Она...

1

Хоть раз любили вы?

И знаете, что это за страдание?

И были ли мудры? Да, вы!

Мешаете ли чувства вы и знание?

Любовь, влюблённость, страх,

Свобода, счастье и надежда,

Ума брожение впотьмах

И ощущения как прежде.

Где я стоял?

О чём я думал?

Иль пребывал…

В своих раздумьях?

2

А в чём же суть?,

В чём суть ответов?

А в чём же путь?,

В чём путь без света?

Я должен всё идти, вперёд,

Ломаться, вновь вставать.

Безумие! Безумен оборот

Всех слов моих, та стать!

И если сломан, как себя ты собираешь?

А если цел, то с этим как живёшь?

И если встал, то взор куда ты направляешь?

А если ты разрознен, о чём в душе поёшь?

3

«Дурак ты, да, дурак!»

Я обернулся – рядом,

Наклонившись, кое-как

Стояла женщина в чудном наряде.

«Мертвы все старые утехи!

Мертва ты! Да, мертва!»

– Я крикнул, в эхе

Тех скал, где я бывал,

Всё отразилось воплем,

Замолк я, после прошептал:

«Я здесь один, твой облик

Иллюзия за то, что я роптал».

4

Поправила она белесы одеяния,

И пояс золотой, и странно так взглянула

На меня, и полная желания

Поведать нечто, вдруг меня столкнула.

С обрыва падал я, и падал долго.

Внизу же та была, схватила,

А я же отшатнулся робко,

И каплю слёз она пролила:

«Быть может, я иллюзия,

А может – божество?»

– Речей её та музыка

Твердила об одном.

5

«Любовь – не свет!

А свет – свобода?...»

«Ну вот, ты дал себе ответ,

Ведь ты людского рода?»

«Какого же ещё?

И имя я твоё так знаю наизусть».

«Ну и чего ты ждёшь?

Скажи его, и прозвучит вот тут всё пусть!»

Мы замолчали,

Вопросы не покинули меня.

Мы оба знали:

Ответов нет – иль те внутри себя?

6

«Афродита! Мерзкое, убогое отродье!»

«Как дерзок! Таких, как ты, так было много!»

«И не пытайся заманить меня в свои угодья!»

«Так сам ж себя ты в путах держишь строго!»

Старый бог, какие умерли давно?

Или безумие, что я переживаю?

Со мной она, со мною заодно?

Иль просто себя я в мыслях ублажаю?

«Чего молчишь? Ты обвиняешь всех?

Меня, себя, других влюблённых?

Иль ты невежда, потерявший свой доспех?

Чужда тебя и ненависть всех потрясённых?»

7

«Не знаешь ты! Глупа твоя вся сущность!

А я… Ведь я пришёл сюда совсем не за ответом…»

«За чем? Ответь, и вскрой свою ненужность,

Свободу вскрой, надежду, недоверчивый ты свету!»

«Развратница… Блудница…»

«Богиня я любви!»

«Об скалы б мне разбиться…

Но нет в тебе любви!»

«Да… Язык твой очерствел, он скуден,

Вернее, жив он, я надеюсь.

Боишься ты, в боязни горя ты зануден,

И этим глуп, но греюсь…»

8

«Ты знаешь хоть, кто я такой?»

«Да, знаю, обычный человек,

Что думает, что понял всё, и рой

Желаний, страхов, прочих вех

Он отрицает, этот человек,

Но так желает просто быть любимым,

Что он так жалок, жалок будет век,

Пока не примет, что непримиримым

Он был с собой, и со своей судьбой.

Свободой, о коей он годами говорил,

Он пренебрёг ей, благостью и мной,

И мысли все запутал, и о себе всё мнил».

9

«Я столько раз вопросом о гордыне

И задавался, в себе её я убирал.

Влюблённость так разнится силе,

А из свободы вытекает не провал,

А жизнь сама, течёт что просто,

Не быстро же она идёт, не медленно, а так,

И может, служит та подмостком?

