Очень серьёзные истории

Предисловие

Дорогие друзья, если вам нравятся эти истории, не стесняйтесь ставить маленькие черные жопки самой книге.

Спасибо

Обувная баллада

Однажды к туфельке сапог

Пришёл большой и важный:

– Простите, я так одинок,

Хоть был подкован дважды.

Составьте пару мне, мадам!

Вы стройны и изящны.

А я хорош не по годам,

И кожи настоящей.

Я подберу вам грязь к лицу

И подходящий климат.

Мы будем вместе на плацу

Месить под ливнем глину.

Я Вам подкову подарю

И тёплую обмотку.

И, непременно, к декабрю

Исправлю вам походку.

И робко вздрогнула она

На каблучке точёном,

Воспрянув, будто бы от сна:

– О чём это, о чём он!

Я очарована до слёз

И польщена безмерно.

Вы подошли ко мне всерьёз,

И я вам буду верной.

Согласна с ходу я упасть

Лицом и стелькой в лужу.

Мне как асфальт любая грязь,

С таким прекрасным мужем.

Пускай износят нас в дрова,

Не дастся счастье даром.

Мне невозможно, как и вам,

Стоять всю жизнь без пары.

Звенел изысканный каблук,

О камни билась шпора.

Как просто оказаться вдруг

Друг другу очень впору.

О дружбе

Дождик капли лил поштучно,

Под дождём мне было скучно.

Кто бы другом мне бы стал?

Я грустить бы перестал.

Мне ответил кот учёный

– В этом деле не при чём он.

Будто занят сильно. Вишь,

Размышляет он про мышь.

Мне ответил пёс служивый:

– Не до жиру, быть живу.

Да ещё, при всём при том,

Сторожить сказали дом.

Мне ответил чёрный ворон,

Что в душе – карманный вор он,

И его терзает страсть –

У меня часы украсть.

Я расстроен словом резким.

Мне дружить сегодня не с кем.

Вот пойду сейчас к волкам

И скажу волкам: «Welcome!» *

* welcome – Добро пожаловать (англ.)

Сказка про избушку

Избушка на ножках подалась в бега.

Осталась без дома старушка Яга.

Ни печки, ни ступы, ни молодца нет:

Водичка на завтрак, грибок на обед.

Угнали избушку и канули прочь.

Нечистая сила не в силах помочь.

Лишь только надежда на связи свои:

Старушке пришлось обратиться в ГАИ.

Назначили розыск и план перехват.

Включили прожектор на сто киловатт.

Весь лес обыскали, все чащи прошли,

Но так ничего и нигде не нашли.

И только, примерно, два года спустя

Старушка узнала в последних вестях,

Что будто дошёл до милиции слух:

Избушку увёл симпатичный избух.

Что где-то в далёкой и тёмной тайге,

Где их ни ГАИ не найти ни Яге,

Живут себе тихо, счастливо, небось.

И три избушонка у них завелось.

Прекрасное чёрное чудище

Прекрасное чёрное чудище

Баюкало детку свою:

– Поспи, моё солнышко, чуть ещё,

Я песню тебе напою.

Пока не осыпался росами

Полуночных красок триптих,

Ты дремлешь с немыми вопросами,

А я отвечаю на них.

О тайнах больших и загадочных

В пещерах за горным хребтом,

О том, как рождаются бабочки

И как улетают потом.

О маленьких гномах и золоте,

О каменных троллях в глуши,

О том, как на севере холодно,

О безднах, где нет ни души.

О море, где парусник плавает,

О небе, где птица парит.

О том, как движеньями плавными

Погасит рассвет фонари.

Пока ещё месяц не выстоял

Свой час в поднебесном краю,

Я шёрстку послушно-волнистую

Тихонько поглажу твою.

И, может, когда-нибудь в будущем,

Услышав последний ответ,

Ты вырастешь в чёрное чудище,

Прекрасней которого нет.

