Однажды проросшее в сознании

0

Приказ получен, открываешь кабинет –

Вновь приведут очередного пациента.

Он в ужасе увидит инструмент,

Ты сядешь вновь искать внутри него ответы.

И день за днем похожая рутина -

Ты учишься так разбирать, что б мочь собрать.

О, эти полные мольбы глаза детины…

То чувство, эти мысли… ты ему не мать.

И вечером, заполнив все отчеты,

Налив себе, колеблясь, все-таки воды,

Ты будешь вспоминать все тонкости работы,

Глядеть на отраженную в стакане тень руки.

Как вышел ты потом, как пойман был старухой,

Как, глядя ей в глаза, спокойно отвечал:

«Ваш сын до основания разрушен,

Его душа должна найти свой собственный причал.»

Как холоден ты оставался духом,

Как лишь проклятия могла она кричать.

Оставив ее там, ты всю дорогу думал,

А есть ли разница в твоей работе и врача?

Ты в панике, ты раздаешь приказы,

Ты должен срочно в сердце шприц вогнать,

Иначе вновь виною будешь связан

За тех, кого обязан ты любой ценой спасать!

Лишь собственное сердце вздохом успокоив,

Ты с чистой совестью продолжить сможешь

Записывать особый опыт в плоти,

И вновь отметишь ты успех. Ну что же….

Важнейший шаг – он точкой должен быть поставлен.

Помочь с восстановлением и человека примирить

Со знанием, что этот опыт уникален.

Что с ним и нужно, и возможно дальше жить.

Потом вернуться в дом, к камину,

Не зажигая свеч, найти вино,

Бокал, что станет крови пролитой мерилом,

Открыть ночному воздуху окно.

Вновь вспоминать, оценивать, кивать согласно,

Не обращать внимание на боль уставшего плеча,

Встречать свою извечную дилемму с лаской,

Пытаться от своей работы отделить работу палача.

И год за годом омывая раны обреченных,

Вправляя сломанную жизнь людей,

Ты, вместе с ними целиком в работу вовлеченный,

Не сможешь не попробовать особенных идей.

Не сверить с ранними, не сделать новых выводов,

Не оценить и причиненный в этот раз ущерб,

Не сопоставить, что достигнуто, и есть ли выход

Для сомнений, стоит ли потерь тот свет.

Получен вновь приказ, ты открываешь кабинет,

Чем старше ты, тем тяжелее поддается дверь,

Тем тяжелее для руки твой инструмент

И словно нет в ответах более нужды.

Ты слишком стар, устал, передаешь дела

За чашкой чая со своим учеником. И впредь

Ты не работаешь, а демонстрируешь себя,

Ты учишь, как сочувствовать и не жалеть.

Передаешь свой опыт, свои записи и мысль одну,

Что бременем несешь, как жертв твоих извечный плач –

По-прежнему не смог понять ты, почему,

Но твёрдо чувствуешь, что доктор – не палач.

1

О , я снова гуляю в саду, где цвели и цветут цветы, где деревья дарили тепло, разжигали страсть, и сейчас тлеющий уголь сгоревших стволов, не оставляя в душе пустоты, врастает корнями в суть мою. И вечность ее глубины принимает обжигающую силу их, ибо в них Жизнь. Моя забытая жизнь...

О, я помню звуки в этом саду - будто птицы поют, будто сверчки скрипят; как они, будто никогда не спят, подавляли собой тишину, но стали монстрами, чья чешуя, скрипя, издавала звуки подобные смерти и никогда, никогда впредь не стихали они, ибо эти звуки - это вечные сны. И не пробудиться от них, ибо они Жизнь. Моя странная жизнь...

О, я чувствую ветер в этом саду, что когда-то мысли мои уносил далеко-далеко, и распинал их на скалах, в грязи топил, и возрождал из них демонов, что жили в аду души моей и дарили радость ту, что звенит над могилами самоубийц. Радость эта - радость Моя, и в ней течет Жизнь. Моя ушедшая жизнь...

О, я снова живу в этом саду так, как не жил никогда! И воздух, и земля, и воды ручьи там живут, как я, умирая в каждой секунде, и в смерти живя, создают сады для других, кто не любит обычный мир, кто бежит в кошмары, ибо любит их так, как не любил ничто иное, так, как я ненавижу Жизнь. Свою прошлую жизнь.

Да, я помню ненависть в этом саду, которой пропитано все с усердием, коего я не жалел, чтобы породить вечный ужас - радость свою. И я знаю - она не умрет, она будет питать все вокруг - и мой сад, и птиц, что поют, и сверчков, что скрипят и монстров моих, что подобия создают и животных, и деревьев, чтоб правдивость была в том, что я называю - Жизнь. Моя вечная Жизнь.

2

Тьма, тьма, страх и боль.

Куда не пойду — оттенки черного.

Лишь скорбь, страданий вечность, юдоль,

Нигде не слышно веселья иль смеха задорного.

Тени черные, больные глаза под масками,

Искривленные напряжением губы,

То художество душ черно-бурыми красками

Дополняет природу угольных труб.

