Обрывок рая

Обрывок рая

Давайте выбросим в окно Обрывок скомканного рая: Он ведь не целый всё равно, Лежит тут, пылью истекая.

Откуда взялся? С прошлых грёз, Когда ещё имели ясность. Тогда он принят был всерьёз И чувствовал к судьбе причастность.

Потом стал малость выпивать И бормотать о разных страхах, С ним стало сложно проживать И алкоголя вдыхать запах.

Стал придираться к мелочам И оскорблять то дождь, то слякоть, И часто, напиваясь в хлам, Внезапно горько мог заплакать.

Его жалел, превозмогал Слова дурные и привычки, Хотел, чтоб рай существовал, И к сердцу подбирал отмычки.

Он занемог, в своей хандре Стал недоверчивым сверх меры, И вот однажды, в октябре, Он потускнел, став блёкло-серым.

Потом исчез. Не знаю, где Сейчас своё проводит время? Обрывок только на стекле — Его следы, кусочек, бремя?

Как же хотел тебя спасти, Чтоб в небо снова возвести! Не смог, прости.

Тот дождь

Я помню тот безвкусный дождь,

Что на губах размяк от боли.

Его мне встретить довелось,

Пожав бесплотные ладони.

Он говорил так много слов,

Не объясняя впрочем, смысл,

Каких–то праведных основ

Приправив пессимизмом мысль.

Что же я мог сказать в ответ

В бездонной отражаясь луже?

Мой заурядный интеллект

От ветра затаился глубже.

Дождю б я явно проиграл

В любом оправданном сраженье.

А он победы не желал,

Победа в том – не утешенье.

Он хочет просто донести

Крупицу в наше подсознанье,

Крупицу пламенной любви,

Без лишних трат, как подаянье.

Но то ли гордость, то ли страх

Казаться слабым перед миром,

Подгонят стрелки на часах

И дождь опять проходит мимо.

Теперь поняв его тоску

И боль, что не на шутку гложет,

Тот дождь я терпеливо жду,

Уж очень сходны мы, похожи.

Фонарь

Окинув взглядом город спящий,

Пойму, как ночь непостижима,

Фонарь надеждами искрящий

Обет мой примет пилигрима.

Иль притворится, что как будто

Миг повседневный что-то значит,

Стандартное наступит утро,

Он к миру интерес утратит.

Ему легко в объятьях ночи

Служить исправно тьме помехой.

Кого судьба из нас короче? -

Задам вопрос не ради смеха.

Пожму плечами, неизвестно.

Да и не важно, суть другая.

Ответь, фонарь, есть ль в мире место,

Что отражает облик рая?

Ну, океан, возможно, очень

Когда погода явит милость.

А может, знаешь, даже осень,

У ней с душой большая близость.

Прости, совсем тебя замучил,

Вопросы эти, рассужденья.

Глянь, набежали строем тучи

К тебе на помощь, без сомненья.

Ночь хороша! И воздух свежий

Как раз собраться малость с духом.

Что ж, продолжая путь свой пеший,

Отдам поклон фонарным духам.

Фонарь посмотрит вслед и скажет:

"Что завтра вновь алкаш расскажет?"

Пришла весна

Из труб дымок едва заметный

Стелился гладенько по крышам,

Весны день светлый, разноцветный,

Вновь наступал, обид не слыша.

Их слышал я, так не поняв,

Откуда голос раздается?

День, листья мягкие обняв,

Все дальше, дальше понесется.

Я не поспею, потому,

Что очень уж объемны страхи.

Их охраняю я казну,

Исправно натираю плахи.

Я им слуга и старый друг -

Все обо мне, не ошибетесь.

Они всегда меня вокруг,

Сегодня ль, завтра - в них уткнетесь.

Пришла весна, и будто страх

В ней отражается размыто

Через грехов почивших прах,

Их, к счастью, много позабыто.

Но есть такие, описать

Что невозможно без стесненья,

От них всего возможно ждать,

И больше - долгие мученья.

День вроде б кажется иным,

Неподходящим для печали,

И даже деликатным дым,

Что покорить мечтает дали.

Поверить можно, что смогу

Весну в судьбу привадить малость,

За днем смелее побегу,

Совсем не чувствуя усталость.

Эго

Из лесу вышло маленькое эго,

И эго, возомнив себя большим,

Пустилось в город близлежащий бегом,

Чтоб на чело напялить пышный нимб.

И в нем гулять, тот город впечатляя

И пальцем тыча в барственную грудь,

Поверхностно о мире размышляя

В том мире честь и явь перешагнуть.

И встречных дам тревожа не на шутку

Манящим взглядом в свой холеный рай,

Где святость превращая в проститутку

Он просмакует пагубно:"Прощай!"

Вот это да! Безбожество сплошное,

Но почему мир принял этот крах?

То колдовство или вино хмельное,

Иль беспричинный первобытный страх?

Не знаю впрочем, мысли копошатся

Их много так впиваются в мозги,

Те призывают громко возмущаться

И показать воинственно клыки.

"Сплошная чушь!"- Вот так я им отвечу!

Не мне ведь мир теперь принадлежит.

Свои клыки я только покалечу,

Их обрекая на насмешки вид.

В старинных книжках вдоволь откровений,

Сказаний гладких будто полотно,

О том, что эго вязки очень тени

В них потонуть безвольно суждено.

Я не готов пасть жертвой обстоятельств

Хоть мира боль похожа на мою,

Ведь колдовских лишен тех напрочь качеств,

Что оживляют мертвого в бою.

Пусть эго - зло, его страшнее слуги,

Приспешники, холуи, шаркуны,

Те, кто ему оказывать услуги

Спешат, грехом любым упояны.

Мой город пал без боя, без смятенья,

В нем эго скоро станет королем.

Еще пример один для поколенья

Грядущего, что тоже подведем.

А все же жалко

За окном скребутся ветки,

Ветер просится домой.

Дом поскрипывает, ветхий,

Злится в доме домовой.

Всё смешалось в эту осень,

И хандра и мелкий смех.

Так всегда бывает впрочем

Лета яркого поверх.

С ветром снова мы поспорим,

У него упрямый нрав,

Портит жизнь ему который

Все разумное поправ.

Вот пущу его, моментом

Натворит он в доме дел!

