Окололюбовная лирика

***

Здравствуй, солнечная дева.

Я к тебе душой и телом

Бережно спеша,

Строчкой, тихо, между делом,

Скромно, нежно, неумело,

Говорю тебе несмело,

Как ты хороша.

***

Мир такой целый, огромный и... тонкий-

Ветром срывает все мыльные плёнки.

Буря приходит и буря уходит

Вновь за собой оставляя осколки.

Мы так красивы и так одиноки:

Сами надгробья и сами остроги,

Тщетно в беседах и недомолвках

Ищем поддоны и подоплёки.

Нас все морские шторма обтесали,

Нас разорвало на клочья ветрами,

Нас поломали опять валунами,

Нас облизало извечное пламя.

Дождь пробежал по могилам украдкой-

Мы, может, живы, но всё ж больше мёртвые.

Кто навестит наши злые оградки?

Кто на погосте помянет нас чёртом?

Видятся мне востроглавые башни,

Видятся мне перемётные камни,

Как монастырь, перекрытый туманами.

Душу развеют сипящие банши-

Вира за веру и плата за время.

Мне пропороло погодами сердце.

Снова вставая в шипящее стремя,

Снова мечтаю однажды согреться.

Ты - мой самый страшный кошмар...

Ты - мой самый страшный кошмар

И чудеснейшее видение.

Перемешанных чувств пожар,

Ледяная темница смирения.

Ты прекрасна, как утренний снег

На холодном сияющем солнце,

Как на старых болотах рассвет

В растуманенных водных оконцах.

Непокоренный бурный поток-

Есть твоя громовая стихия,

И терновый из Рима венок

Ты избраннику даришь, Мария.

Коль идти от божественных строк,

Если взять кандалы и вериги

Для обетов, отложенных Слов,

Ты в судьбе моей станешь Религией.

Ну, а, ежели вдруг отойти

От священных писаний, оторванных

От людской, внешне грешной, судьбы,

Ты душою сравнишься с природою.

Ты юна, как весенний ручей,

Переменчива - в летние грозы,

И осенние ветры с полей

Нрав рисуют твой окнам морозом.

Твоих слов ждёшь, как всходов с полей,

Как дождя в златоверхой пустыне,

Как ветров в штиль средь грозных морей,

Как укрытья в горах при лавине.

И внимание - трель соловья

На ветвях старой осени цвета.

Он слетит - древо будет стоять

В ожидании нового лета.

Твоё присутствие

Твоё присутствие-

Такой бесценный, неразменный изумруд.

Благим напутствием

Воспоминания о нём мой путь протрут

От пыли времени

(То разъедает злая старость матерьял).

К чему материи?

Коль на любом налёт клюкою оставлял

Старик закрученный

В тугую древнюю предвечную петлю,

Давно обученный

Во саван рваный одевать любую тлю.

Не будем старого,

Осатаневшего, усталого кликать.

До снега талого

Тот древний дед с собою мёртвых будет звать

И за морозами,

И пред морозами найти свою судьбу,

Но, будем взрослыми,

На те воззвания пока что не смогу

Идти неистово.

Меня ведёт пока другой ориентир.

Не факт что искренний,

И факт что мой ему не нужен палантир.

Во лжи напутствия,

Довольно глупо, что не перестал шагать.

Твоё присутствие.

При мёртвой вере я не разучился ждать.

Что у меня ценного

Что у меня ценного?

Только любовь к тебе.

Ей не найти обмена,

Ей не сыскать вех.

Что у меня вечного?

Чувств к тебе листопад.

Их не задуть встречами,

Их не вернуть назад.

Что у меня доброго?

Памяти светлой картина,

Образ задумчиво сонный,

Милая сердцу лира.

Слово твоё - смола

Слово твоё - смола.

Три дерева этою кровью живут.

Облик твой - образа:

То благолепие, тот же уют.

Дело твоё - дожди -

Всходы идут вслед уходу туч.

Время с тобой - миражи

В попытках поймать животворный луч.