Опорой, среди которой былое всё пустяк?

Ответы на вопросы…

Ты хочешь, расскажу?

Сомнения мои босы,

Себе хотя бы это покажу».

10

И закатила та глаза, и медленно сказала:

«Ну говори, дурак, что гложет,

И словоблудию я твоему так долго же внимала,

А может, то тебе поможет?»

А я ж слова её,

Всерьёз никак не воспринял,

И просто всё

На кон поставил, в тот момент сиял:

«Влюблённость же иллюзия,

Любовь свободу дополняет,

А страх – в корнях его аллюзия

На то, что нас надеждой наполняет.

11

Сама свобода… В ней есть пространство для всего!

А счастье ну никак не мимолётно!

Оно всё есть, и я лишь виноватый в том,

Ему что не даю простора, тщётно

Стараюсь счастье обрести, от одиночества страдаю,

А всё – ловушка разума, ума,

И тщетно, слишком тщетно я ищу и чувствами стенаю,

Хотя весь мир – прекрасная игра!»

«Так хочешь, я скажу? Глаза твои так ярко загорелись!

Тебе же нравится всё то, и много наблюдаешь за собой,

Но грусть, тоска в глазах твоих как язва так приелись,

И думаешь, что лечишь в себе всё, но за тобой…»

12

«Ну что? Так что за мной? Сомнения?»

«След битв, побед

И шрамы после сотни поражений.

Приносишь вред

Ты самому себе, но вижу, жить же можешь,

Да, худо-бедно, но сейчас…

Сейчас ты просто слишком сильно хочешь,

Того, что воплощаю в этот час».

«В желании несвобода?»

«А в чём ж тогда ещё?

Глупец людского рода,

Ты просто много ждёшь!»

13

«Но… Как же так?

Не смей меня в темницу заманить!»

Та усмехнулась – как?

Как удаётся так ей всё переменить?

И в тяжести, в сознании моём,

И в прочих мутных и чудных страданиях,

В желании, и словно не своём,

И в принципах, в самих былых признаниях?

«Ты сам себя в темницу заточил,

Теперь же изумился, как так получилось.

Винишь меня – но оглянись, как мил

В неведении, что так всё приключилось».

14

И, наклонившись, припала та к моим губам,

Я ощутил на них то пепелище сотен судеб

И жизни мириадов, внимал чужим слезам,

И радости, печали тех, кто был неверно суден.

Открыв глаза, увидел пантеон,

Разрушенный, он предо мной стоял.

А рядом с ним всё прибыл он –

Кто «он»? Да тот, кто мне внимал.

И было то лишь отражение, вновь грёзы…

И перед храмом я разрушенным бреду,

А рядом влюблённые всё мчат в обозе.

Я сплю? Но нет… Туристы вот… И не оставил ли мечту?

15

И подошёл я к паре, муж-жена,

И седовласы были уже оба.

Одежда современна и проста,

И в сердце не было отчаяния и злобы:

«Как вам?»

«Прекрасное местечко!»

«А вам?»

– Дополнила жена беспечно.

И выдохнув, я произнёс:

«Надеюсь, здесь нашёл себя,

Вернее, что вообще я снёс?

Что снёс… Чтоб обрести тебя?»

Уход

«О чём вы говорите? Кого вы обрели?»

«Себя… Себя… Она… Была ль она?»

«Вы перегрелись? Вам к врачу пойти?»

«Любовь обрёл… И как же та мудра!»

«К кому любовь?»

«К себе и миру».

«А к ней любовь?»

«Эх… Лучше б сгинул…»

Глаза закрыв, заплакал я,

И в тот момент… Освободился?

И на страдание я вновь обрёк себя,

Однако же теперь и не хочу мириться.

Мириться с чем? А с тем…

Что чувство то, что мучает меня,

Оно же просто есть,

И в нём как никогда свободен я.