Очень старые стихи

О диване

Весёленькое дельце - домой я возвращаюсь,

Включаю телевизор и тапочки ищу.

Меня мой быт диванный давно уж не прельщает,

Но что же делать, если с диваном я дружу.

А где-то электрички уносят на природу,

Всех тех, кто задыхается в квартире городской.

Я тоже в лес не против сходить хотя б разочек.

А может даже дважды - вокзал не за горой.

Мечтаю я под вечер, как завтра рано встану,

И в утренней прохладе помчусь куда-нибудь!

Там ждут меня деревья и летние туманы,

Во сне мне шепчет ветер. Я отправляюсь в путь.

Но утром спозаранку диван мне шепчет: "Что ты!

Куда тебе отсюда? Уж лучше полежи".

"А завтра?" - "Ну быть может, тогда и в путь-дорогу.

Послушайся совета и спорить не спеши"

Я слушаюсь дивана и снова остаюсь я.

"Но где же, где же выход? - я думаю с тоской.

Ах, были б только силы мне вырваться отсюда.

Но что же делать, если диван - советчик мой?

1990.

По мотивам...

"Люби меня!" - поёт певица.

Бывает проще удавиться, Чем полюбить. Хочу такую,

Чтоб было ясно: я ликую,

Её увидев под дождём,

Ко мне идущей босиком.

(Иванов В.Н.)

Дружи со мной - и будет ясно,

Что дружба может быть прекрасна.

Любовь возникнет или нет,

Увидим. Только вот повсюду

Я босиком ходить не буду.

Жаль почему-то ножки мне

(Маргарита).

Лучше быть...

Лучше быть самим собою,

Чем пытаться кем-то быть.

И признаться, мол, не знаю,

Чем потом лжецом прослыть.

Лучше делать как захочешь,

Чтоб зубами не скрипеть.

Лицемерие - не подвиг,

Его незачем терпеть.

Лучше честно ненавидеть,

Чем неискренне любить.

Лучше честно дать по морде,

Чем нечестно похвалить.

Лучше сразу отказаться,

Чем потом жалеть себя.

Можно криво улыбаться,

Но душой кривить нельзя.

1991.

Странник

Возвращался как-то к дому. Конь устал брести.

Встретился мне странный странник по пути.

Он высок, в глазах его синий свет.

На лице его печать многих бед.

Ты скажи мне, странник, правду не тая,

Где ты был и где живёт любовь твоя?

И ответил он: Узнай попутчик мой,

Я не скрою, как я жил и что со мной.

Был я молод, полон сил, был богат,

Жил, не зная горя я, среди палат.

И была красавица мне мила,

Женихом своим она меня звала.

Но манил меня весь белый свет вокруг.

Другу я сказал тогда: "Послушай, друг!

Надо всем, чем я владею, будь главой,

Сохрани, прошу тебя я, замок мой.

Обещай, что будешь верно охранять.

То, что отдаю тебе я, не отнять".

Он сказал: "Езжай спокойно, не тужи,

А настранствуешься - к дому поспеши".

Где я только ни был, что ни видел я:

Жар пустынь, дожди и грозы, тополя.

Мёрз в болотах, пел в палатах у владык.

Пил вино, искал средь скал живой родник.

Восемь шрамов, десять грошей я добыл,

И домой, признаться честно, заспешил.

Гнал коня и на закате, летним днём

Увидал родные башни за мостом.

Но ворота не открылись на мой стук.

Их велел закрыть покрепче мой неверный друг.

И никто не узнавал меня, увы,

Но не поднимал при этом головы.

Мне сказали, как бродяге, прочь ступать,

Самозванцем обозвали чернь и знать.

И невеста отвернулась, промолчав,

И ушла скорей от окон, не признав.

Затравив цепными псами, гнали прочь.

Горя вкус пришлось узнать мне в эту ночь.

И теперь бреду по свету налегке.

Посох - всё моё богатство - лишь в моей руке.

Мой рассказ к концу подходит, так прощай.

И к родному дому, конный, поспешай.

Кончил так, свернул с дороги, скрылся с глаз.

А зарёй за лесом летний день погас.

Я коня заторопил, пустился вскачь.

