Ножи

Ножи

В тоскливый дом вошли ножи:

Не постучавшись нагло влезли.

Не знаю, как меня нашли:

Теперь в плену я ржавых лезвий.

Ножи скребутся по стеклу:

Об Ночь как кошки точат когти.

Я им с собою постелю:

Когда-то был я тоже котик.

Порежут, гранями скрипя,

Ножи мои воспоминанья,

В которых я любил Тебя,

Листву опавшую пиная.

Теперь я тоже лепесток:

Осенним ветром с ветки сброшен.

Засыплет Время, как песок,

Не дав и помечтать о большем.

В полночный час и Ты вошла:

Махнула остриём по горлу

За то, что мне была важна

Любовь в дождливую погоду.

И я, рыжеющий листок,

Всё падал низко, плавал мелко.

С дождём мой скорый век истёк

Под ритм осеннего фламенко.

Когда мы любим, так глупы!

Ведь дёрнул чёрт меня раскрыться

Из майской почки-скорлупы!

Моя Любовь - чумная крыса!

Я в Твой портрет ножи метал:

Я был в агонии неистов!

Звенел мой голос, как металл,

В поэмах ссыльных акмеистов.

Душа парила, как орёл,

В уму непостижимых сферах.

Я без любви Твоей обрёл

Печальных бесов бледно-серых.

И вот, ножом вооружён:

Ещё не Брут, уже не Цезарь,

Лежал в золе, шипел ужом,

Любовь обидами зарезав.

Нагрянул грозный День Суда:

Меняя деньги на глоточек,

Пришла из Навсегда в Сюда

С ножами Совесть - мой Заточник.

Слезинки-искры мне на грудь

Ронял шершавый круг токарный.

Меня ножом убила Грусть,

Свершив вердикт Небесной Кары...

Реквием по СССР

Обанкроченный Завод –

Пыль разваленных Империй.

Чтоб токарки здесь не пели,

На работу не зовёт.

Он не выпустит «Тойот»:

Это рашка, а не China.

Мне грустна Его кончина:

Класс рабов не восстаёт!

По мартеновским печам

Не трещит горящий уголь.

Стали мы теперь прислугой,

А Завод грызёт печаль!

Набежала саранча

На Завод сталелитейный:

Нам остались только тени,

Кризис в роли палача.

Ветер в роли драчуна:

Воротиной мажет стенку.

Старый сторож, пьяный в стельку,

Смотрит, как царит Чума.

Рейдер в образе червя

Полоумный здесь владыка:

Для него давно не дико

Отравлять нам вечера.

Одичал рабочий люд,

Разом выгнанный с Завода.

Лишь одна у них забота:

Голод зол, а Холод лют!

На собранье НЛП

Выйдет жирненьkий хозяин,

Сочинит про новый zайм

Обезумевшей толпе.

Скалим рты из-под щетин:

Кто с крестами, тот кристален.

Извини, Товарищ Сталин,

Что Союз не защитил!

Тупо прожигают жизнь,

Вяло опуская руки,

Невоспитанные внуки

Тех, кто победил Фашизм!..

В эти окна...

Смотрит Ангел в эти окна

Каждый день и по ночам.

Ты грустна и одинока:

Стала жертвой палачам.

В эти окна смотрит Ангел

По утрам и вечерам:

А Любви моей останки

Прячет сердце-ветеран.

Мы общались в интернете,

Мы искали идеал.

Бился Ангел в окна эти,

Наши души раздевал.

Кошки-рыбки просят корма,

А весна лишает сна.

Ты со мной была знакома:

И поэтому грустна.

Я всегда снимал мотели

Для коротких тайных встреч.

Долго Ангелы смотрели,

Как мотаю душу в стрейч.

Это Им осточертело,

Обратились в пыль года.

Через обнажённость тела

Мне открылась НАГОТА!

Душ Вселенская невинность

И Божественный Огонь

Запретили быть на вынос

Самому себе врагом.

Создавая из молекул

Чудеса Небесных Сфер,

Смотрят Боги на калеку:

Человек для них, как зверь.

Даже светочи учёных

Не познали звёздных тайн:

Человек в сомненьях чёрных

Проиграл последний тайм.

Наша Тайная Вечеря

Ждёт Иудин поцелуй..

Снег, как крошки от печенья,

Карамелит по челу.

Я грущу от расставанья

На балконе холостом.

Долго плачет мостовая,

Дождь бежит, вильнув хвостом...

Охотник

Напившись крови из ручья,

Стрелок догнался алкоголем.

У Зверя не было ружья:

Он отравился диким горем.

Лежали Мать, Отец и Брат

Большой кроваво-мёртвой кучей.

