Оклики с летящей крышы

Камертоном стук капелей

Камертоном стук капели,

Сил держаться - ели ели.

Проч зефир и шоколад.

Душа просит серенад!

Томных вздохов под балконом

И бездонных глаз полона.

Теплоты объятий надо,

И, Амур с ним, шоколада.

Что же дальше? Замурчать?

Да к Морфею провожать?

Жизнь - без совести собака!

Всё - "побочки" котолака.

Календарь врёт в лицо

Календарь врёт в лицо, абсолютно безбожно

В том, что грозный столь Лютый царит за окном.

Форточку лишь открой - утонуть просто можно

В пробуждение мира, что скован был сном:

Ведь оглушит волна неподдельного щастья

В звуках хора нескладных зимующих птиц

В небосвода холсне ни штриха о ненастье

Солнца луч гонет тучи с всех пасмурный лиц.

Карта "отшельник"

Мне кажется звезды погасли. Во взгляде. А может и в небе. Тенями наполнены степи. От них скроюсь, что от ненастье в чужом, незнакомом мне доме. Таком же как я - сиротливом. Тону в чувств утраты приливах. Рюкзак, циттерн, кот. Всё, что кроме осталось, увы, за мостами чей дым ветры всё не развеят. Не стать пса бродячего злее даёт то, что стало мечтами. Вернее моей ностальгией - музеем, чьи полки пустые заполнит лиш память, фантомы.

Вещь может ответить нам "кто мы?". Мольберт мой с наплывами грунта и красок - я с ним встречал утро. Держал натюрморты, пейзажи, иконы, портреты там даже. Стояло в углу пианино - у клавиш не редко гнул спину. Оно пело мне менуэты, этюды, инвенции... Спето. Сервант, росписные в нем ложки, хоть было их правда немножко. Годов разных в нём сувениры. Не странствовал раньше по миру. Аквариум, мягкое кресло - в нём вечер ещё один если б. Пиджак из джинсы - "жил" в нем вволю, с ним памяти... Просто "до боли". Там было всё: счастье, быт, беды и общие, и посекрету.

Советуют прошлое бросить как дерево листья все в осень. Идти лишь вперёд без оглядки, но с мантрой "всё будет в порядке". "Стряхнуть прах и фениксом в небо". Но кто же птенец тот нелепый? Без памяти я собой буду? Иль так, неизвестное "чудо"? Андроид с складских прям урочишь, лепи из него всё, что хочешь?

Всю память, что "колится" даже, возьму - блик на тенешке краше. И "тени все, что окружили" с собой заберу, мне посиле. В "чердак" свой сложу по порядку.

Эх! Дай Бог дороги мне гладкой!

(Не) романтик

В взгляде плещится муть, а в ушах рок-н-рол. Почти в полдень, но в маркет я всё же пошёл. Не один, а с идущим на шлейке котом. Кто того ещё вёл - разберёмся потом.

Два бродяги случайных, свидетели мы, как с домов люд бежал, словно в старь от чумы. Зуккеро заглушает от ветра скулёж. Старче прёт с магазина с авоськой.

- Ну что ж.

Дверь раскрылась. Звон музыки ветра летит, он здесь словно портье всем "привет!" говорит. Здесь в тепле одиноко стояла она. Не высока, но стройная словно струна, скромный вид, светлый взгляд - в нем весны огоньки, "перед феей такой в жизнь вернулись пеньки". Про меня кот забыл, к кассе сам подошёл. Один взгляд, один "мур" - Дон Мурлан ключ нашёл.

С liga спорить здесь смеет поток боса-нов. Взгляд стольнежный, чуть томный.

"Блин! Я не готов"

Луч тайком влез в окно подарил ей калье. Эх, от кассы до полок шёл что по золе.

Я блуждал средь расставленных здесь стилажей, между нежных открыток и острых ножей. И в пролёта от кассы ловил нежный взгляд. "Эх, мила. Но что дальше?... Ни шагу назад!". Всё! С корзиной своей, что на плаху, иду. Мне светильник мигнул, мол "такой не найду". Кот, предатель, к ней ластится, словно к своей.

Сенсор пик, ещё пик - словнопульс. "Не жалей". Пакет сложен, расчё, звон монет что набат. "Ну, старик, выбирай - ты расстрига ль, аббат?"

- И, пожалуйста дайте.... Вкусняшку коту.

Смущена. Вижу фразу ждала, ох, не ту.

Ухожу. Взгляд кота "ну ты, брат, и чудак". Пожимаю плечами в ответ "ну вот так". И идём мы с котом своим только путём.