Чувства твои - печаль -

Вечно прекрасное стало золой.

Мне бесконечно жаль,

Что для тебя не сумел стать судьбой.

Память порой тоска,

В очередной циферблата изгиб.

Слово твоё - смола:

Я в ней, похоже, надолго влип.

На полустёртых страницах

На полустёртых страницах

Доброй, хорошей истории

Помнишь, что с нами могло бы случиться?

Я помню.

Бликами разноцветными

Жизни виток проиграет.

Знаешь чувство, когда утекло нечто ценное?

Я знаю.

Память, в прошлое веру,

В мире есть всякое чудо,

Будешь ли в мыслях хранить сокровенных?

Я буду.

Родной образ

Ярче самых ярких огней,

Громче всех громовых помыслов

И светлее, светлее, светлее

Твой мне родной образ.

Как душа дорожает стократ

Чистая с ходом лет,

Так и ты в памяти - бриллиант.

Чёрной крови, но ценный вдвойне.

Закипая и снова в штиль,

По волнам непростого характера

Моего, фрегат твой бежит,

Парусами взрезая фарватеры.

И погода - дрянь и далёко порт

И вода, вот, водоворотами.

А и всё равно, смейся, горизонт,

Я узнаю доподлинно, кто ты.

Прости, я видел лик твой сонный...

Прости, я видел лик твой сонный.

Должно быть, глупо изначально

Скользить, любя, в черты точёные,

Читая знаки грусти давней.

Мне недостойно выйти спутником

В твоём негаснущем пути.

Я не был лучшим, не был путником.

Мне много предстоит пройти.

Пока могу дарить присутствие,

Пока хоть чем-то помогу,

Моё трусливое отсутствие

Не будет в дел твоих кругу.

Но знай, любовь моя невинная

С тобою тлеет поутру.

И сими рифмами наивными

Ещё не раз её прочту.

Мне без тебя секунды быстрые

Уже восходят за года.

Болезнь сердечная, неистово

Ты захватила мой причал.

И за несносные мгновения

Уже сияешь ярче звёзд,

А мне всю душу рвут сомнения,

Что в этой пьесе всё всерьёз.

Ужался быт в размеры атома...

Ужался быт в размеры атома,

И в нём негаснущей звездой

Твои глаза и облик матовый

Мой мир прожгли очередной.

Руками нежно эфемерными

И чувством, искренне живым,

Ловить тебя занятье скверное,

Любить - не разыскать причин.

Но, наплевав на упреждения,

На смысл, причинность и расчёт,

Меня частицей переменною

К тебе неведомо влечёт.

Романс

Глухой печальный перезвон гитарных струн.

Холодный воздух режет дождь.

В ушах всё не смолкает похоронный гул,

И мир вонзает в спину нож.

Великой горести весёлый карнавал,

За решетом железа жёлтый лист,

И что бы ты теперь ни загадал,

Всей жизни лист твой так же неисправно чист.

И скрип качелей навевает грусть,

И карнавал, как прежде, странно молчалив.

Я потерял давно былую злость,

Ты потеряла свой последний лейтмотив.

Мы разбежимся в разные края,

Найдём отдушины в извечных мелочах.

Моменты, сантиментов не тая,

На миг упомним в траурных речах.

Рассыплемся с тобою на слова,

На фразы в ритуальной болтовне.

Я знаю, верю - ты ещё жива.

Осталось только не скончаться мне.

Встреча

Как медленно идут часы.

Как долго тянутся минуты.

Как хочется быстрей прийти

И обнимать, навеки будто.

Но ты как дым: растаешь на руках.

Гремит ещё одна секунда,

Как в кованых железом сапогах.

Да свет фонарный тускл и скуден.

Я знаю, время не пришло.

В назначен час ты явишься на встречу.

Но каждый миг как тонкое стекло,

И бесконечен ожиданья вечер.

***

Тебя никто до самой сути не поймёт,

И, встретив призрак твой на перекрёстке,

Слов нужных так, увы, и не найдёт:

Ты оставляешь лишь вопросы.

