Оды на каждый день

* О пиве *

Возможно, родись я швейцарцем, В шале на горе Риги-Кульм, Друзья называли бы Шварцем За пивом бы ездили в Ульм.

Увидел бы свет на Гаваях, На лавовых склонах Кохал, То жил бы в бунгало на сваях, И с пивом хулу танцевал.

Свезло на Чукотке родится? В яранге среди олене́й? Так вроде бы тоже годится, И пиво зимой холодней,

А я появился в России, В срединной её полосе, Сижу и мечтаю о пиве, А так же свиной колбасе.

* Субботний Шоппинг *

***

Ах, снова за окном суббота, И вновь готов торговый мир, Для тех кому раббат кумир, И путешествовать охота.

Худой швейцарец. Он с утра, Кантон покинул, предвкушая, Как разница в цене большая, Бюджет поправит на ура.

Седой француз с суругой юной, Ей выезд в город стал трибуной, Покинул сумрачный Эльзас, Чтоб модой позабавить нас.

Кипит трёх наций Треугольник, А я ликуя как дошкольник, Ныряю в кипеж многих стран, Купить на рынке баклажан.

* После Шоппинга *

***

С тудом свои переставляя ноги, Дверь отворив тряссущейся рукой, И вновь дивана обретя покой, Могу отчаянья крик издать во блоге.

Когда-то в Штатах, в сытые года, Домохозяек крышы отъезжали, Ведь жизни вне семьи они не знали, Но рынок — он готов помочь всегда.

Капитализм — ведь он такая штука, Где профит получить всегда, найдёт, Ну а для тех кто в свой карман кладёт, Теорию придумала наука.

Что шоппинг лечит разом все недуги! Эффект, поверьте, лучше чем Жень-Шень, Он изведёт изжогу и мигрень, Подтверждено светилами науки!

Народ, конечно, сам себе не враг, Освоил быстро визуальный шоппинг, Поверьте — это круче аэробик! Хоть не приносит вовсе материальных благ.

Я наконец ввалился за порог - Продумал хитрый психоаналитик - Хоть экстраверт, а хоть слезливый нытик, Нет мыслей, если ты не чуешь ног!

* Ода Холодильнику *

***

Когда у автора застой, И силы нет писать нетленку, Налей пивка, сдувая пенку, И перерыв себе устрой.

Иди в домашний Парфенон, Где все пороки ублажая, Людские чувства уважая, Во мраке кухни дремлет Он.

Пора, желудок хочет пир! Забудь ты веганов дремучих, И диетологов колючих, Открой врата в волшебный мир!

О, эти жирные сыры! Тут от сосисок гнутся полки, И света яркие осколки, На банках скрытых до поры.

Ах, если бы я мог как встарь, Вломится в этом храм спасенья, Где ждёт колбас благословленье, И пуддинг, вожделения царь!

* Вторник *

***

Сегодня вторник — я хренею, Рабочих дней ещё вагон, И времени в обрез на сон, Ведь магией я не владею

Рассвета тягость, кошек мявы, В рутине дней не видишь ты, Волшебной сада красоты, И как росой мерцают травы.

Я на балконе в кресле, чинно, Отдам минутку тишине, Взгляну на тучку в вышине, Что вдаль плывёт себе невинно.

Пройдёт печальных будней ряд, И вечер пятницы наступит, А радость праздника притупит, Рутины незаметный яд.

* Ода Аниме *

***

Конечно же, сперва возник Театр, Что пьесами в Античности пленял, Иль в Риме, как для плебса медиатр, Что смертью в Колизее опьянял. Стараньями оборваных вагантов, Сословие бродячих музыкантов, Создало свой драматургии мир, К обеду рыцаря изысканный гарнир. Театр рос, достиг дворцов прекрасных, Там где играет публики кумир, Чей глас глубокий покоряет мир, В блистании восхвалений громкогласных. Но час пробил, пришла кино эпоха, В драматургии наступила суматоха, В метаньях век минул и весть пришла, Что Аниме Культура родила.

