Огонь снаружи и внутри

Когда огонь был диким

Давным-давно, когда огонь был диким,

И не служил ни людям, ни машинам,

Он падал с неба, с грохотом и криком

На дерева, на горные вершины,

Иль, поднимаясь из кипящей бездны,

Сквозь толщу камня прорываясь в небо,

Он вспыхивал, всегда смертельной, песней.

Он был живым. Но он разумным не был.

Разумно ли хватать все то, что любишь,

Усталости и жалости не зная,

Терзать, лобзать и чувствовать, что губишь,

Повсюду страсть свою распространяя?

Но не гореть огнем огонь не может.

И, упиваясь собственною силой,

Он, тем, что жив, свою основу гложет,

Справляя пир над собственной могилой,

Собой испепеляя все, что живо,

Он тем и жив, что вечно умирает,

И новой пищи ищет торопливо,

И все вокруг себя убив, сгорает.

……………………………….

До камня в леднике прорезав рану

Один огонь бежал текучей лавой

Из жерла раскаленного вулкана.

Он поджигал собой кусты и травы.

И силился понять огня причину,

От холода и страха подвывая,

Зверь дикий - тот, что ищет мертвечину,

Камнями мозг из кости добывая.

Он наблюдал, и постигал все ближе,

Хрипя от дыма, жаром обжигаем,

Как пламя ветки языками лижет,

И как они, приняв его, пылают.

Что думал он, о будущем мечтая,

Наш предок, зачинатель всех ремесел,

Когда, животный страх превозмогая

Он сам в огонь впервые ветку бросил?

И много лет спустя вожатый стаи,

Великий жрец, постигший веток меру,

Шерсть на руках об угли опаляя

Осмелился огонь внести в пещеру.

Так началась совместная дорога.

Дым ел глаза, клубясь над головами.

И человек кормил огонь, как бога,

Молитвами, надеждой и дровами.

Огонь как мог хранил его от зверя,

От холода и страха темной ночи.

И человек, огню, как богу веря,

Кормил огонь, пока хватало мочи.

Век огненный людского был длиннее.

Рождались люди, жили, умирали…

Огонь горел, пылая или тлея,

Смотрел, как люди силу набирали.

И первой пищу вождь давал не женам,

Не детям, и не старцам умудренным -

Для бога, в ярком пламени сожженный,

Горел кусок убитого бизона.

Сперва Огню – потом едят все наши.

Все соглашались – это справедливо.

Но пахло мясо жаренное слаще…

Кто ел его впервые, торопливо?

Кто посягнуть решился на святое?

Кто взять посмел огня законный жребий?..

Он Богу друг, он Божьего достоин.

Он ел с Огнем. Он зверем больше не был.

С тех пор огонь готовит людям пищу,

Калит металл и глину обжигает,

Нам дарит свет, а если вьюга свищет,

По дружески, как прежде, согревает.

Жаль, мы друзей обычно забываем,

Когда умеем им найти замену.

Теперь огонь мы спичкой зажигаем,

И тушим, дуновением надменным.

Теперь огонь для нас - слуга домашний.

Им человек умело управляет.

Но знай, что он был диким, сильным, страшным.

Он Бог! Когда горит, он это знает.

Earth

Миллионы эр я живу подо льдом

Из высоких гор и холодных морей. –

Величайший зверь, величайший дом,

Покровитель камней, ветров и зверей.

Приковавший себя на незримую цепь,

Я лечу вокруг Той, что вас греет снаружи.

Я божественно мудр, я божественно слеп,

И влюблен в Её светлую, жаркую душу.

Ваши горы – хребты моих верхних спин.

Изначальный создатель любого, кто жив,

Я смотрю на вас из моих глубин

Раскаленным глазом своей души.

Я остыл снаружи, чтоб вам не сгореть,

Я свернулся в пружину огнЯной змеей,

Чтобы вас растить и на вас смотреть,

Чтобы вы называли меня Землей.

Братья там, далеко, в пустоте, в тишине -

Что им, точкам во тьме, до моей души?

Даже Той, что прикована цепью ко мне,

Не понять, что такое белковая жизнь.

Да, Она не во всем понимает меня,

Хоть и знаю, что я без Неё не могу,

Всех созданий своих от Её огня

Я незримым покровом своим берегу.

Я ведь каждой букашкой своей дорожу,

И люблю всех, кто там, на моей спине.

Я порой от жестокости вашей дрожу, -

Если больно вам – значит больно и мне.

Сколько раз я сметал с себя глупость и злость,

Чтобы сделать еще один шаг на пути,

Вновь творить, и надеяться, что удалось,

Мне себя самого в сотый раз превзойти.

И вовеки не кончится круговорот,

Пока я не остыл, пока в силах мечтать:

Я мечтаю, что созданный мною поймет,

Что он создан, чтобы меня понять.

Гори, огонь, гори

В рассветный час огонь встает,

Сжигая небеса.

Он озаряет небосвод,

И души, и глаза.

Он дарит нам надежды луч

И жар своей любви.

Пусть даже из-за хмурых туч -

Гори, огонь, гори.

Другой огонь деревья ест,

Что к солнцу проросли.

Он с громом падает с небес,

Впиваясь в грудь земли.

Лесной пожар убийству рад -

Что живо - все умрет.

Гори, огонь - коль есть закат,

То будет и восход.

А человек - его душа

Из этих двух начал.

Пылает в ней страстей пожар

И светлая печаль.

Он дарит свет другим, себя

Сжигая изнутри.

Огонь и дым его судьба -

Гори, огонь, гори.