Только Богу известно что будет потом.

Глава 5

Что их оставят вновь боятся стены и не зажгут радушия огнём печь. Кот лёг на стол, зевает чинно ленно, а я рюкзак стянул с усталых плечь. На стул закинул, сам расплылся в кресле.

- Трухляв я больно для таких бегов. Порой мечталось мне о жизни вольной. НО НЕ ОТ ДОМА! От преград, оков.

Приют Эзопа взглядом созерцаю и вижу как угрюмый мой рюкзак мне корчит рожы, словно укоряет. Спрошу его :

- И что со мной не так? Да - заскарузл, да - бережлив, дотошлив, да - осторожен, даже трусоват. Но что в бидламе этом сменить можно, коль по щелчку все повернуть назад?

Я, что волшебник, сам закрылся в башне. За трендами и модой не следил. Страниц в сетях не вёл, увы, и даже за новеньким айфоном не следил. Мне для души искусств вполне хватало, а для работ устраивал ПК. Но "всадника* тень близко проскакала, мне, пню, задав волшебного пинка.

- Что я бы смог? Начать лиш раньше бегство. Но на него я не имел монет. Найти бы мог? Где путь без чужих бедствий? Меняется бездумно этот свет. Я - музыкант. Но треки из нейронки включают попса, репер и диджей. Художник я. И этакую тропку загородил технический злодей. Как все, в крипту мог вовремя подастся? Но мне в ней слышен смрад от МММ - в качеляхть тех с трусами вмиг расстаться куда полегче заработать чем.

А может быть всё это отговорки и стоит прорывоться напрямки, по головам чужим скакая ловко? НЕТ! Я б не смог душе жить вопреки!

И вот осталась мне одна забава - лабать средь запустенья блюз и рок.

Скользил мой слайд по струном сколь мог браво. Тут кот мой, словно заспанный сурок, лениво спрыгнул, струны заглушая потёрся, хитрый, ласковый тиран.

- Дай мне сосиску. Сам-м... Хлебни, вот, чаю и спать. Сон - лекарь от душевных ран.

Глава 6

Ну вот бежал. Верней меня бежали - как высказаться мог бы Весельчак. Под блеск штиблет носки надеть бы дали - прям от Остапа в луке кввардак. Бежал вперёд, но, если глазам верить, проехался во времени назад. Не жив, не мёртв, по грани ели ели, мне этот город по несчастью брат.

Мы лампово хрепим с котом дуэтом мотив забытый спешною толпой. Смартфон тираню сеть - вся в дырах, бита. Где век ваш прогресивный цифровой?

И вот, под ветра перезвон глухой картонный стаканчиков от кофе, солнца свет являет нам цветок в конверт воженный - такой же беглой жизни чужой след. Когда-то был он бережно хранимым, скорей всего чувств нежных артефакт, но, видно в спешке, всех карманов мимо был брошен, песни оборвался такт. К хозяивам ему не возвернуться - среди дорог их затерялся след. В последний раз лишь нам да солнца блюдцу поведает свой жизненный завет. Подхвачен будет вешними ручьями, в сансары калесо затянут вновь. В ином букете новыми цветами кому-то снова скажет про любовь.

Но это он. А нам что б жизнь дожить средь улиц, словно мышь, сигнал ловить. Вот сдать спешу наборщика задание, ведь деньги слали за него заранее.

Весеннее

Пришла весна, но вот вопрос -

Не то что там на велокрос,

Из "нор" нет силы вынуть нос?

Знай это авитаминоз!

Харэ друг мой пластом лежать,

Это ведь надо исправлять,

За чуб сумей себя поднять!

Вали в парк солнце поглащать!

Хоть и просит кофе лира

Лучше выпей ты кефиру

Ладно, жуй свой бутер с сыром,

Но в прикуску чтоб салат!

Хочешь - выпей с мёдом чаю

И давай скорей взлетаем,

Кровь по телу разгоняем

Ведь безделье - яд!

Пока нам рано в ад иль в рай,

Себя с дивана сошкребай!

Лазурью полон небокрай -

Вперёд, пигасов запрягай!

Какой ещё тебе "авось"?

Орут коты "всё началось!"

Чтоб не рассохлась полуось

Ты в омут жизни себя брось!

Эй, скорей! Орлы, орлицы,

Не плетите небылицы,

Умывайте свои лица,

Бодрячком весну встречать.

Сёстры, братья - несачкуем.

Всё опять поспать рискуем,

Жар в груди опять раздуем

И стихи клепать!