Нравственный аутодиггеризм дихотомика, или Проседание оболочки души (2022 год)

Глава 1

СНОВА В ПОИСКАХ

Всё вновь потеряло вес,

Опять поиски впотьмах.

Глубоко заливается бес:

Зрит в очах твоих страх.

Никто не виноват в том,

Что ты слеп, глух и слаб.

Жадно жизнь лови ртом,

Обходи проблемы, краб.

Когда свеча же потухнет,

Когда луну закроют тучи,

Здесь, в груди, всё рухнет,

После соберёшься в кучу.

Надоест всё это собирать

Из раза в раз. Устало, да?

Устало сердце выбирать,

Где его безопасная среда.

Остановись уже поскорей,

Слёзно и нижайше прошу.

Хватит искать у миражей

Свою потерянную судьбу.

Хватит калечить обоюдно

Неблагоприятный расклад

Событий, и без того скудно

Шансов изменить маршрут:

Попадём же в мёртвый сад,

Пусть его обитатели пожрут

Нас, вкусим плод забвения.

И что нам тут опять искать?

Души ужасное оцепенение,

Место, где краше закопать

Всего самого себя с собою?

Довольно слов: нам нечего

Давно уже искать, толпою

Бегут образцы человечьего

Таки непредвиденного рода.

Раз незачем гнаться больше,

Кто излечит в семейке урода?

А лёд под ногами всё тоньше

И тоньше; раздался тут треск,

Аргх, бульк, шмяк, хрясь, бам.

И снова в очах мерцает блеск,

Отнюдь не воля к жизни там.

Рот, гортань и лёгкие хохочут

Безумно: боле нету контроля;

Старые с новыми кровоточат

Раны — нынче мы на поле боя.

И всё же после этой выходки,

После бессчётных "подыхать",

Трепыханий у места выводка

Когда-то жаждущих поискать

Придётся, не сопротивляйся.

Мне так жаль, но прощаться

Нам пора, не надо убиваться;

Искал себя — зело потерялся.

Глава 2

МЫ ВЕРНУЛИСЬ

О нас не вспоминал,

Нас это расстроило.

К себе даже не звал,

Своё бытия топливо!

Ты предал нас и себя,

Идя на крики надежд.

Уже натянутая тетива

Забытых давно депеш

Запустит в тебя стрелу,

И отнюдь не любовную.

Отдай тишине или перу

Остатки силы кровные,

Раз успеть нас позабыл.

Что, ум холода ощущает

Возврат? Стой, он уплыл:

Кошмар тот не забывает.

Со дня до бездонной ночи

Забывался ты, заливался.

То, что наше племя хочет,

Топил пылью, издевался

Без капли срама над тем,

Что смело называл собой.

И теперь сей сбой систем

Познакомит тебя с тьмой

Самых мерзких его углов,

Где себя съесть ты готов.

Мы вечность почти ждали,

Когда соизволишь прийти.

Совести запас проверяли,

Не давали же с ума сойти.

Мы знали, что ошибаемся,

Ведь сами лишь творенья

Твои, никуда не деваемся,

Будто новая ступень "Я".

Только раз бы вспомнить

О нас и себе же, не более,

За этот провал огромный

Вкусят сполна капитолий,

Величественный естества

Зал, ненастоящие хоромы.

Лезут из глубин существа,

Их интересы всем весомы.

Жаждут бед и разрушений,

Полуживой плоти падших.

Сами ждут гостей важных,

Этих чудных возвращений.

Мы видим: вовсю ты готов,

Готов встречать позабытых.

Мы вернулись, бог дураков,

Узри ужас нами пережитый!

Глава 3

ВОПЛОЩЕНИЕ ДУШИ

Стоишь одиноко на краю,

Никто не увидит уже тебя.

Чужак, я сам тебя столкну,

Взглянем, как трупы летят.

Что такое? Где же крылья?

Отрастить не успел, что ли?

Верёвка висит тут мыльна;

Сметь хрипом шеи доколе

Упиваться цинично будешь?

Что-то ускользнёт без шума,

Что-то, что вскоре забудешь,

Услышишь эхо своего глума.

Как и за что? Когда и зачем?

Одни вопросы уже не спасут:

Ответы лишь опосля найдут,

Когда суть предстанет ничем.

Сомкни очи, сюрприз не жди,

Связующий кабель обрывай.

Мне же пыл былой возврати,

А я тебе покажу сон, где рай

Ждёт подобных тебе, глупец.

Да, затем наступит сущий ад,

Придут жестокие каты сердец,

И каждый под маской так рад.

Возьмут сито и начнут искать

Заблудшие духовной энергии

Крохи, чтобы с ними поиграть;

Расплывутся рты эфемерные.

