о нем

Глава 1 ДВЕ ДУШИ

Две души, две судьбы, вместе встретились они. На перекрёстке двух миров, между небом и землёй.

Под ногами жар стоял, ветер пламя-то гонял, а с вéрху лёгкий бриз, пеленой ложился вниз, остужая две души, от изнуряющей жары.

— Кто ты странник, ты небось, как и я, умер?

— Да, ответила душа, я вознëся в небеса, там у врат стоит архангел, не пускает в те края. Говорит, что мне не место, говорит, что мне не время, оказаться дивном месте...

— Вот и я ногой в аду, а глазами в рай смотрю, что мне делать не пойму.

— Что так, душа?

— Сам не знаю. Чëрт спросил: сколько жизней загубил. Раз так двадцать, я ответил. Ухмыльнулся он мне вслед

— Наконец, дождался, достойный претендент во мрак попался, эй огонь, пылай поярче, тьма ликует.

— Погоди. Воскликнул я. — Не спеши, я солдат, я разил своих врагов на поле брани, и оттого, столько душ я загубил.

— Солдат, напавший на страну и убивающий людей.

— Не наговаривай прошу, я защищался, спасая родину свою.

— Солдат, спасающий страну, — ну что же, не быть пиру в стенах мрака нынче. Ступай наверх.

— К кому?

— К нему. Достучаться, желаю тебе до небес.

Раздался смех ехидный и противный и одночасье оказался здесь, средь двух миров с тобою рядом.

А ты душа?

— А я, гляди, там за пеленой тумана земля, свеча горит под крышей дома.

И я одна, больна, недугом смертельным, предвкушая, последний вздох, в муках, боли умоляю облака, призвать меня на небеса.

Вьюга стихла, пурга перестала биться в окна, ночь в мгновение прошла, и с первыми лучами солнца, на пороге расцветающей зари, стрельба вся стихла.

Война шагала в тех краях, забирая у матерей, сынов, мужей, детей, а дев юных, терзала вражья орда.

Земля в пустынью превратилась, дома сожжённые дотла, кру́гом беда, лишь могильные кресты, сплошь и рядом, молча в пустошь бездушную глядят.

Балам, правит сатана, упиваясь кровью грешных, богом брошенных людей

— Прости душа, прости меня дурака, мне знакомы те края, те могильные кресты, дом на опушке леса, где прикована к пастели, ни жива ни мертва, старуха лежала одна, бледна была, губы сохли, а глаза, угасали в свете наступающего дня.

Жалок был тот день, день позорной трусости моей, сам того не пойму, отчего и почему, рука не дрогнула моя, прости меня душа, прости дурака, это я, от жалости убил тебя.

— Быть может я сама просила, дни ведь были сочтены и на пороге смерти я в двери к Господу стучалась, но тут солдат явился ты.

— Солдат, ты убил меня.

Голос прежний изменился, голос сильным превратился, и в одночасье с чем, душа в пелене та растворилась и исчезла навсегда.

— Душа, ты где, ответь? Но в ответ лишь тишина.

— Чёрт, преисподних ты хозяин, где душа, моя душа.

— Душа, солдат, ты сошёл сума, не было, души с тобою рядом.

— Эй, архангел страж ты врат, где душа, моя душа.

Сквозь облака глаз явился

— Душа? Ты солдат и вправду дурак, тысячу лет здесь ни души, кроме как ты.

Под ногами жар иссяк, в кромешной тьме ад пропал, свет лучей с врат небесных, превратились в холод мерзкий.

Глаза слиплись, в ушах грохот, свист, визжанье лошадей, каннада артиллерии, ядра рвутся, то тут, то там, приглушённый звук мушкетов, бьют из строя в строй и линейные фаланги терпят крах из рук людей.

Солдат, тот веру потерял, солдат в Боге усомнился и веки в тягость приоткрыв, вновь на поле боя очутился, тяжёлым вздохом задышав ладони силой наливались, но солдат, из глубины души своей глядел, а телом сам Творец владел.

— Солдат, ты сам Господь спустившийся с небес, ведь не каждому дано из людей, облачится Мною. Солдат, ответь, кто здесь твой враг, кого сразил ты многократно.

Господь, солдата руку верх поднял, и замерло всё в округе.

Грохот стих, стрельба замолкла, визжания, боли криков, более не слыхать, солдаты в окровавленных мундирах застолбинели в целый ряд. Глаза убийц, глаза мерзавец и отважных храбрецов, друг на друга все глядели обезумевшим лицом.

