Она придет завтра

Мое сердце выжигали выжигателем

Мое сердце выжигали выжигателем

По миллиметру, прижигая не спеша.

Нет, чтобы в печь, да и к едренной матери,

Нет, чтобы сжечь хоть раз наверняка.

Но мое сердце выжигали выжигателем.

Худший совет

Худший совет, что я дам сам себе -

Это не спрашивать и не писать,

Лишь повинуясь неровной судьбе,

Тихо в себе

Про себя, о тебе, для других -

Промолчать.

Кровь разгоняет тоску по утру

Кровь разгоняет тоску по утру,

После заката - хоть вой.

Тени блуждают за мной на ветру.

Тенью не быть за тобой.

Дух надломился, но все же не лег

Белой на пол простыней.

Разум, ты сердце мое не сберег.

Поздно промолвил: "Постой!"

Может было бы все ништяк

Может было бы все ништяк,

Если б спелой червленой вишней

Я б тогда пару лет иссяк,

Если б было меня не слышно.

Если б я убежал ручьем,

Если ты бы меня не спросила..

Я не бил бы тебе челом,

Не писал бы я так уныло.

Воздаяние Шовену

По карте плати

Или, всплакнув,

По спирали.

Неси,

Если можешь

Нести.

Величину,

Что на сдачу,

Ругнувшись,

Не дали.

Плати!

И отдавай

Каждый грех

У отжившей

При частной

Причастной дороги.

Плати,

Расставляй,

Отдавай

И печально неси..

То, что вложили

В тебя спохмела,

Спьяну боги.

Прощался август

Как с девушкой, угрюмо хмуро

Прощался август.

Слезы внутрь, стоит с поникшей головой.

- Тебя не скоро я увижу, тебя не скоро приласкаю

прохладой солнечной и медом.

Не быть мне год теперь с тобой.

Так молвил август. Тихо. Грустно.

Желтел его венок дубовый,

По сердцу веник бил еловый -

Стоял с поникшей головой.

Ни о чем

Ни о чем. Паутинкой мыслю я ни о чем. В гробу дремлющий разум плечом Я пинаю.

Но и он, Но и он, Но и он. Ни о чем.

Похоронен, тебя вспоминая.

Да мне и вдохновиться нечем

Да мне и вдохновиться нечем.

В салате красок, сине грез

Я путник мрачный, изувечен

Гнилой отравой папирос.

Я сам выдумываю горе,

Сложу его наверняка,

Чтоб в этом пенном крымском море

В сей раз не дрогнула рука..

Но дрогнет. Как тогда в двадцатом.

Годами позже, сколько ж их?

Когда его назвал я братом,

Когда мир мыслил для двоих.

Вот и все

Мне так жаль. Вот и все.

Город лесом сменяет село.

Парой лет чувство мимо прошло.

Тлело, грело, но нас не свело.

Вот и все.

Я уехал из марта в февраль.

У тебя за порогом январь.

Вот и все.

Отверг ли я тебя?

Отверг ли я тебя?

Твой светлый волос?

Твои руки?

Виню ли я тебя

в столь длительной разлуке?

В своем небытии?

В тумане этих лет?

Нет.

Но разуму кричу вослед -

Нет.

Осеннее жухлое поле

Осеннее жухлое поле,

Седые порубки берез

Я встретил в тени алкоголя;

В тени отлетающих грез.

Мне милость давать запретили

Мне милость давать запретили,

Где бродят безмолвные тени.

Мне жить запретили олени,

Ведущие родину к цели

Могильной плиты под забором;

Так может, товарищи, хором

Нам сбросить сие наваждение?

Устроить им жизнь по приколу?

И нашей рабочей артелью

Решить их судьбу весьма скоро?

Антифашистское (Нас зовут в мракобесие)

Нас зовут в мракобесие,

Якобы, православные,

Недобитки Красновские,

Сыны Власова славные.

За скинхедов на улицах!