Дождался и он очереди своей,

Шкуру, плоть и кости снимают

Умелые ручища злющих детей,

Вскоре о твоих крохах узнают.

Достигнув-таки цели заветной,

Мучители кошмаром пьянятся.

Даже им, вечным, не остаться

В себе, ощутив казни смертной

Столь успешное приближение.

Всё, что они увидели, в сосуде

Жалкой биомассы, в мученике,

Клубится, как предупреждение,

Что не смеют ни живые люди,

Ни иные чудища, ни скученные

Счастливые мысли подходить

И близко к воплощению души,

Что в силах любое изрешетить

Вмешательство. Ему не нужны

Тёмные и светлые намерения,

Ведь натура данной сущности

Исходит и вовсе из измерения

Чужого, полного беззвучности.

Непредсказуемое совмещение

Антиподов и мыслями единых;

Замечено фатальное упущение:

Конца существования не видно.

Глава 4

КЛЕЙМО НЕУДАЧНИКА

Быть может, всё это сон,

Навязчивая реальность.

Ты фальшивка или клон,

Что познаёт дуальность?

Возможно, давно сосуд

Основной исчез навеки;

Желанья как те помехи,

Что устроят разуму суд.

Я не знаю, чего ты ждал,

Забывая о наших грехах.

Коли ещё так глуп и мал,

Пора бы и вкусить страх,

Что заранее уж пришёл.

Близится неотвратимое

Прозрение. Куда пошёл?

Сейчас самое любимое

Начнётся представление,

Когда узнаешь обо всём:

То отчаяние и изумление,

Что на горбу своём несём;

То ощущение неизбежных

Столкновений даже в себе,

Что у выводов поспешных

Пещеру нашло, как плебей.

Больно, холодно и влажно?

Ничего страшного тут нету:

Трусишь, стоишь отважно —

Изобьют реалии в котлету.

Места для нас не хватает

В этом мире, посему дуэт

Призраков всегда летает:

Один лузер, иной — поэт.

Первый в мясном коконе

Хранит второго, а второй

Убивает обоих сотни лет,

Управляя самой судьбой.

За это время, что прошло,

На теле появилось нечто

Похожее на скота клеймо,

У неудачников оно вечно.

И поэт расскажет глупому

О том, что он был живым,

Как и первый, но трупами

Его ангар забился, забыл

И не сумел его зачистить,

Вот и стал одним из кучи.

Скапливаются в уме тучи,

Дрожат колени да кисти.

До сего момента ты глуп,

Так наивен, жалок, низок.

Второй несёт и твой труп

В кучу — жуком нанизан.

Глава 5

ИСКАЖЁННЫЙ ЛИК

По улицам ступает

Невзрачный чудак,

Внимания не знает,

За собой он в бегах.

Нарушь закон леса,

Грань ты переступи.

Познай дно стресса,

Стой гордо, не умри.

Тебя всё же заметят,

Пойдут они на штурм,

В силу толпы уверят,

Поднимут один шум.

Но молча пройдёшь

В пустую даль, туда,

Где нужду найдёшь:

От серости-то устал.

Заревёт вдруг отара,

Зарычат эти сердца

И познают кошмара

Суть: нет ему конца.

В суматохе бросают

Безжалостно камни

Парящему фантому

В лицо и попадают,

Скрывая все тайны,

В цель, съев истому

Жадно да улыбаясь

Без благодарности.

Они, не сомневаясь,

Поразят дальности

Твоего пребывания

Здесь насмешками,

Подарив наказание,

Рты их не мешкали.

Слезает кожа лица,

Слой за слоем, уже

Былой утратил вид.

Встреть новый лик,

Осмотри ты фужер.

Изопьёшь ли винца

Безобразного столь,

Как сам на хрустале?

Разрежь себя вдоль

Быстрее, s'il vous plaît!

Выколол себе зенки,

Думал, что спасения

Установлены стенки,

Но урод в отражении

Души тебя окликнул.

Сей искажённый лик

Из коробки ум вынул,

Сгнить скорее велит.

Глава 6

С НЕБЕС НА ДНО

Вы так устали быть

Уже самими собой,

По течению плыть

Громадной толпой?

Нет же, вам к лицу

Все жалкие амплуа,

Прощенье не найду,

Заслужили, оревуар!

Белые стены падут,

Эдем станет руиной.

Сожжён и сей редут

Историей разбитой.

От них не скрыться,

Не избавиться, нет.

Сизокрылые птицы

Погасят и твой свет.

Они стаей налетают,

Клювами затолкают

К обрыву, и этот рай

Скажет: "Ну, прощай".

Грудь они проткнули,

Ноги тебя не держат.

Ловко соскользнули,

А напоследок утешат

Солнца тёплые лучи.

