше даже и тебя.

Всё могут короли, но всё же по любви - у них то редкость.

Однако хоть не знаю я любви, но поиграть в любовь могу.

Играю я в любовь и не играю, люблю и не люблю.

Бывает привлекает облик или титул...

Но всё же это же бывает отторгает от любви.

И хочется такой любви, что не за титул и не за богатство...

Любви ведь хочется безмерно и безмерной.

Любви ведь хочется всегда и всюду.

Любви такой, чтоб безоглядной на суету сует.

Но всё же любим не за облик, не за титул, хоть для кого-то это так.

И хочется любви такой, чтоб не за то кто ты, кто я...

А всё ж за то какая ты и я какой, какие мы лишь для друг друга.

И пусть я нищь, пусть я возможно и безроден...

Но всё ж влюбляются в души поступки, возможно кто-нибудь когда-то полюбит и меня.

Я ухожу туда, куда ушёл уже в мечтаньях о любви.

И чую я тебя везде и всюду, мечтая об ответе.

Скажи любимая моя: коль я люблю и я любим...

То почему же рядом нет тебя, нет не во снах, где нахожу тебя, а наяву.

Любовь капризная и злая штучка.

Почувствуй нежность ласки ты мою.

И быть хочу с тобой я не во снах.

Я быть хочу с тобой во снах и наяву, везде и всюду.

И пусть не с каждой я своей любовью быть могу всегда...

Но всё же встречи редкие иль частые хочу чтоб были в нежности общенья.

Любить могу я многих, по-разному любить.

И даже в ненависти с ненавистью ласково и нежно ненавидеть.

Я ненавистник, но любвиобилен...

Скажи, любовь моя:

Пусть даже и не любишь - ненавидишь ты меня...

Так почему же нет тебя со мною рядом?

Ведь я тебя искал и ты меня искала.

Искали мы друг друга во множестве миров эпох.

Искали, находили, обретали и... теряли...

Так может всё ж найдём друг друга так, чтоб больше не терять?

Да, понимаю, ты девица возможно не простая.

Возможно даже, что богиня для меня!

Но всё же может быть богиня снизойдёт...

Опустится с небесного возможно пьедестала...

Чтоб ощутить что даже и простой обычный человек.

Бывает чутким, нежным очень даже.

Не только ведь богини достойны же любви.

Коль встретимся: возможно и узнаешь как любит Человек!

Пока же... покуда рядом нет тебя...

Я ухожу где нет тебя и где тебя и никогда и не бывало...

Я разумом своим свой Новый и Прекрасный Справедливый Мир там строю.

И строю этот мир я разумом своим не только для себя, но в чём-то только для себя.

За то, что нет тебя со мною рядом.

За то, что может быть не будет никогда.

Прости меня любовь моя.

Прости, как я тебя прощаю! Прощаясь навсегда.

***

Я - Русский. И я - патриот.

Но я противник всё ж фашизма.

Все путиноиды - фашисты и подлежат уничтоженью.

Все путиноиды безусловному уничтоженью подлежат.

Не важно кто вы и какой вы расы...

Но если путин ваш всё ж президент.

Так значит вы и предки и потомки ваши...

Без всяких там условий уничтоженью подлежат.

Все путиноиды - фашисты, ведь все они ему принадлежат.

Все путиноиды все... без остатка... без всяких там условий...

Все путиониды без всяческих условий уничтоженью подлежат.

Увидел, опознал коль путиноида: убей и уничтож.

И вас, всех тех, кто принял и не принял те улсовья...

Всех вас всё Мирозданье, проверкой гибели души подвергнет вас...

Вы все враги без всяких там условий.

Нету для вас смягчающих условий.

И если выжили всё ж вы, то значит...

Кто-то принял на себя удар за вас, за ваши все поступки...

Не будет больше всё ж у вас спасительной лакунки.

Не сможете уже со всею твёрдостью вдруг осознать...

Не ваши, а других то были всё ж поступки.

А значит будете считать себя и верить...

Не важно даже и во что...

Мне абсолютно похрен во всё то...

В то что вы все, поодиночке, можете всё ж верить...

Я просто знаю кто вы есть...

Какими можете вы быть?..

Так этого ведь я не знаю.

И в этом радость ведь моя.

Кто вы, какими стали, почему: того не знаю я...

***

Я слышал, что Шекспира называли вольнодумцем.

Но в чём то вольнодумство всё ж было?

Нет, нет, не в том, что сочинял он что-то.

А в том, что в той среде вообще ведь думать было им запрещено.

Ведь коль назваться старшим в той среде успел,

так значит и считают тебя старшим, коль сумел.

И младший поперёк и слова в рабской той среде не смел.

И вольнодумство было в том, что кто-то может преступить закон.

Что раб, назваться и хозяином ведь может.

Назваться может и его роднёй.

Покуда сам хозяин, иль хозяйка не узнают.

Тот раб ведь властвует над всей толпой, хозяином им представляясь.

И вольнодумство было в том, что даже и хозяин...

Оказавшись пред толпой рабов, в толпе рабов...

Как ту толпу учили быть рабами, преклоняясь...

В той нет, не агнцев - баранов лишь толпой, что всё ж зовётся стадом...

Ягнёнок может всё ж противиться и воле пастуха и, да, цепной собаки.

Ведь это же заложено всё в сущности ведь рабской их!

Хозяин ведь покуда и не знает о рабах своих, о том, кто раб, а кто хозяин...

Ведь для рабов своих быть может не хозяин...

Коль возвестисть хозяину, что раб он ведь своих рабов...

Покуда тот хозяин то не знает и не понимает...

Ведь даже и хозяин может ведь своих рабов...

Принять за пресловутых тех хозяев.

Как рабский род рабов назвал Джульету младшей из рабов её же рода.

Как обморочная дохлая уж много раз сестра, сестрой-хозяйкою была воскрешена.

Как раб любви - Ромео, раз за разом выпивал сновтворное, что представлялось ядом.

Тем ядом, о котором знал, что то не яд, что лишь уснёт он не на долго.

Как заставлял тот раб свою хозяйку, что не понимала...

Раз за разом в сердце нож себе втыкать.

Ведь и она, покуда не научена была, рабов ведь от хозяев же не отличала.

Джульета же в итоге научилась и без сердца жить.

Но любишь коль кататься, люби и саночки возить.

Ты докажи свою любовь, Ромео.

Не выпей яду, не воткни себе ты в сердве тот кинжал.

Ты на себя её удар, что предназначен ей - прими...

Вот это будет вольнодумство.

И будут обсуждать: - "Какой пассаж?!. Какая страсть!?."

Неужто вдруг Ромео смог сам же на себя и свой удар принять?

Неужто смог своею жизнью, не чужой, любовь свою он отстоять?