Обо всем и не только...

Глава 1

Мои уста, твои уста...

Душа моя тобой чиста

И жизни суть ясна, проста

Вплоть до последнего креста.

ХХХ

Стихотворение -

всегда творение,

самопознание,

смятение,

столпотворение

открытий и сомнения.

Не сочинение,

а удивление,

быть может, обнажение

души своей

и даже унижение

среди толпы людей.

Но это все же овладение

какой-то истиной,

еще одной,

и медленное появление,

приобретение

победы странной

над самим собой.

ХХХ

За оконным стеклом

От жары изнывает солнце.

Близится осень…

ХХХ

Если это любовь,

То она не кончается.

Просто что-то ломается.

Просто в пропасть срывается.

Пуля в тело вонзается

И душа в пустоту упирается.

Смертью это и называется.

Дьявол силе своей удивляется

И победой своей забавляется,

Потому для любви и является

Рифмой слово одно только – кровь!

ХХХ

Не думай! Не чувствуй!

Не жди и не жги!

Умри иль безумствуй

В клоаке пурги.

Они не вернутся –

Любовь и кураж.

И сны оборвутся,

Уйдя на вираж.

ХХХ

Над городом кружится снег -

Без звука, цвета, запаха и смысла.

Живет, волнуется и негодует человек,

А сверху снег, а сверху снег...

Из года в год, из века в век

И вот уж вовсе никакого смысла,

А все кипит и суетится человек,

Из года в год, из века в век...

ХХХ

Я жизнь люблю безмерно, безгранично,

Как любят первую любовь,

Когда вдруг сердце бьется непривычно

И бешено несется в жилах кровь.

Люблю цветок, росой умытый,

И птичий гомон по весне.

Оконное стекло, узорами зимы расшитое

И желтый лес в его печальном сне.

Я обожаю листьев тихий шепот,

И теплый свет заката над рекой,

И тающих сугробов недовольный ропот,

И дождь с его щемящею тоской.

Люблю работу до седьмого пота,

Люблю, когда от напряжения пылает голова,

И мысль в своем стремительном полете

На лист бросает точные слова.

Задыхаюсь от волненья, встретив

Чистоту и ласку женских глаз,

И готов смотреть, когда играют дети,

Миллионы, миллиарды раз.

Тебя люблю, когда от неги обессилев,

Лежишь тихонько на плече моем

И звезды глаз твоих лучисто-синих

Задумались о чем-то о своем...

ХХХ

Теперь я знаю, что это такое -

Ночь провести с царицею Тамар.

Глаза в глаза - нас только двое.

В телах и мыслях нестерпимый жар.

А утром, как удар кнута, разлука.

Немым кино, убога и пуста,

Плетется жизнь, без цвета, запаха и звука.

А истина банальна и чиста.

Да, я родился для любви и ласки,

Для этой ночи, где служил тебе рабом.

Не может быть у дивной-дивной сказки

Какое-то еще (зачем еще?!) потом.

Прости мне, Боже, грех мой своевольный,

Но чище этой женщины не вижу никого.

Я - раб любви, покорный и довольный.

Что мне Дарьял?! Я сам ищу его.

ХХХ

Я - горе твое и все-таки радость.

Я - горечь твоя и поэтому сладость,

Улыбка котенка в чеширском лесу

И лучик звезды на руке на весу.

Я - дождик слепой, что идет стороной

И мимо несущийся конь вороной.

Я - неба прозрачного сладкий глоток,

Фиесты струящейся малый часок.

Я - грустная нежность сирены Луны,

Я - вечное эхо безмолвной вины...

ХХХ

На этот крест не просятся.

С креста ж не убегают.

Всё Агасферы так и носятся.

Экклезиасты камни собирают.

Пилаты с мылом руки моют.

Иовы ропщут неспроста.

А где-то бабы тихо воют

Из-за какого-то Христа,

Бродяги, плотника, поэта,

Безумство называвшего мечтой,

На глас свой не нашедшего ответа,

Распятого довольною толпой.

И этим бабам вовсе невдомек,

Что пожалеть бы лучше тех людей,

Среди которых Бог был одинок

С наивною душой своей.

Не стыдно Бога в нем увидеть,

Но стыдно, что распят он, как злодей.

Бог беззащитен и его легко обидеть,

Забыть его, однако же, трудней.