Громко дверь толкнет зачем-то,

Полюбуйтесь мол, как смел!

Домовой от ветра тоже

Натерпелся разных бед.

Он же в возрасте, негоже

Холодить его обед.

Как не злиться, не ругаться,

Не вступать с ним в долгий спор?

Он же, сразу - обниматься,

Ишь, воспитанный синьор!

Хоть и злюсь, а всё же жалко.

Кто ж его уложит спать?

К Рождеству раздаст подарков?

Любит ими пошуршать.

Он умеет быть послушным

Тихим, нежным ветерком.

А еще так сильно нужным

Возвращающимся в дом.

Ведь можно

Каждый день, ну иль почти,

Её увидеть можно в парке.

Её от грусти не спасти,

Сидящей чопорно на лавке.

Как много лет, как мало слов,

И трости стук, вторящий шагу,

И клумба синяя цветов,

Росы впитавшая всю влагу.

Придёт и мой потом черёд

Взирать на мир, не понимая

Спешащий, суетный народ,

День новый в спешке загребая.

Мы не глупцы, но почему

Бездарно тратим миг бесценный,

И, у грехов живя в плену,

Вид снова сделаем надменный?

Гордыня тянет души вниз,

Как будто каменная глыба,

Как будто благости стриптиз

У стен бездушного Аида.

Ведь можно всё переменить

В угоду жизни настоящей

И миру пользу приносить,

Так долго нас о том просящей.

Я ухожу, наедине

Оставив парк с дождём угрюмым,

И в повседневной вновь возне

Чуть стану им благоразумней.

И стать

Я бы хотел однажды опьянеть

От снежного бескрайнего простора,

Чтоб в лихорадке злобной уцелеть

Цепляясь за прожилки небосвода.

Последний год особенно тосклив

Мне показался в ворохе сомнений,

А я в нем притязательно пуглив,

Цветных лишенный напрочь сновидений.

Отнюдь не трус, но мнителен порой

В делах сердечных, страстью окропленных,

Ведь человек посредственный, простой,

В прожитых днях судьбой мне отведенных.

Как хорошо быть правым не всегда

И ошибаться в мрачных предсказаньях,

И не сойти отвергнутым с ума,

И не наглеть в мечтательных желаньях.

Как хорошо степенно, не спеша

Снимать пальто в кафе теплом согретом,

И все былое будто сокруша

Решимость удивить иным сюжетом.

Не только удивить иным, и стать

Благодаря судьбу за вероятность,

И наступившей ночью ложась спать

Вновь к снам цветным испытывать приятность.

Как хорошо, что каждому дан шанс

Пополнить счастья нулевой баланс.

Конечно нет

Заботливо укутал ночью снег

Озябшие от холода деревья,

Зимы пушистый, мягкий оберег,

Достойный непременно уваженья.

Мы гости лишь, пришедшие сюда

Определенным нам одним мгновеньем.

Переживут нас села, города,

С извечным недовольством, нетерпеньем.

Спешим все время в завтра. Почему?

Оно наступит вовремя и скоро,

В сегодня превращаясь наяву

Со шлейфом суетливых разговоров.

И замечаем снег, когда зима

Стоит, прощаясь с нами, у порога,

Сосулек исчезает бахрома

От солнечного мягкого ожога.

Но то зима, а так представьте - жизнь.

Никто не в силах правила исправить,

Что издавна, с далека повелись,

И нечего взамен им сопоставить.

Ты помнишь своего рожденья день?

Был ветер ли тогда, сгущались тучи?

Иль неба ясного струилась голубень,

Или туман приблизился, крадучись?

Ты помнишь поцелуй невинный свой

Со снежинкой первой, маленькой кокеткой?

Иль утро, окропленное росой,

С волшебной переливчатой расцветкой?

Конечно, нет. Ты помнишь только зло,

Истлевшее в округлых циферблатах.

Не важны год, столетие, число

В душевных, без толку, увы, растратах.

Ведь снег так ждал немного добрых слов

От нас с тобой за чуткое старанье.

А мы в интригах мелочных грехов

Его привычно рушим ожиданья.

Заодно

И вновь себя сейчас не узнаю,

Пробор поправив, страху торопливо.

Ему я образ славный создаю,

Пытаясь сделать видимость красивей.

А сверху шляпа — белая, как воск,

Разлитый на крахмальную манишку.

Она придаст так нужный страху лоск.

Ну, вроде всё. Ах, да, и трость под мышку.

Теперь ты стал значительно пригож,

На лацкан пиджака соблазн цепляя.

Свою породу, нет, не подведёшь,

Любую жизнь изящно отравляя.

Ты был мне враг и биться заставлял,

Предчувствиями сердце учащённо.

Я ненавидел, был, когда ты пьян,

И проклинал надежду возбуждённо.

Тебе я верил много долгих лет,

Боясь судить или свершить расправу.

И в оправданье нёс какой-то бред,

Призвав на помощь глупых слов ораву.

Потом ты стал выращивать цветы,

Обычным притворяясь человеком.

Но, появляясь вдруг из темноты,

Невиданным обласкан был успехом!

Мне кажется, мы стали заодно,

Привыкнув к отраженьям в скользких лужах.

Их так порой уютом манит дно,

Когда вокруг степенностью закружит.

Ну что ж, пора! Откинем балдахин

Таких нам нужных мыслей неудобных.

Мы не приемлем всяких середин,

Мы в серединах мыслить неспособны.

Я задолжал

Сырой, воинственный рассвет

Тревожно к окнам прикасался.

Меня как будто дома нет,

Я, затаившись, притворялся.

Ему прилично задолжав,

Не мог сейчас же расплатиться.

Росу от злости разбросав,

Ему пришлось и с тем смириться.

До завтра. Утром он опять

Припомнит все нравоученья.

Да, нужно что-то предпринять,

Чтоб заслужить его прощенье.

Я обещал ему не раз

Свой изменить уклад привычный:

Просевший выбросить матрас,

Стать в жизни малость попрактичней.

Исполнить давние мечты,

Хотя бы пыль стряхнув с их крыльев,

Полить засохшие цветы,

Не шаркать, чёрт возьми, в квартире!

Я обещал, давал обет

Исполнить всё в ажуре мигом.

Но вот прошло так много лет,

Я всё сижу, мосолю книгу.

