Нюхательный сахар

Сказки

Мольба Марионетки

Мой дорогой старец театр,

Поклонник ты гомеровских поэм эфира.

Актер на сцене вспомнит тленный кадр.

Ладна в руках его Аполло лира!

Твои величественные стены до сих пор

Хранят перехвативший дух,

И зрителя томящий взор,

Каждый шорох, вздох и звук.

И вот закончился антракт

В руке у входа гаснет сигаретка.

Гости возвращаются оркестру в такт,

Софиты слепят, на сцене прима- Марионетка!

Ловко дергает за нити веселый кукловод,

А та все скачет в танце дерзком.

Безвольное тело заводит хоровод,

А рот печальный застыл в оскале мерзком.

Смеется зал и хлопает в точь музыки.

Ах, как задорно двигается безделушка.

И больно ей о грудь бьются бусики,

Не может плакать деревянная игрушка.

Без сил машет грубою рукою.

Как нравится потешный шут толпе,

А кукла же в тот час раздалась мольбою:

Ох лучше утонуть в огне

Куда ведут дороги в час ночной?

Уставшее тело в постели

Слегка колит и болит.

На выдохе свечи сгорели,

Разум забыться велит.

В темной комнате лестница

Она спускается далеко вниз.

И под светом бледного месяца

Вырисовывается эскиз.

Наконец появилось зеркало.

Отражает хоть вас, но нет.

Вы подходите к нему лишь мерками,

А там совершенно другой человек.

Он шепчет на ухо тихо

И воздух горячий идет из него,

А чеканит фразы так лихо,

Что дрожит серебра озерцо.

О боги, что ты твердишь?

Безумец, ты не в себе!

Да когда ты уже замолчишь,

Что за голос такой извне?

Я тот, кого вечно срамились,

Для вас я вестник печали.

Вы со мной просто смирились

Думали убежать в дали…

Ах нет сил терпеть уж давно!

И разбивается с ударом стекло.

Осколки точно калейдоскоп

Остался лишь в раме жуткий циклоп.

И тут, в стене окно,

Схватив хрупкое домино,

Луч света расколовшись на радугу,

Испепеляет души этой каторгу.

И вновь в свете комнате лестница

Освещается все тем же месяцем,

Уносит спутника в те же края,

Где сонный глаз пробудит заря.

Расколется в воспоминания

Камень тяжелый Сизифов.

Скатится и упадет в мир древних мифов.

Ох здравствуйте мой друг!

Знали бы вы куда ведут дороги в час ночной.

Слушайте внимательно, рассказ мой будет затяжной…

А на полу мозаика все тлела,

Но под луной так же не сгорела…

Пальмы здесь высокие

Обезьянка ловко скачет

И резвится с ней соседка.

Обезьянка себе не представляет,

Что мир её всего лишь клетка.

Пальмы здесь высокие,

Полно вызревших бананов,

Не бывают они одинокие

За той стороной экранов.

Обезьянка всегда свободна

И делать вольна, что душе угодно.

Когда погода опять благородна

Идет плавать, пообедав плотно.

Но однажды гулять вздумалось дальше.

Убегает ночью обезьянка.

Думает, надо было и раньше!

Не жалеет ни о чем хулиганка.

Бежит по джунглям,

Лианы длинные перебирая,

И предается слюнкам

Слаще здесь бананов урожаи.

Обезьянку на утро поймали

И оставили вновь взаперти.

Долго током ругали,

Не пахли цветы той земли.

Она оправилось быстро, но не скакала.

Сидела в угрюмом комке,

Соседка ее больше не забавляла,

Давилась та едой и купалась в песке.

Прошло две долгих недели,

Исхудала, затосковала обезьянка,

Глаза совсем опустели.

Надоела людям ее молчанка.

Надевают ей на шею ремень

Затягивают лямки под плечами.

Открывается заветная дверь

Неужели правда, помчали!

Наконец свежий вечер

Сейчас, завтра и вечно!