За без смысла агрессию!

За зашуганных в юбочках!

Государства репрессию!

Их порядок известен нам

В Рейхе проклятом сгинувший.

Не молись никаким богам

Руку к солнышку вскинувший.

Серой тенью редеет весна

Серой тенью редеет весна.

Догорает прозрачный костер.

Я хитер был, чертовски хитер,

Но меня погубила она.

Viginti quartus

Во мраке пепельного зала,

Где ветра нет, один покой,

Скульптура мрачная стояла

С изящно вскинутой рукой.

Лицо, подернутое гневом,

В другой руке склонились вкось

Весы, дарованные небом,

Которым отмерять пришлось

Внезапно грянувшие муки,

Страданье чаши через край,

Глаза, поблекшие в разлуке,

Viginti quartus. Месяц май.

Я не тревожусь, мрачное прощенье

Я не тревожусь, мрачное прощенье

Давным-давно покинуло меня.

Я сам себе нашел стезю лишенья

И с нею шел, не ведая и дня.

Я шел тревожно, будто где-то Янус

Замкнул-открыл и вновь сомкнул врата.

Я бившийся на суше Ihtiandrus,

Лишь моль в шкапу, не более клопа.

Где-то над морем я плыву

Где-то над морем я плыву. Над горизонтом, по облакам. Тяжесть души, груз возношу К забывшим всё богам.

Где-то лечу и спускаюсь вниз, Вставши опять на карниз. Пение славное, пение птиц; Взмах твоих ресниц.

Помнят руки твое тепло, Тепло твоей руки. Я превращаюсь почти в ничто Молчанием тоски.

Я возношусь камнем сизым вниз. Мною изведан полет. Слабым своим мотыльковым огнем Я растопить хочу лед.

Дубовые опавшие леса

Дубовые опавшие леса…

Ты помнишь, как на площади стояли?

Спросила ты, а вдруг б сейчас упали?

Нашли бы вместе павшие тела.

Дубовые пропащие леса…

Где пирожок мы с чаем заказали,

Висок к виску тогда с тобой болтали,

А время поджидало у виска.

Осенние опавшие леса…

Как под когтем орлиным

Как под когтем орлиным, рыжеет мертвых ржа,

Собрать ли всех сумеет бахвальный глас орла?

Коричневых ублюдков собрал на эшафот,

Березой расплатился, прими прозрачный сок.

Прими уж побелевших, взбледнувших ото сна.

Он был вчера робевшим, сегодня Хайль! Война!

Он будет завтра славным, а вас на эшафот -

Свободословных, красных с улыбкой поведет.

Над пустырем летают птицы

Над пустырем летают птицы,

Бросают тень на седину.

В местечке сем не грех напиться,

Встречая осень по утру.

Над пустырем летают тени,

В рассвете позднем сеют тьму

Проклятие полночной лени!

Кровотеченье на ветру!

Проклятье серости метели,

По осени молчанья губ.

Проклятье песен, что не спели

И пенье серебристых труб.

Над пустырем летают птицы,

Сухарный след во тьме ища.

Я мог бы в этот день напиться,

Ведь тот пустырь, конечно, я.

Нам снов не надо акварельных

Нам снов не надо акварельных,

Красивых сосен яркий вид

Раскрасит быт еженедельный.

Раскрасит ярко серый быт.

Натянут канат, по округе кресты

Натянут канат, по округе кресты,

А вниз, погляди, остры колья стоят.

Дивлюсь на крылатых, под тогой хвосты

Неправду. Не правда, они говорят?

А я побреду по канату во тьме.

Закат обещал, но простил себе долг.

Не уж-то мне сгинуть на кольях во мгле?

Не уж-то признать, что когда-то не смог?

Она не сверху наседала

Она не сверху наседала,

Уже с утра меня ждала,

Казалось раньше было мало,

Меня неделю стерегла.