Бутылки прятать не мастак,

Рассвет их мигом замечает.

Мне много раз давал в пятак,

Совсем не злюсь, он же страдает.

Я задолжал сполна ему

Прекрасных дней, и лет, и, в общем...

Слезу ресницами зажму:

Гораздо, думал, будет ж проще.

Ты виноват

Действительность становится врагом,

И ты ей прежний, будто незнаком.

Винишь себя, вскрывая мыслей склепы,

Чтоб отыскать холодные скелеты.

Ты виноват! Сомнений в том нисколько.

Маячит месяц половинной долькой,

А лето озверевшее нарочно

Тепло прогонит, завопив истошно.

Ты виноват? Я думаю — неправда,

А вся твоя умильная бравада —

От страха. Ведь винить себя удобней,

Чем осознать - мир сроден преисподней.

Мир — это что? Просторы, реки, скажешь?

Мир — углубленье, в коем ты возляжешь.

Ты виноват? Совсем, поверь, напротив:

Ты лишь комок изнеможённой плоти.

Пытаюсь

Впусти меня в бушующую вьюгу,

Чтоб зло сознаньем скоро умертвить.

Его я видеть стал теперь повсюду,

Оно меня желает приручить.

Я не смогу ему доверить ветер

И хрупких звезд мерцание в ночи,

Росинок россыпь звонких на рассвете,

От сладких грез волнительных ключи.

Впусти меня, и пусть я одурею

От прошлых дней, пропитанных грехом, -

Я им взглянуть в нутро теперь посмею

И отвернуться медленно потом.

Нельзя просить судьбу стать добродушней,

Связав обиду в скользкие узлы,

И, притворяясь будто равнодушным,

Не замечать сгустившейся в них мглы.

От прошлых дней до мига в настоящем

Отчистить надо множество дорог.

В них отыскав потерянное счастье,

Переступить с ним медленно порог.

То нелегко, но нет благословенья

В обрывках дней, заштопанных враньем,

Зло порождает множество сомнений,

Царапая бесстрашье острием.

Но знают все, что зло преодолимо,

Его возможно вычеркнуть добром.

Как жаль, что зло порой несокрушимо,

Сдружившись преднамеренно с грехом.

Я не грущу и просто продвигаюсь

В грядущий день, листая календарь.

Я в нем добрей быть чуточку пытаюсь,

Шлифуя милосердия алтарь.

Огромный дом

Огромный дом и тысячи дорог

К нему ведущих ныне опустели,

Лишь стайка рядом листьев-недотрог

Покорно этой осенью старели.

И новый день уж так не впечатлял

Своим порядком в мире заведенным,

Он только боль тупую причинял

Лучом надежды к стенам прислоненным.

Облагородить трудно пыль и прах,

Что непременно дом поглотят вскоре,

Приоткрывая двери в вечный мрак

Любая тварь испытывает горе.

Не зная, что там кроется во тьме,

Напасть какая или избавленье?

Грядущее таит что на уме?

Какое у него там настроенье?

Тугая стонет капелька дождя

Взирая на округу с ветки клена

И после мягко по стволу скользя

Своей отвагой будет золочена.

И целый мир скользнет за нею вслед,

Пусть не сейчас, когда захочет Вечность

И мира плоский вывесит портрет

Средь звезд надменных дама-безупречность.

А дом стоит, его не пробил час,

Тот не готов покуда к жертве важной.

И вечер наступая затаясь

Дом приобнимет дланью узкой влажной.

В обычный день

Всё плывёт: и улица, и дом

Под ногами в этот тёмный вечер.

Чувства в нём смешались, будто лечо,

И разлиты глянцево кругом.

Открыта дверь, закрыта... Как ж понять?

Пройти бы сквозь неё, конечно, надо.

Диван помятый будет в том награда,

Что станет нас со сном соединять.

Я всё ж туман невольно зацепил

И протащил сквозь улиц куролесье,

И вот теперь, теряя равновесье,

Его в квартиру тоже пригласил.

Пусть отоспится, пепельный чудак.

Под утро сам исчезнет по-английски,

Допив моё припрятанное виски

И одолжив единственный пиджак.

Ну ничего, пришла пора ветров,

И старый плащ мне снова будет кстати.

Его приятны тёплые объятья,

В нём и пойду, похмелье поборов.

В обычный день, в обычные дела,

Чтоб растолочь в них въедливые сутки

И, обгоняя мыслями маршрутки,

Уж не спешить в пространстве никуда.

Ведьма

Приходи ко мне поздно ночью,

Когда мир засыпает вокруг,

Ты тогда убедишься воочию,

Что я ведьма, в том люди не лгут.

Ты увидишь в мерцании света

Серебристой, прекрасной луны

Отголоски забытого лета,

Что любовью едва прощены.

Я по звездам шагая вольготно

Собирая блестящий трофей.

Их усердно сложив, очень плотно

Тороплюсь, чтоб успеть поскорей.

Успеваю, и ту диадему

Надеваю на роскошь волос,

Пред тобою уже королева

Задает свой внезапный вопрос.

"Что, красива?", в ответ затрясешься

Как травинка на сильном ветру,

Вмиг любовь сполна захлебнешься.

Ну, а я, улыбаясь, уйду.

Я не верю любым обещаньям

И любви, даже самой большой.

Ты явился опять с опозданьем

Растревожив так нужный покой.

В разводах зеркала

В разводах зеркала, смотри,

Немного приглядись,

Увидишь призраков внутри.

Тихонько, не коснись!

Они, ушедшие давно,

Не отмолили грех,

Для них то зеркало - окно,

Их маленький успех.

Мы привыкаем ко всему

Мы привыкаем ко всему:

К окошкам в маленькой квартире,

К оладьям, взбитым на кефире,

И к жесткому речному дну.

Мы привыкаем даже к боли

От расставаний и проклятий,

А круг сомкнувшихся объятий

Уж не играет больше роли.

Цветастый фартук в отраженье

Извилистого, набок крана,

И в гранях длинного стакана —

Как будто скуки возраженье.

Еще одно промчалось лето,

Забросив в сумку солнца глянец,

И ветер — осени посланец —

Уже здесь близко бродит где-то.

Так, не притронувшись к отваге,

Плечами вяло пожимаю.

Я проиграла, понимаю,

В дождливой промокая влаге.