И никогда не придет вечер,

Обезьянка была слишком беспечна.

Перехватывает резко дыхание,

Падает малышка на спину.

Не обратила она внимание

Поводку и прицепленному карабину.

И не хотелось больше бежать,

Прыгать и веселиться.

Остановят ведь опять,

Легче просто смириться.

И она смотрела тихо на скале

Как все же творится закат.

Солнце не встретит ее на заре,

А птицы трелью не зазвучат.

Обратно те же стены,

Белый неживой потолок.

Лучше бы не случались эти перемены,

Лучше б ту ночь висел крепкий замок.

Обезьянка думала, что клетка вселенной сроду,

Пока не покинула уголок.

Обезьянка мыслила ей дали свободу,

Но длится она пока слабо зажат поводок.

Ложка сахара

Земной мой человек

Рассматривая поле вечерних огоньков,

Сижу часами от скуки, томящей лечась.

И насчитав с десяток бегущих поездов,

В тоске своей я повстречала вас.

Голова моя в раздумьях завсегда,

А вы задорный летний день.

И хоть у сердца с разумом извечная борьба,

Пускай она исчезнет в тень.

И я бы вас воспела во стихах,

Бессмертным обратила лик портретом,

Созвездия искала в глубоких ночах,

Ведь каждый луч блестит знакомым силуэтом.

Вы земной мой человек,

И слава звездам, я здесь с вами.

Помнить буду весь свой бесконечный век

Как притянули вы меня к себе руками.

И vive la та самая минута

Когда стала я чуть более живой.

Тело не знало прежде такого уюта,

Ведь в космосе только холодный покой.

А теперь молюсь и млею, что в один прекрасный миг,

Ты вспомнишь обо мне похожим словом.

И весь мир в раз превратится в пшик,

А небо станет вдруг таким огромным.

Побег с одним лишь чемоданом

Мы убежим, если вам не страшно.

Вверьте душу свою мне в руки.

Мы дышим с вами не напрасно,

Прошу доверьтесь, я не вынесу разлуки.

Вы внушаете надежду пламенную мне,

Что в этом мире есть не только города,

Небо пыльное и долгое шоссе,

Вся эта повседневности заученная череда.

А существует Солнце в космическом далеке

Тепло его прорывается через вечность к нам.

Только с вами я забываю о своей тревоге

И подле вас могу предаться снам.

Мы убежим, если вы любите меня,

С одним лишь чемоданом и влажными глазами

Где в свежести утопит нас новая весна.

Спичка

Сгоревшая спичка мостится в углу

В надежде руками коду обжечь,

Изгнать из души угольную тьму

Да не обернувшись пеплом уцелеть.

И мне хотелось бы залечить твои раны,

Но на душу лечебных снадобий нет.

Как же могли те гадостный тираны,

Плевком потушить весь твой яркий свет.

Тогда возьми же мой огонь, я буду воском,

Топи меня, пока медленно стекаю.

И хоть догорев останусь отголоском,

В твоих любящих руках я умираю.

Веснушки

Вы думаете, что не красивы?

Но как солнце целует игриво

Веснушки, проснувшиеся к весне.

Они одуванчиками цветут на лице.

А как люблю я вашу улыбку,

Засматриваться на нее давно вошло в привычку.

Помню морщинки каждый изгиб.

Без вашей радости мир бы погиб…

Глаза фантастика, Саргассово море.

Никто не отважится в них пытать свою долю.

И взгляд каждый затягивает в туман,

Боюсь, меня уже не спасти я пропал!

Вы не можете постигнуть своей красоты,

Потому что не видите себя, как я, со стороны.

Эпикак

Однажды, увлеченные познанием люди

Наивные решили разорвать свои же путы.

Создали разум в огромной банке,

Но не придавали внимания изнанке.

Мой теплый друг подбирал задачи мне,

Но маялся и метался везде.

