Огрызки

Первый огрызок

За окнами падает снег.

Стиснув зубы уходит февраль.

В хороводе безликих лет,

Я пью горьковатый чай.

За окнами жизнь кипит.

Город дышит, город живёт.

В горле комом печаль стоит,

И словно чего-то ждёт.

В недрах города, как в клубке,

Сотни алых нитей сплелись.

И я хочу лишь одну себе,

К этой мечте все мысли стеклись.

В последние дни зимы,

В любой из последних дней,

Откинув ярмо судьбы,

Пытаюсь стать чуть бодрей.

Сломать заскорузлый стыд,

Сорвать надоевший страх,

Под шорох авто танцевать,

На не сгоревших мостах.

За окнами сыплется дождь,

Тяжелое небо давит на грудь.

Задёрнув плотные шторы,

Я всё продолжаю тонуть.

Второй огрызок

Пелена в вышине насыщает влагой рассвет.

Под ногами пружинит грязный асфальт.

Я вышел из дома, но выхода все ещё нет,

И невольно глаза вонзились в небесную даль.

Среди облаков чинно плывет фрегат,

Толстым бортом разбивая волны стекла.

И каждый шаг даётся труднее стократ,

Корабль небес, он словно бы ждёт меня.

Его паруса раздувает ветреный шквал,

Мачты, царапают нежную плоть облаков.

Я понял, что все это время спал,

Поднявшись на борт, по лестнице снов.

Взмыв над землёй, в синюю высь,

Чувствуя холод и влагу небес,

Мне захотелось, чтобы вся жизнь

Стала романом, что можно прочесть.

Пустая мечта - все знать наперёд,

Шагать напрямик, выбивая сотню из ста,

И закрывая глаза на миг,

Я сожалею, что поспешно прыгнул с моста.

Третий огрызок

Ранний вечер кутает в мрак

Надоедливый шорох машин.

Старый год уходит в слезах,

Забирая с собой часть души.

В свете лампы над головой,

Черствеет праздничный торт.

Его никто не забрал с собой,

Даже куска не взял в рот.

Он остался один на столе,

Смотря из окна на салют,

Он чувствует жар свечей,

Верит, что люди придут.

Мы вдвоём остались одни,

В этот вечер и в эту ночь.

А за окнами светят огни,

И их свет не выставить прочь.

Пусть погаснет последний фонарь,

Пусть зачахнет огонь свечей,

В эту ночь лживой радости хмарь

Пусть правит в жизни моей.

Четвёртый огрызок

Сквозь пелену былых времён,

Из бесконечной бездны неба,

Оттуда, где был свет рождён,

Живые звезды смотрят слепо.

А мы в ответ глядим на них,

Сухим кристаллам посвящая,

Душевный, но убогий стих,

В своих глазах им смысл давая.

Живые звезды - мертвые драконы.

Они когда-то населяли мир,

Их души улетели к небосклону,

Ушли навек в космический эфир.

Там в небесах, в чернильном мраке,

Куда мы устремляем лик,

Горят космические знаки,

Сияют музы миллиардов книг.

Живые звезды - мертвые драконы.

Мы — люди, и желаем знать ответ,

Что ждё... хотя, молчание лучше слова.

Мне наплевать, что будет через сотни лет.

Пятый огрызок

Под чешуёй в вольфрамовой груди,

Где лед пожрал бушующее пламя.

Висит осколок на стальной цепи,

И рвётся на куски от каждого удара.

Его корпускулы впиваются в меня,

Пронзая насквозь мясо, кости, жир,

И злобы сильная струя

Все хлещет изнутри во внешний мир.

И холод пробирает до костей,

Вонзаясь в мозг звериными клыками,

А нечто, глубоко во мне,

Сжимает душу острыми когтями.

Но лишь в глазах ещё горит огонь,

Зажжённый вечным голодом познания.

Он не угаснет пока я живой.

Пока могу испытывать страдания.

Шестой огрызок

Слабые руки держат мечту.

Она словно птица бьется в конвульсии,

Все норовит упорхнуть в вышину,

Каждым рывком разбивая иллюзии.

Все окрест нас, мы сами - тлен.