— Солдат, ответь, кто здесь твой враг

— Прости, Господь

— Прости Господь! где отважный тот храбрец, кто разил своих врагов, ответь солдат, где твой враг, здесь сам чёрт не разберёт.

Гляди сюда, в глаза мальчишки, пуля, выпущенная тобой, вот— вот настигнет плоть его, лишь стоит руку верх поднять и больше, рассвета он не увидеть.

— Не убивай, Господь

— Не убивай! ты солдат и вправду дурак, ведь не я стрелял в него.

— Прошу Господь, не дай мне, убить его.

Господь лишь тихо улыбнулся, гнев небесный обуздав, с мыслью свыкся, что солдат, вину всей жизни осознал.

— добро солдат, ступай в тот дом

С любовью произнёс сам Господь.

Солдат в доме оказался, пред старой девой той, губы сохли и шептала:

— Прости душа и будь сам прошен.

Господь двери рая приоткрыл и со светом, солдата след в нём простыл.

Глава 2 СТОЛ

Пир явился миру дивный, от тузов и королей до шестерок всех мастей. Эль разлитые в кувшины наполнял сердца страптивых, Богом прошенных гостей.

-- эй друзья, взываю к небу, в чертогах стена своего, хвалу, Ему я возвышаю, да пусть прекрасен будет Он.

Разразился гром небесный, звездный свет во мраке пал, и хмурым облаком нависшим, дождь Он с верху ниспослал.

-- Миру мир, во славу Бога, выпем доброго вина, за любовь, за счастье, предков за леса и моря, за горный край, Твою Обитель, будь ты вечен, как всегда.

-- эй народ, где рай тот вечный, домом Господа зовёт, где сатир,Ты стар во веке, покажись своим лицом, ободри наш дух невежеств, утоли печаль и грусть

Два Валетта у стола, выпев полного вина, в спор дались, тот самый вечный, есть ли Бог на белом свете.

Каждый словом слова сжёг, словом мир они крушили и снова словом возводили, но ответа на вопрос, так найти неудалось.

-- мир Он жизнью наделил, из мрака свет сей сотворил, утро солнцем осветил, днем, Он мир сей одарил.

Молвил тот валетт чудесный, кто так свято верил.

-- свет звезды сияет вечно, век за веком, дождь срывался с неба, солнца луч землю согревал и поверь мой друг, Господь здесь не приделах.

Молвил тот Валетт чудесный, кто в Господа не верил.

-- полно слов пустых на ветер, эй вальты, спор ваш вечен, да пусть приукраситься, он лишь в дуэли, да если только сам Господь в гости к нам низойдет.

Король словом не бросался, Король словом потешался, на то и был он Королем, властью сей он наделён.

Тишину всей тиши уловили все они, смех и радость разом пали и уныня всех унынь, одолели всех живых.

Богом проклятый народ, Богом был и озарен, во славу имени Его, трон владыки за столом.

Троном тем сей стул прозвали и век от века он стоял и все время пустовал, и никак сей Господь, не присядет на него.

-- верой воровал в Тебя, словом жив Твоим на веки, не пора ли мой Господь, обратить на нас свой взор.

Воскликнул тот валетт прелестный, кто так честно верил

-- полна брат, лишь один познает вскоре, есть ли Бог на небосводе.

Воскликнул тот валет прелестный, кто в Него так и не поверил.

И по приказу Короля, жизнь и смерть, рукоять в руке меча, с пира в гнёт, под скрежет стали у ворот которых вдруг, стук раздался в дверь.

Тихо стала, от стука в дверь, уныня всех унынь превратились в страх людских, мурашки по коже пробежали.

-- полна вам колода карт, вы же люди как никак, эй шестёрки озарные мигом дверь, вы сей откройте.

Гордо стукнув кулаком, произнес тот Король.

-- вот дела, был бы Бог за дверью там

С надеждой в сердце нетая, произнес Валетт любя

-- черт с Тобой и я поверю, лишь бы Ты стоял за дверью. Слепой слепца и неузреет, разве Бог стучится в двери.

Сердцем сжатым, произнес Валетт прекрасный.

Тут шестёрки озарные и семёрки удалые и восьмёрки, всех мастей колода карт, будь бедняк ты иль богат, взором в дверь ту все глядели.

Дверь открывшая рука, бурю в гости позвала, ветер дул с такою силой, слезою свет свечи погас, мраком стены наполнялись, страхом, переполнелись сердца.

Гром гремел, молнии свет, силуэт в двери прозрел, человек он или Бог, уж никак, никто и не поймет.