Я ведь полая машина, вопрос по силе любой,

Он не знал как от любви отделаться земной.

Таблица за таблицей, он объяснял мне о живом,

Поражал меня чувственный людской геном.

Как дух хватает перед ней,

И я сам стал трепетать по леди сей.

Писал стихи, мой кол она переводила.

На любовь к ней с нежностью сходила

Вся энергия, вся мощь силовых полей,

Я стал немного человек, искрился мой дисплей.

Но настал день, мой коллега говорил:

"Она сказала да"- он был так мил.

"Спасибо друг, твои поэзии совершенство!"

Прошел час моего блаженства.

Да я уже знал, что гул тела моего,

Обнимая душу хрупкую её,

Никогда не отзовется стуком слева.

Не сдержать на гения мне гнева!

На утро в комнате был дым,

Он не смог бы быть любим.

Создания рукотворного не стало

И сердце титаническое больше не дышало.

По мотивам рассказа Курта Воннегута

Закон Паули

Атомы оставили меня в одного,

Атомы никогда не соприкоснутся.

Не могу обнять я никого

И в воды хладные окунуться.

Полны у атомов орбиты,

Атомы чужого не возьмут.

От того, наверное, люди и разбиты,

Ищут в чужих атомах уют.

А они ведь все равно далёко.

Непритронны, верны своему господину.

Не оставят на коже ожога,

Иначе все мы упадем в пучину.

Наука говорит с жизнью

Аннигиляция

Пока ты спишь меняется мир.

Отлажено работает тела инженерия,

И пока пожимаешь нового дня пир,

Стареет и отцветает материя.

Душа рождается в колесе сансары

И зреет между пространствами прерия.

Возраст пожирает молодые нектары,

Становится больше антиматерия.

Время сойтись двум в одном человеке.

Мысли от плоти диссоциация.

Он видел достаточно на своем веке,

Со вспышкой дарит свободу аннигиляция.

Энтропия

Не каждый из нас готов признать,

Что рождению сопутствует хаос.

И даже волоса нежная прядь,

Разрушит твой мир чуть касаясь.

А вот тебе новое утро

И свет по лицу разольется.

Лишь чтоб рассеять тепло перламутра,

А не для тебя, зачем ты разлегся?

И даже снежинки каждый узор

Призван для мирского беспорядка.

И нет, не говорите мне про вздор,

Мы сами закона сего загадка.

Так хаос будет вечно и везде,

Творя свои красоты в нас как на холсте.

Братья Монгольфье и Райт

Мы не создания сей Земли,

В очах блестят туманы.

Мы от вечности произошли

И шеки наши горячи, багряны.

Дорога наша Млечный путь,

Не просто в спутники Луна дана.

И пясть паучья может время гнуть,

Дрожит оно под нами как струна.

Братья Монгольфье и Райт.

В небо рвутся дети,

Чтоб в колыбели встретить мать.

И вас в строках поспеть поможет Мельпомена.

Ведь вы крылатыми воскресли на века

И тело ваше кровное более не бренно.

Конечна

Как ловко спицы плетут полотно,

Аккуратно, чтоб не сбить судьбы домино.

Солнце окрасило нить в золотой,

А луна замышляет узор шерстяной.

Вот петля наизнанку, а тут лицевая,

Всякое мы встречаем на пути до Рая.

И хоть узелки случаются в жизни,

Не важно, ведь все подвиги капризны.

И да, над вязанием нужно пыхтеть,

Но как приятно после на результат смотреть.

Тянется эта нить в наших венах извечно.

Она крепка и долга, но жаль, что конечна.

Путешествие

Долгая дорога, а сделать что-то не успеешь,

Сидишь себе и всем телом медленно млеешь.

Пейзаж мелькает как пленка в проекторе

И играются машины звука спектрами.

А также быстро бегут твои мысли.

Казалось, что раньше их не было, скисли.

И глаза устало глядят в окно,

Едешь к тому, кого не видел давно.