Все может вдруг преобразиться,

И исполнительные звезды,

В день наступивший втиснув грезы,

Не будут счастьем мелочиться.

Я верю в завтрашнее утро,

В лифт дребезжащий во все горло,

Что заглотнет в себя покорно.

Он милый, с виду только лютый.

Мы привыкаем ко всему,

Немного проявив сноровки,

Пусть к заурядной обстановке,

Как к продолженью своему.

Запертое море

Во флаконе запертое море

Пролиться хочет под ногами.

Однажды в нем мой ад потонет

Кораблик, словно оригами.

Вмиг шелест волн, заполнив воздух,

Его сожмет в объятьях нежных,

Чтоб ада тошнотворный отзвук

Перетерпеть уже небрежно.

Чтоб, замирая в предвкушенье,

Ладони в море погружая,

Восславить то соединенье,

В обидах старых умирая.

И в крапинах ракушек берег

Ковром расстелется пред морем.

На нем слегка качнется вереск

И зацветет обильно вскоре.

Сквозь стекла толстые флакона

Проходит время с опозданьем.

Мне это хорошо знакомо —

До хруста пальцев ожиданье.

Реальность может засмеяться,

Сдувая пыль с мечты ранимой.

Я ж долго с ней могу остаться,

Пусть не всегда и выполнимой.

Я знаю

Кто запомнит меня в мире этом?

Лишь цветы, лишь песок, лишь трава.

Неразгаданным стану секретом,

Заплетая слова в кружева.

Вновь приманит в бессонные ночи

Серый глянец ухоженных крыш,

С ними путь в осмысленье короче,

Если тот ты меж звезд разглядишь.

Рассказал мне отверженный странник

Про большой и раскидистый дуб,

Там под ним в изваянии всадник,

Что с судьбой был немыслимо груб.

Вмиг рассказ тот привиделся будто

И тот всадник, и кромка времен,

И поляна вокруг незабудок.

Тем видением стал усмирен.

Потому что явилось прозренье

Чтоб предстать в упоенной красе,

Моя жизнь лишь судьбе подношенье,

И вокруг подношение все.

Стало легче гораздо смириться

С буйным ветром спешащим в разнос,

Научиться б усердно молиться

Пока спесью совсем не оброс.

Странник тот повстречался внезапно,

А как будто его только ждал,

Тот прошел по судьбе аккуратно,

Не тревожить чтоб скорый финал.

Он для всех одинаков, я знаю,

Долгий путь средь опавшей листвы.

Я надежды пройти не теряю,

Чтоб вернулись прекрасные сны.

Снеговик

Как же красиво за окном

Снег ниспадал зиме на плечи,

Он благородил каждый дом

И делом был доволен этим.

В помятой шляпе снеговик

Наивно миру улыбался,

Его округлый, светлый лик

Ожившим в эту ночь казался.

Взгляд, сквозь идущий долго снег,

Безмолвно воскрешал былое,

В былом от мыслей грустных нег

Застывшей в призрачном покое.

Фонарь, что виден из окна,

Снеговика осветит профиль,

А в нем негласная борьба

С желаньем выпить утром кофий.

И размышлять о том, что мир

Теряет быстро непорочность,

На солнце будто бы пломбир,

Проверивший судьбу на прочность.

Как быстротечна, право, жизнь

В миру возникших персонажей,

Где каждый, редкостный артист,

Себя в красе недоброй кажет.

И мысль, помпезно распушив,

Как жидкий волос для объема,

Корыстный прячет в ней мотив

Для счастья низменного взлома.

А снег, покинув отчий кров,

С небес спускается неспешно,

Он будто звезд погасших кровь,

Грусть по которым безутешна.

Серебро немного потускнело

Серебро немного потускнело,

Много лет прошло любви вдали,

Много лет, что только то и дело

В прошлое безудержно влекли.

Что же делать? Жизнь не выбирают,

Жизнь не выбирают и судьбу,

Лишь порой осколки извлекая

Только тихо спросят: "Почему?"

Литься может долго, беспросветно

В мыслях аккуратных серый дождь,

Выстроив грядущее сюжетно

Солнца приклепляет к окнам брошь.

Станет легче, в мире воцарится

Мудрая спокойная весна,

В это время милость возвратится

Раздавая ломтики тепла.

Хорошо! И пусть промчались годы

Захламив мучительно мечты,

Их списав безжалостно в расходы

Обновленье получаешь ты.

Я соберу немножечко росы

Я соберу немножечко росы

С усталых роз, упавшей поутру,

Под взглядом понимающей луны

Те капли осторожно пригублю.

Я поспешу мечты свои собрать,

Сложив небрежно в старый чемодан,

Чтоб иногда их снова проживать

Как мимолетный, ветряный роман.

Пройдусь тропой грядущих перемен,

С судьбой не споря больше никогда.

За послушание прошу взамен

Мне доверять, хотя бы иногда.

Я добровольно прошлое несу,

Его запрятав в чувственный рассвет.

Лишь только так любовь свою спасу,

Ей возвращая первозданный цвет.

Пусть завершится череда обид,

И душу те в припадках не терзают.

Так, только так нас прошлое простит,

И даже то, которое скрывают.

Пока не поздно

Ужасно, неестественно стволы

Под тяжестью прогнулись пораженья,

Их корни, ветви, спутавшись в узлы

Не вызывая больше восхищенья.

День уходил, хоть полдень был в разгаре,

Лучи от солнца вдруг переломав.

Он своевольный - день, я знаю, парень,

Но в этот миг он явно был не прав.

До ночи далеко, но все же тьма

Ступила незаслуженно в округу.

Обидой день, абсурдно клокоча,

Повержен стал безумия недугу.

Хотя не знаю, если с давних пор

Обида та в его жила сознанье?

Мир ни при чем, в нем счастья недобор -

Быть может, той обиды основанье?

Старался день стать весел и пригож,

Улыбчивым, свободным, невесомым.

На братца-счастье очень он похож,

А их двоих уж пыл-то неуемен!

Но вот беда: едва то замечал

Бредущий люд по миру разобщенно.

Так, не дождавшись крохотных похвал,

День протекал все больше отстраненно.

Тупая боль сдавившая виски,

Теперь казалась мира продолженьем.