Вот ужас для фанатов Мельпомены! С седых времён такого мир не знал, Чтобы тряслись основы Ойкумены, И шок исскуствоведов разрывал! Да что творится в мире в самом деле! Ряды бойцов культуры не редели, Замшелых критиков суда вердикт суров: Запретом покарать еретиков! От милых выпускниц консерваторий, До взрослых государственных мужей, Кто только в злости не точил ножей, И призывал устоить мораторий! Но поступь времени нельзя остановить Ведь Аниме способна мир пленить! И неподвижность своих героев лиц, И страстью азиатских небылиц.

* Утренний Сонет *

***

Забыт вечерний зов любви, глухой и томный! И солнца свет обильно сыпет соль на раны, Гортань сухая. Башня без охраны, Вчера была. И в горле ощущаю ком огромный.

О, славный отодняк, утра сушняк голимый, И мыслей хоровод и хмурый взор туманны, Но медленно клубясь отступит мрак дурманный, Тебя в сиянье дня увижу я без грима.

Уйди воспоминанй странных голос жгучий, Не первый совершил ошибку вековую, И не последний раз, ведь опыт нас не учит.

Впитай утра эфир, энергию живую, Не парься сильно друг, ведь миром правит случай, И если я люблю, тогда я существую!

* Мой Ородруин *

***

Мы все проводим нашу жизнь в пути. И в эйфории юности прекрасной, И в зрелости, что взгляд приносит ясный, В пути всегда. Но я хочу сойти.

В мир, с синей дымкой тающей вдали, В долины, уносящие заботу, И позабыть, что завтра на работу, Чтоб растворится в радужной пыли.

Но нет, я в окружении руин, Иду по серой хоженной дороге, Порой с трудом передвигая ноги, К горе с названьем мой Ородруин.

Что принесу с собой и гордо брошу в лаву? В рутине дней Кольца не отыскать, Поэтому вздохнув в тиши, опять, Роман читаю, где с героем делишь славу.

* Бормоталка #3 *

*** Кто бормочет там углу, Сдвинув тапки на полу? Кто же там шуршит в чулане, Марш сыграв на порцелане?

В трепетании свечи, Тени ходят на печи, Пляшет потолок скирпучий, Молний частокол колючий.

В полуночной темноте, Чувства рояться не те, Не хочу я в эту ночь, Из-под одеяла прочь!

Тут из тьмы задравши хвост, Вышел котик на помост. «Скучно мне тебя пугать, Раз не спишь, давай играть!»

* Мышь-Корсар *

***

На полу, сидели мыши, Внутри полного амбара, А на крыше спали кошки, После майского угара.

Солнце сядет понемножку, Трудодень собой венчая, Мышки вскоре встретят кошку, Перст судьбы не замечая.

Я ж в ночной сети скиталец, Мышь Корсар в руках сжимаю. В Шэньчжэне её китаец, Сделал, как я понимаю.

РЖБ цвета мигали, Мышь в ночи переливалась, Игровая, чтоб вы знали, Потому цена кусалась: (

* Единорог и Зомби *

***

Смеркалось, шёл единорог, Вдоль по тропинке на восток. Вокруг шумящая листва, Цветы и неба синева.

Но из чернеющей земли, На зверя зомби поползли, Повис над лесом стылый вой, Что так пугает нас с тобой.

Протёр глаза единорог, В трындец поверить он не смог. Успел лишь пукнуть, и сырой Зомбями съеден наш герой!

* Смотритель и кот *

***

Ярится шторм, валов водоворот, Прибоя брызги у меня в постели, И волн удары отдаются в теле. На маяке остались я и кот.

Сначала мы повздорили слегка, Та ссора была глупостью напрасной, Но ты ушла, посыл оставив ясный, И я теперь смотритель маяка.

Бескрайня океанская печаль, Меланхолѝей каждый увлечётся, Вот только кот об этом не печётся, И с ним заботы улетают вдаль.

Минуло мало времени с тех пор, Наверное, пишу тебе напрасно. В прибое, что судьбу пророчит ясно, Я слышу каждый вечер приговор.

Я верю, что письмо тебя найдёт, Что ты, расставшись, не ушла к кому-то, Но на меня прищурясь, почему-то, Скептично смотрит многомудрый кот.