И стиснув зубы до предела,

Я лишь пытаюсь встать с колен,

Сжимая пальцы все сильнее.

Насос в груди стучит набат.

А мышцы стонут, как от боли.

Последний миг, надежды взгляд,

И вот мечта уже в неволе.

Из рёбер клеть, из жил оковы.

Хрусталь души, подвинься там,

Сними с себя венец терновый,

Отдай его другим жильцам.

Я поднимаю вверх лицо,

Смотрю на блёкнущие звезды,

Вдыхаю битое стекло...

Быть может, жить ещё не поздно.

Седьмой огрызок

Под куполом из тысяч звёзд,

Меж армии столетних вязов,

Как птицы из остывших гнёзд,

Бегут мечты и взор мой гасят.

Сперва поблекли лица, затем и голоса,

В последствии надежды,

И вот теперь мечта.

А я остался прежним.

Остался в пустоте.

Без мыслей, без одежды,

Один и сам в себе.

Остался ли я прежним?

Текут секунды, дни и годы.

Проходит мимо детство, юность, жизнь,

И тянет спеть лирическую оду,

Выходит горький шёпот тризн.

И в эту реку дважды не войти,

Возможно, в этом кроется вся суть.

Мне хочется куда-нибудь уйти,

Но, кажется, я вновь теряю путь.

Я замираю с камнем на ноге,

Смотрю на кандалы, что обнимают кисти,

Слеза скатилась по морщинистой щеке,

Я был хоть миг счастливым в своей жизни?

Восьмой огрызок

На мокром асфальте труп.

С небес льются слезы дождя.

Глухая песнь водосточных труб,

Перекрывает мой тихий шаг.

В наушниках долбит рок,

Уже многие годы подряд.

Автобус уходит в вираж,

И незнакомцы куда-то спешат.

Я влился в бурлящий поток,

Из тел, из воды и стен.

Не сумел, оказался слаб,

Попал к зверю-городу в плен.

Он слабо дышит, отхаркивая дымом,

И вновь пускает по вене героин,

Смывает грязь холодным ливнем,

Он не щадит ни женщин ни мужчин.

А я иду по мокрому асфальту,

Как сотни, миллионы до меня.

И понимаю, что упёрся в стену.

Остановился, тут же позади стена

Как крыса в клетке лаборанта,

Я не заметил как попал в капкан,

Закрыл на цепь единственную дверцу,

Насыпал пепельный курган.

На мокром асфальте труп.

И он живее меня.

Быть может, я его знал.

Быть может, он - это я.

Девятый огрызок

Все станет прахом, мой герой,

В пожаре жизни и огне любви.

Мир станет пеплом, мы - золой,

И не вернуть потраченные дни.

Ты побеждал так много раз,

Что жить не в силах без сражения

Теперь, услышав рока глас,

Смирись со вкусом поражения.

И пазл из пыли не собрать,

Не воссоздать моста из пепла,

Трон королевский не занять,

Не вылечить больного лепрой.

Герой упал. Но мы воспряли.

Из тени выползли на свет.

Мы тьма, что в каждом обитает,

И мы приносим верности обет.

Мы обещаем быть бронёй,

Разящим жалом, источающим отраву.

Клянёмся защищать покой,

И наносить вигвам незаживающие раны.

И мы уйдём, о умирающий герой.

Мы растворимся, будто морок над песками.

Но лишь когда ты снова встанешь в строй.

Когда отбросишь слабость со слезами.

Последний огрызок

Скрываясь под плащом презрения,

В доспех цинизма спрятав плоть,

Убив надежды на спасение,

В стремлении чувства побороть...

Нет лика, нет эмоций, нет души.

Как камень, попираемый стопою пилигрима,

Сквозь мрак отчаяния к одиночеству спешит.

Несокрушимый монолит, такой ранимый.

Безумный раб сожжённый до углей,

Слепой палач своей израненной души.

И страх от отзвука шагов достанет до костей,

Не позволяя продолжать бессмысленной борьбы.

Зола надежд засыпала глаза, а пепел мечт застрял в гортани.

И битый лёд желаний, ножом прервал дыхание.

Дрожа от страха на земле, сжимаясь в ожидании удара.

Рыдает сумасшедший, раб собственных страданий.