В нее макая радости куски,

День заедал досаду тем печеньем.

Но ведь и боль, и к миру тошнота

Должны дойти до точки невозврата.

Пусть воцарится ныне темнота!

Пусть мир настигнет здравая расплата!

Хоть бедный мир не в чем не виноват,

Ему нести отныне покаянье.

Вот так вот люди скоро предрешат

Легко попортить Бога достоянье.

Пока не поздно нам бы осознать,

Что от людей мир может пострадать.

Не время

Не время сетовать на тьму

В длиннющем переходе,

Ей нежно пальцы разожму-

Светлее станет вроде.

Пройти тьму можно поперек,

Она не удивится,

Она не выскажет упрек,

Чтоб гневом разразиться.

В ней никаких нет правил, и

Она способна к счастью

Всем предрассудкам вопреки

И всеобъемной власти.

К ней относиться не спеши

Предвзято до упора,

Великолепна изнутри-

Ночной поре опора.

Порой нам кажется сперва

Все непроглядно-страшно,

Но тьма всегда с собой честна,

А честность не опасна.

Ее итог необходим

Чтоб рай не спутать с адом,

И ненароком став другим

Искать ту честность взглядом.

Нельзя тьму в зло определять

Не выслушав и слова,

Куда как проще обвинять

И проклинать ту снова.

Мороз на стекле

Мороз на стекле, что боль в моем сердце,

Жесткие иглы подарят бессмертие.

Все раны и слезы нам посланы свыше,

Мы славу свою ими дерзко распишем.

А после, подняв за спасенье бокалы,

Станем веселые, чуточку пьяные.

И в череде вновь наставших забот

Перечеркнем нами пройденный год.

Не страшно бояться, не страшно рыдать,

Страшно ту трусость зазря оправдать,

Чтоб отползая извилисто в тень,

Там проживать свой отмеренный день.

Кто погибал, может даже не раз,

Уж не поверит всей пышности фраз,

Только в глаза лишь взглянув человеку,

В них жизни увидишь разлитую реку.

Будет она глубока или так,

Где глубина не больше чем шаг,

Это заслуга каждого лично,

Мне, если честно, то безразлично.

Я за себя отвечаю сполна,

К счастью, река у меня глубока.

В огромном замке

В огромном замке было не до сна,

Там бушевал в припадке странный ветер,

Как будто месть иль злоба колдуна

Его вселили против воли в вечер.

Палач, и тот был крайне возмущен

И потерял свою былую хватку,

Не может ветер быть же убиен.

Так получите ж от него перчатку!

Кто был зачинщик прошлых неудач

И поражений, явно предрешенных?

Кто так не смог надежды оправдать

Средь дней любовно прошлым сбереженных?

Вся та толпа бесчувственных людей,

И ты, и я на них чуть-чуть похожи.

Толпа рождает свору палачей,

Что в души так проворно, смело вхожи.

Кто в замке том сумеет отыскать

Подземный ход вернет былую славу,

И безмятежно сможет ночью спать,

И миру станет честному по нраву.

А если нет, то буйные ветра

Его подхватят в цепкие объятья,

В них души сгинут словно мошкара

Молитв лишившись, веры и распятья.

В огромном замке кончится зима,

Но солнца луч падет неравномерно,

Иных себе уверенная тьма

Служить заставит совестливо, верно.

В огромном замке маленький камин

Прилежно полыхал размытым светом,

Среди величия потрепанных картин

И приведений бледных силуэтов.

В огромном замке.

Переставляю

Переставляю день на место ночи,

А ночь на место следующего дня.

Чертовски неудобно, между прочим,

Но мало что зависит от меня.

В укромном месте спрятанная чашка

Покорно ждет кофейный перебор,

Удача бродит где-то, замарашка,

Не видя приглашения в упор.

Дрянная мышь все искусала стены

Бессовестно нервишки расшатав,

В шкафу костюм подшитый супермена

Давно почил подальше мир послав!

А что с того? Я знаю наказанье

За бесполезно прожитую жизнь.

Субъектов ненавистных состраданье

И взгляд их сверху на фиговый низ.

Перетерплю. Подумаешь, докука!

И без того полно истошных дел!

Моя удача сильно близорука

И я с ней непростительно несмел.

Я б неба пожелал себе побольше

С мазками безупречных облаков,

Оно заметно стало будто тоньше

В мной непрожитых множества веков.

Протянутая ладонь

Ладонь пригладила песок,

Что растрепал в припадке ветер.

Луны серебряный кружок,

Едва был в небесах заметен.

Погода так себе, сквозняк

Холодным движется дыханьем.

Звезд щепетильных молодняк,

Ждет в ночь привычное вливанье.

Ладонь, прижатая к виску,

Вновь воскрешала мои грезы,

Я окунуться в них хочу

В застывшем длительном неврозе.

Забыть бы день ушедший тот

Во тьму надтреснутого солнца,

Судьбы нелепый разворот

Где счастье злобно рассмеется.

В одно мгновенье будто тень

Затянет ласковое утро,

И в грусть разверзнется ступень,

Уже знакомая как будто.

И я спущусь в нее сама,

Не проронив в упреке слово.

К лицу морозная зима

Тому, чье сердце нездорово.

Но день настанет перемен,

За чередой немых упреков,

Тихонько солнце между стен

Засветит ярче ненароком.

И вот тогда, ладонь свою

Я небу протяну навстречу,

В ней много времени храню,

Надежды сорванной соцветья.

Отцвели истории страницы

Князья, графини, отцвели истории страницы,

Окончены помпезные балы, истерлись лица.

По стенам прошлое скользит как слезы янтаря,

И в вихре серых дней погасло пламя бытия.

Сервизы, жемчуга, каменья, сквозь пальцы как песок,

Ломались, бились, продавались, закутанные в шелк.

Фамильные портреты предков уже не вспомнить, нет.

Их запорошил мягким светом воспоминаний снег.

Но иногда под звон бокала богемского стекла,

Мелькнет улыбка милой дамы, прорвавшись сквозь века.

И заиграет где-то в прошлом музыка тот час.

Мы прошлое забыть сумели, но оно помнит нас.

Мир отомстит

Мир отомстит, быть может, не сейчас,

Быть может, через год, тысячелетье.

Звезд раскрошившись вмиг иконостас,

Качнет Земли привычное бессмертье.