Шагнув за грань Зла и Добра,

Стрелок решил, что он покруче.

Стрелка от куража знобит,

И сладок дым горячей гильзы.

Зверьё не ведает обид:

Здесь глотки за пальбу не грызли.

Оставив злобу для стрелка,

Медведи поступают мудро.

Спасёт холодная река,

Затем мороз, тайга иль тундра...

Не слышит из дому стрелок,

Что по канонам Вечной Драмы

Медведи воют некролог,

В лесу зализывая раны.

Почуяв след медвежьих троп,

Стрелок командует собакой:

Пускай Медведи ловят дробь,

Чтобы Детёныш их заплакал.

Вкусив деликатесы блюд,

Не знал охотник Древних Истин:

Кто убивал - того убьют,

Утащат труп по рыжим листьям!

Охотник должен быть собой

И нажимать курок брутально.

Плевать им на чужую боль,

Но Карма всех накажет тайно.

Природа-Мать не любит месть:

Пускай он дарит шубки жёнкам,

Но по Законам этих мест,

Переродится медвежонком.

Услышит злой собачий лай,

Но ничего уже не вспомнит.

И кто-то закричит "Стреляй!"

Лишь потому, что Бог не понят...

Я тоже, в образе Стрелка,

Вру о Любви низкобюджетной:

Чтоб кровь напрасно не стекла,

Любой Охотник станет Жертвой...

Морфий

В плену ночных безмолвий,

От мрака зачерствев,

Я превращаюсь в морфий

Для грустной Дамы Треф.

Брожу как полоумный,

Не ведая тропы.

Под светом полнолуний

Мы у Любви рабы.

Пытаюсь отравиться,

Но не спасает яд.

Ведёт Звезда Провидца

Куда глаза глядят.

Но я кровавый джокер:

Со мной крестам не в масть.

А на душе ожоги

Оставила Зима.

Ты Жрица Идеала

И веришь в Парадиз.

Под шерстью одеяла

Со мною породнись!..

Собрал Господь flash-royal:

И мы разлучены!

Мне хочется покоя

Во времена чумы.

Пробили душу пики:

Поймали на радар!

Но в голове опилки:

Мой мозг не пострадал!

Я вижу только горе

Оконных панорам.

Раненье дорогое:

На сердце пара ран!

Умчаться бы на шхуне

За тридевять морей!

Но потерялся в шуме

Мой друг и враг Морфей.

Мои стихи повесьте,

Как прошлогодний фильм:

На интересном месте

Закончился морфин!

Пришли из мая вести

Про мужа и семью!

Я ветром из отверстий

Другую веселю...

Валентиныч Леонид

Любимой группе "Аукцыон" посвящается...

Я не знал подобных Музык:

Ни во сне, ни наяву.

Брёл по миру, будто узник:

Ныне, слушая реву.

Их Мелодия клыкаста,

Каждый рифф гитар когтист.

Хоть и брахманская каста,

Скромен каждый в ней Артист.

И душа, как конь ретивый,

Мчится в гору налегке:

Их волшебные Мотивы

Манят Джазом вдалеке.

Брали в юности на вынос,

Наполняя пивом трюм.

С этой Музыкой я вырос

Под жужжанье диких струн.

Достигает Райской Кущи

Идеал и Эталон:

Танец бодрого Гаркуши

За Божественным Столом.

В газудайстве кнут и пряник:

И кондитеркой прибьют!

У подъезда хор из пьяниц

Исполняет их трибьют.

Даже в мрачные недели,

Даже если щи жидки,

Пусть Вы ярко поседели,

Мы Вас любим, Мужики!

Нет аналогов их песен

Наяву, да и во сне,

Потому останусь весел,

Хоть у беса на хвосте.

Хоть сильна попсы отрава,

Есть рецепты Панацей:

Валентинович картаво

Лечит души точно в цель!

Пой-пляши, хоть стой, хоть падай:

Жизнь без Них, как цианид!

Хороводит Вечной Бандой

Валентиныч Леонид!

Пропал...

Под мукою след мой найден:

Заросла к нему тропа.

Бил по сотне мельниц на день,

Но не понял, что пропал.

Позабыли о потере

Как враги, так и друзья:

На поминках не потели,

Не стреляли из ружья.

Я не думал о пропаже,

Уподобившись Богам:

На моторном экипаже

Ночью плыл по кабакам.

От пустых нравоучений

Толк, как молоко с козла.

Наливали яд в харчевне:

Я пропал, но не сказал.

Души на ветвях висели:

Ни туда и ни сюда.

Я пропал в Раю Весеннем

Для Небесного Суда.

Среди пихт в зелёных рясах,

Обнулившись в полный ноль,

Я давно так не терялся:

Это Ты всему виной!