А за неделей ждала месяц,

За месяцами год и вот,

С плечей моих две лапы свесив,

Орфея в бой со мной зовет!

Она не сверху наседала,

Она за мною тихо шла,

Она годами выжидала,

Усталость в плен меня взяла.

Просто делай свои дела

Просто делай свои дела И все пройдет.

Как проходит вся маета - Иди вперед.

Выкинь все лишнее, что тяготит И позабудь.

Встань, отряхнись и ухмыльнись - Продолжи путь.

Тонкость шкуры сохранять с годами

Тонкость шкуры сохранять с годами -

Не самая хорошая затея.

С острыми голодными клыками,

Пред тобой ни капли не робея,

Подползет, как будто звук украли,

Тот, кто был тебе всегда дороже,

Иглами, прочнее хладной стали,

Он проверит прочность твоей кожи.

Просто белою болью болеет не каждый

Просто белою болью болеет не каждый.

Кто хлебнет по раздолью, отметит однажды.

Платьем белым, костюмом и так не решимо.

Щепкой, рваной струною, судьбою голимой

Полубледною нотой, секундой смиренья.

Возвращается что-то под сердце лишеньем.

Возвращается что-то, что было однажды.

Я спрошу один раз. Дальше будет не страшно?

Словно тенью меня ты преследуешь

Словно тенью меня ты преследуешь,

Запираешь собой полет мысленный.

Ты об этом, мой друг, и не ведаешь.

Всё сознанье. Как провод окисленный.

Всё мотивы берутся откуда-то,

Имя звонкое вновь экран высветил.

Хоть сто раз прочитай, ну а толку-то?

В твоё сердце вчера дробью выстрелил.

И рифмами я падал, падал

И рифмами я падал, падал,

А приземлился без оков.

И тихим эхом отдавался

Печально тихий звук часов,

Который ранее не слышал.

А слышал - требовал пробить!

Чтоб одноглазые старухи

Ножами обрубили нить!

...Но чем паденье безутешней

И чем неистовей борьба,

Проткнув паденьем шар небесный,

Увидел сзади два крыла.

В восемь осень

Не хватало мне так. Полустука колес...

Этой зелени, осени, солнца и грез.

Беззаботных улыбок и смеха друзей.

Бесшабашных прогулок и мыслей о ней.

Я лишился чего-то, сидя взаперти.

Вроде, быт мой восторжен, но выл от тоски.

Но теперь я свободен в сентябрьской весне,

Для других в восемь осень, но только не мне.

Богемным мне не быть поэтом

Богемным мне не быть поэтом,

Хоть вышел рожей. Нипочем

Богемная мне жизнь, при этом -

Легка, я скинулся рублем.

Но шут богемный не приемлет

Понятий чести и борьбы,

Не может классово ответить -

Заткнуть буржуям жестко рты.

Локус контроля

Попробуй ум противоборства

Повесить на чужой куплет

И, оглянувшись к лику солнца,

Сказать всерьез. Тут счастья нет.

Попробуй мнимое смиренье

В сады смиренных вознести

Наградой выйдет указанье,

Куда душе твоей брести.

И коль примерил эти строфы

И коль задумался над чем,

То ты, мой друг, пофилософствуй

Над выходом из сих проблем.

Попробуй применить науку

(Пока она еще жива).

И в миг разгонит эту скуку -

Лирично. Новая звезда.

Сквозь дымку сложных дефиниций

Узнаешь, оробевший весь,

Понятье локуса контроля.

И пониманье, что не влезть

Во всякую корму затычкой,

А бить тебе наверняка.

Туда, где реально управляешь.

Туда, где тянется рука.

В трагизм!

В трагизм, трагизм! Коль кровь течет; Не шуточно. Зеркально красно. Как Достоевского исход - Аполинарьерно напрасно.

Трагизм течет из вен подруг, Как это ловко написали. Но то, что кровь из наших рук, Девчата как-то умолчали.