Весёлые цифры

Цифры выучить не сложно,

Но запутаться в них можно.

Вот и нам бы с вами, братцы,

В этих цифрах разобраться.

Всех смешнее единичка.

Цифра тонкая как вичка.

Длинный стебель, тонкий носик,

Чуть стоит и есть не просит.

Сами знаете, что, ой как,

Всех противней – это двойка.

Вон как шеей изогнулась,

Демонстрируя сутулость.

Цифра тройка, как угрозу,

Выставляет три занозы,

Три крюка для ловли рыбы,

И на этом ей спасибо.

Очень странная четвёрка.

Угловата и не вёртка.

Наклонилась понарошку,

Поднимая кверху ножку.

Для меня пятёрка, лично,

Это круглое отлично!

Но, возможно, что кому-то

Красота её раздута.

Цифру шесть бояться бросьте!

Если есть мышиный хвостик,

То совсем ещё не значит,

Что шестёрка лапки прячет.

У семёрки, я же вижу,

Однозначно, сносит крышу!

Равновесию семёрки

Помогли бы две подпорки.

Как бы долго ни катали

Две округлые детали,

Не сломают, не подкосят

Эту правильную восемь.

Головастая девятка

Всех постарше для порядка,

Чтобы цифры стали строем,

От семёрок и до троек.

А в строю-то им раздолье…

Ох, совсем забыл про ноль я!

Так его и нету, вроде,

Хоть и водится в природе.

Помечталось

Хорошо зимой моржом

В Антарктиде пить боржом.

Ни пожары и ни ржа

Не испортят жизнь моржа.

Хорошо в лесу лосём

Размышлять о том, о сём.

Убегут враги, кося

На рогатого лося.

Хорошо плевать в окно.

Я бы тоже плюнул, но

Неприятно будет мне

Отражаться в том окне.

Хорошо бродить в овсе.

Мы там ходим, но не все.

Кое-кто косу принёс,

Чтобы выкосить овёс.

Хорошо домой для щей

Наловить ведро лещей.

Скажет мама: – притащи

Пару луковиц на щи.

Хорошо лежать пластом,

Мух отпугивать хвостом.

Был бы очень длинный рост,

Плюс, ещё вдобавок, хвост.

Я ещё себе, угу,

Напридумывать могу

Много всякого, а ты

Зацени мои мечты.

Урок геометрии

Кузнец ковал, кузнец ковал

В прямые линии овал,

Трудов своих затраты

Переводя в квадраты.

Спросили люди кузнеца:

– Для сохранения лица,

Подкуй, кузнец, не майся,

Не мерина, так зайца.

Ты нам, кузнец, как на духу,

Подкуй для верности блоху.

Считается, что зря ты

Куёшь свои квадраты.

И отвечал, смеясь, кузнец:

– Я не жестянщик, а творец.

Мне кони, если честно,

Совсем не интересны.

Я как кузнец, отнюдь, не плох,

Я подковал сто десть блох.

Вон там, у полки дальней

Лежат на наковальне.

Всё дело в том, что младший сын

Не может в школьные часы,

В назначенные сроки

Усваивать уроки.

И в этой кузне потому

Я геометрию ему

Даю на килограммы

Вне школы и программы.

Прости меня, мой друг, гуляш

Ко мне явился призрак супа

И дух – несъеденный гуляш:

– Ты совершил плохой поступок,

Теперь ты главный недруг наш.

Кто вылил суп вчера с балкона,

Кто всем сказал, что съеден суп?

Кто дал собаке макароны

И из тарелки колбасу?

Гуляш в ведре засох до смерти,

Картошку смыло в унитаз.

Кто мазал кошку против шерсти

Повидлом целых десять раз?

Тобой нескушанный вареник

Был обаятелен и мил,

А ты без совести зазренья

Его на землю уронил.

От привидений тьма густела,

Они все валом шли сюда:

– Ребёнок, это же не дело,

Когда не съедена еда!