И, падая, гордо кричи,

Пусть страхом памяти

Объёмы будут заняты

У пернатых мучителей.

Глубже всё ты летишь,

Лишая себя носителей

Боли, а за котом мышь

Гонится без остановки.

Она мстит, она безумна,

Гонит его в мышеловку,

С ним погибнет дружно.

Конец бездны замечен,

Коварно гудят потёмки.

Отнюдь, покой не вечен:

Уже трещит лёд тонкий.

Холодная стихия бурлит,

Сковал неистовый страх.

Голос в тебе всё твердит:

"Ну вот и всё, вкуси крах".

Воздух неуловим, незрим

Боле съёженным лёгким,

Охоться рукой же за ним,

Плени его глазом зорким.

Вот только всё это тщетно,

Столь жалкое трепыхание.

Искать причину неуместно,

Пытаясь вернуть дыхание.

Становишься всё тяжелей,

Атакуют хищные существа.

Глодают добычу до костей,

Доколе та не будет мертва.

Ты там ещё немного живой?

Мы не закончили наш сеанс.

Хоть ты уже и почти пустой,

Переживаешь сей декаданс.

Пора выдвигаться к финалу;

Томится в ожидании болото.

Что, тебе только хуже стало?

Неудивительно: сия гаррота

Выю касаниями обласкала,

А к ногам привязан балласт.

Ничего не поделать: устали

Быть в раю, утратили власть

Над самими собой насовсем.

Спустимся мы с небес на дно,

Освободимся от гнёта систем,

Остановив лишь сердце одно.

Во тьме кромешной заблестит

Горячая, хрустальная слезинка,

Угаснет даже небесный софит,

Потеряется обратная тропинка.

Ржавая гаррота ночью скрипит,

Булькает бездна, та самая топь.

Когда к ним снова он прилетит,

Тот, чья зело на зуб мила плоть!?

Глава 7

КОГДА ВСЁ УЙДЁТ

Нальётся чёрным лист,

Деревья снимут одёжи.

Давно уже и ты не чист,

Обратись чёрным тоже.

Немые корни тут вверх

Расположились, прячут

С усердием жуткий грех,

Без звука горько плачут.

Пустили корни под себя,

Пытаясь коснуться неба.

Но, увы, отвергли небеса:

"Наглецы, вкусите гнева!"

Слышится скрип жалкий,

Теперича они как та палка

О двух концах, но с одним

Токмо предназначением:

Быть мёртвым и живым,

Плыть по сему течению.

Когда-то придёт лесоруб,

Жизни оборвёт успешно.

Пусть живой ты или труп,

Да тебя свалят небрежно.

Листья ядом пропитались,

Корни прекратили ползти

Вглубь да ввысь, остались

Пустые слова без "прости".

Не будет зелень шелестеть

Так рьяно, когда было ясно,

И пенькам говорят умереть

Столь глупо, так безобразно.

И уже тогда, когда всё уйдёт,

Расцветёт сад погребённых

Мечт и надежд, самых высот

Юности коснётся пленённый

Временем и законами среды.

Расцветёт, чтобы себя отдать

Земле обратно: с начала седы

Были виски, пора бы почивать.

Кроны лысеют и ветви дрожат,

Пеньки затхлые души полянам

Греют одинокие; чего же хотят

Небывалые щепки без изъянов?

Всё ушло, ничего же не осталось,

Ничего больше не будет никогда.

Так почему же, почему закралось

Сомненье, что всё это не ерунда?

Спасите, помогите... Да будет вам!

Он сам падёт, он поднимется сам.

Расцветёт вновь сад в уме чужом,

И вспомнит его, будто родной дом.

Глава 8

ГНИЕНИЕ СЕРДЦА

Поникший, тусклый взгляд

Столь стабилен, но обычен,

Ты не счастлив и ты не рад:

Поиск смыслов уж комичен.

Ходишь туда-сюда и обратно,

Всё кажется пустым и серым.

Однако ты сам безвозвратно

Пуст и сер, разбит и не целый.

Кто-то попытается всё склеить,

Возможно, сам к этому дойдёшь.

Дальше сладко спать да верить

Продолжай, доколе не поймёшь

Самую малость происходящего

Сути вокруг этой жалкой особы.

Да и не только вокруг парящего,

Но и в себе ютящейся сей злобы

На самого же себя за весь театр

Пляшущего клоуна без комедии;

Без ценности и надобности кадр,

Очередной брак массовой серии.

Сгорели в коробке микросхемы,

Нарушен общий алгоритм бытия.

Происходит перегрузка системы,

Нету места тут для слёз и нытья.

Сломанная версия туши на двух

Ногах блуждает во тьме и свете,

Выпускает гадкие мысли вслух,

Ожидая от всех нужные ответы.

