О детском счастье.

Глава 1

Мы тешим себя иллюзией, надеждой, что есть женщина на свете, на все времена,наследием из прошлых времён.

Лучшие умрут в неведении, лучшие из них поймут, что дразнить, это её удел.

Как себя осознавая, в чём, тем и чувствуя себя во всём.

В этом мире очень странном без идей, и очень голом от сентябрьских дождей, липком из-за ручки, стук калитки, не вернувшихся с войны.

Три поколения. Три памяти об одном и том же, о детском счастье, о запахе, скошенного у речки рогоза, и колючей земляники в зарослях крапивы и ежевики, и резкого июньского солнца в колодезной водице.

Недалёкое чувство повиновения не отпускает с поводка, преследовало меня и на чужбине, заставляя повиноваться, чему-то более древнему, чем это небо.

Что труд чужой заботой стал, когда скрипели от кирзовых и яловых сапог дощатые половицы сеней, и опилки сыпались с потолка.

Когда чувство будит мысль, когда мы переживём себя; когда мы почувствуем себя, когда не станет боли.

Всё понимание тогда станет отдано отраде, на заклание и взгляду. Он единственный наш разум во вселенной на сегодняшний день,не говорящий о спасении души.

Главный удар его принимает сердце. Наш разум всегда запрашивает его, чтоб они промахнулись, обманулись, их мазки по лицу с кистями от цыганской шали.

Слыша только шорох спицы по прямой.

Что б услышать бой курантов под рукой. Неужели столь убог выбор от души, что б она выбрала щитом судьбу, вместо оружия свободы...

Не запрашивай про духа-у неё был гномик нарисован на паху.

Доверяя жизнь, но не участь; сгорая, звезда горит из желания повторить, и только в падении, а так, они просто играючи, светят бесцельно, и греют лишь тьму, спустя рукава.

Но эта привычка давала пищу, идущим следом, а пока они улыбались.Окольными путями добираясь к цели.

Так разминулись наши дороги и дни, притирался крест к звезде, с судьбой стали на-"Вы."

Вокруг были чужие дома, плетни и гулкие ворота, на крыльце сидели коты с железными зубами для колючей проволоки и со стеклянными, бутылочными глазами с синей поволокой и плесенью.

Укоренившееся дерево несоответствия своею кроной пихтовой, мохнатой только издали, приютило птицу.

Хозяин не был рад гостям, в его душе отсутствовала наледь. Праздный люд по угощенью оценивал лицо этого дома, по инерции мышления.

И стеснительных седых волос не брал в расчёт их молодой в расчёте вздор.

Это страна испокон веков воевала с хозяином, и в воду глядела, как будто видя там конкурента, хуже-претендента на руку наследства- воздуха и земных недр.

У всего есть цена, как и оборотная сторона. Только всегда у нас страна -означает Власть...

Никогда, так близко к глазам страна, именуемая в просторечии Отчизной,не видела воочию план Маршалла.

Никогда, так близко к глазам не был жив немой укор, все видели друг в друге врага, но никто не увидел в друге-вора.

Путь к нормальному состоянию бытия, это путь назад без маркитантов, камергеров, и эскулапов, где не выветрился образ бальзаковских дам с камелиями.

В помещичьих усадьбах с запахом в сенях берёзовым дымом, и беготни детей за котом с веретеном, то за бумажным змеем.

Когда-то мы начинали с рая в шалаше, и еловых шпал для Бама.Была бы уверенность, что и там есть жизнь, мы бы в этой не задержались.

На городе стоит всё чужое, как на Голгофе, ощущение, убери сравнение и останется мираж, состоящий из намоленного тремя поколениями ранее, памяти, унесли которое счастье на подошвах иноземные гости.

Чем глупее человек, тем ярче его наряд.

С намоленных истуканов ушло тепло, они целый век не были уверенны в своём наследстве, остались чугунные цепи для громоотвода.

На пиках головы держались, на чём держались. Чем беднее, то не умали, страна, тем больше суеты на улицах её города в рабочее время.

Наследством жили в старину, чем гордились, и отрабатывать по чину не стремились. Память не заслуживают, её приумножают, обкладывая гранитом каменный пьедестал под воробьиную пушку.

Вводя в искушение праздный люд, не вдаваясь в подробности. Доверяя старому прошлому, как стороннему наблюдателю.Отдавая часть памяти, что вытеснила бы всю случайную.

Не оказывая уважения, это не значит, что и ... вы забыты, и на свалку истории выброшены.