Ждёт меня родная, только вот, хоть плачь,

Не выходит странный странник из ума

И в глазах застыли слёзы, как туман.

В мире много разных судеб и путей,

Знать не будем, не добудем правды всей.

Но и тьма отступит, встанет новый день,

После горя радость встретит у дверей.

Синеглазый странник, друг далёкий мой!

Может встретишь вновь ты счастье под своей звездой.

Не бывает в жизни счастья без преград.

Разделить с тобой дорогу кто-то будет рад.

1994.

Друг для друга

В небе солнце яркое,

В небе солнце светлое.

Я не знаю точно, почему,

Но слова прощальные

И слова печальные

Не нужны ведь даром никому.

Я тебя зову с собой,

В мире столько радостей

И печаль в улыбке не найдёшь.

Верю в сказки древние,

Верю в сказки старые,

Ты держись, со мной не пропадёшь.

Вместе мы пройдём с тобой

Где никто пройти не смог.

Вместе мы найдём тот уголок,

Тропы где не хожены,

Родники не тронуты,

Где бы нас найти никто не смог.

Трудно в мире старому,

Трудно одинокому,

Но вдвоём пройдём с тобой года.

И нужда отступится,

Горя нож затупится.

Мы с тобою вместе навсегда.

Нету счастья большего,

Нету дела лучшего,

Вместе чашу нам до дна допить.

Мы прогоним грусть-тоску,

Выметем всё лишнее,

Если будем друг для друга жить.

1994.

Не спрашивай

Что ты смотришь опять, будто хочешь спросить?

Я отвечу тебе: надо крепче любить.

Я отвечу тебе: надо молча страдать,

Да и в душу чужую не надо плевать.

Не откликнусь на зов. И проси - не проси,

Отказаться от снов не могу я, прости.

Я надеждой своей поделиться могу,

Но остаться твоей никогда не смогу.

Ты насытишься мной, и коль нету любви,

Ты оставишь меня. И зови - не зови.

Что мне делать тогда и за что мне страдать?

Никогда, никогда не вернёшь время вспять.

Да, конечно отказ. Что ты ждал, милый друг?

Твой бессилен приказ, погляди-ка вокруг.

Неужель не мила мне свобода своя?

Буду жить как жила. Не твоя, не твоя.

1993.

Поле битвы

Поле битвы, поле битвы, всё росой к утру покрылось.

Может это, может это чёрной ночью мне во сне приснилось?

Может не было ни боли, ни мечей, ни страшной этой сечи,

И с рассветом может снова я друзей живыми встречу.

Поле битвы, поле битвы вороньём оделось чёрным в траур.

Как вы жили, где вы жили, кем вы были - те, кто здесь сражались?

Неужели не нашлось достойней дела для таких героев,

Чем лежать по покрывалом чёрных крыльев на земле кровавой.

Поле битвы, поле битвы скоро вновь взойдёт густой травою.

Что же сталось, что осталось в этом мире безымянным тем героям?

Соловей в ночь споёт, за всех прощения попросит

И трава пожухнет снова, память высушит скупая осень.

Поле битвы, поле битвы по весне цветами белыми укрыто.

В каждом маленьком цветочке имя чьё-то от людей сокрыто.

Может, не было войны той? Но сейчас я твёрдо знаю,

Тех, кого не досчитался, тех, кого мне не хватает.

1998.

Мне не нравятся...

Мне не нравятся песни,

Где смерть воспевают.

Мне не нравятся книги,

Где все погибают.

Понимаю, что в мире

Без смертей невозможно.

Но писать лишь о жизни

Неужели так сложно?

Мне не нравятся муки

Даже книжных героев.

Мне противны разлуки

И толпы изгоев.

Да, сама я такая

И пишу не иначе.

Только злоба людская

Мне противна тем паче.

Мне бы выдумать тему,

Чтоб до всех докричаться,

Но при этом не надо

Мне ни с кем расставаться.

Если сделаю это,

Знать жила не напрасно.

Вы поверьте, что жизнь

И без смерти прекрасна.

1998.

Наше время

Да, было так, под небом синим,

По снегу или по росе,

Бродили вместе сказка с былью,

Во всей невиданной красе.