Дымка серая, ядовитый туман,

И даже тени вокруг размыты,

Лишь звуки четче становятся, там...

Так трудно бьются сердца, кровью облитые.

Среди серости механизмов светлый блик

Слепит глаза непривыкших людей.

Страдание – наука одна здесь для них,

Под солнцем ржавеют сердца их детей.

Разве могут они быть мне сродни...

Разве можно без страха на них смотреть?

Ведь я не такой, не такой, как они!

Это не мой мир! Здесь смерть, смерть, смерть...

Колючая проволока вместо кожи живой,

Железные прутья на месте костей,

Их вены из угля, наполнены кислотой,

Желчь вместо душ у этих "людей".

Куда я попал? Я не должен здесь быть.

Здесь страшно... Где выход отсюда?!

Могу лишь в тихом отчаянии выть

Нет, все не так.. Зачем я здесь? И откуда?!

Ох, боль... Колет внутри, глаза горят.

Мне больно прикасаться к себе.

Упал, поранился... Кровь? Кислота!

О, нет. Мне кажется! Я сплю! Я во сне!

Иглами ржавыми мои руки покрыты..

Что происходит? Я не не Тень, Нет!

"Поздно, друг. Ты один из них.. — в голове ответ.

— Ты привыкнешь, с годами, как однажды Все.

Тебе придется мне подчиниться. Смирись.

Ты пыль, я — твой Бог. Подчинись!

Встань на колени, прими меня, как годится,

Или грязью у ног твоя Суть обратится!"

3

Слово, лишь буква.

Бог не знает усталости,

Бог не знает боли.

О войне знают лишь его воины.

Его руки не знают крови.

Бог знает лишь слово.

Слово, как буква — Я.

За слово всегда вели войны,

Сам бог не познал меча.

О любви бог тоже не знает,

Умеет лишь брать своё

Сквозь страданий трупные горы,

И неважно все остальное.

Бог не знает печалей,

Он не знает людей.

Их лишь черви в земле вкушают,

И познали их лучше всех.

Люди несут себя в жертву,

Удобряют собой добро.

Они лишь перегной для планеты,

Питание для божьих плодов.

Бог веками был слеп,

Бог навеки оглох.

Он плевал с высоких небес на всех,

Столь неистово, что устроил Потоп.

Бог не знает миров.

Ничего никогда не знал.

Зато Бог знает одно из слов.

Слово, лишь буква — Я...

4

Широка дорога жизни, множество путей

Каждый новый от скорби темней.

Каждый шаг в голове...

Есть Боль.

Каждый шаг, как печать...

Король.

Властелин, как чума, выжигает мир.

Для них он палач и кумир.

Он правит и пьёт...

Кровь.

Светло имя его...

Любовь.

Много писем, страданий, правды и лжи,

Посвятили ему писцы.

Его именуют...

Бог.

Мы не спаслись и он...

Не смог.

Льдом скованы надежды, и плачет дева,

О чистоте говорит на распев...

Её голос затих...

Миф.

Память болезнь...

Как тиф.

Огненный плащ за угольной тенью,

Страх его скрыт под яростной сенью.

В руках у судьи...

Плеть.

Каждый новый удар...

Смерть.

Мир не оправдал себя, а ведь долго живёт,

Ныне и евнух, и царь падёт.

Каждый сын человека...

Труп.

Спуск с вершины во тьму...

Крут.

Удар, и на руке его шрам кровоточит,

Ангел перерождение нам пророчит.

Ещё один шаг и в душе...

Боль.

Убивая детей, страдает...

Король.

5

Все по кругу вновь и вновь

Выжимай из тела кровь!

Выбивай из сердца волю,

И в огне страстей сгорай!

Если страшно, слезы льешь,

Не посмеешься, не поймешь:

Лучший страж от страха - смех,

Но против боли нет утех!

Так по капле стойкий разум

Утекает солью в язвы,

Ведь на кончике кнута

Не любовь, а смерть твоя.

В каждой клетке кожи нежной

Сотни дыр от тысяч лезвий,

Рвут сознанье в сотый раз

Шипы свинцовых метастаз.

Вот вместо тела яд и кровь,

Бесконечность жутких снов,

Костей осколки в зеркалах

Напомнят всем, каков он - Страх

Во тьме душой сгорая вновь,

Весь сплошь из ран и рваных швов,

В ошметках плоти восставай!

Ищи же где конец, где край!

Сансара круг замкнет началом

Что было тьмой, свет излучает

Что было светом, ниспадет

Мрак, к счастью, вновь тебя найдет!

6

Твой мир в тени, твой мир в крови

Твой мир страдает изнутри.

Ты лишь бежишь, спасаешь прах.

Бежишь, но догоняет страх.

Ты в клетке чувств, надежда - ложь.

Вцепившись в прутья, бледный ждешь.

Ты весь дрожишь, ты слышишь хор.

Там в голосах твой Приговор.

Не веришь ты словам в ушах,

Тебя выносят на ножах,

Короткий крик - "Нельзя убить!

Не сметь так рано повредить!"

Все впереди, ты слышал их,

Ты в лабиринте чувств других,

Сквозь боль их слышишь до сих пор.