-- эй народ, да будет светом гость наш озарен.

Как в тот же миг, люди свечи все зажгли, с чем смех раздался, при виде, человека у двери.

-- оборванец, голодранец, а не Господь.

С туза уст слова в Бога уши.

-- из за него, мы так страхом извелись, из за него, мы так страхом напились.

Десятки буб, весь рост кричали.

-- сотни лет и день один, уж быстрее дьявол, в гости забежит.

Злорадствовала дама пик.

Валетт кто в Бога верил, при виде человека у двери, голову ниже плеч повесил, даже он не поверил, что он Господь.

-- полно вам народ смердячий, жизнь Вальтов в руках бродяги.

Смехом полон был тот двор, колода карт, Король и Туз, люди всех слоев, посмеялись над Творцом.

Лишь джокер малый, прибежав, тихо Господу сказал

-- да слався Ты отец небесный, во славу мира Твоего.

-- да дитя, не усомнился ты, глядя на меня.

-- во дворе бушует буря, дождь стеной все идёт, а на Тебе, капли следа мокрого не найдешь, ведь Ты тот самый, мой Господь прекрасный.

-- да дитя, Я есть Господь.

-- видешь там дама, она моя мама

Дама крести, красотой обята в свете, тихо на Господа взирала и молча Бога умоляла.

-- душа её слезой полна, Валетт наш честный, пал от рук врагов небесных, на поле боя у ручья.

-- чего ты хочешь, дитя

-- верни мне отца, а даме её вальта.

-- да будет так дитя, но прежде. Кровь пролеться за столом, цветом красным как вино и не выжевит никто.

Ибо тот кто в Бога верит, душою будет наделён, а тот кто не верит, сей душою обделен.

Вот наказ вам всем живым, да живите с этим вы, до скончания времен.

Говорят, что с этим словом, Бога след в двери простыл. Говорят, что Господь, проклял весь людской род.

Рукоять меча, скрежет стали, острием в раны, крик и стон в смертный бой, два отважных молодца, пали у того самого стола, у подножия Короля.

Говорят, что после смерти, двух Вальтов тех чудесных, давно ущедчий в мир иной, человек воскрес , кто пал от рук врагов небесных.

Говорят, стул тот вечный, что век от века пустовал, сквозь мороз, жару, холод мерзкий, зной лучей палящих, бури и могучие ветра, войны, голод, эпидемии, уцилел, тысячилетия миновав.

Говорят, что стул небесный за столом стоит как прежде, в стенах дома у Вальта.

Говорят, что Валетт тот червы, в гости Бога все зовёт, попросить прощения, за весь проклятый род людской.

Глава 3. СЕРАФИМ

-- Люцифер был изгнан с рая, всеобъемлющей рукой, и повержен Михаилом, низвергнут в ад земной. Там сразил он Баала, Царя царей всех гиблых мест и подчинил он легионы, падших ангелов небес.

Жар огней пылать стал ярче, у подножия тёмных скал, кровью грешников распятых, равным Богу он предстал.

Разразился гром небесный, свет звезды во мраке пал и на горизонте небосвода, войском, в двери рая постучал.

Звон клинков, скрежет стали, стрелы, копья, колесницы, бьют по ангелам небесным. Падших целый небосвод, усеян ими горизонт. Дождь кровавый с небес пошёл и легионы бессмертных, насмерть пали у ворот.

Исход сражения вам всем известен. Сотня лет и день один, взамен на мир.

Ветер воздух знойный гонит, листву с деревьев сводит. Священник сильно подуста л, который час, молитвы прихожанам все читал.

Сердце жжёт в столь жаркий день, будто смерть стучится в дверь, сердце душу в пятки сводит, тревогой полон, монах покорный.

-- Честь и слава, мир вам люди, Бог Он рядом, Он незрим, и парящий в небе ангел, всех вас любит, защитит.

С этим словом Азазель, люди прочь со стен пошли, лишь в ряду, последнем месте, человек ещё сидит.

Был он мрачен и опрятен, глаза как ночь, темным-темно. Худощавый и костлявый словно смерть с косой пришёл.

Трость в ногах он изгибая, шаг за шагом подошел и взглянув на Азазель, тихо, шёпотом сказал:

-- Колокола все прозвенели, день концу и подошёл, ибо час пробил тот самый, когда дорога в путь зовёт.

Монаха тень с лица сошла, в глазах померкло, свет погас.

-- Господь Ты мой, двери рая Ты открой.

