Одиночество вдвоем

Тишина

Бывает тишина — страшнее крика,

Когда в пустой квартире меркнет свет.

В ней каждый жест — как выцветшая лика,

В ней на вопрос — один немой ответ.

Мы строим замки из пустых признаний,

Не видя, как под ними треснул лёд.

В плену своих же хрупких ожиданий

Мы ждём, что кто-то первый нас спасёт.

Но лед не тает. Стены всё плотнее.

И вместо слов — лишь горький привкус лжи.

Никто из нас не стал за год мудрее,

Мы просто научились быть чужими.

Придя домой,

Усталый до предела,

Встречал лишь

Прелюдию заботы.

А где улыбки,

Приколы, поцелуи,

Что даровала прямо с порога?

Ты подавала ужин, как присягу,

Как заученный намертво обряд.

И я, храня ненужную отвагу,

Тонул в избытке будничных вещей.

Всё о других...

Всё сплетни, тонны лжи,

Сравнения и примеры

Счастья.

Да к чёрту всех!

А как же мы?

Ведь ты и я желали

Вместе жизнь прожить

Однажды.

А как же мы?

Молчишь, как и всегда,

Но одному нести ответственность нечестно.

Ты всё кричишь, что,

Мол, любовь тут неуместна.

Мы тонем в пустоте былых надежд,

Я задыхаюсь в этой немоте.

А ты?

Где слёзы, ссоры, драка?

Все те обиды, что, твердишь,

Хранила ты в душе,

Однако

Там нечего хранить —

Души-то нету.

Любовь — не вещь,

Чтоб вовремя прийти,

Она не ищет повода и места.

Но если нам теперь не по пути,

Иди.

Зачем же ты была со мной нечестна?

Я возвращаю твой пустой покой,

Себе беру лишь право быть свободным.

Ты стала мне чужой и неживой,

И сердце стало к памяти холодным.

Я разорву ту клятву в клочья,

Сотру из памяти все дни и ночи.

И может, когда-нибудь,

Однажды, вновь полюблю ту,

Что на тебя похожа.

Вспышка

Шаг за порог.

И тишина — как выстрел в спину.

Отстань!

Не трогай!

Слышишь?

О-то-йди!

Я эту куклу из фарфора и рутины

С корнями вырвал из своей груди.

Рассыпалась...

Гляди, как сор под ноги

Летит всё то, чем мы божились жить.

Какие, к чёрту, компромиссы? Итоги?

Связующую порвали нить!

Отбрось сомнения.

Всё. Мосты сгорели.

Ты задохнись в своём пустом «покое».

Мы столько лет фальшиво, мерзко пели,

Что тошно вспомнить, кто мы под луною.

Не подходи!

Твой взгляд — сухой колодец.

Там нету дна. Там слизь и темнота.

Я ухожу. Свободен. Израсходован.

А за спиной — чужая пустота.

Пусть корчит гнев!

Пусть выжигает в пепел

Всё, что рождалось в судорогах лжи.

Я не прощу.

Слышишь?

Мир наш заперт.

Гни в одиночку ...

Стена.

Тупик.

Иди ты к чёрту.

Брось.

Перелом

Не у-хо-ди...

Стой.

Слышишь?

Подожди же.

Давай отбросим эту ярость прочь.

Смотри, мы за секунду стали ближе,

Чем весь тот год, когда рвалась страница,

Когда ломалась, истончалась связь.

Пожалуйста.

Не надо этой гнили.

Пусть этот крик — наш самый первый честный звук.

Да, мы друг друга до костей забили,

Но ведь живые...

Из-под этих рук

Ещё сочится что-то...

Не чужие!

Постой.

Отбрось.

Не закрывай лицо.

Пусть рушатся все замки из обмана,

Но не бросай меня в глухое это

Кольцо.

Я задыхаюсь.

Мне до дури страшно.

Куда идти, когда внутри — сквозняк?

Всё то, что злило — мелко и неважно.

Давай попробуем...

Ну как-нибудь...

Вот так...

Хотя бы шаг.

Назад, к началу круга.

Не уходи.

Мы спасены испугом.

Неееет !

— Нет.

Всё.

Замри.

Не смей тянуть ладони.

Отбросить ярость? Чтобы снова гнить?

Мы оба знаем: в этом тихом доме

Уже ничто не сможет ожить.

Слово «нет» — как лезвие по коже.

Короткий выдох. Судорога. Крах.

И тот, кто был когда-то всех дороже,

Становится пыльцой на пальцах.

В прах.

Не уходи?

Уйду.

И ты ступай же.

Конец комедии. Окончен глупый спор.

Всё, что случится с нами дальше —

Лишь чистый лист.

И смертный приговор.

Финал

Ну как же так...

Ведь было же?

Когда-то.

Сгорали губы, плавилась постель.

Куда ушла безумная та дата,

В какую бесконечную метель?

Клялись ценить.

До боли.

До испуга.

Защищать от бурь, от злого языка.

А в результате — загрызли друг друга,

И вместо рук — холодная чека.

Мы помним всё. И это самый ад.

Что под броней из гнева и обид

Живёт тот тёплый, преданный наш взгляд,

Который нами ж казнён и убит.

Любили ведь...

Зачем же мы сломали?

Зачем швыряли клятвы на гранит?

Остались двое в опустевшем зале,

Где даже эхо больше не звенит.