Осуждаешь каждого так рьяно,

Когда сам во всём же виноват.

И вот кровоточат уже все раны,

Тебе явно нужен давно антракт.

Ненавидишь всех и вся иногда,

Но на себя лучше уж посмотри:

Не закончится цветная череда

Чёрного и белого в твоей груди.

Большая область расширяется

В ней без устали и всё чернеет,

Вид человеческий забывается,

Последний уголёк жизни тлеет.

Смрад трупный снутри ползёт —

Узнаёшь запах гниения сердца.

Зашитое нитями иллюзий бьёт

В агонии грудь, и некуда деться.

Глава 9

ВЕЧНОЕ ЗАТОЧЕНИЕ

Пальцы обвивают шею —

Слышен кровавый хрип.

Угольки в кострах тлеют,

Твой друг — дерева скрип,

Что поверх кроет листом

Бледноликое это подобие,

Некогда зовущим холстом

То непорочное безмолвие

В виде флакона из стекла,

Где копилась мутная вода.

И старый добрый бедлам,

Что снится лишь по ночам,

Настигает тебя спустя года.

Украдёт он смех и радости,

Одарит клеймом усталости

Струны, не оставит и следа.

Кислорода меньше остаётся

В тесной обители одинокого

Психа; мокрая капля льётся,

Питая боль мира жестокого.

Жаль, сгинуть пока не может:

Боль — еда, беды — приправа.

Жизнь тянет вина, что гложет

Ежесекундно ум, будто отрава.

В темени и шестёрке лимитов

Спустя время познай комфорт,

Не уйти: гвозди везде забиты,

Не узреть красивый горизонт.

Ты заточён навеки в сём месте,

Смиренье будет верным путём.

Потерять лик гордости и чести

Не ужасней пыток злым огнём.

И в тот час, когда крышка гроба

Прогнётся от натиска провалов,

Будь спокоен, не роняй и слова,

Ведь от тебя даже опоры устали.

Прорвалась внутрь сырая земля,

Образовалась и здесь тоже яма.

Больше не будет голодной весна:

Вернулись все реквизиты храма.

Глава 10

ПУСТАЯ ОБОЛОЧКА

Остановись и присядь,

Корчись в муках, боли.

Лижет ветер эту гладь,

Играет всяк свои роли.

Пришёл вдруг простак

Без роли, воли, пустой.

Слышно злое "тик-так",

Мыслей нарушен строй.

Без места и назначения

Гниёт заживо сей чудак,

Для всех актёров чужак,

Несёт ношу он лишения.

Как смешно, как забавно

Лицезреть одни прелести

Глумления дисбалансного

Стаи без лиц тщеславной

Над идолом человечности

Без отпора уж напрасного!

Они выдерут внутренности,

Лишат зрения, слуха и слов.

Поделятся премудростями

Опустошения пустых голов.

Накормят досыта опилками,

Создадут огородное пугало.

За закатом шумят вилками,

Тела пьяны, в ночи спутаны.

Вороны, как уголь, слетятся

На пиршество: для них честь

Клевать ещё тёплые пальцы,

Их количества уже не счесть.

Вновь увидишь свет глазами,

Но дальше боль, кровь, тьма.

Крик ослаб зашитыми устами,

По телу пробегут лето и зима.

Полнее всех был сей индивид:

Пустая оболочка имеет массу.

Не указ извергам грех и стыд:

Их страсть — корчить гримасы.

Глава 11

КОГДА УЛЫБНУТСЯ ТРУПЫ

Неумолимо в часах песок течёт,

Последняя песчинка уже в дыре.

Желал достигать когда-то высот,

Но ещё в начале затаился секрет.

И вот миг настал познать фокуса

Всю суть вдоль и поперёк, ты рад?

Из коробки торчат седого волоса

Проблески; финальный маскарад

Начнётся в ночи для лишь одного

Обделённого шута даром провала,

Жалкого во мраке блеснёт идеала

Света пучок; увы, здесь нет ничего.

Капли холодного дождя поливают

Скукоженные, опоясанные окопы,

Тени при свете дневном исчезают

Лишь временно под самые стопы.

Зря зря за плечи в поисках памяти

От солнца к луне, от луны к солнцу,

Вскипит бульон, когда руки заняты

В попытках отрыть старый подступ.

И блеклое, и яркое пламя тут горит,

Оба меняются и сливаются тщетно.

Последний гвоздь в спальню забит,

Не хватает для красы чёрной ленты.

В итоге, уже когда улыбнутся трупы,

И самому захочется быть таким же.

У земли в плену и липнущей смуты,

Улыбайся и плачь — тебя не услышат.

Песчинка начнёт свободный полёт,

Встречает с треском часов она дно.