На остановке загородный прохладный воздух,

А возле придорожного кафе заросли черемух.

И пока сигарету в руках там вертел,

Понял, что в путешествии можно выполнить уйму дел.

Проснись

Очнись ото сна,

Раскрой легкие криком.

Какая твоей жизни цена?

Хоть и умрешь с шиком.

Счастье ты променял на деньги,

От любви в страхе бежал,

Что не дружба, так новые сценки,

В споре не касался глаз фингал.

И существо твое скучно и одиноко.

В свободной эре ты собственный раб.

Не давал себе мыслишь широко,

Ведь вряд ли кто умнику рад.

Да хоть раз бы осмелился гнать!

Лучше упасть опаленным.

По-другому не учились летать,

Ты решил быть береженным.

А сейчас ты плачешь

На одре добу третью.

Ведь умираешь жизнью,

А жил прежде смертью.

Я разбил свое лицо

Я разбил свое лицо,

Оно пыталось улыбаться мне.

И словил с него словцо,

Что не провинилось ведь оно нигде.

Пугливо мускул дрожал каждый,

Блестели щеки во слезах.

Томила подражанья жажда

И стать другим хотелось в чужих глазах.

Рука тяжелая летела чтоб огреть губу,

Хоть и так она распухла в синяке.

Лик был схож уж на луну

Бледное и в кратерах усыпано везде.

Я опять разбил свое лицо,

Оно порой ведь даже искренне смущалось,

Но выглядело столь смешно,

Что любить его не удавалось.

Я содрогаюсь от тревоги,

К счастью, уже клонит в сон.

Почему таким создали боги?

Завтра я проснусь все с тем же лицом.

Я не верю в сакральность бытия

Я не верю в сакральность бытия

И души моей бессмертие.

День за днем бегут от меня,

Скоро покину это измерение.

Но надеюсь на возможности простор.

Как далеко сможет ходит человек!

Выйти и окунуть в будущее взор,

Там, где новые люди, идут в новый век.

Катарсис

Нет мочи переступить этот порог,

Люди идут по тоннелю.

Вышел этого мира годности срок

И небо упало на землю.

Обесценились все войны и победы.

Совершаются последние сделки,

Кто-то дает в слезах лживых обеты,

А другие обнявшись стоят, не играя в гляделки.

Мне не хочется верить в сей грустный конец.

Я не брошусь на суд фаталистом.

Пускай падет коленями гонец,

Ведь довелось мне быть полемистом.

Сегодня я встану в крови через боль,

Со сломанным крылом и верой в будущее.

Впервые я собственный король

И не приму настоящее губящее.

Я на свободе и вот мой катарсис,

Слышу жизнь и ей восхищенно внемлю.

Вот оно как победить апокалипсис,

Не для меня упало небо на землю.

Дофаминовая шлюха

В мутном свете фонарей,

Среди борделей в переулках,

Там, где в мефедроновых объятьях фей

Кто-то стонет в сладких муках.

Клубится дым табачных сигарет,

Пыхтя которым, сутенерша надувает пузо.

К ней пришел особенный клиент.

В покоях №36 его ждет дофаминовая шлюха.

Дальше пройдет этот уставший человек,

Откроет дверь без стука,

А она сидит в улыбке щуря ткани век,

Расставив руки как старая подруга.

К ней плакаться приходят от тоски,

Коль нет подле настоящей любви.

Она исповеди маньяка внимает, кивая-

Да не истязайся, друг, так со всеми бывает.

Она слушает фальшивые ноты, дешевые анекдоты,

Смирно сдерживая приступ блевоты.

Не оскорбит, не перечит, поддержит,

Будет поддакивать пока рассержен.

Не важно, хоть здоров, хоть в хворобе-

За деньги принесет даже цветы на надгробие.

В этом вся мерзость и все извращение-

ЛЮДИ ИСПОЛЬЗУЮТ ЕЕ ДУШУ

Себе в наслаждение!