Витали призрачные фрукты.

Дух сыра с духом ветчины

Шептали тихо: – мальчик, вдруг ты

Стыдишься собственной вины?

Тогда пойди скорей на кухню

И ешь, из мисок всё гребя,

А то от голода опухнешь

И станешь призраком себя.

Мне стало боязно до колик

И жаль, что супа не вернуть,

И апельсина восемь долек,

И масло с пряником чуть-чуть.

Я холодильник вскрыл неслышно,

Чтоб не проснулся мой отец.

Варенье тут же съел из вишни

Намазав сверху холодец.

Допил кефир, доел сметану

И облизал тарелку аж.

Клянусь, теперь я кушать стану!

Прости пожалуйста, гуляш.

Про Золушку

В прекрасном замке сказочном,

За тридевять земель

Всегда конфеты в вазочках

И в рюмочках кисель.

По залам клетки с птичками,

Каморка с очагом,

Хозяйка симпатичная

И дочки – ничего.

Цветы в уютном садике,

Фонтанчик струйки льёт

И регулярно праздники

Ночами напролёт.

И лишь одна гражданочка

Скрывалась от гостей,

Танцуя в драных тапочках

В подвальной темноте.

Ни рыжая, ни пегая,

Вообще ни то ни сё,

Везде со шваброй бегала

И тёрла тряпкой всё.

Кастрюли мыла добела

Вертелась как метла.

Обед на всех готовила

И пироги пекла.

Ходила, ножкой шоркая,

А ночью, чёрт бы с ней,

Мешала спать уборкою

И стиркой простыней.

Вставала раньше солнышка,

В постель не уложить.

Короче, эта Золушка

Мешала людям жить.

Сказала фея-бабушка:

– Проблема – чепуха!

Для девушки давай уж-ка

Подыщем жениха.

Чтобы, храня традиции,

Не трогать кошели,

Ей принца из провинции

С большим трудом нашли.

Без замка и без хижины,

Без денежек, кажись.

Чтоб не просить унижено:

– На Золушке женись!

Потом, поймали гадину,

Надели кринолин,

Почистили, погладили,

И ужаснулись, блин!

Такая раскрасавица

В обносках дорогих,

Что стала принцам нравиться

Поболее других.

Какое безобразие!

Гони её долой!

С кастрюлями и тазиком,

И сломанной метлой.

Но жениху наследные

Владенья отошли

А в них запасы медные

И золото нашли.

И залежи железные,

И нефти – скважин пять.

И озеро полезное.

И круглая печать.

У пары у супружеской

Уютно во дворце.

Поделены по-дружески

Сокровища в ларце.

Все сыты и ухожены

С утра и до утра.

Заканчивать, похоже нам,

Историю пора.

А в бывшем замке сказочном

Разруха и утиль.

Лишь мухи в грязных вазочках

Да на окошках пыль.

Тираннозавр Назар

Однажды утром в ранний час

Тиранозавр Назар,

Любитель сыра и колбас,

Собрался на базар.

Оделся, словно на парад,

Чтоб навестить друзей.

Как там живут ондатр Кондрат

И выдр Моисей?

Надвинул шляпу-пирожок,

Надел на нос пенсне

И замурлыкал: – хорошо

Сегодня, ай-нэ-нэ.

Но на базаре динозавр

Совсем нежданный гость.

Сказал ему Кондрат: – Назар,

Ты тут шататься брось.

Твой вид ужасен, твой вокал

Отстой, тираннозавр,

Ты всех клиентов распугал.

Не продан наш товар.

– Давай, вали скорей отсель

Добавил грубо выдр,

– Ты не даёшь продать кисель

И луковичный сидр.

– Но как же дружба, как же я,

Ведь я вам помогал?

– То дело прошлое – жуя,

Ему ондатр сказал.