ХХХ

И носился Дух Божий над Садом Эдемским,

Где в безвидности снова сплелись тьма и свет,

И, отвержен любимцем бессовестно дерзким,

Двум бредущим тихонько молился вослед.

ХХХ

Вечность умерла, а все о ней судачат

И стоят мгновенья, словно чьи-то фиги.

В этом мире все еще чего-то значат

Только женщины и книги,

Да и то, когда их раскрываешь

В самый первый раз.

Ты живешь и ничего не понимаешь

И от этого порой летишь в экстаз.

ХХХ

Человек убивает Бога

И с триумфом трещит Завеса,

Открывается вдаль дорога,

Но не видно на ней Зевеса.

И сменил Агасфер Сизифа,

И степенных, седых пророков

Обошел аккуратно Кифа,

Потемневший от злых упреков.

Пусть купаются звезды в росах,

Но волхвы не сбавляют шаг.

Весть живет только в тех вопросах,

Что задал галилейский чудак.

От чертога до колыбели

Не напрасно был пройден путь.

Лишь дорога приводит к цели.

Лишь добро – этой жизни суть.

ХХХ

Он вошел в нее на рассвете дня –

Нежно, ласково, чуть тревожно

И, слегка стыдясь своего огня,

Тронул губы ее осторожно.

Были бедра прохладны ее,

Лунным светом грудь нежно дышала

И руками смущенное тело свое,

Словно птица крылом, укрывала.

За окном шепот ночи стих.

Небо гулкой полнилось синевой.

И любовь вновь настигла их,

Словно ливень злой, проливной.

И сплетались восторги, дыханья.

Из нирваны завистливый вздох долетел.

В миг доверия, миг пониманья

Ангел вечности песню им спел.

ХХХ

Я гром хочу нарисовать –

И не могу.

Я молнию могу поймать –

И не хочу.

Дождя я суть хочу узнать –

И не могу.

А тучу мог бы я понять,

Но не хочу.

Хотел бы Бога ближе знать –

И не могу,

А эту церковь божьей звать

Я не хочу.

Любовь хочу изведать и познать…

И не могу,

А эту женщину душой принять,

Увы, я не хочу.

Люблю вопросы задавать –

И не могу.

И некому ответы мне давать…

И я молчу…

ХХХ

Мы выбираем между женщиной и Богом,

Меж красотой небесной и земной,

Между началом и его итогом, -

Меж райским садом, адовой его стеной.

Мы выбираем между лаской и надеждой,

Меж горькой совестью и сладостью забот.

То мы «для призраков смыкаем вежды»,

То от молитв не закрываем рот.

Мы Библию читаем нашим детям,

Но и гадаем с ней о будущем своем.

На Пасху яйца красиво метим

И тут же горькую до рвоты пьем.

То грех, то святость... Жар и холод,

Число и буква ссорятся с душой.

Мы молоды и бог наш молод,

Мы старимся - и нам уже милей седой.

Мы выбираем, выбираем, выбираем...

И умираем, ничего не выбрав, не найдя

Но несогласных с нами все же понимаем-

Не выберем и до конца дойдя.

ХХХ

Мне снился крест и я на нем,

Средь молний, факелов, иконных ликов.

Толпа гудела роем, жгла огнем,

Мой грех кромсая миллионом криков.

И было страшно, жутко мне:

Я их любил, - они меня распяли.

Опять я с Богом был наедине,

В недоуменье оба и опять ... устали.

Я не Христос, - за что же ненависть такая?

Чем согрешил я в одиночестве своем?

Лишь где объявится вдруг истина какая,

Как тут же станет Лонгина копьем.

Внизу столпились вместе дружной стаей

Цепные псы, пророки, паханы, вожди.

Смеялись женщины, между собою обсуждая

Других мужчин, меня и летние дожди.

А я висел и истекал дождем кровавым.

Толпа насытилась, промокла и пошла домой,

Оставила меня и уничтоженным, и правым,

Поссорив с Богом, миром и судьбой…

Сон стал мерцать, рванулся и погас.

Я встал с разбитой головой и в тихой злобе.

День пролетел, но даже и сейчас

Саднят ладони. Почему-то обе.

ХХХ

Да где же ты была,

Прекраснейшая Донна Анна,

Когда к дверям часовни шла

Тень мужа, зла и окаянна?

Да где же ты была,

Прелестнейшая Донна Анна,

Когда души Жуана два крыла

Сжимала длань тупого истукана??