Плутовка, рыжая лиса.

Взмахнёшь волос горящим листопадом,

И всякого, как громом, поразит краса.

А большего тебе не надо.

Тебя понять - как вновь вселенную открыть:

Не докопаешься до цели.

Гораздо проще было бы тебя забыть,

Но невозможно, даже на пределе.

Луноокая богиня

Луноокая богиня

В платье с белой бахромой

Пропадаешь, будто иней

Запоздалою весной.

Чуть заснёшь и снег ложится

На неверные луга.

Глаз откроешь и кружится

Непокойная пурга.

Обжигаешь равнодушьем.

Горько пламенной душе!

Но натуре непослушной

В новой доле как в тюрьме.

Понимаю эту правду,

Виру за любовь несу,

И всё горе за нескладной

Ширмой тёмной припасу.

Буду тлеть во ожиданьи

На вокзале маяка

В серой хмари пасторальной,

Где один мой друг - тоска.

Лучом фонаря...

Лучом фонаря вырезается круг

На белой перине дороги.

Прощай навсегда, мой утерянный друг,

Пусть путь сберегут тебе боги.

Была ты когда-то преспелой росой

Неспешно сметаемой осени.

Зимой обернулася дивной красой,

И вдруг упорхнула, да оземь.

В пустыне горячей густым миражом,

Как эхом в горах за лавиною,

Являлась. И был красотой поражён

Всяк видевший, зная ложь дивную.

Как фея, хранящая краской ланит

Лесов заповедных невинность,

Так кружишь, так кружишь, что будто летит

Мой разум, теряя причинность.

У всяческой магии есть свой финал.

Цена ей тем боле отмеряна.

Я вечность тебя в серых лицах искал,

Не зная, что ты уж потеряна.

Песнь тишине

Больно слушать тишину

В непроглядной пустоте.

Собеседником втяну

Голос в глупой голове.

Он опять начнёт терзать

Сотней неприкрытых фраз,

Во стремленьи рассказать

Об обмане серых глаз.

Вспыхнет искрою строка,

Разлетится на слова.

Тьма сгустится во врага,

Закипит в душе война.

Никогда не расскажу

Той, что боязно люблю,

Подноготной черновой

Про болезненный этюд

Всех сомнений расписных,

Да под гжель и хохлому.

Как тут не изобрази,

Мне остаться одному

Драться с собственной душой,

Что на каждый эпизод

В тишине во гробовой

Вновь сомнения несёт

О предательстве и лжи,

О несказанных словах.

Мнимой правдою бежит

Суть, набитая сполна...

Больно слушать тишину

В непроглядной пустоте.

Во любви своей тону.

Горько глупой голове...

***

Непонятная ты моя птичка,

Свет очей, тьма ночей в петличке,

Чуть продрогшие зорькой реснички:

Ты такая какой была.

Не понять мне тебя ни разу,

Только грязный невежества спазм,

Обратившись вдруг дикобразом,

Распадётся в осколки стекла.

Погляди на меня хоть изредка,

Ты же видишь: я сдохну непризнанный

Ни в стихах и ни в умственной призме

Ни тобою, ни кем из тех.

Коль и взгляда, и тайны жалко,

И во взоре твоём я жалок,

То хотя бы, под ночи считалку,

Подари мне свой лунный смех.

Мысли под звёздами

Звёзды прошили чернильный свод

Тусклыми в выси лучами.

Под неуклюжих уключин ход

Лодка идёт печальная.

Между озёрами под фонари

Тащится по каналу.

Лишь только выход блестит вдали -

Рыщет во тьме начала.

Хоть помогает тебя забывать

Этих ночей дыхание,

Твоё кольцо у моей кровати

Служит напоминанием.

Как результат всех поступков - маятник

При неспокойной вере,

Служит мне вечным напоминанием

Действий не самых верных.

Лето в сентябрь превращая огнём,

Жёг я недавно нити.