– Дружить с тобой – копейка прок

И мелочный навар,

А ты же тихий, как сурок,

И добрый динозавр.

Не смог стерпеть таких обид

Расстроенный Назар,

И каждый друг им был побит,

И сожран их товар.

– А ты напрасно не глазей,

В потёртое пенсне –

Сказал Назар

– таких друзей

Не надо, ай-нэ-нэ.

Семь пельменей

Семь пельменей с чебуреком

Переплыть решили реку,

А колбасный бутерброд

Стал искать ближайший брод.

Чебурек нырнул без страха

И всего б за пару взмахов,

Или может за часок

Эту речку пересёк.

Но, застряв в зелёной тине,

Утонул на середине,

Или, может, между дел,

Чебурека кто-то съел.

Семь пельменей по теченью

Обогнал пакет с печеньем.

Он уверенно вполне

Плыл, качаясь на волне,

Но потом застрял на мели,

И его акулы съели,

Или кто-нибудь другой

Слопал тесто с курагой.

Бутерброд и два пирожных

Брод искали осторожно,

Но крутой водоворот

Затянул их в чей-то рот.

Вот что значит – тренировка!

Семь пельменей плыли ловко

И поспели в самый раз.

Кто их скушает сейчас??

Том, Боб и рояль

Грузчик Боб и грузчик Том

Заносили вещи в дом –

Сумки, ящики, багаж –

На пятнадцатый этаж.

Холодильник, телевизор,

Кресло с бабушкой Луизой,

Мелочёвки – три мешка

И ещё чуть-чуть лишка:

Притащили стул без ножек,

Целых двух бродячих кошек,

Чью-то таксу и мопед,

Что внизу держал сосед.

Заодно, красивой даме

Занесли газон с цветами

Этажом пониже, но

Нам-то это всё равно.

А потом еще носили

Без натуги и усилий

Триста книжек, три ковра

И сказали: – Уфффф… Ура!!

На дворовую на зелень

Только-только было сели…

Им сказали: – То, да сё,

Вы забрали-то не всё!

На ремнях поправив пряжки,

Том и Боб вздохнули тяжко:

– Мы без лифта ваш рояль

Занесём наверх едва ль.

Сожалеем, но зато мы

По частям его готовы

Без особенных помех

Поднимать на самый верх.

Том и Боб за три приёма

Ковырнули что-то ломом,

Разобрали, как смогли

И в подъезд уволокли.

Ты над нами-то не смейся,

Мы-то всем своим семейством

Собираем вновь рояль.

Не выходит что-то. Жаль

Из частей и половинок

Барабан и пианино,

Три гитары, контрабас

Получаются у нас.

А вот, говорят

Говорят, в Антарктиде пингвины

Пьют холодные соки и вина,

Напиваются пьяными часто

И гуляют босыми по насту.

Говорят, Австралийские пони

Лежебоки и страшные сони.

Постоянно ложатся в пески там

И хвостом отгоняют москитов.

А в Малазии тигры кудрявы.

В эти слухи не верите зря вы.

Представляю, как бедным им тяжко

Обдирать о колючки кудряшки.

Говорят, есть корова в Бомбее,

Обращаются вежливо с нею.

Мол, простите, позвольте, корова,

Предложить с кукурузой ведро вам.

Говорят, что в горах Колорадо

Комарам из России не рады.

Хорошо хоть не шатко, не валко

Их пугают резиновой палкой.

А ещё я слыхал, что в Корее

Ловят белок и налысо бреют,

А из беличьей пряжи и шерсти

Вяжут шапочки для путешествий.

Говорят, будто псы в Гималаях

Не рычат на чужих и не лают,

Подойдут исключительно молча

И кусают за пятки по-волчьи.

Говорят, будто в джунглях Лаоса

Обитают огромные осы.

И таких габаритов немалых,

Что никто ни одной не поймал их.

А ещё, хоть и был далеко я,

Мне сказали чего-то такое…

Как-то там кое-где у кого-то

Что-то есть интересное. То-то!