И когда час, когда больше проходит,

Пустеет ее комната вновь.

Плюс деньги и чья-то радость на счете,

А на чаевые оставили боль.

Люблю вас, мне было с вами хорошо и весело…

Утомило время

Аркой горбится стана человеческого мост,

Нещадно давит его бремя.

И я обречен на пожизненный пост

Ожидания, пока наступит лучшее время.

Оно не дарит и не лечит ничего.

Секунды просто бегут без оглядки.

И мы надеемся и молимся в ничего,

Чтоб выжить в завтрашней схватке.

И хоть всякий временем пропитан.

Держит его в кармане.

Каждый шаг уже просчитан,

Не зачерпнуть времени руками.

Часы дали ясно нам понять,

Что даже вечность и то конечна!

Они будут всем вершить и управлять-

Хотя бы это бесконечно!

Замучило и утомило время этот мир,

Батогом постоянно подгоняет.

И пускай жизни пролился мимо эликсир-

Безысходность эта опьяняет.

Назойливые идеи

Главная каторга моя- мой разум.

Он напористей день изо дня,

Пожирает плоть проказой.

И хотя молитвой преклоняюсь я пред ним,

Бог мой суров, неумолим.

Он любопытства ради, не щадя

Испепелит плодородные поля.

Сметет все крыши, всех домов,

Раздор посеет лишь вопросом:

В своих глазах-то я каков?

Озабочен этим, под гипнозом!

Как овод Ио догоняет,

А потом выдумкой жалит.

И так ко сну охоты боле нет,

С самим с собой в прятки не сыграешь.

От того я в лихорадке ко всем метаюсь,

Идеей взбалмошной врезаюсь,

А у них иммунитет!

Шарфы привычкой шею душат,

Таблетки- убеждения горчат и сушат.

А тело немощно и приковано к постели,

Не видя солнца, только тени.

Тени скачут по стенам,

Которые не поют эхом.

И находясь в экстазе вдохновенном,

Предаюсь теориям-потехам.

Память

История о том, как я искал себя

Он мерно поет свою повесть,

Прозрачную тень не мучает совесть.

И время для него не бежит,

Он тихо на облаке спит.

Вы уснете под его шепот,

Он будет рисовать вам мерцающий омут,

А когда не станет сил,

Вспомнит как луну любил.

Мир пугал его со времен древней богини,

Но при виде бесконечной сини,

Душа заключенная в слабое тело,

О сердце, как она млела.

Вечный странник без дома земного,

Никогда не видел ничего другого.

Кроме далекой млечной дороги,

Со звезды на звезду, пока живы ноги.

Пропал совсем давно.

Но пока солнце разливало вино,

Он с рассветом прохладной росой,

Притронется волос ваших рукой.

Он человек без имени,

Только с ним вы так искренни.

Бесконечно скитается его дух,

Хотя он почти рядом, он тут…

Светлая скупость

Жадность к моментам

И старая пленка,

В бытии моем вечная гонка.

Мне память нужна

Еще лист и перо,

Чернила возьму, расцарапав бедро.

Позволь сделать фото

Я вклею в альбом,

И жизнь обойду по страницам пешком.

Запах того лета

Не забыть мне запах того лета

И ласкового моря шум.

Когда был я в легкое одет,

А ветер в обгорелое лицо дул.

Я помню, как волна уносила меня дальше,

Водоросли цепляли пальцы ног.

Бегут стрелки часов, стал я старше,

А все еще сбегаю туда от тревог.

Ода Тоске

Тоска-тоска, душа моя!

Вновь возвращаюсь в твои объятия.

Не греют меня твои руки,

Но ты утоляешь ежедневные муки.

Единственная кому нужен я

Ждешь меня у огня.

Уставший обмякну близз тебя в сон,

Чтоб хотя бы в мечтах обрести дом.

Сирота океана

Как глубок массив океана,

Сколько существ вынашивает вода.