Трагизм, трагизм. Ты погляди, На этой скотосучной ложе. Трагизм блядей и кураги. Трагизм на завтрак не приложен.

Как ветви деревьев, нейронные связи

Как ветви деревьев, нейронные связи,

Пульсируют током в полночной тиши.

Не могут затихнуть, плетут свои вязи,

Внимая посланьям неровной души.

Спокойно! Спокойнее, разум мятежный.

Намаялся с ранней студеной росы!

Пора провалиться, пора в безмятежный.

Души же терзанья под сон положи.

Мне безразлично

Мне безразлично.

Что случится и сбудется...

Или нет. Пусть утратится.

Пусть гнилье позабудется.

Людям... Шествуйте к матери.

Беспокоиться - право.

Но у права своя цена.

Безразличье дешевле славы

Безразличья.

А с кем она?

Эту плату внести наблюдателю.

Набекрень. Все извилины сломаны.

Безразличьем платить предателям.

Да и близким цена уготована.

Несносный ангел - Перестройка

По горизонту черной зорькой

Летит, поправив два крыла,

Несносный ангел - Перестройка.

Свобода стран, затем война.

Свобода местных коновалов

Скрипит чубами тридцать лет.

Терпите, рынок и стабильность

Своим дерьмом заполнит век.

Терпите, будет искупленье

Под крышей мрази и воров.

Однако видел я виденье -

Сто тысяч трупов, пара рвов.

Эпатажный тапок

Поплачь, моя сирень, и розовей.

Накличь беду, взови весну

Вчерашних дней.

Серьезным тапком посмотри,

Что есть вокруг.

И оторвись, и отлепись с незрелых рук.

Забудь мечтой, почти былой, кто первый твой.

Сожмись пружиной одиозной,

Но прямой.

Мой дом

Мой дом, куда ты вновь бредешь?

Чьи жизни ешь? Чьи души пьешь?

В каких повыжженных степях

Ты сеешь боль, роняешь страх?

Куда забрел, мой милый дом?

Откуда здесь кресты кругом?

Неужто кто в волшебных снах

Мечтал о смерти, видел прах?

Я три точки вчера написал

Я три точки вчера написал.

И хрипел с каждой точкой сеньорной.

Тосковал, я вчера, тосковал.

Где-то там обретался надломной.

Жег костры в полутьме ростовой.

Поджегал полумесяц печали.

Друг, зачем же вчера под луной,

Ты покинул мой образ печальный?

Получерт, полуеж

Суррогатной белесой морковью,

Выпив джин полутоник до дна,

Ты слюнями плевался невольно,

Наблевав килограммы дерьма.

Разостлал для себя удобренья,

Плут-сорняк под личиной пригож.

Полуприпять, "святое влеченье"

Немужик, получерт, полуеж.

Грусть

Грусть может быть постояна,

Как макияж. Как поднятые брови.

Грусть - неверно понятая воля.

Воля быть апатичным.

С виду приличным, но плачущим.

Говорящим: "Такая есть доля".

Такая судьба. Чья она?

Не твоя? И не моя точно.

Грусть может быть и логична,

Немного цинична.

Грусть - это выбор.

Не чужой, твой!

Гнилой, но все же выбор.

И все же выбор твой.

Я розу лыжникам прибил

Я розу лыжникам прибил, встав в два часа.

Я с дверью сильно натупил: мороз, зима.

Тебе уж, правда, не сдалось. Начался срок.

Колоды кто-то размешал судьбы итог.

И в этом карточном строю порой стою.

Валетом треф или пикей я карту бью.

Но щит на червях - твоя жизнь и твой успех.

Ты только в мыслях, сладких думах дама треф.

Умри, лиса!

Я на ступеньках нашел папиросу,

Молча поднес в разноцвет зажигалку.

Чтобы не слушать твоих отголосков.

Чтоб фонетично тебя не осталось.