Инопланетяне

Ино-, инопланетяне

Приземлились на поляне

В небольшой и очень мелкой

Прилетающей тарелке.

Встали кругом на подножке,

Из тарелки взяли ложки

И в неё из ближней лужи

Лили воду неуклюже.

Без специальной тренировки

Откопали две морковки,

Полкартофелины сладкой

И большой сорняк за грядкой.

Всё закинули в тарелку,

Разожгли под ней горелку,

Долго ждали и немножко

Перемешивали ложкой.

А когда запахло щами,

С инструментом и вещами

Вверх по лесенке по прочной

Забрались в тарелку срочно.

Ино-, инопланетяне…

Их в дорогу вечно тянет

На тарелке многоместной.

А куда, нам неизвестно.

Поэт и пирожные

Нёс поэт домой поднос

Кремовых пирожных.

Бормотал стихи под нос

С рифмою несложной.

Сочинял поэт стихи

Про вечерний ужин.

Были рифмы неплохи

И слова не хуже.

Он прошёл почти бегом

Мимо поэтессы.

Та взглянула на него

С явным интересом:

– Я замечу от души,

Как поэт поэту,

Ваши строчки хороши

И просты, при этом.

Поэтессу рифмоплёт

Пригласил на ужин.

– Если чай она попьёт,

Разве будет хуже?

Целый вечер до темна

На любые темы

У открытого окна

Он читал поэмы.

А когда зажёгся свет,

Кремовых пирожных

И подноса больше нет.

Поэтессы тоже.

Картонная сказка

Картонная принцесса Лизавета

Сидела по ночам одна без света,

Вязала свитера на тонких спицах

И не умела вредничать и злится.

Боялась лишь огня и ярких свечек.

Как только наступал прохладный вечер,

Присаживалась, кресло отодвинув,

Подальше от дворцового камина.

Летящих искр жалящие точки

Опасны для бумажного листочка.

Носил картонный рыцарь Александр

Железный, несгораемый скафандр.

И меч носил, и шпоры для кобылы,

И много что ещё в карманах было.

В метели или в лютые морозы

Драконам огнедышащим угроза,

Скрывался он от них весной и летом,

На время становясь простым поэтом.

Не потому что не было отваги,

А потому что сделан из бумаги.

Однажды за торжественным обедом

Отважный рыцарь встретил Лизавету,

Взглянул в глаза и отшатнулся, пряча

В картонном сердце огонёк горячий.

А юная, почти что королева,

Почувствовала жар опасный слева,

И, избегая слов ненужной фальши,

От рыцаря ушла куда подальше.

И каждый думал: – лучше от огня я

Кого люблю, того предохраняю.

В итоге очевидного процесса

Горела в одиночестве принцесса,

И плавил на самом себе скафандр,

Пылающий как факел Александр.

Когда обоим стало очень плохо,

Когда картона оставалась кроха,

Перед грозой, под молнией и тучей

Их в непогоду свёл нежданный случай.

Пусть ветер и вода уже не тушат

Влюблённостью пылающие души.

Закат окрасил небо марганцовкой.

Вы думаете, грустная концовка?

И я всплакнул, решив, что всё пропало.

Ведь пищи для огня осталось мало,

А кто бы знал и, кто, по крайней мере,

Готов был в невозможное поверить:

Весной и летом, в осени и зимы

Горящие сердца неугасимы.

Устаревший календарь

Однажды в субботу четверг

Порядок недели отверг

И вызвал большую сумятицу,

Сказав, что не сменится пятницей.

Её заменила б среда

Легко и без капли вреда,

А также имеется мнение

Использовать два воскресения.

Считаю, четверг – молодец.

Он высказал всем, наконец,

Что очень и очень бездарные

Порядки у нас календарные.

В году понедельников – полк.

Какой в понедельнике толк?