Мир отомстит грехов срезая пласт,

Что заслонил доверчивое небо,

И лицемерно-удивленных нас,

Которым Бог давно уже неведом.

Тот Бог, что мне положен по судьбе,

Почит в краю заведомо забытым.

А тот другой, с штрих-кодом на руке,

Идет с сознаньем-бонусом промытым.

Тревожный крик я слышал за окном.

Кричал то Бог забытый, настоящий.

Но я был с Ним едва тогда знаком

И притворился крепко будто спящий.

Однажды боль нам вывернет нутро,

Когтями разрывая день грядущий.

"Им долго неоправданно везло" -

Прошепчет тот, на смену нам идущий.

Он не придет в мир прежний. Прежний мир

Мы уничтожим вряд ли сознавая,

Что, вылакав до капли эликсир

Своей судьбы, ее же отравляем.

Какой мир станет? Я не удивлюсь,

Что все придется начинать сначала.

Я этот мир теперешний боюсь

Как жаркий день страшится одеяла.

Мир отомстит за громкие слова,

Идущие вразрез трусливой плоти.

Шагает плоть упрямо не туда,

Но в не туда уютно все ж живете.

Мир отомстит и будет очень прав,

Ведь милость к дуракам не бесконечна.

Он отомстит, от зла сполна устав.

Мир отомстит, месть будет безупречна!

Прилежность

Потроша прилежности рукав

Мне нащупать хочется презренья

И мешочек перезревших трав

Благовонных до головокруженья.

Я прилежность знаю, хороша!

Только вот добра сверх всякой меры,

На цепочке отблески креста

Приукрасят образ атмосферы.

Понимаю, хочется порой

Не заметить часть утраты мира,

Что такой ободранный, чужой,

Бродит где-то без ориентира.

Только вот навряд ли будет рай

Несказанно рад однажды встрече,

Хоть его на землю сброшен край

Мир чужой давно его калечит.

А прилежность в розовых очках

Собирает мыслей лоскуточки,

Тщательно соскабливая страх,

Загибая мягко уголочки.

Для чего?! Ведь спрятать серый дождь

Ненадолго можно в гладкой луже,

Как событий неприглядных гроздь.

Только после сделается хуже.

Понимаю. Крошится душа

Как песчаный замок, да прилежность?

Будних дней огромная волна

Ни мечту не пощадит, ни нежность.

Ты молчишь, с подругой тишиной

В циферблатах время отмеряя,

И хоть враг я безусловно твой

Не нужна прилежность мне другая.

Утраченный сон

Мой утраченный сон

Посреди темной ночи

Не вернется потом,

Негодяй, между прочим.

В одиночестве вновь

Мне искать утешенья,

Среди звезд-мертвецов

Нелегко пробужденье.

Нелегко оттого,

Что дожди поредели.

В кофе лью молоко,

Провожу параллели.

Между ночью и днем,

Между ярким, поблекшим.

Ярким все нипочем,

От успеха оттекшим.

Я прозрачен, как дождь,

Для любви и удачи,

Иногда моя злость

Дает яркому сдачи.

Непонятно за что

И какая причина?

Но потом хорошо,

Малость легче рутина.

Переклеить б пора

И пространство, и стены,

Настроенье взбодря,

Приуменьшить проблемы.

Разжимая ладонь,

Небо кажется ближе.

В нем мой сон был рожден,

Им же был обездвижен.

Душевная боль

А я отпускаю тебя в дальний путь,

Задерживать больше нисколько не смею.

И хоть суждено мне в слезах утонуть,

О прошлой любви я ничуть не жалею.

Душевная боль не имеет границ.

Стекаясь к блуждающим звёздам Вселенной,

Она будет долго с ними парить

В тоске серебристой, в тоске убиенной.

И если я вдруг захочу ей помочь,

Разбитую боль возвращая обратно,

Ей жалость моя ещё больше невмочь,

И только больнее, больнее стократно.

Ей надо отжить свой душевный позор,

Ведь гордость с неё не спускает догляда,

И жёсткий, пронзительный гордости взор

Разрушит любую сомнений преграду.

Оставлю в покое, ей нужно самой

Исчезнуть в безмолвии и раствориться.

И, может, однажды вернётся домой —

Звёздным мерцаньем сквозь сны просочится.

Волшебные фонари

Горели мягким фонари

И философским светом,

А что в них глубоко внутри

За строгим силуэтом?

Историй множество у них

Счастливых и не очень,

Песчаных, ветряных, морских,

Каких душа захочет.

Когда-то в прошлом добрый Ханс

Был с ними мил и дружен,

Он выводил обрывки фраз

В сиянье желтых кружев.

И одинокий мотылек

Спешил навстречу чуду,

Едва заметив огонек

Примчался ниоткуда.

В них волшебство заметишь ты,

Лишь стоит приглядеться

И предстоящие мечты,

Пришедшие погреться.

Облако надежды

Облако надежды над моим окном,

Словно мелкий бисер пролилось дождем.

Капель серебристых поражает прыть,

Радость их и счастье невозможно скрыть!

За окошком лучик солнышка сверкнет,

Так по-свойски будто дождик всколыхнет,

Разлилась вольготно всюду благодать,

Вот он миг сакральный, что же еще ждать!

Будто птицы в небе пролетают дни,

Бережно их в прошлом, честно сохрани,

Облако надежды, снова прилетай,

А пока до встречи, помнить обещай!

Черная пантера

Ты ловкая и дерзкая, как тысяча чертей!

Ты — чёрная пантера, и нет тебя хитрей.

Коварная обманщица, злой гений красоты!

Глаза сверкают искрами в отблеске луны.

Безжалостное сердце стучит в твоей груди,

Никто посметь не сможет встать перекор пути.

Расправа неизбежная настигнет наглеца,

Любого, кто посмеет взглянуть тебе в глаза.

Сам демон непокорный создал черты твои,

В твой облик грациозный вдохнул мечты свои.

Вся жизнь твоя — скитание, незавидна судьба.

Но гордая и смелая ты в этот мир вошла.

Пять этажей

Пять этажей, обычный дом,

Немного серо и уныло.

Но это осени синдром,

Здесь летом веселее, мило.

Сквозь листья плещется вода

В округлых лужах неглубоких,

А ночью скроется звезда

От злобных духов чернооких.