Да как же после ты жила,

Чудеснейшая Донна Анна?

И за кого молиться ты пошла?

Опять за мужа, а не Дон Жуана?!

Где Ева ты была, когда Адам

Молчал на справедливые укоры

И из Эдема уходил, суров и прям,

На вечности широкие просторы?

Прелестная Катрин, где ты была,

Когда палач терзал Вийона?

С очередным красавцем шла

Невинна, величава как матрона?

Где, Натали, любовь твоя была,

Когда Дантес пришел забрать поэта,

И как же после злого января жила,

Уютом генеральским обогрета?

Да где ж была ты, Лиля Брик,

Когда твой Осип говорил про веру

И Маяковский, как к груди твоей, приник

Опять виском к тупому револьверу?

Чистейшей прелести чистейший образец,

Невинна, как любимый ангел Бога,

Начало жизни, смысл ее, конец -

И равнодушна как далекая дорога…

ХХХ

Хочу я молнию схватить

Нетерпеливою рукой

И острой болью утолить

Восторг приблудный свой.

Хочу я ветер оседлать,

Седого скакуна,

И над планетой проскакать,

Будя ее от сна.

Хочу я мысль свою схватить,

Упрямую как вдох,

И в книге судеб начертить,

Что я еще не сдох.

Хочу я женщину схватить,

Неуловимую, как сон,

И снова душу ей открыть,

Как будто бы влюблен.

Хочу я тень остановить,

Бредущую за мной,

И тихо с ней поговорить

О жизни прожитой.

Хочу я миг остановить,

Когда поверил вдруг судьбе,

И вновь без страха и надежды жить

В желанье и борьбе.

Хочу я ждать, надеяться и сметь,

Любить и знать,

Молиться, требовать, уметь, иметь

И ничего не забывать.

ХХХ

Бродит по полю береза,

Что-то ищет на заре

И роняет словно слезы

Листья в желтой кожуре.

А за ней собака бродит

С неприкаянной тоской.

Их туман разводит, сводит,

Громогласный и пустой.

А за ними я с надеждой

Их когда-нибудь догнать

И туманом как одеждой

Дрожь души согреть, унять.

Ходим, ходим мы по кругу –

Ни домов и ни лесов-

И не верим уж друг другу

В суете иззябших слов.

Бродит по полю береза

И бредет по полю пес, -

Бродит по полю угроза

Потеряться среди рос.

И туман злым океаном

Нас стремится утопить,

Миража святым обманом

Нас до смерти напоить.

Мы ему покорно верим,

Мы его покорно пьем

И надежда диким зверем

Все слабее бьется в нем.

ХХХ

Что первично - свет иль звук?

Что вторично - брат иль друг?

Жизнь и смерть - чего начало?

Сердце Бога бьет устало...

Над планетой птицы кружат,

Над планетой звезды тужат.

Профиль Воланда мелькнул.

Солнца свет померк, уснул.

Мастер снова спички ищет,

Соловей-разбойник свищет.

Я смотрю в глаза луны.

Утро. Явь рождают сны.

Звук вспорхнул и свет остыл.

След грядущего простыл.

ХХХ

Ты меня позабудешь, - я знаю.

Даже имя сотрется мое.

Память – дама капризная, злая:

Что прошло – не волнует ее.

Был я первым мужчиной, - так что же?

Стать последним –задача сложней.

Что там вечность еще наворожит?!

Да, грядущее все же сильней,

Соблазнительней, ярче, надежней, -

Если тешить надеждой себя,

Невозможное станет возможней

И научишься жить не любя.

Я не тешу. Не льщу. Не лелею.

С глаз долой – и из сердца долой.

Об одном только я сожалею,

Что сейчас ты опять не со мной…

ХХХ

Тенью прошлое скользит

Где-то следом

И со мною говорит,

Непоседа.

Говорит о том, о сем,

Не о прошлом – о былом,

Понемногу обо всем, -

Словно крылышком-крылом

Птица бьется.

Так Одетта за окном

Расстается

С детским сном.

И уходят в никуда,

Друг за другом чередой,

Толи мысли, толь года,

Не беря меня с собой.

Вот и ладно!

Чтобы было мне мечтать

Неповадно.

Научился бы молчать –

Жил бы в Сочи,

Если ж нравится болтать, -

Путь в Могочи.

Так что нечего роптать!

Многоточье…