Возникло во мне ощущение,

Что нужно ввести сокращение.

Суббота в неделе важна.

Тогда же какого рожна

Их мало! Я думаю годные

Приросты суббот ежегодные.

Но самое важно вот:

Из месяцев выстроен год.

Но месяц проблемы резонные

Несёт в перемены сезонные.

Мне кажется лучше, давай,

Оставим лишь август и май.

И к ним добавляются, думаю,

Июни с июлями, суммою.

Сменился б порядок вещей.

Все рады бы были вообще.

К тому же бы новое правило

Всех нас от морозов избавило.

Собака, ты, собака

Прижмусь к собаке сбоку:

– Собака ты моя,

Мне что-то одиноко.

Грущу чего-то я.

И ты чего-то тоже,

Добавки не прося,

Мосол уныло гложешь,

Задумчивая вся.

Собака ты большая,

Зачем нам эта грусть?

Тарелкой гуляша я

С тобою поделюсь.

А ты меня оближешь:

Чего, мол, киснешь. Ишь!

Ещё прижмёшься ближе

И носом засопишь.

О глупых мухах

На ветвях в дырявой кепочке

Паучок сидел на веточке

И сучил ногами жалостно:

– Помогите мне пожалуйста.

Я больное насекомое,

Мои лапки босикомые,

И, весь день живя на улице,

Стал я с возрастом сутулиться.

Моя веточка корявая,

Моя сеточка дырявая,

Мои глазки слеповатые

И забиты уши ватою.

Прилетели мухи добрые:

– Вот, клубника, нами собрана.

Ешьте всё, не возражаем мы.

Угощайтесь, уважаемый.

– Ах вы, глупые создания –

Отвечал он в назидание

И неспешно мух доверчивых

Брал и головы отверчивал.

– Для чужих повадок знания

Нужно вам образование.

Мы, испытывая тяготы,

Не едим лесные ягоды.

«Кто уроки бросил школьные

Очень скоро будет больно вам»

Так он злобно приговаривал

И в кастрюльке мух доваривал.

Утонула буква Ц

В озерочке, озерце

Утонула буква Ц

Неприятность, ах, ты!

Кувыркнулась с яхты.

Буква В одна у нас

Настоящий водолаз,

Но нырнуть без груза

Ей мешает пузо.

Есть спасательная Ш

– Трусоватая душа.

Говорит, мешает,

Ей волна большая.

Кто же, кто, в конце концов,

Прыгнет в это озерцо?

Двое или трое,

Выйдите из строя!

Поправляя свой наряд,

Буквы выстроились в ряд.

Вызвали Кавычку,

Сделать перекличку.

Кто мычал, а кто гудел,

Испугавшись важных дел.

Только Я из ряда

Якнула как надо.

Помогала буква О

Букве Я нырнуть на дно –

Проявив сноровку,

Бросила верёвку.

Через час, а может два

Буква Я едва жива,

Правил не нарушив,

Выбралась на сушу.

Всем понятно, буква Ц

Спасена была в конце.

Как бы я иначе

Сказку эту начал.

Осенняя поросень

Когда в сырую моросень

Прохожий в лужах вязнет,

Приходит в город поросень,

Любительница грязи.

Бежишь ли ты на всех порах,

Стоишь ли тих и робок,

Она, неряха из нерях,

Уже с тобой бок о бок.

И вот, измазано пальто,

Ботинки в рыжих пятнах,

И брюки грязные. Зато,

Кто виноват – понятно.

Одежду осенью нося,

Сложите в шкаф обновы,

А то прижмётся порося,

И вы уже готовы.

Злая псина

Ночью воет злая псина

На луну и просто так.

А у псины голосина

Очень громкий для собак.

Возмущённо лает псина.

Недовольная, видать.

Кто вчера у магазина

Не хотел ей мяса дать?

Кто ей корку апельсина

Вместо кости подложил?

Если б ты был с детства псиной,

Как бы ты голодным жил?