Рассыпает и уносит сквозняк песок

В лапы вечности и в мир, где темно.

Некому улыбаться: вакантны места,

Никто не починит уникальные часы:

Увы, беспристрастны баланса весы,

Совесть сих устоев без греха, чиста.

Глава 12

ЛИШЬ ХОЛОДНЫЕ СЕРДЦА

Горячее остынет, станет холодным,

В руках горячих ему места не будет:

Выскользнет, и в полёте свободном

Гибель сыщет на перекрёстке судеб.

И пар живой потоком воздуха сдует,

Разнесёт его по свету ветер перемен.

Никто ничем теперича уж не рискует,

Попав столь просто к печали в плен.

Не источает лампа на столе прежний

Свет в хладом пронизанной комнате,

Вокруг клубится, во тьме кромешной,

Мерзкий смрад, который вы помните.

Такой тяжёлый и невзрачный, густой,

Что больно дышать, шевелить мозги.

Слезоточив, увы, в нём каждый слой,

В глубинах его не забудь выход найти.

Спускаясь всё ниже, зришь ты былое,

Как летал выше облаков и всё ты мог.

И на слуху каждое слово твоё гнилое,

А также то, как со счастьем был строг.

Это не конец: мы только начали спуск,

Пойдём дальше по музею, но без тебя.

Впереди зал просторен и ужасно пуст,

В стенах торчат пальцы, одного винят

Тебя. Да, свои же персты тут восстали

В благолепии осуждающих указателей.

Вот бы они раньше обо всём прознали,

Задушили бы сразу жалкого предателя!

На дне оказались наконец-таки вдвоём,

Лицезрим пустошь, усеянную осколком

Одним и тысячью таких, здесь и умрём,

Да, выхода не сыскать здесь нисколько.

Не бьются давно лишь холодные сердца,

Затем сюда и явились: ещё же не поздно.

Свет уже не прежний, искажённо мерцай,

Тьма, съедай половины разбитые грозно.

Глава 13

НЕ ЗАСТАТЬ ВРАСПЛОХ

Густой туман сводит с ума

Тёмный и зловещий лесок,

Не прогонишь его никогда,

Грубо давя зелёный висок.

Слышно пернатое "ха-ха-ха",

От веток к кронам взлетает.

Доносятся трели, та чепуха

В место, где живое погибает.

Так во тьме лес размышляет

О том, чего вовсе не понимал,

Жаль, что нынче он полыхает,

В огне даже сам птичий вокал.

Безжалостно горят твои корни,

Болью неописуемой полон сук.

Везде чёрные стволы, их сотни,

Лишились всех своих ног и рук.

А небо ясное, солнцем блестит,

Им не до тебя; туч в помине нет.

Льётся над тёмным лесом свет,

Столь жестокий, от него претит.

Не достоин даже капель дождя,

Раздувает ветер горячие языки.

Напоминает о себе боль всегда;

Не вернуть тебе зелёные виски.

Немое кладбище черноты сухой

Выглядит как шахматная доска,

Мир жесток: убрал колер другой,

Калечит дальше всё та же тоска.

Сколько ночью звёзд насчитать

Удалось за все годы скрипения?

Новый пожар начинает сжигать

Уже гнилые, сухие ответвления.

Лес таким не удивить: уже плох

Лик когда-то свежий и молодой,

Никой беде не застать врасплох

То, что гордится в потугах корой.

Жаль, но с пепла не восстанешь,

Ты не феникс и чудес не бывает.

Это занавес, себя не обманешь;

На прахе твоём зеленее станет.

Глава 14

ПОД МАСКОЙ ЧЕЛОВЕКА

Всё те же бесцельные бродилки

Возвратят к точке отправления;

Новый дохляк седлает носилки

Средь безудержного изумления.

Течёт ручьями ядовитая слюна

У жалкой своры голодных псов.

Культ здравого устлала пелена,

Пленив навеки, а стены и кров

Крайне излишними оказались

В бескрайнем, нагом просторе,

Где иные мотивы разливались,

Как тёмное и штормящее море.

Всё это сокрыто под фальшью,

Юрким произведением творца,

Только ему ведомо, что дальше

Будет происходить вне дворца.

Веди же нас, неистовая ярость,

К истокам ненавистной любви.

Молодость призовёт старость;

Раньше срока глаза не сомкни!

Всё равно спрячет грехи маска

На лице человека по типу тебя,

Реальность — печальная сказка

С несчастливым концом всегда.

А пока что надень же ты защиту,

Прячь уродливую мимику и соль.

Испей жгучей вины вновь пинту,

Пусть сжигает горло одна боль.

Второе лицо ничего не покажет:

Это всего лишь пустая оболочка.

И ты пуст: в тебе дьявол пляшет,

Ставит, где надо и нет, все точки.