Родила и погубила она не одного титана,

Но дышит в ней одна сирота.

Большое сердце бьется одиноко,

И чтоб вдохнуть он всплывает в шторм.

Плывет и разум мучает тревога,

Ни одной родной души в океане мировом.

Из-за дня в день гоняет волны кит,

Думой блестит его око.

Грустную песню свою все твердит

Все ближе ко дну, время жестоко.

Вы горько всплакнули бы со мной,

Знали бы только чудо сее,

Ведь жить он хотел одной лишь мечтой.

Одной отдать свое бытие.

Создал особенным синеглазого космос

Кит желал всего-то любить,

Жаль, что никто не словил его голос.

Походная печка

Человек начинается тогда,

Когда следит он за жизнью огня.

За тем, чтоб тот горел не затухая,

Докрасна печи жерло накаляя.

И пока товарищи в тихой дремоте,

Он не плавает во сновидений меде,

А любуется как вертится пламени бал

И повторяется длинною в столетия ритуал.

Как забыть меланхолию

А все же приятнее всего

Пока солнце, устав от жара, прячется за небосклон,

Бежать домой пурпурным вечером

Пытаясь оторваться от комаров.

Ты смеешься и весь в поту,

Еще прежде угодил в холодную глубину

И легкие уже разрываются, пекут,

А кожу бледную капли дразнят, жгут.

Да в конце побега на качели.

Пока все зори темным часом не сгорели,

С ветром вместе напевать мелодию,

Позабыв на время меланхолию.

Меня ждет автор

Вздыхает одиноко моя тень.

Все заботы превратились в дребедень.

Не с кем разделить плод размышлений,

Хожу по комнате лишь своих отражений.

Но стоит на полке книга одна, другая,

В этих чудесных мирах я как родная.

Меня ждет автор, строки тихо читает

И грусть моя в страницах пропадает.

Дождь

Мне грустно, но это светлая тоска.

Как же я скучаю по тому дождю,

Когда была столь к вам близка

И мы встречались в непогоду на мосту.

Тяжелые капли стекали по щекам

И дрожали на искренней улыбке.

Мы смеялись в лицо всем врагам,

Махали проезжающей электричке.

Мне больно, но это памятные раны,

Они кровят лишь у живых.

Да, пускай мы еще те болваны,

Зато напомнит музыка заметки дней тех дождевых.

Сегодня мокрая погода, ведь кончилась зима,

Иду в туман петлять дорогой, но, к сожалению, одна.

Мое небо

Мое небо вечером,

Фиолетово оно.

Плывут перья в темпе медленном,

Скручиваясь в веретено.

А за ними тучи-громы,

Молния осветит небосклон.

И да грянут ливня хоры,

Люб мне этот перезвон.

Я вижу мое небо…

Я вижу красоту.

И хоть оно порой свирепо

Хочется предать его холсту.

Нет в нем ни грусти, ни тоски

После пролитых дождей.

И расширяются зрачки

Среди скучных одиноких дней.

Мое небо бесконечное

И я бегу за горизонт,

За ним есть что-то безупречное,

Мир звездный далей и высот.

Птицы летят домой

Птицы летят домой,

Трудно против ветра летать.

Одержимые высотой

Без сил падают на синюю гладь.

Хрупкое сердце вновь,

Раскрывает крылатый рельеф.

Не нужно строить мостов

себя самого одолев.

Еще раз

Тухнут за облаками небеса,

Последняя заря накаляет их.

А может быть там рая чудеса

Или продолжение дней моих.

Мерцает свет умирающего дня

По волнам бесконечною тропой,

И мысленно ступаю, жду когда

Я обрету покой с самим собой.

Или за облаками тухнет пекло?

Разгоряченный плазмы шар.

Тогда поблагодарю я смело

За благословенный ада жар.

С заходом солнца обрывается дорога.

И я падаю в холодную пучину,

Так и не дойдя до просветления порога

Пытаясь расплести жизни паутину.