Жёг столь усердно, что порт и паром

Ныне лишь древние рифмы.

Но на душе всё равно от корней

Горькие тлеют ожоги,

И отдирать чем родней, тем больней

Хрупкие травы тревоги.

Только тебе всё же стоит знать,

Друг мой, когда-то важный:

Если бы мог всё переиграть -

Я поступил бы так же.

Радио

Мёртвый приёмник стоит на столе.

Я в ожидании рядом.

Шум, треск и свист по моей конуре.

Ты от Лукавого, радио.

Раньше в динамике пела весна,

Песни и клятвы созвучные.

Ныне лишь шум и мгновенья без сна

В поисках тщетных, беззвучных.

Долго надеялся, долго искал,

Долго надеждою тешился:

Вновь починю, зазвучат голоса...

Долго. Увы, безуспешно.

Но не сдавался и снова включал

Вилку в розетку советскую,

Слушал, и верил, и так ночевал

Дни напролёт с мыслью детскою.

Видимо, время пришло повзрослеть,

Трезво взглянуть на зачатки

Суетных чувств, что осталися тлеть.

Чувств, от которых так чахну.

Хватит. Довольно. Пора прекратить

Жизнь свою гробить в сортир.

Может я сволочь и надо Так жить,

Но выключаю эфир.

Муза

О вздорная твоя натура,

Моя изменчивая муза.

Ты так скромна, и в той же шкуре

Волчицей скрылся норов шустрый.

Мне вспоминать тебя приятно,

Немного больно, но терпимо.

Взгляд глаз твоих любовно-мягких,

Изгибы губ твоих правдивых.

Ты много лет, как ввеки скрылась,

Оставив шорох благонравья.

И в памяти глупца сложились

Твой облик с цветом разнотравья.

Ещё один распев наивный

Сложу в твою пустую славу,

В шкатулку под мотив старинный

Складу к другим, пропавшим даром.

Для меня когда станешь всем...

Для меня когда станешь всем,

Я, наверное, буду краток,

И глаза мои насовсем

Перестанут тебе быть загадкой.

Отойду да от прежних обид

И ракушку чуть-чуть приоткрою,

В створках коей от боли твоих пирамид

Позакрылся в апатии вольной.

Для меня когда станешь всем,

Буду зубодробительно честен.

Хоть примером своим до хождения в тлен

Отучу этот мир от спеси.

Может вновь подойду под шута.

Утвердят сверху кандидатуру.

И внутри презирая тех, суть чья черна,

Улыбнусь людям наглым, непуганым.

Для меня когда станешь всем,

Лишь тебе подарю себя верного.

Я, конечно, не Диоген,

Только ты всё равно - вселенная.

Туман

Летом, зимою и осенью снежною,

Северной серой весной грубо-нежною

Горы и долы окинет бурьян.

Сказка, порою, ближе, чем кажется.

Вот и сейчас неожиданно ввяжется

В душу мою туман.

Вновь невесомыми юркими космами

Вечером, утром на старых покосах

Жизненного пути,

Старый затейник раскинется в наволок,

С тёмной воды перейдя к травам наглым,

Смеющим прорасти.

Во усыпленье бросаючи сети,

В мир сновидений, где властвует ветер-

Старый соратник и друг,

Впустит он душу мою разудалую,

Многое видя от жизни усталую.

Кинет спасательный круг.

Люди в округе, бредущие дымкою,

Снова задетые смысла поимкою,

Не обратят взгляд.

Мир их, покрытый терновником серым,

В страшных пожарах нередко горелым,

Прочно сковал яд.

Видя, что в шаге застыло спасение,

За перелеском дурного растения,

Вечно идут в лес.

Там, хоть и заросли выше на лигу,

Тянется узкая злая тропинка,

И цель-тупик есть.

Передохнуть становясь на заимке,

Вдруг замечают - нет милой тропинки:

Не повернуть назад.

Только рука на плечо невесомая,

И тишина словом, как приговором:

"Твой это выбор, брат".