Не заметил спутник НАСА

На душе моей огонь.

Я сгорел, но не признался

На груди Твоей нагой...

Пролегает мимо окон

Полуночный мой маршрут.

У Тебя там муж под боком:

Надо мною Боги ржут!

Все сокровища сгорели,

И пуста души казна!

Молча падал на колени:

Что влюбился, не сказал.

Обнимая в парке тую,

Я стихами расплескал

Воду нежности святую:

До сих пор Ты мне близка!

Нет надежды на раввина,

Не поможет крест попа!

От Любви душа кровила,

Мне шепнув, что я пропал...

Летел и таял...

Окатила снегом белым:

Не сдаёт Зима поста!

Спали Ангелы. Я пел им,

Что с Любовью опоздал.

Белый снег летел и таял:

Отмывал с души dерьмо.

Я дурак, а Ты - Святая:

Видно так заведено!

Рифмоплёта-стихописца

Выдаёт волненья дрожь.

Ты трезвела - я напился:

Пропасть мне, Тебе лишь рожь.

Белый снег летел и таял,

В такт ему и мы кружим.

По ночам во Тьме скитаясь,

Для Тебя я стал чужим.

Белый снег не унимался:

Ни за что не падал вниз!

Ветер выдул в стиле Майлза

Мне протяжное "Вернись!".

И пришло мне озаренье,

Вместе с хлопьями кружась:

На Божественной Арене:

Наши чувства будто джаз!

Потому мы то газуем,

То внезапно тормозим:

Человек не предсказуем,

По Весне боится Зим!

Так и я перепугался,

Сердце замотав в тулуп:

От Твоих горящих глаз я

Становлюсь немного глуп.

Хлопья в воздухе горели,

Вёз Учителя осёл.

Стонут вёсла на галере:

Кто спасает, тот спасён!

Ты под Солнцем будешь той же:

Мне поставишь "шах и мат!".

Но фигурки станут тоньше:

Лёд растопит тёплый Март.

Белый снег летел и падал,

Превращаясь в дикий град.

Предлагаю выбор "пата":

Будет новая Игра!

Но условие стальное

Об алтарь разбитых лбов:

Больше Снег не остановит

Нашу Вечную Любовь!..

Чёрный Всадник

В горле ком мне знаком:

Горькой болью пропитан.

Чёрный Конь с Ездоком

Землю роют копытом.

Тетива запоёт

Под калёные стрелы,

Чтобы я как койот

Выл влюблённо в постели.

Позади Отчий дом,

Впереди полнолунье:

Наказал Купидон

За моё вольнодумье.

На осадок и взвесь

Почти весь растворился:

Ибо Он ещё здесь -

Мой безжалостный Рыцарь.

Натянув тетиву,

Не торопится Лучник.

Я Тобою живу,

Хотя сам не из лучших.

Форы нет никому:

Без кривых размышлений

Беспощадный Амур

Выбирает мишени.

Моё сердце - дуршлаг,

Но Любовь не взаимна.

Томный вздох, встречный шаг:

Всё Твоё лишь во Имя!

Попытался кричать,

Став невольной мишенью:

Купидона печать

Метит наглухо шельму!

Чёрный Князь Тишины

Беспристрастен в погоне:

Даже в роли Жены

Не оставишь в покое!..

Я в объятьях Твоих

Сплю без ног уже задних.

Светлый Мир на двоих

Подарил Чёрный Всадник...

Пав ва-банком на кон,

Я не сдался без бою!

Чёрный Конь с Ездоком

Ржут над нашей Любовью...

8 Марта

Черствы хлеба в моей харчевне,

А свежих некому испечь.

Ещё в муку забрались черви,

И вся игра не стоит свеч.

Вода в вино не обратима:

Здесь нет Спасителя, увы!

Не забредают для интима

Ни Жрицы Смерти, ни Любви!

Из крана я опохмелился:

Курю-тоскую натощак.

А звёзды светятся на лицах,

Уснувших в ледяных плащах.

И Ты меня возненавидишь,

Ты будешь как и все черства

В краю, где Ветер учит идиш,

Чтобы достигнуть естества.

Луна всенощную пропила,

Гуляя в улочках кривых.

У крыши съехали стропила,

Но и к такому я привык!

Пред Богом пав на четвереньки,

Я не просил иных хлебов:

Пусть отберёт моря и реки,

Вернул бы лишь Твою Любовь!

Пустое Небо, как авоська:

Не досчитав до десяти,

Моя Звезда бежит из войска,

Как запоздалый дезертир.

Из погорелого театра

Струится дым - немой намёк,

Что Солнце не согреет завтра,

Где город от дождя намок.