Эй, народ, проснись от лая

И еду в окошко брось,

Потому что псина – злая

И кусачая, небось.

Хоть и росту в этой псине

Сантиметров двадцать пять,

Мы её боимся сильно

И не станем прогонять,

А нарежем колбасины

И положим у дверей.

Кушай, кушай, злая псина,

Может, станешь ты добрей.

Первоклашка

Собирали первоклашку,

Собирали первый раз.

Собирали в школу Сашку

В самый, самый первый класс.

Подготовили серьёзно,

Повторили, что могли:

Астрономию по звёздам

И строение земли,

Посмотрели в передаче

Биологии азы,

Как растения на даче

Увеличатся в разы.

Написали десять копий

Сочинений обо всём,

Изучили в микроскопе

Грязь, что с улицы несём.

Мы по химии с ним опыт

Проводили, как могли,

А потом счищали копоть

И в углах мели угли.

Приставали, как зануды,

Заставляли прочитать

Сорок девять слов в минуту,

Или восемьдесят пять.

На компьютерном на диске,

Отрывая всех от дел,

На английском, на английском

Кто-то каждый день трындел.

И в гостиной, и на кухне

Учим новые слова,

А у Сашки только пухнет,

Только пухнет голова.

И, кстати.

Мы с ним географию долго учили,

Где Конго, Вьетнам, Аргентина и Чили,

Где джунгли, пустыни, долины и горы,

Где дождь поливает, где снег будет скоро.

Где айсбергов плиты, где плеши саванны,

Мы Сашке про это читали с дивана.

И мама из ванной ему говорила:

– Ты только не путай с Кореей Курилы.

И даже однажды к нам палеонтолог

Пришёл и рассказывал, как же был долог

Период голоцена и позднего мела

И этому Сашку учил, как умел он.

Про археоптерикса и бронтозавра

Он Сане талдычит сегодня и завтра,

Про мамонта бивни, про древние кости.

Мы сами устали от этого гостя.

А папа, а папа ребёнка заставил

По русскому выучить множество правил:

– Кто правила знает, кто правила учит,

Тот за год большую пятёрку получит.

Тот станет отличник, и грамоту, может,

Однажды в портфель свой раздутый положит,

И дома похвалится знаком отличья:

– Смотрите, как много умею достичь я.

Но Сашка:

– Ах, мама, ах, папа, ах бабушка с братом,

Я стал Галилео и даже Сократом,

Я как Ломоносов, я – маленький Ньютон.

Мне отдыха нет от задач ни минуты.

Я всё прочитал и могу очень странно

Слова говорить языком иностранным.

Я точно решаю, я быстро читаю,

Я к школе уже подготовлен, считаю.

Ах, мама, ах, папа, я многое знаю,

Я выучил всё, и, наверное, к маю

Всего лишь недельку возьму отдохнуть я,

А после учиться начну в институте.

Про Абракадабру

Хвостом обмахивая жабры

И носом дуя пузыри,

Спала в пруду абракадабра

И сны смотрела изнутри.

Не полотенце и не швабра,

Не телевизор, не клаксон.

Всего-то лишь – абракадабра,

Но как приятен каждый сон.

Абракадабрин день был тяжкий,

Теперь лежи себе и спи.

Смотри бесплатные мультяшки

И в десять дырочек сопи.

Ей всё равно. Хоть пруд, хоть лужа,

Закрыл глаза – включил кино.

А нам, которые снаружи,

Тех снов увидеть не дано.

Скучная повесть

Сидит колотун на болоте

И воду в болоте колотит,

А рядом трясутся лягушки

От звуков его колотушки.

Зачем на болоте сидит он

Угрюмым и мрачным бандитом?

Зачем создаёт этот грохот,

Качаясь на кочках из моха?

Хоть с виду слегка неприятен,

Но в школе учился на пять он.

И бабушек разных без спора

Водил на сигнал светофора.