Не всегда под маской человека

Будешь ютить втайне чудовище,

Что не излечит никакая аптека.

Срываешь личину для побоища

Меж собой и сгнившим мирком

Внутри тебя, где демонов полно.

Устал кормить — съедят целиком,

Пробьётся наконец двойное дно.

Слышны треск и последний стук,

Более нечего и некому скрывать.

Обезображенный лик в плену рук

Застыл намертво, будет Её ждать.

Глава 15

НАИЛУЧШИЕ КОШМАРЫ НАЯВУ

Причудливые фигуры и силуэты

Настигают во снах беспощадно;

Так вот во что все страхи одеты!

Для них людское тело ароматно.

Поведай, зачем ты слёзы льёшь,

Когда фундамент бед разрушить

Ты не в силах, пока ещё живёшь?

Больно на это смотреть, слушать.

Снится полнейший бред, кошмар;

Страх проникает внутрь слабого

Очевидца собственных владений.

Проснись, тебя кусает яви комар,

Желает жидкости оттенка алого

Безумно до капельки последней.

Неужто ты и правда думал о том,

Что страшно бывает только там?

Спешу огорчить: придут с ножом

Улыбчивые копии мужей и дам.

Как вариант, колёсный квартет

Сыграет симфонию для костей,

Иль одиночество на много лет

Примет радушно к себе гостей.

А, быть может, дела сердечные

Составят тебе ту ещё компанию,

Мысли разум пленят беспечные,

И всё сведётся лишь к увяданию.

Случайные потасовки, запретные

Забавы белые, в дыму, этиловые

Внесут же счастья миги заветные?

Нет! Одни пластинки виниловые

С комплектом звуков ностальгии

Будут тебе отрадой на мгновенье,

Покуда ручища мёртвой хирургии

Не уведут бесконечно в забвенье.

Во влаге тонут очи денно и нощно,

Сладкими были когда-то твои сны.

Стоило снова проснуться — проще

Не стало: ты встал на тропу войны

В борьбе за выживание с рисками

Наивысшими, успех близок к нулю.

Считал ты родную кровь близкими,

А теперича встреть вершину свою.

Удобно однажды спалось, да мало;

Режет подобно стеклу поток ветра.

Показался оскал незримой зебры —

От чёрных и белых лучше не стало.

Мог бы и не продирать очей в день

Первого пробуждения, и не спасся.

Накрывает с головою бездны тень —

План демонов успехом увенчался.

Ждали наилучшие кошмары наяву

Из сновидений своего повелителя;

Гляжу на тело своё, с ним я плыву

В роли из самого низа победителя.

Глава 16

БЕЗ ИНСЕКТИЦИДОВ ТЫ НИКТО

Пробьёт эпидермис кровопийца,

Наслаждается жидким нектаром.

Заметил ты его, уставился устало,

Всё это тебе уже давно не снится.

За одним летит и прочая напасть,

Роем серым, устрашающим мчат.

Они хотят полакомиться всласть,

Когда животные инстинкты спят.

Хочешь что-то сказать — жужжит

Во рту скопление мух и саранчи.

Не надо боле слов, лучше молчи:

Всё равно голос жалкий дрожит.

Жуки и тараканы оборвали сеть —

С миром внешним не связаться.

Осталась внутри, во хладе, клеть,

Где самого себя нужно бояться.

Нет уже ни стуков, ни движений,

Всё перемешалось и вдруг ушло.

Ласкает хилой дом острое перо,

Желает преподносить лишений.

Но, вскрыв сейф, сорвав печать,

Спешат крупицы наружу быстро.

Кем бы ты ни был и хотел стать —

Отныне будет сухо, пусто и чисто.

Лишь чердак сей постройки есть,

Ничто и никто покинуть его, вход

Тот же отыскать не сумеет точно.

До боли жаль: тревожная весть

Всколыхнёт баланс у тёмных вод;

Хаос. Всё то порочно, что прочно

Крепило меж собой ранее мосты

И линии электропередач теплом.

Жалит остатки биения злобы оса,

Добьёт жалом милосердия пчела.

Сверкнёт в полумраке ловко коса,

Завтра ты не жди: было всё вчера.

Задави в порыве гнева насекомое,

Вылезет десяток-другой для мести.

Видишь в каждом нечто знакомое,

Что именно? Утрату памятью чести.

Всю плоть изжевали эти паразиты,

Она гниёт, на костях лоск — стекло.

Тобой незримые демоны не убиты:

Червь, без инсектицидов ты никто!

Глава 17

НАМ БОГИ НЕ НУЖНЫ

Земля покорно замолчит,

Небо в облаках спрячется.

Ракета рядом просвистит,

Дитя луне днём плачется.