* Мяоцыри *

Поля коло́сом золотым, Сияют ярко. Печек дым. Народ кошачий бросив плуг, Лелея редкостный досуг, На площади собрался вкруг.

Поникнув белой головой, Сидит на лавке кот седой. Вокруг шумят наперебой, Его котята теребят, С резными гуслями шалят. «Пусть вам неведомо о том,» Пропел запев старик с трудом, «В ужасный и трагичный год, Страдал кошачий наш народ.

Случилось то века назад, На землю пал суровый хлад. Погибель встретил стар и млад, Хоть предки были и мудры, Угасли деревень костры, Но вдруг узрел дозорный кот, Двуногих монстров у ворот, То божья благодать сошла, Нам процветанье принесла. С тех пор не ведаем невзгод. Хоть сгинул великанов род, Об их свершеньях бард споёт!

* Легенда о Котюндре *

***

Жил процветая в Муречье кошачий народ; благонравно. Страсть ежедневных молитв возносил Патриарху, который, Нивы и пашни кошачьи согрел, Богу Солнца подобен; Был он и мать и отец нашим предкам, великий Котюндра.

Предки кошачьи богатств накопили и веру забыли беспечно; Сладко пируют в домах, песнопевцам развратным внимая; Род наш господствует здесь, благороднейший род на планете! Расам плебеев не ровня, Богам положеньем подобный.

То Патриарху святому отрава, великое сердцу страданье; Больно Котюндре, что кошачей страной овладело тщеславье; Сердце добром опустев, переполнилось горем сильнейшим: Землю кошачью покинул он плача, не вымолвив слова прощанья.

А предки и веру и честь пропивают, Котюндру забыли, Долгую Зиму сидят за столами, богаты и хлебом и мясом, Ждут, что придёт им в долины дыханье весны животворной, Но ветер позёмку метёт по пустынным долинам замёрзшим.

Думаю я, что для солнца весенего время давно уж настало! Дряхлый Котюндра обряд в это время в молельне проводит, Ты сбегай и пни архаичного Старца, изрёк предводитель. Что-то не помню в Муречье я снег в середине июня!

Бледный гонец возвратился к пирующим в праздничном зале, Свечи давно уж угасли в пустынной Котюдры молельне! Там нет никого, и алтарь снежной пылью давно уж покрылся, Больше никто в этом храме горячих молитв не возносит. Нет никого, кто обрядом в долины весною тепло призывает!

Встал побледневший правитель, от гнева внезапно трезвея. Шлите гонцов вы повсюду, Котюндру быстрее найдите. В цепь закую я строптивого старца, пусть будет послушным! Но без добычи гонцы возвратились тогда в ледяное Муречье, Молча вошли они в зал с ледяною фигурой на троне.

* Бронепоезд Авалона *

***

Устав, присели у Реки Великой, Где волны о гранит века́ бессильно бьются, И укоризна льётся с древних ликов, Хору́гвей пряди на деревьях вьются.

Разорвана тускнеющая вера, Осколки кружатся её в потоках мрака, И бронепоезд, словно древняя химера, Вдруг проступает из глубин ночного страха.

И некому теперь кричать с амвона, Как же вернуть порядок изначальный, Мы сколько миль прошли до Авалона? И все и не одной, звучит ответ печальный.

Бронёй сверкает, щерится стволами, И страждущий обрыв не замечает, Всё происходит будто бы не с нами, Путь к Авалону бронепоезд начинает.

* Кошачья Радуга *

***

Со времененем уйдёт моей потери боль, Так в веренице дней в туман года уходят, Но большинство людей то странным не находят, Для них же жизни год - бескрайняя юдоль.

Их было ровно пять. И радость и порок, Делили мы порой, минутою прекрасной, И не желали знать аспект картины ясной, Что не сравнимый мы имеем жизни срок.

Живёт в моём саду бескрайняя печаль, Пять каменных сердец все мысли прочь уводят Я знаю, что коты на радугу уходят, И вроде не ново, но как бескрайне жаль!

Но снова нет конца у жизненой спирали, И вновь котята всласть играют на полу, Но сердце странно жмёт и шепчем мы хулу, Придя в печальный сад, как бы себе не врали.