За годом год, за часом час,

Дай силы пламенеть -

Гореть огнем азартных глаз,

Огнем любви гореть,

Дай силы нам, Огонь Небес,

И ты, Огонь Земли.

За часом час, пока мы здесь,

Гори, огонь, гори.

Гитара костер и ночь

Назад городскую тень

Отбросил огонь костра.

К теплу протяни ладонь.

С друзьями садись, как встарь.

Ушел суетливый день.

Душе отдохнуть пора.

О чем-то поет огонь.

И ты по струне ударь.

И нам напоет листва

Мотив, что забыт давно.

Мы пустим по кругу рог,

Немного плеснув богам.

И ухнет в ответ сова.

И вспыхнет в огне вино.

И кто-то старинный слог

Нашепчет на ухо нам.

А где еще так легко

Дышать, как в ночном лесу?

В гудке паровозном нам

Почудится звук трубы.

Как сильный и верный конь

Нас песни порой несут

К каким-то иным мирам

Какой-то иной судьбы.

Скорей загляни в глаза

И в лица своих друзей.

Ведь скоро рассвет. Опять

Пути разойдутся прочь.

Опять закружит азарт

В толпе городских огней.

Но будут в душе сиять

Гитара, костер и ночь.

Цена

А человеку надо мало.

Его цена -

Краюха хлеба, ломтик сала,

Стакан вина.

Гитары, голоса дрожанье.

Огонь костра.

Друзья. Беседа. Ожиданье

Пяти утра.

И то, чего на белом свете

Ценнее нет,

И то, чего не купят Эти

За звон монет,

То, что всего дороже стоит,

Что он хранит,

Он только нам, за так, раскроет.

Взахлеб, навзрыд...

Он говорит. Смотрю в глаза я,

Едва дыша.

И вижу: Через них сверкает

Его душа.

Близнецы

Может быть гороскоп и не врет,

Мой характер связав с близнецами.

Две души в моем сердце живет:

Лед холодный и бешенный пламень.

Пламень, вечно кипящий в крови.

Сила магии, или микробы

Сумасшедшей, смертельной любви

И клокочущей, яростной злобы.

Я готов перейти Рубикон

Ради мига бушующей страсти.

И полмира поставить на кон

За момент мимолетного счастья.

Но себе я шепчу : Не спеши.

Бесконечно мудры и достойны

Ледяные кусочки души,

Презирающей страсти и войны.

Разве счастье сильней оттого,

Что трубят его медные трубы?

Мир ли, грош ли поставлен на кон,

Все равно будет выигрыш - рубль.

Если долго идти по пути

Встретишь равно и свет и ненастье.

От насущного счастья уйти

Не спеши ради призрака счастья.

Но ведь есть упоенье в бою,

Есть азарт от хожденья по краю.

Я из пепла опять восстаю

И опять без остатка сгораю.

Упоенье, азарт испытать,

Есть азартные игры и драки.

Не спеши без остатка сгорать:

Можно так и остаться во мраке.

Но огонь, что сжигает творца,

Что в душе поселяет тревогу?

Но желанье дойти до конца,

Победить, уподобившись богу?

Уподобиться богу нельзя.

Можно только восстать против бога.

Есть Творец, и искусства Творца

Превзойти его твари не могут...

Так живу, между льдом и огнем.

Каждый день, каждый час выбираю.

Правлю ими, как всадник конем,

Но куда они мчаться не знаю.

Кто не дошел до цели

Блаженны те, кто не дошел до цели.

Блаженны те, кто умер по пути.

Они, как свечи яркие, сгорели,

Лишь лучшее в дороге осветив.

Они ушли, в счастливом заблужденьи,

Что были правы, выбирая путь.

Быть может, потому, что не хотели

Дойдя, на мир с изнанки заглянуть.

Лично

Если жизненный опыт не личный,

Если было с кем-то другим,

То все просто, ясно, типично...

Личный опыт неповторим.

Если лично — все очень странно,

И типичных случаев нет,

И саднит по новому рана

Ежедневно, десятки лет.

Личный опыт мы обобщаем,

Чтоб потом передать другим:

Забываем, врем, упрощаем,

Полной правды не говорим.

Даже если все очень точно,

Даже если ни капли не врать...

Знанье личным опытом прочно.

Что не прожил, того не понять.

Даже истинный гений не сможет

На словах передать другим,

Как огонь желания гложет,

И как сладок Родины дым.

Но мы все одного желаем,

И похоже, в целом, живем.

И, случается, понимаем,

И, что можем, передаем.

Солнце мое

Когда окутывают тучи

Мою последнюю отраду,

Когда смеется стылый ветер

Над растерявшейся душой,

Когда объятья стылой смерти

Принять согласен, как награду,

Ночную тьму пронижет лучик

Над осененной головой.

Припев:

Солнце мое взойдет,

Солнце растопит лед.

Холод ночной тюрьмы

Солнце прогонит прочь.

Вера и страсть огня

Снова спасут меня. -

Всем легионам Тьмы

Солнца не превозмочь.

В пути, с холодным ветром встречным,

Споткнутся стершиеся ноги,

И с тяжким грузом, с грозным роком

Я не сумею совладать.

Не устояв в бою жестоком

Я упаду на полдороги.

Лишь ты, огонь - огонь рассвета

Меня поднимешь в бой опять.

Припев.

Когда в груди щемит от муки,

Когда беда достигнет края,

Когда веревкой душу скрутит

От безысходности тоска,

Когда от лжи и злобы мутит,

Я от того не умираю,

Что мне опорой и порукой

Твоя горячая рука.

Припев.