Скрип двери, узкий коридор

И лестниц череда кривая —

Подъезда старого набор

И шум поблизости трамвая.

Соседи, что ни говори,

Они порой нагонят тучи,

Ругаясь громко до зари,

Иль точно взгляд метнув колючий.

Я с ними спорил до поры,

Наставшей после, равнодушной.

Зарыв на кухне топоры,

Признал: гораздо стало скучней.

Но для мозгов то лучше, так,

Отринув в прошлое скандалы,

Весомо стал ровнее шаг,

И цвет теряется кошмаров.

И те, что старое кино,

Не возымеют больше силы.

Кино ведь, снятое давно,

Наивным кажется и хилым.

Пять этажей и окон — тьма,

Манящих приглушенным светом.

Дождя густая бахрома

В них заискрится самоцветом.

Молоко разбавит кофе в бежевый колор

Молоко разбавит кофе в бежевый колор,

Дым от сигареты едкой затуманит взор.

Снова дождь, желанный путник, за моим окном,

Он идет такой усталый, хлюпая плащом.

И тоска бесшумным танцем в комнате скользит

И опять чему-то учит, нудно говорит.

Я смотрю на дождь и виски предложить хочу,

Нет, он любит только бренди, я ему налью.

Он сегодня молчаливый, настроенья нет,

Рядом с ним увижу мрачный, слабый силуэт.

Дождь имеет свою душу цвета серебра,

Вместо сердца бьется громко черная звезда.

Ты побыл со мной немного, мой холодный друг,

Даже малость задержался, пошумев вокруг.

Возвращайся, ты же знаешь, буду только рад,

Мы с тобой еще поспорим, мой названный брат.

Я глубоко

Я глубоко, за мясом и костями,

За проводами прочных синих вен.

Вновь закрываю крепко, плотно ставни

И добровольно мыслям сдаюсь в плен.

Я в мягком кресле, кажется, уснула,

Но только кажется, совсем не так.

Я к чувству виртуальному прильнула,

Раздвинув пред глазами плотный мрак.

Разгладив звезд оранжевых костюмы

Пройду меж них, к планете прямиком,

Где мир прекрасен, в меру остроумен

И будто вечность целую знаком.

Там белый пес, немного неказистый,

У ног моих станцует плавный вальс.

Он будто стал доверчиво-пушистей

С недавней встречи нашей, в прошлый раз.

Планеты снов за звездным горизонтом,

Едва заметны, их не сосчитать.

И солнце на диване скользком, потном,

Легло в подушки, чуточку поспать.

Как хорошо! Колышутся плеяды

В такт ветру тепловатому точь-в-точь,

Они людей притягивают взгляды,

Лаская страстно праведную ночь.

Пока я здесь, но время поджимает

В мир виртуальный звуки принося.

Оно так мудро, славно рассуждает,

Минуты кропотливые меся.

Я снова здесь, поверх земного шара

Сижу на кресле в комнате своей,

А где-то за окном бренчит гитара,

Средь плоских пробегающих теней.

Здесь

Средь звёзд я плаваю легко,

Как в океане бесконечном.

Моё стирается лицо

Из кожи извлекая вечность.

Здесь хорошо, тому, кто знал,

Что жизнь капризная особа.

И кто её воспринимал

Как миг с рождения до гроба.

Один лишь миг, и судьбы все

Окажутся в руках Вселенной.

Любуясь той во все красе

И упоенности блаженной.

А после кто уж разберёт

Какие страсти полыхали?

Не принимают здесь в расчёт,

Чувств изувеченных детали.

Здесь не имеет власти бог,

Что волю в книгах излагает.

Бог настоящий здесь глубок,

Не поучает, не пугает.

Всё здесь не кажется, а есть,

И вопреки привычным взглядам

Звёзды укажет яркий перст,

Когда нам к ней явиться надо.

Извини

За пределами гордыни только - страх,

Больше ничего и это странно.

И ее подарок - липкий прах,

Что затянет город бездыханно.

Много слез и рваные края

Слабых душ от множества бессилий,

Вы поймите, люди, так нельзя,

Разрывать безумьем сухожилья!

Все вернулось будто в прочный ад,

Из него так долго выбирались.

Кто, скажите в этом виноват,

Что в раю мы нехотя общались?

Бог устал нам верить вновь и вновь,

Через боль опять переступая,

И Его струится тоже кровь,

Наши души смертью очищая.

О, Отец, мы снова не спасли

Твою веру в нашу человечность,

Ей удар жестокий нанесли,

Прославляя ада безупречность.

Извини, что кажется порой,

Все нормально в дне происходящем,

Где потом грехи наперебой

Затмевают взгляд небес молящий.

Извини, есть много на земле

Душ хранящих первозданность свято.

Разгляди их в непросветной тьме

Когда все смятением объято.

Снова ночь хранить обречена

Тайны наших мрачных излияний.

Их она не выдаст никогда,

Не хотя продлить Его страданий.

Снова день наступит. Для чего?

Выбирай, коль время позволяет.

Знаешь, настоящим быть легко -

Это мир на счастье вдохновляет.

Конечно же

Конечно же, в прошествии веков,

Ты размышлять осмелишься о многом.

Свое сознанье ровно распоров

Душевным увлекаясь монологом.

Вокруг тебя размотанная нить

Благих деяний кажется не к месту,

Хоть ты хотел их, жаждал воплотить,

Все время рядом с ними по - соседству.

А почему не смог? Один ответ -

Увязли силы в каверзном болоте,

Где виден четко твой застывший след

Банальных дел и лишь - в круговороте.

А вот молчанье, словно острый клык,

Вгрызалось в дни, не терпящие лада,

И хоть гулял от ярости кадык,

Так не покинул блеющего стада.

И целый мир, как будто уяснив,

Как будто уяснив, и в этом дело,

Ты в чувствах стал до боли бережлив,

Даря любовь и нежность неумело.

Все поглотит усталая вода,

Усталая от тысячи упреков.

Все меры правды, чести соблюдя,

Смывая в ад могущество пороков.

Конечно же, ты все теперь поймешь,

Но слишком поздно, в этом огорченье,

Что ты уже не дышишь, не живешь,

Ушедшее в былое поколенье.