В лесах волшебных эльфы жили

И берегли простор от бед.

Свои предания хранили,

А люди шли за ними вслед.

Но времена те миновали.

Уплыли эльфы навсегда.

И скрылись где-то в дальней дали

Их корабли и их года.

Напрасно ждать их возвращенья.

Обратный путь для них закрыт.

И вся земля, и это время

Отныне нам принадлежит.

Когда-нибудь за ними следом

И мы найдём тот путь вдали.

Нам предстоит, всю жизнь изведав,

Свои построить корабли.

За мира видимого гранью

Мы вновь друг-дуга обретём.

И, сохранив в душе преданья,

Рукою об руку пойдём.

1998.

Диалог

Уходишь ты?

Да, ухожу.

Тебе в упрёк я слова не скажу.

Когда-то были целым мы одним,

Теперь же всё - как над землёю дым.

Простишь меня ты?

Да, прощу.

Но с этих пор уже надолго загрущу.

Ужели вместе больше не бывать?

Я так хочу тебя по имени позвать...

Дождусь ли я ответа?

Нет.

И даже эхо не откликнется мне вслед.

Теперь не важно, как пойдут чредой года.

Сегодня мы с тобой расстались навсегда.

Других ли встретим?

Думаю, что нет.

Сейчас мне кажется, что знаю я ответ.

Ведь для любви мы, как для птицы два крыла,

Ну, а без крыльев наше птица умерла...

1996-1998.

Отстаньте!

Я лишь странник. Я жизни бродяга.

Не несу я ни зла, ни покоя.

А что есть за моими плечами -

Ничего в этой жизни не стоит.

Я бреду по дорогам, минуя

Города и глухие селенья.

И ничто, вы поверьте бродяге,

Мне теперь не доставит волненья.

На вопросы на ваши ответов

Я давать, уж простите, не стану.

И от ваших полезных советов

Быть бродягою не перестану.

А что слышал - не тема для сплетен.

А что видел - не повод для песен.

Я в толпе одинок, незаметен

И никто за меня не в ответе.

Много тайн и загадок я знаю.

Открывать их кому-то - напрасно.

Кто не видел, как солнце восходит,

Тот не знает, как это прекрасно.

Кто без крыльев родился, не сможет

Высоту оценить в миг паденья.

Кто ни горя ни счастья не ведал,

Не поймёт и моё отчужденье.

1998.

Про дураков

Кто сказал, что дурак обязательно глуп?

Слово "durus" ведь значит "суровый".

Знать дурак - не дурак, просто что-то одно

Самым главным он держит в основе.

Знать дурак хочет раз навсегда доказать,

Что его путь единственно верный.

Ну, а если тот путь вдруг подходит и мне,

Соглашусь с дураком я наверное.

И дурак - не дурак, для меня друг и брат.

Мне бы веру его и уверенность.

Он идёт всё вперёд и не смотрит назад.

В нём суровость, и стойкость, и преданность.

Он мечте отдаёт свои лучшие дни,

Не собьётся с пути, не отступится.

Ну а если нам даже и не по пути,

На моё не продастся, не купится.

Невозможный дурак! Как об стену горох!

Не докажешь ему, не заставишь!

Хоть кричи - не кричи, не свернёт он с пути,

И твоё ни во что не поставит.

Как же жить с дураком? Проще взять и уйти.

Твердолобых не учат угрозами.

Пусть помается сам, пусть подумает сам

Под дождями, снегами и грозами.

Только нет, не свернёт, хоть обрыв, хоть откос.

Эй, дурак! Мне твою бы уверенность!

Прав ты или не прав, я не знаю, увы.

Но слабо мне, ценю я умеренность.

Знать по этой причине таких вот, как я

Забывают уже в современности.

Человечество движут вперёд дураки.

Уничтожь их - останемся в серости...

1996.

Джин

На столе стоит кувшин, а в кувшине дремлет джин.

Ждёт моих он указаний, ведь его я господин.

Я гадаю целый час, может, денег мне он даст?

Быть богатым - это круто! Вот тряхну кувшин сейчас...

Да, с деньгами хорошо, но подумаю ещё.

Вдруг нагрянут рекетиры - унесут всё из квартиры!