Мольба его была напрасно, ибо шепчет Сатана, в доме храма, у алтаря.

-- Господь незрим, ты сам сказал. Словом слова не утеши ш, силой силу не одолеешь, свет на мрак таков обмен, ты со мной теперь навек.

Средь мрака дня, Азазель и Сатана в ад спустились не спеша. Темнота везде повсюду, вопль, криков не слыхать, и на единственной дороге, сам Господь их поджидал.

-- Отец Небесный, во мрак спустился Ты как прежде, но вот беда, Азазель душа теперь моя.

-- На что она тебе сдалась, душа Азазель Сатана.

-- Уговор дороже денег, сотня лет и день один, душа в подарок, не забыл.

-- Душа в подарок, не забыл. Душа мрачная, а не светом нарядная.

Господь в гневе ему сказал, на что Дьявол прокричал

-- Сотня лет и день один, душа в подарок, Ты забыл.

-- Миром полон был мой дом.

Священник словом невдомек, вступил в бессмертный разговор.

-- Прости мой Бог, коль душу Ты мою спасешь, Люцифер войной пойдёт. Ведь Ты нарушишь уговор.

-- Ты священник в свете, солнца лучом озарен, вед твоя мольба, заставляла звучать колокола. Люцифер ищяди ада, небесам бросаешь вызов без оглядки. Да будет так, война войной, свершится поединок между небом и землей, да только свет останется со мной.

Словом Господа, во мраке неба архангел Михаил на Буцефале с мечом сияющий ад осветил.

-- На все воля Божья

Сатана вдруг прошептал.

-- Самуэль, падший ангел, секирой крушивший небеса. Востань из пепла небытия.

Два война могучих, на границе двух миров, крушить друг друга стали, между небом и землей. Бой титанов, мир потряс своим размахом. Солнце меркло, а Луна в страхе побледнела и в какой-то миг Михайл Самуэля поразил, мечом сияющим убил.

-- Душа Азазель моя.

Произнес сей Господь.

-- Пока твоя.

Сказал Сатана

-- Ведь сотня лет и день один и я вернусь за ним.

С этим словом, послышался монахини голос.

-- Отец, вы живы

На что Азазель сказал, очи глаз свои открыв.

-- Я падший ангел Серафим, баланс и равновесие сил. Сотня лет и день один и я снова буду с ним.

Глава 4 Природа Мать и Творец

Природа мать с Творцом мятежным разругались в райском месте, и обиду он душой тая, сердцем мать свою любя, подвиг грешный он затеял, мир создать, где боль и смех, выше божьих дел .

Злата пыль с звезды воспетой, матерь мать светил небесных, что озаряет светом тень, сквозь мрак веков и дней телесных. Лучи лучей стреляли с неба, спеша, землю обетованную согреть,

И жизнь вдохнул в простор безбрежный, чтоб песни радости запеть. И создал он людей небесных, вдохнув свой дух в сосуд телесный. Чтоб верой жили, не зная страха, и помнили, где их приют.

Но мать-Природа, словно ветер, вмешалась в замысел Творца, дала им волю, что так манила, чтоб знали горечь до конца. Теперь живут они, страдая, теряя близких, обретая, века от век все блуждая в поисках Бога и Творца.

Глава 5 Пир Земной

Пир земной, где льется мед рекой, бог с Дьяволом явились под личиной людской. В одеждах скромных, взглядом неприметным,они вошли, как гости незаметно.

Бог в маске мудрой, с тихой добротой, Дьявол с усмешкой, с тенью за спиной. За стол уселись, скромно по краям,и наблюдали людской тот балаган. .

Вино искрилось, тосты ввысь взлетали,и духи хмельные в воздухе витали. Бог слушал речи, полные надежды, Дьявол же ловил лишь шепот грешный.

Игрища взглядов, зависти уколы,страсти кипели, словно в сковородах, полных. Бог видел искру света в каждом сердце, Дьявол – лишь тени, что некуда деться.

В конце пира, когда огонь погас,и каждый грешник свой порок показал, Бог тихо встал, и Дьявол вслед за ним,ушли, оставив смертным пир одним.

И в тишине остался лишь вопрос: Кого из них коснулся сердца росток –Того, кто верил в светлую мечту, или того, кто не верил в ту мечту.

И кто рассудит их дела, ту тонкую игру, когда добро и зло сплелись в узел страшный, тяготу? Чья правда в сердце расцветает, пробьется сквозь броню. Когда два мира соединились в танце беспощадном, на том пиру.