А в этом болоте туристов

Увязло в трясинах за триста,

И было всем нужно, чтоб кто-то

Людей не пускал на болото.

Хотим ли того, не хотим мы,

Но был колотун нелюдимым

И как-то, собравшись без спеха,

Он жить на болото уехал.

И в летний сезон и осенний,

И даже, порой, в воскресенье,

Бравируя силою духа,

Стучит он своей колотухой:

– Не надо ходить по болотам.

Трясин и грязищи полно там,

И мошки такого размера!

На спор пробивают фанеру

Такая вот глупая повесть,

Печальнее грустного, то есть.

А может, грустней, чем печальна

И скучная необычайно.

Кукла

В переулке кукла мокла

От дождя или от слёз

И, заглядывая в окна,

Прижимала к стеклам нос:

«Где найти мне тёплый угол,

Недоступный для ветров,

Чтоб туда пускали кукол

Хоть на пару вечеров?

Холоднее стали зимы,

Нестерпимей летний зной.

Много кукол в магазинах,

А любимых ни одной»

Набросала осень в стёкла

Белых бабочек без крыл.

В переулке кукла мокла.

Кто-то взял и дверь открыл.

Наше солнце заболело

Если солнце заболело

И лучи не горячи,

Значит к солнцу очень смело

Вызываются врачи.

Пусть они ему дотошно

Смотрят ухо-горло-нос.

Пальцем давят там, где можно,

Но не больно, не до слёз:

– Что случилось, в небе тучи?

Где течёт, давно ли так?

Может, был несчастный случай,

Или это был пустяк?

– Здесь першит, а здесь прострелы.

Здесь болит и колет здесь.

Ваше солнце заболело

И не хочет кашу есть.

Срочно солнцу свяжем шарфик,

Наберём в стакан ручей.

Привезём из жарких Африк

Звёзд морских погорячей.

На окне в горшке посадим

Чайный куст и эвкалипт.

Спать уложим и часами

Будем гладить, где болит.

Отоспится солнце наше

И поправится к утру.

Станет ярче, станет краше

И согреет всё вокруг.

Поход

Целый день Сергей Семёнов

Собирал в поход рюкзак.

Без варенья и лимонов

Не прожить в лесу никак.

Запасался с увлеченьем

Сыром, салом, ветчиной,

Пачкой сладкого печенья

Сорок пять см длинной.

Взял яиц на всякий случай

И орехов мелких кучу.

А за этим, за процессом,

Не дыша и не шумя,

Наблюдали с интересом

Кот, собака и хомяк.

По тропинкам и дорогам,

С майонезом и лапшой

Целый день в лесу Серёга

Рюкзачище нёс большой.

Под ногой трава сухая

А вокруг берёз не счесть.

Нёс рюкзак Сергей, вздыхая,

И хотел скорей поесть.

Дотерпел он до обеда

И накрыл полянку пледом.

А за этим, за процессом,

Не дыша и не шумя,

Наблюдали с интересом

Кот, собака и хомяк.

Подстелив себе соломку,

Сел Семёнов к рюкзаку.

Вынул вилку и солонку,

Соус соевый к мяску.

От костра дымочек едкий,

Комары зудят вокруг.

Вынул он себе салфетки

Для посуды и для рук.

Только нет еды, и сало

Неожиданно пропало.

А за этим, за процессом,

Еле влезшие в рюкзак,

Наблюдали с интересом

Кот, собака и хомяк.

Тряс рюкзак Сергей без толку,

Но не вытрясти никак.

И застряли в нём надолго

Кот, собака и хомяк.

Злой, голодный и уставший,

Километров семь пешком,

Не поевший даже каши,

Шёл Семёнов с рюкзаком.

Из последних сил и мочи

Волочил его до ночи.

А за этим, за процессом,

Не дыша и не шумя,

Наблюдали с интересом

Кот, собака и хомяк.