Гуляю

Уныло плещется вода,

Толкая край глубокой лужи,

В ней, отражаясь провода,

Зеркально замерли снаружи.

Не наступить бы в лужу ту,

Не промочить насквозь ботинки.

Из дома вышел поутру,

Совсем без дела, для разминки.

Гуляю, мимо проходя

Больших витрин, что исполины,

Свой взгляд презренный отведя,

Еще ровнее держат спины.

Ну, что вы, милые друзья,

Себе на радость отражайте

Хоть целый мир, явленья дня.

И счастьем радужно сверкайте!

А вот и мой знакомый пес,

Под солнцем греет хвост и лапы.

Ему гостинцев я принес,

Поосторожней, косолапый!

Теплом вокруг уже сквозит,

Дыханье ветра потеплело.

Весна достала реквизит

И в представленье преуспела.

Прогулка близится к концу,

В порядке мысли, настроенье.

Скользнул луч солнца по плечу,

Весны расцвета в предвкушенье

Неловко

День неестественно прилежен,

Расставив чувства по местам,

Зимой в покой обелоснежен

Приятен и пригож глазам.

Деревья, будто исполины,

Взирают важно с высоты,

Чуть ветер их пригладит спины

В порыве чуткой доброты.

Так гармонично, что неловко

Вновь вспоминать любви провал,

Опять с ней вышла нестыковка,

Я, впрочем, то подозревал.

А думы горькие ложатся

Поверх тревожных зыбких снов,

Ночь снова с ними проскитаться

Мне предстоит сквозь строй домов.

Услышав снега хруст приятный,

Пойму, я в ночи не один.

Мир размышлений - необъятный,

В нем много чувственных глубин.

Наоборот

Я вижу вдалеке персты

Огромных труб пронзивших город.

На них похож немножко ты,

Когда пальто поднимешь ворот.

И побредешь куда-то вдаль

В расплывчатом предначертанье.

Заката медного эмаль-

Как знак судьбы существованья.

Лишь крест холодный на груди,

Что ветер к сердцу прижимает,

Подмогой станет в том пути,

Хоть центра тьмы не избегает.

Наоборот, покатый край

Ему покажется лукавым.

В нем спотыкнешься невзначай,

Связь потеряв с рассудком здравым.

А в центре сброшены на пол

Все до единой влажной маски.

Массивный, возвышаясь, ствол

Ветвями разрывает в пляске.

На сотни маленьких частей

От страха сморщенную душу,

Чтоб возродилась та быстрей,

Свою любовь на тьму обрушив.

И все закончится, и тьма,

Змеей сползая усмехнется.

И проясняются дома,

И солнце будто бы очнется.

Как все нелепо, вопреки

Заросшим милостью дорогам,

Где мы бы встретиться могли,

Найдя в душе частицу Бога.

Тот лист

На остановке мягкий ветерок

Колышет лист, прицепленный к афише,

Он полететь сумеет ровно в срок,

Все выше полететь сумеет, выше.

До самых взбитых в пену облаков

Коснувшись их своим овальным боком,

Еще немного, будет он готов

Счастливым стать внезапно, ненароком.

И лицезреть огромный мир вокруг

От восхищенья затаив дыханье!

Тот лист мне был, представьте, милый друг.

Мой милый друг, прощайте! До свиданья.

Вдалеке

Там вдалеке, пройдя сквозь строй пригожих

И гладко-полированных домов,

Так друг на друга образно похожих

Не разгадаю - мир вокруг каков?

То он трещит от ветра покаяний,

То выжжет солнцем варварским дотла,

Иль средь ночных языческих гуляний

Звезд обтирает пальцы добела.

Цепочка ламп сверкнет в ночной прохладе

Не подпуская в город близко тьму,

Но мир велик, тьма вовсе не внакладе

Свою развесив густо бахрому.

Каков же мир в глубинах потаенных,

В своих мечтах? Свершенных? Кабы знать.

В своих летах, в страницах отраженных

Нельзя ведь чувства, душу передать.

Я знаю только день прожитый ныне,

Что скоро станет выцветшим - вчера.

Потоки слов бурлящие лавиной

Не доведут без дела до добра.

Так просто жить, придумать не пытаясь

Себе проблем опасливых, пустых.

Так просто жить прохожим улыбаясь

И в этот день, и дальше в остальных.

Вот почему в стремленье к совершенству

Наш мир порой отчаяться совсем.

Грехи людей на миг ведут к блаженству,

К душевным мукам длительным, затем.

Пусть будет все по правилам, не надо

Искать дорог проложенных грехом,

Там иссякает быстро любовь, радость,

В пути к распаду мира скоростном.

Не хаос

Я попытаюсь разглядеть

Немой укор среди порока.

Как же легко в нем преуспеть

По воле прихотливой рока.

Неведомо, в каком миру

Запрятано прикосновенье

К стиранью мыслей поутру

И в день спокойный приглашенье.

На вышине неровных гор

Стоит неясная обитель,

Смакуя прошлого повтор.

В ней снова я - желанный зритель.

Те горы кажутся, не есть,

Обитель тоже им подобна.

Но мне бывать привычно здесь,

Где тяга к лени бесподобна.

И больше слышать не хочу

Цитаты, вырванные с корнем,

Что в оправданье бормочу

Терпеньем к пустоте упорным.

Не хаос то, есть смысл в том.

Но вот какой - не разобрался.

Быть может уясню потом,

Чего ж так сильно добивался?

Огромный перевес ко злу

Пока во всем преобладает.

Добра немного накоплю,

Оно помочь пообещает.

То обещанье поспешит

Исполнить в самой полной мере.

И несказанно удивит

В вновь обретенной мудрой вере.

Окно кафе

В большом окне, приветливом сверх меры,

Заметил в отраженье слабый вдох,

С утра опять невыспавшиеся нервы

Среди похожих шастали пройдох.

Окно кафе манило плотоядно

Спеша утра исправить недочет,

Любое утро в спешке неприглядно

Свою персону к миру волочет.

Зайду, внутри знакомый кофе запах,

Как старый друг поймет без лишних слов.

И солнце, туч откинув плотный капор,

Надежд стяжет внушительный улов.

Быть может кофе, может луч весенний,

На важные дела вдруг вдохновит,

И то окно, конечно, без сомнений,

От ветра, что немного дребезжит.