Никак страхом не делится

С фальшивыми светилами,

Ищет с незримыми силами

Общий язык: уж не верится

В театр реального кошмара.

К сожалению, им не до тебя,

Видимо, пустота — твоя пара,

Пусть вас бесы благословят!

Каждый шаг грехом тяжким

Полон вдоль и поперёк, увы,

Считал любой день важным,

Но дни да ночи сути лишены.

Желая правильно поступать,

Забываешь часто о главном:

Все факторы стоит замечать,

Вдруг правда окажется ядом?

Разбиваются насильно часы,

Время же злобно ухмыляется.

Соня встать тщетно пытается

На качающиеся баланса весы,

И тут же одна из чаш ломается

Под гнётом пороков стоящего.

Другая же высоко вздымается,

Загоняя глубже в сон спящего.

На колени вы все падайте ниц,

Молите о пощаде великолепие

Тех, у кого нет ни мощи, ни лиц;

В умах засело злое благолепие.

Верь в спасенье, но тебя убьют,

Верь в удачу пылко, неудачник.

Верь, когда тело и ум бьёт кнут,

Но помни: вера — то, что маячит.

В небо гляди и на землю падай,

Раз за разом алгоритм проводи.

Сломи смело симуляцию глади,

Из оков уже сознанье освободи!

Моя тень мне на ухо прошепчет,

Что мир, создан нами, фальшив.

Падение стен не сделает легче

Нашу общую ношу: мир паршив.

Так что же в итоге нам остаётся

В момент прозрения, очищения?

Вечность с моментом сольётся,

Привнося нам веские лишения.

Любовь и ненависть смешались,

Надежда, отчаянье — отличий нет.

На вопли тут демоны сбежались;

Душа беззащитна, не льётся свет.

Закрывается одиночеством вера,

Но не в людей, не в высшие силы.

Нам с тобой приходится поверить

В самих себя, принимать те меры,

В которых иные видят лишь мины,

Но без ошибок и сильных истерик.

Заарканить бы успешно демонов:

Наши поступки всё так же грешны.

Вера в себя спасающим семенем

Будет, посему нам боги не нужны.

Глава 18

ЖИЗНЬ НА ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ

Стоишь титанически да железно

На великом принципе сражений,

Считал, что будешь ты полезным,

Но на лбу уже давно стёрт ценник.

Руки опускаются и ноги не держат,

Солнце исчезло, след звёзд погас.

Чьи слова душу нынче же потешат,

Когда на тебя тьма положила глаз?

Вырви сердце, пока ещё не поздно,

Сожми его, обескровь, выбрасывай.

Всё бьётся и бьётся, убить непросто,

Быстрей ты с жалостью завязывай!

Как ребёнок, зело смеётся и плачет,

Грустит и радуется, за болью млеет.

Убей его, ведь быть не может иначе:

Ты себе враг, и безумны твои затеи.

Лишь в тетради ошибка, её сотрёшь,

Пусть оставшиеся буквы красуются.

Всё, стёртая мелочь, тетради узница,

Тщетно лист дави, вовсю, невтерпёж.

Перевернём страницу вновь и узрим

Толику изрядную тут происходящего,

Застанем врасплох камнем летящего

Вниз блеклого индивида, как аноним.

Листаем дальше, сколько же страниц?

Вдруг мало будет здесь осьмнадцати,

Но можно сыграть и в ужасный блиц,

Осознанно вырывая листы пальцами.

Стоит попробовать однажды мудрей

Стать, ошибок совершая множество,

Как жаль: орда ожесточённых теней

Засыплет жилище сего ничтожества.

Выбравшись из очередной передряги,

Завидев солнце яркое и небо голубое,

Заметишь пятна сюра, слой за слоем,

Обезумев, оставишь голову на плахе.

Потешный парадокс ум твой поймёт:

Моля о погибели, жил так, как желал.

Вот только слишком поздно, и гниёт

Одна часть с другой; лыбится шакал.

То, что когда-то жило, нынче мертво,

В полдень исчезнет последняя тень.

И нет состраданья к тебе, существо,

Что оставило жизнь на чёрный день.

Глава 19

ИДЕАЛЬНОЕ УБИЙСТВО

Погибнуть или жить — банальщина,

Существовать или жить — скукота.

Сколько надо съесть фальши нам,

Дабы в душе заполнилась пустота?

Безумные мотивы, далёкие планы,

Буйные желания, мол смена погоды.

Разных параметров города, страны

Изначально лишают всех свободы.

Позабыв давно исконный инстинкт,

Ослеплены никчёмными канонами.

Погоню интересов новый конфликт

Усладит в игре с шаткими законами.

Подле ног бьётся красивая витрина,

А за ней стоят лишь нагие манекены.