Час прошёл, прошло и пять. Президентом может стать?

Буду править я страною, чтобы скуку разогнать.

Но в душе покоя нет, не накликать бы мне бед.

Грянет вдруг переворот, с ним вся власть моя падёт.

От раздумий дотемна разболелась голова.

Пожелать бы мне здоровья, а то я дышу едва.

Червь сомнений снова влез: вдруг нагрянет экстрасенс!

На меня он порчу свалит и ни с чем меня оставит.

Да, гадай иль не гадай - только голову ломай.

Всё, чего ни пожелаешь - ошибёшься, так и знай! Я в окно швырну кувшин. Нафига мне этот джин?

Кто его своим признает - пусть и голову ломает.

1998.

Скандалист...

Кто, презирая опасность любую,

Будет стоять на своём,

Гордый и смелый, остаться собою

Хочет любым он путём.

Даже попав в переделку шальную,

В себе он уверен всегда.

Ну а свободу не променяет

На выгоду он никогда.

Все пути

Знаешь ты наперёд.

Знаешь ты,

что смелость берёт города.

Но в душе

Маленький мальчик живёт,

Тот, которым

Не был ты никогда...

1996.

Три дороги

Из какой-то дальней дали

Три дороги пробегали

И сходились на поляне, возле дуба.

А под дубом одинокий

Дом ютился невысокий.

В этом доме каждый вечер жду я друга.

Ночью лунной, чёрной тенью

Ты появишься за дверью.

Я ждала тебя, мой путник, ты поверь мне.

Ты найдёшь постель и ужин,

Ты пойми, мне очень нужен

В ночь, под дубом, в этом доме кто-от рядом.

Ты разбойник или честный,

Ты бродяга или местный,

Ты в лохмотьях или золоте - не важно.

Для тебя готова стать я

Королевой в белом платье

Или ведьмой, для которой всё продажно.

Мы с тобою будем вместе,

Буду петь тебе я песни,

Приласкаю, напророчу счастья много.

А на утро твой ретивый

Конь с нечёсаною гривой

Громким ржаньем позовёт тебя в дорогу.

Из туманной дальней дали

Три дороги пробегали,

Три дороги к моему лежат порогу.

И никто их не минует,

Каждый в доме заночует.

И забудет, всё забудет понемногу.

1999

Зеркало

Мы отражение

Друг друга в зеркале,

И между нами грань

Прочней любой стены.

Ты говоришь, и я

Твержу тебе в ответ,

Наоборот слова

Произнося твои.

Друг другу мы твердим

Всё об одном и том,

Что любишь ты меня,

А я люблю тебя.

Но говорим, увы,

На разных языках.

Ты не поймёшь меня,

Я не пойму тебя.

И хоть звучат у нас

Наоборот слова,

Никто другой понять

Совсем не может их.

А если в зеркале

Нет отражения,

Тогда и нас с тобой

На свете больше нет.

1998.

Боевая молодость

Мы жили юно, был нашим душам

Неведом страх.

Клинки стальные блестели грозно

У нас в руках.

Под шум прибоя, под топот конских

Стальных подков,

За друга шкуру был друг не медля

Отдать готов.

Мы пили в меру, любили верно

Прекрасных дам.

Мы знали цену войне и плену,

И всем словам.

Мы бились в поле, в горячке боя

Не чуя ран.

И лекарь старый с железом ярым

Нам в помощь дан.

Лечил небрежно в телах он бреши

У нас с тобой,

Чтоб зубы стиснув, терпеть не вскрикнув

Любую боль.

Рассказы наши, и мёда чаши -

Их всех не счесть.

Мы пили дружно за нашу дружбу

И нашу честь.

И где для прочих закрыты к ночи

Дома подчас,

До самой смерти, вот вы поверьте,

Любили нас.

Но завтра снова придётся спорить

С самой судьбой.

Под сёдел скрипы и чьи-то хрипы

Нам снова в бой.

Мы жили вечно, совсем беспечно,

Года - как дым.

Считать их, право, одна трава

Нам, молодым.

Изгнанник и эльфа

-1-

Поклявшись преданно служить,

Владыке он отдал себя.

И гордый нрав, и меч, и мысль

Он воле подчинил того,

Забыв себя и отчий дом.