Луна должна слепить мякину

Из душ, что были так черствы!

Тогда Тебя я не покину

Под хруст рыжеющей листвы.

Засыпан ров у частокола:

Забор устал - трещит по швам.

Мне очень хочется покоя

В Любви, что так и не прошла!

Заглянешь в Март, числа Восьмого,

Хоть я не весел да небрит,

Чтобы в меня влюбиться снова,

Где Ветер выучил иврит...

Мне не хватает...

На сердце руку положа,

Не привираю где-то.

Мне не хватает палаша:

Такого, как у Деда.

Порой бываю как браты

Предвестник: чую бури.

Мне не хватает Доброты:

Такой, как у Бабули.

Покинув Райские Сады,

Мы тронулись умами.

Мне не хватает Красоты:

Такой же, как у Мамы.

Вкусив не раз Запретный Плод,

Душа моя трясётся.

А я хотел дарить Тепло:

Такое, как у Солнца!

Я б из Забвения восстал:

Пуста Любви котомка!

Мне не хватает лап, хвоста,

Щенка, или Котёнка!

Мы каждый день баланду жрём:

А хочется Амброзий.

Мне не хватает диких жён,

Стихов и яркой прозы.

"Гранит науки догрызи!" -

Учила в детстве Школа.

Теперь мы хрюкаем в грязи,

Работая лошkово.

Свои желанья не тая,

Влюбляемся спонтанно.

Мне не хватает янтаря,

Монетки да фонтана...

Отец мой! Больше не твори,

Затем во Тьму бросая!

Лишь я познал Пути Твои,

А не пророк Исайя!

Мне не хватает сигарет,

Ещё живой покуда...

Висеть распятым на Горе

Тоскливо... и пасkудно...

Не забывай и не прощай!

Я снегом пал к ногам Твоим:

Горячим холодом кусался,

В душе моей звучала сальса...

Я был в Тебе нерастворим!

Тянулся год, как каучук:

Молитвы мы шептали всуе.

В капели тающих сосулек

Любить я снова научусь.

Проснётся в чувствах новизна:

Рука в руке, как дань традиций.

Из губ Твоих напьюсь водицей

Живой по имени Весна.

Я был послушный пёс сперва:

Твой взгляд больней ножа тупого.

Чтоб помириться нужен повод,

А чтоб расстаться - лишь февраль.

Я пережил сто тысяч войн:

Кто убивал, считался правым.

На пули Совесть переплавим,

Где дым пожарищ прячет вонь.

Здесь оскудел мой лексикон:

Остались только "вдруг" и "если".

Курю бамбук в тоскливом кресле,

Луна печалится с икон.

Дождём апрельским растворюсь

В Твоей Любви ручье чудесном.

Ты пахнешь радостью и детством:

Я слышу Музыку Твою!

Как на заклание козлят

Ведём на сцену из галёрки

Воспоминанья, что далёки,

Но рецидивами казнят.

Достань топор из-под плаща:

Мою башку сруби под корень

За то, что дик да непокорен,

Не забывай и не прощай!

Хотелось кокса пол кило,

Чтобы сорвался с цепи якорь.

Любовь была когда-то яркой:

Мы перебили ей крыло!

Загнали с курами в сарай:

Теперь мы можем только ползать!

Раз от огня опасна польза,

Не зажигай и не сгорай!..

Ложь и карантин

Серый город опустел

От вранья и карантина.

Холодна моя постель:

Провода закоротило.

Снег, как пепел от картин

Боттичелли и Да Винчи.

В душах тоже карантин:

Мы играем роль добычи.

В алкоголе, наркоте

О спасении вопили.

Без клыков и без когтей

Нашу кровь сосут вампиры.

По команде января

Снегом городок очистим

От болезни и вранья

Телевизионных "истин".

Чтоб никто не верил в ложь,

Подорвать бы ретранслятор.

Служба-пресс - чумная вошь:

Ничего для них не свято.

Широта и долгота

Стали прутьями решётки.

Вся Россия на года

Очутилась в диком шоке.

Похмелившись январём,

Ветер вязам шепчет маты.

Мы друг другу тоже врём:

Ложь нам заменила мантры.

Сквозь обыденность речей

Слышу пенье канарейки.

Я - всего лишь книжный червь,

Ты - леса, моря и реки,

Панацея и Чума,

Талый снег и половодье.

Ждёшь поэта-ворчуна,

Что мечтает о Свободе.

Хмурый град осиротел:

Вместо рыцарей тут клерки.

В долготе и широте

Заточили Небо в клетке.

Что ни Ангел - в кандалах,

Что ни Демон - свищет плетью.

Подарил Тоску Аллах

К моему сорокалетью...