P.S. Умри, лиса, умри)

Мой дементор все ближе ко мне

Серебристая лань не бежит,

Никому не скажу я "всегда",

И душа уж давно не дрожит

От лихого, на взгляд, сквозняка.

Но и в этом быть может беда,

Серый мир призывает к земле.

Был счастливым не помню когда,

Мой дементор все ближе ко мне.

Мне сон приснился крайне странный

Мне сон приснился крайне странный.

В твоей квартире поутру

Мятежный странник, гость незваный

Напротив глаз твоих лежу.

Меня услышав, ты проснулась.

Миг удивленья, строгий взгляд.

Улыбка губ твоих коснулась,

В глазах читался скрытый яд:

"Не ожидала тебя видеть,

Ты ситный друг, давно пропал!

Тебя бы надо ненавидеть,

Скажи, зачем сюда попал?" -

А я не знаю, что ответить.

Хотелось бы сказать люблю,

Тебя прекрасную мне видеть

Хотелось вечно на яву.

А дальше шло нравоученье,

О том как позабыл тебя.

Я думал нету мне спасенья.

Сказала ты: "Люби меня.

Люби той странную любовью,

Прикосновенья к руке рук

И не бросай меня. Довольно!

Хочу я сердца слышать стук".

На этом можно и окончить,

Но гордости сюрреализм

Велел продолжить и закончить

Мой сон бредовый, этот стих:

"Мой муж вернется очень скоро,

Смотри, кровавая заря.

Мне драки претят, уйди снова,

Чтоб не увидел он тебя".

И я ушел и вот вернулся

В квартиру бедную свою.

Я ужаснулся, не проснулся.

Я им двоим ее сдаю.

Сказал он мне: "Привет, хозяин!

Все хорошо, но вон течет", -

Я в сердце, душу, разум ранен,

А над сортиром ливень льет.

- Пойдем посмотрим у соседей, -

Ему я добро говорю,

А на душе толпа медведей,

А сердце просится в петлю.

Но кое-что переменилось.

К нему ты близко подошла.

Что-то сказала и открылись

Его ржавевшие уста:

"Мне это всё не интересно!

Не утолю я твой огонь!

Куда ты рвешься? Если честно

Свари-ка щей, закрой гармонь!" -

Я слышал только отголоски.

Сказала ты ему: "Постой!

Хоть отпусти меня, где сосны,

Где камни предков и покой,

Где вьется речка небольшая,

Где холм и церковь без гвоздей,

Где крепость князя Текижая,

Где мне казалась жизнь двойней!" -

Я не дослушал, лихо сердце

Остановило мой покой.

Но ото сна куда мне деться

Не ведомо мне в час такой.

Тебе не нужен парень и любовник

Тебе не нужен парень и любовник:

Стихи, банкеты, деньги и понты,

В погонах, орден, гвардии полковник -

Не интересно, о другом мечты.

Мечты к тому, кто должен был гордиться.

Мечты к тому, что взял, не до любил.

К тому, кому должна была ты сниться.

Кто пропуски рисует меж могил.

И эту слабость внутренней утраты,

Однажды прикрепила на меня.

Исправить прошлое не может даже папа.

А будущее - только от тебя.

Хулиганское (про руководителя ВК)

Сюрприз-Кириенко сидел на стене,

Сюрприз-Кириенко свалился во сне.

И вся российская гвардия,

Кому-то и вовсе насрать,

Не могут Сюрприза,

Владыку ВКонтакте

и сына премьера собрать.

Гвидон

Я узнал, какой-то хрен

Запрещает VPN.

А его моржовый друг,

Запретил вчера YouTube.

Запретить все, запретить!

Только газу отгрузить

И плутония мешок,

Чтоб не вышел раньше срок.

Чтоб народу мзду платить,

Украинцев победить,

А на крови тыщи рек,

Говорить: "Господь обрек".

Православная страна

Демократии полна.

Где-то слышен громкий звон,

То избрался вновь Гвидон!