Разве не чудесная иллюзий картина,

Что изрежет незаметно тонкие вены?

Сердцу — инфаркт, мозгу — инсульт,

И да начнётся вальяжная подготовка

К совершенно бездумным, неловким

Свершениям, основывая ужаса культ.

Нам боле не возвратиться к истокам,

Где зародышами в истоме клубились.

Стремились мы к идеалам высоким,

По факту об стену реалий разбились.

Лапы тянут вертикали верёвок ввысь,

Тонут, горят, бьются оземь кандидаты

В бегах от аттракции. Глупые приматы!

Стальной хоботок под кожей, смирись.

Злые указатели заталкивают в бездну,

Безликие бесы всё громче заливаются.

Только негатива все мечты сбываются;

Нарушь баланса поток, не играй честно!

Легко уйти всегда успеешь, долго быть

Всё равно придётся тут: оно неизбежно.

Прекрати так горячиться, лучше остыть,

Ох, сбит с толку и страшно, как потешно!

И что делать намерен, коль нету уж пути,

Который бы подошёл тебе больше всего?

Создай свой, очевидно же, ты-то не тупи;

Всё живое отныне бесполезно и мертво.

К краю смело подойди, вниз ты взгляни,

Ощути дуновение ветра и сторонний гам.

Реальность иль выдумка? Узнай, не тяни;

Сделан шаг вперёд, лежит на дороге там

Кто-то, нет живого места, всмятку разбит.

Ясность в голове, очи продрал, но не жив,

Пусть всяк диву даётся, душа вечно спит

И пребывает беспокойно во тьме, во лжи.

Ноги сами двигаются, руки сами по себе,

Тело автоматически функции выполняет.

Желал давно ты испортить планы судьбе,

Но безразлично за деяниями наблюдает.

Нет ни судьбы, ни великой цели, ни чудес,

Нет ни единого уступа, чтобы зацепиться.

Остался непроглядный, глубочайший лес,

Увы, не он по преданию жестокий убийца.

И когда внутри что-то внезапно ломается,

Когда ужас из чаши рассудка выливается,

Ты поймёшь к какому прибегнул свинству:

Живой мертвец есть идеальное убийство.

Глава 20

ДЕТИ БАБОЧЕК ЗАМОЛКАЮТ

Птицы выше атмосферы не летают,

Рыбам не под силу ходить по земле.

Стоящие на задних лапах не знают,

Что зловещая аура порхает во тьме.

Каждый взмах крыльев накрывает

С головой несоизмеримым ужасом,

Шея в крепких объятьях задушится,

Но лапка всё же бережно отпускает.

Погоня за новой модой и реликтом

Ошеломляет рассудок, его затупит.

Остаётся насладиться конфликтом,

Пока одна кровь иной башку рубит.

Что-то знакомое виднеется издали,

Да настолько, что вынести нет сил.

Ухо улавливает далёкие выстрелы,

Которые разум в себя же поместил.

Нет романтики в словах, в пейзаже

Давно усопших мотивов стараться,

Так что не стоит уж винить в краже

Чувств чужаков и вечно убиваться.

В душе возникает новая аномалия,

Вещая продолжение начала конца.

Жаль, утрачена ключевая регалия

В борьбе за ношение власти венца.

Бытие — итог ошибок совершённых,

Что будет средством удобряющим

Для адептов грехов совершенных,

Прожигая взглядом одобряющим.

Держи в руках покрепче наследие,

Щедрый дар от добрых родителей.

Очевидность аль дурное знамение —

Кто знает, но сгинешь вредителем.

Лишней хромосомой тебя наградят,

Не суждено попасть прямиком в ад:

Вовсю там обосновался, погляди-ка,

Испортился давно геном, горемыка.

Плывёшь по течению в водах Стикса,

Не пытаясь плыть против него вверх.

Любая попытка — демонический смех,

Разгадывай дальше шараду сфинкса.

На тонких конечностях хрупкое тело

Шатается по сторонам под тревогой.

Свободный полёт не делает смелым,

Делает лишь более жалким и убогим.

Наделила родня лишней хромосомой,

И слёзы счастливой печали на глазах

Проступают беспощадной глаукомой,

Позабыв уж свой первобытный страх.

Маленькие да слабенькие насекомые

Только тщетно множатся, рассекают.

Взрастив замену, на ответы искомые

Бабочки молчат, и их дети замолкают.

Так будет всегда, ничего не изменить:

Бабочки родят бабочек, что умолкнут.

Ни дела благие, ни мысли не помогут

Блестящий поворот судьбы совершить.

А эпитафия горда тавром насекомого,

Которому наследие крылья оторвало.

Свалил хиляк бремя ответа искомого

На чадо, чтобы ещё тяжелей порхало.