Готов принять свой Приговор?

Шаг твердый за твоей спиной,

Скрип плотной кожи, лезвий вой

В глазах темнеет - ты узнал.

Мороз по телу...страх...оскал.

Ты снова скован. Не стенай,

Ты все умеешь, начинай!

Твой безграничный кругозор

Готов исполнить Приговор.

Но ты молчишь, сейчас ты слаб.

Не хочешь сам, ты страха раб!

Освободись... Я помогу...

Излишек весь я извлеку...

Наполню снова самым важным.

Опилки, иглы, соль и сажа

И в хрипах лишь немой укор...

Как шедеврален Приговор!

Давно за гранью всякой боль,

Давно животной стала воля,

Давно потерян человек,

Давно уже страданий нет,

Давно там жизни лишь щепоть,

Орудий вдоволь, где же плоть?

Шалея, дух выходит твой...

Последний миг, последний слой...

Привратник двери отворит,

Гремят ключи, весь мир вторит...

Ты снова в клетке...снова хор..

"Вечность здесь - твой Приговор".

7

Я встретил ее в день ясный,

Она была одинокой такой.

Ее тело, будучи столь прекрасным,

Все мерещилось передо мной.

Мы шли от мира недолго,

Мы остались в парке вдвоем,

Мы остались позабытые Богом,

Поэтому никто не слышал ее.

Мы говорили о том, об этом

Пока говорить могла она.

Я представился ей поэтом,

Я стихи читал ей тогда.

Но вдруг она изменилась,

Моментально стала как еж.

Все мнение обо мне разбилось,

Ведь вместо цветов достал я нож.

Она не кричала и не убегала,

Она тихо себя вела.

Ведь судьбу свою она знала,

Она лишь смотрела на кончик ножа.

Блеск в темноте никто не увидел,

И звук не слышал никто.

Но мне срочно необходим был целитель,

Ведь она когда то занималась борьбой...

Обычно для убийств я одеваю перчатки,

Ведь на них чужая кровь не видна.

А сейчас на рукояти нет моих отпечатков

И скоро ее домом станет тюрьма.

8

Рассекая кистью вены,

Он пишет слова на холсте.

Те слова, что превратит время

Множество лет спустя

В мертвые тексты мертвого языка.

И пусть никто не видит их,

Они прогремят в веках.

Болью отпечатается этот стих

В слабых людских черепах.

Слова те, Любовь и Бог,

Страдание, Вечность, Грех,

Понимание, Правда, Долг,

Радость, Боль и Смех.

В разумах, как ядерный гриб,

Бесшумно собой прогремят

Но инцидент, как легкий ушиб,

Сильными мира будет замят.

Лишь шрам останется на равнинах

Грязных внутренних миров,

А в шраме том, как на свежей могиле

Проклюнется много прекрасных цветов.

9

Слушайте же меня и внимайте!

Жизнь - столь банальная штука.

Вечно взлетайте, падайте, умирайте,

Живите, ведь без этого - скука.

Живите, любите жить!

И войдет безумие к вам без стука.

Всегда место для него должно быть,

Чтоб ярче вам показался мир,

Чтоб яркостью своей он мог вас убить.

Умрите, умрите с улыбкой! Музыка лир

Споет вам панихиду света,

И во тьму канете, как некогда ваш кумир

Растворился в Пустом, не найдя ответа

На вопрос "Зачем жить?"

Лишь идиотов постигает участь эта.

Живите, живите! Пока не обрезана нить,

И смерть лишь точит косу свою.

Спешите чувствовать, спешите любить!

Чтобы быть может оказаться в раю,

Из боли и страданий сотканном.

А может в пьяно-радостном аду,

Во имя вечных наслаждений созданном.

Главное, не бойтесь, на все есть ответ.

Бойтесь по жизни быть непонятыми.

Не бойтесь, не бойтесь! Ни в чем смысла нет!

Ведь всё это и я - воображение!

Ведь даже вас самих в этой жизни нет!

Это сон, плод вашего мозга, болезнью съеденного!

10

Среди всех сказочных территорий

Мы выбрали мир запретных историй.

И молчать не позволят нам чувства и плети,

Мы самые самые страшные дети...

Где царствует ласка холодных цепей ,

Где тело и разум жжет пламя свечей,

И иглы играют все нежно по нервам -

Там молятся за постоянство первого.

Там тени людей бродят в тёмных углах,

Нет корон у господ там на головах ,

Ошейник шипами впивается в плоть,

Давление веревок чувствуют кости.

Там ужас и боль - исполнение желаний!

Для истерики нужно чуть больше стараний.

Лишь капля и разумы рвутся на части,

Эмоции жертв от крови все слаще...

Искры из глаз, из голов, и из вен,

Вспышки страсти, страданий, радость и гнев!

Ещё миг и тьма, изменение сознания,

А в следующий миг начинаем сначала!

Един адский круг, нет конца и нет края,

Нет пощады, ответ на мольбу здесь - молчание.

Улыбка холодная, ещё один акт -

Разгар, кульминация, и к началу возврат.