Но своенравный властелин,

Что наигрался вскоре всласть,

Его, усталого от битв

Поверг во прах у ног своих,

А после бросил за порог.

Изгнанник вынужден бежать,

И жизнь его не стоит грош.

Таков удел любого, кто

Посмеет отдыха желать,

Когда владыке нужен он.

Он мчался прочь. Он гнал коня,

Не замечал ни день, ни ночь.

Как змей клубок в его груди

Обида, ненависть и гнев.

И нет рассвета впереди.

Сто тысяч леденящих жал

Пронзили сердце и судьбу.

И ядом становилась кровь,

И хлад могильный застилал

Его души последний свет.

-2-

Весь старый дом увит плющом

И сенью жёлтых диких роз.

И эльфа поселилась здесь,

В заброшенном густом саду,

В бутоне розы свив гнездо.

Сидел изгнанник недвижим,

От бурной скачки ослабев.

Подавлен, смят, и нем, и глух,

Он возвратился в старый дом,

Но был не в силах больше жить.

И эльфа, жалость испытав,

Хотя бы искру разглядеть

Пыталась, но потухший взор

Не замечал прозрачных крыл.

Был тщетен тихий эльфы зов.

Но эльфа силилась опять.

Чела коснулась взмахом крыл,

И сердце тронула рукой,

Где под огромной глыбой льда

Ещё жива, спала любовь.

Служа владетелю, он скрыл

На самом дне своей души,

Чтоб даже взор не выдал вдруг,

То имя, что без всяких клятв

В трудах и битвах не забыл.

-3-

Он поднял взор. Руки его

Касался розовый бутон,

Что влаги жаждал и не мог

Расцвесть во всей своей красе,

Как позабытая любовь.

Поток расплавленного льда

Из сердца хлынул, оросив

Сухой безжизненный бутон.

И роза пышно зацвела,

Вложив себя в его ладонь.

И встал изгнанник, словно вдруг

Очнулся от дурного сна.

И с плеч свалился груз борьбы

И ненависти и стыда.

И образ женщины возник.

Он позабыл о суете

И о бесславии своём.

Он имя вслух назвал её,

Той, что явилась перед ним,

И озарила старый сад.

И воспылал огонь любви.

А эльфа в пламени его

Сгорела вмиг, как мотылёк,

Чтоб снова розой зацвести

В ином заброшенном саду.

2000.

По прямой стреле дороги

По прямой стреле дороги,

С ветром споря и с луной,

С тенью собственной играя,

Чёрной тенью мчится конь.

Вьётся плащ - лоскут из мрака,

И трепещет и дрожит.

А вослед ему собака

Чёрной стрелкою бежит.

Всадник мчится и смеётся

И рыдает на лету,

И назад не обернётся

И клянёт свою беду.

Что-то кинул за плечами,

Где-то нрав не удержал,

И теперь в ночи и мраке

От кого-то убежал.

Может, предал он кого-то

Или другом предан был.

Или жить в тоске и боли

Не хватило парню сил.

А никто и не пытался

Удержать, остановить,

Или просто, без опаски,

Не спеша, поговорить.

Только чёрная собака

В ночь бежала вслед за ним.

Скачка, ночь и крылья мрака

Простираются над ним.

Так и мчится, одинокий,

Стиснул зубы и молчит.

И лишь сердце от печали

Всё сильней в груди болит.

2000.

Романс

Я знаю вод неторопливых

Поток в серебряной глуши,

Там под шатром плакучей ивы

Отдохновенье для души.

И мы там встретились однажды,

И пальцы рук переплели.

Из нас двоих подумал каждый

О вечно длящейся любви.

Но времена те миновали,

И вы исчезли навсегда,

И скрылись где-то в дальней дали

Без вас прошедшие года.

Вы позабыли, как украдкой

В тени плакучих старых ив

Ловили миг свиданий краткий.

Как сердце билось лишь для них.

Моя зима под шалью снега

Укрыла благостный поток,

И от невидимого брега

Мой путь, увы, давно далёк.

Весна придёт и лес растает,

И память отзовётся вдруг.

Я над водой узреть мечтаю

Прикосновенье наших рук.

2000.