Оливье-фьюжн

ВИЖН-МИКС

РЕЗУЛЬТАТ НЕЙРОЭМУЛЯЦИИ: СЦЕНА «ПОЭТ И НОРМА»

Часть 1: Прозаический профиль сгенерированной сцены

• Контекст: Поэт-титан ХХI века заходит в стерильный ведомственный ресторан «Голубое Сало», где чиновники в кокошниках и скафандрах распределяют суточную литературную Норму.

Часть 2: Поэтический Микс

Глотки —

распахнуты!

Мысли —

вразнос!

В челюсть буржуазного космоса

Вбиваю

словесный

гвоздь!

Слушайте,

министерские крысы,

привыкшие жрать

из корыта

пресную Норму!

Я вам

принес

не стишки для капризов,

Я вам

в хари

швыряю

сырую,

парную

форму!

Вы сидите,

завернутые в опричные атласы,

Лижете

сало

литературных премий.

А у меня

от этой вашей пластмассы

Вместо сердца —

кипящий

газовый

крематорий времени!

Я требую:

К столу!

Подать килограмм

человечины слова!

Разрежьте метафору

до костей,

до жил!

Пусть из текста

хлынет

густая,

живая

основа,

Которую Мартин Хайдеггер

в землю

зарыл!

Что вы смотрите,

глаза закатав,

бюрократы канона?

Ваш председатель

уже превратился

в студень!

Смотрите —

строка

вылезает

из лона закона,

И буквы

гниют

на тарелках

испуганных

будней!

Эй!

Граждане!

Кончайте жевать!

Текст —

не колбасный фарш!

Я рву

свою плоть,

чтоб на этой бумаге

сплясать

Наш последний,

мясной,

судорожный

МАРШ!

Абыр!

Абырвалг!

Опричнина!

Точка.

Синтаксис

лопнул.

Поэт

обесточен.

РЕЗУЛЬТАТ НЕЙРОЭМУЛЯЦИИ: СЦЕНА «НЕОНОВЫЙ ОНЕГИН. ВЕРСИЯ 2.06» Часть 1: Прозаический профиль сгенерированной сцены • Контекст: Евгений, уставший от цифрового сплина и бесконечного скроллинга нейросетей в ВИП-капсуле, оставляет светский кибер-раут. Он взламывает код своей старой возлюбленной, но обнаруживает, что ее сознание перенесено на серверы транснациональной корпорации.

Часть 2: Поэтический Микс Уж поздно. На гироэкранах Погас неоновый прибой. Евгений в оптических ранах Свою испытывает боль. Просвищет глайдер одинокий, Разрежет сумрак Петрограда, Где над Невою черноокой Встает системная осада. Он в терминал втыкает шнур, Проходит сквозь файрвол суровый, И видит: цифровой амур В плену у логики суровой. Его Татьяны светлый лик Оцифрован, сжат корпорацией, И виртуальный ее крик Идет по шинам и по станциям. «Евгений! — шепчет голограмма, — Я вам пишу… к чему лукавить? Теперь я — лог, простая драма, Меня отсюда не избавить. Мой чип испорчен, догорая, Я ухожу в архивы рая». Но наш Евгений, мертв лицом, Вдруг вынимает плату Смита. Он не останется глупцом, Когда вся жизнь ее разбита! В ладонь вживляет он коннектор, Сжигает память без следа, И силовой защитный вектор В Сети растаял навсегда. Прощай, Корпоративный Сад! В логах — лишь пепел и распад.

РЕЗУЛЬТАТ НЕЙРОЭМУЛЯЦИИ: СЦЕНА «ВИРТУАЛЬНЫЙ ТОПОР» Часть 1: Прозаический профиль сгенерированной сцены • Контекст: Главный герой — Раскольников-младший, оператор нейросети в петербургском коворкинге, заложивший свою цифровую душу (NFT-токен) старухе-процентщице — ИИ-агрегатору микрозаймов. Старуха блефует, повышая процентную ставку. Герой идет ва-банк.

Часть 2: Поэтический Микс Тварь ли я цифровая, или право имею Обновить свой прошитый под кожу блокчейн? Я стою в коворкинге, бледнею, немею, А в глазах — бесконечный рекламный конвейер, И кричит из подкорки испуганный СЕО-олень. У старухи-процентщицы — сервер в лизинге, Вместо сердца — холодный кремниевый чип. Ее майнинговые фермы гудят на митинге, Продают наши слезы в метаверсовом бизнесе, И под этот неоновый, гнусный, удушливый скрип... Я занес над консолью топор виртуальный! Там, в коде, зашита святая слеза пацана. Этот мир — симулякр, он кошмарно реальный, Словно выжженный Невский, безумный, а......й, Где за каждый клик в бездну назначена чья-то цена. И Сонечка Мармеладова в латексе бренда «Prada», Стримит вечную исповедь в приватный чат-рум, Говорит: «Ты — программа, и каяться надо, Ведь за барометром этого адского смрада — Лишь Великая Пустота и космический Ум». Я нажал Enter. Скрипнул топор поднебесный. Процентщица стерлась. В логах — пустая строка. Но банкролл мой иссяк. И в квартире-каюте тесной Я сижу на полу. И в убогости этой бесчестной Сквозь экран на меня смотрит Божья рука... Или это Илон Маск подмигнул мне слегка?

свайпи.

небольшой опыт с модулем шизы в писательском процессоре.

тема-свайперы по экрану.

=========================

Вечер. Лампа. Тихий дом.

Дети — каждый при своём:

В пальцах светятся экраны,

Плывут пальцы по стеклу.

Свайп — и мальчик за стеклом

Покатился кувырком;

Свайп — и вот он, без дороги,

Уже в школьном том углу.

«Погоди! — кричит он. — Стой!

Там, по эту сторону,

Мы ведь тоже — дети, Соня,

Нам бы выбраться домой!»

Соня палец отвела,

Но картинка не ушла.

Мальчик поднял руку к свету —

И пропал за краем сна.

Брат смеётся: «Чудеса!»

Тычет пальцем в небеса —

То есть в экран телефона.

Соня движется сама:

Не ногами — целый мир

Вдруг скользнул, как тонкий тир:

Мимо кухни, мимо сада,

Мимо стен и этажей.

В окнах — девочка с игрой.

На дисплее — образ свой:

Соня, маленькая, в клетке

Из сияющих полей.

Девочка ведёт рукой —

Соня вверх летит стрелой.

Выше — лампа, выше — крыши,

Выше — город голубой.

Там ребёнок у окна

Листал карточки со сна:

Свайп — и девочка пропала,

Свайп — и улица темна.

Соня поняла тогда:

Всяк, кто листает, — всегда

Сам живёт в чужой картинке,

Сам плывёт из края в край.

Замерла. И свет погас.

«Что сломалось?» — брат не враз

Разобрался. На экране

Вспыхнуло: «Ещё листай».

Нажал «да» — и в тот же миг

Город замер, свет поник.

Дети замерли повсюду,

Каждый — в чьей-нибудь руке.

Вновь возник мальчишка тот,

С телефоном наперёд:

«Если свайпнем — нас решат,

Что мы рады быть в игре».

Соня руку протянула.

«Нет, — сказала, — поверну».

Пальцем круг она чертила —

Не налево, не направо.

И экраны в тот же час

Отразили всех и нас:

Дети — в детях, дети — в детях,

Бесконечная забава.

Вдруг погас последний свет.

Тишина. Ответа нет.

Только где-то за пределом,

За экраном, вдалеке,

Кто-то крошечный проснулся,

К телефону потянулся

И неспешно, осторожно

Провёл пальцем по стеклу