Если во сне колеи почивая,

Праведными себя почитаем,

Так ли на деле есть?

Может пора отойти за порожек

Сотни проторенных, лёгких дорожек,

Лживо внушающих лесть?

Может реальность тоже красивая?

Стены дорог стылым серым массивом

Радости не принесут.

Мир, пусть во лжи - дело всё таки верное.

Только ведь есть многократно проверенный

Свой, непроторенный путь.

Да, он незрим, полон болью, преградами.

А вы в погоне за счастьем не падали,

Вновь возводя переправы?

Даже бредя по макушку в тумане,

Можно душою коснуться нирваны,

Наперекор неправым.

Время проснуться, очистить сознание

От нездорового глупого знания-

"Правильный - лёгкий путь".

Я ещё жив и хочу идти гордо,

Зная, хоть ход вдруг и стал переходом,

Верная в действиях суть.

Даже сквозь водную белую дымку

Вижу вдали блёклой тенью картинку-

Недостижимую цель.

К ней прошагать километров прилично,

Путь для души если сделать физическим,

Только неважно мне

Стать ли нам всем предстоит туманами

Белыми, дымными, клочьями рваными,

Скрыть пеленою мосты,

Если за памятью ложно неискренней

Самыми важными нужными числами

Ждёшь мой ответ ты.

Сказка на ночь

В этот раннего утра безжизненный час,

В миг, где боле не слышно с кладбищ

Не успевших на небо уйти в крайний срок

Душ, уснувших в земле во крестах,

Я спою в этом мире, что к нам так жесток,

Заунывную сказку на ночь

И словами под старый, как горы, мотив

Нарисую вечор при свечах.

Зимним временем ранним укрыта земля,

Север темный в большом муравейнике

Не расщедрится звёздами в небе ночном,

Даже утро встречающем тьмой.

Ты, конечно, услышишь ту сказку мою,

Даже будучи в тихой истерике.

Я, конечно же, вновь улыбнусь на вопрос,

Заявив, что хотя бы живой.

Сон твой поздний придёт, как и встарь, неспеша.

Снова станешь, уснув, беззащитною.

Буду бодрствовать, сколько понадобен мой

Глас творца, что расскажет свой мир.

Даже если разрушен душевный сосуд,

Если свижусь с тобой, будем квиты мы:

И довольствуясь малым, желая того,

Тоже можно измыслить свой пир.

Как воспомню тебя, разыграется взор-

Снова ночью беспечно глаголю я

На гуслях со струной из невольной души

Под былинно-картинный сюжет.

Тот же самый рассказ в тех же самых тонах

И избитая, что ж там, история

О счастливых деньках на иных берегах

В мире, коего, к жалости, нет.

Там всё честно сбылось, и, конечно, нашлось

В старом парке иль в новых развалинах

Чьё то счастье в раю, чей то честный финал,

Чей то правильно выбранный путь.

Нам, увы, в тех краях никогда не бывать,

Да и путь мы искать перестали,

И поэтому к этому светлому дню

Нам уже никогда не свернуть.

Ну а я расскажу под мелодию струн

О волшебном, прекрасном, несбыточном,

О мечтах и о воле, которою грезит

Попавший на пыточный стан.

Коль услышишь меня, знай, что я преуспел

В звуках, в сущности мира выточенных

Лишь затем, чтобы сказка моя каждый миг

Долетала к твоим местам.

А когда ты уснёшь, пусть приснится тебе

В декорациях суетно красочных

Самый добрый твой сон о далёкой мечте,

О которой забыла давно.

В карнавальную ночь, как прикончивший роль,

Поменяю режим ярко масочный,

Чтобы новыми красками в новый же холст

Переправить родное панно.

Я люблю, понимая, что чувства - песок:

Как вода, утекают сквозь пальцы.

Мне известны свои и грехи, и грешки,

И заслуженно я одинок.

Моя сказка не жалобный крик в пустоту,

Не дурная попытка остаться.

Я люблю просто так, потому что ты есть.

Спи спокойно, мой суетный бог.