Обложка Новое средневековье

Новое средневековье

Наталья Точильникова

0% прочитано
Стандартный
Наталья Точильникова

Новое средневековье

Из цикла "Перемена имени" (1989 - 1992 г.г.)

* * *

Я не знаю, где мой путь,

Где конец и где начало.

От высокого причала

Я отчалю как-нибудь.

Я не знаю, где мой путь,

Исхитрившись с парусами,

Ветер, данный небесами,

Я поймаю как-нибудь.

Я не знаю, где мой путь,

И без цели мне метаться,

На поверхности остаться

Попытаюсь как-нибудь.

1989 г.

Более полная версия цикла "Перемена имени" здесь: https://author.today/reader/99066/784850

Из цикла "Лес и звезды" (1991 - 1992 г.г.)

Лесной родник

Эти сумерки - призрак, но это подарок судьбы,

От угасшего неба холодные ветры летят.

Распахни же окно и не бойся ни стужи, ни мглы,

И впусти к себе ветер, запомнивший этот закат.

Пусть гуляет по дому, играя страницами книг,

И задует огонь и остатки тепла унесет

В холодеющий лес, где студеный искрится родник,

И смеющихся духов от гибельной стужи спасет.

И в короне из листьев, как царский венец золотой,

Повелитель лесов поклонится поющей воде

И ладони наполнит живительной влагой святой,

Улыбнется и вспомнит, и вспомнит тогда о тебе.

* * *

На границе земель,

На границе времен,

У скрещенья путей -

Этот маленький дом.

О скиталец, прости

Небогатый прием,

И коня отпусти -

Нет покоя при нем!

И бездомный бродяга,

И светлый король,

Эту пенную брагу

Отведать изволь.

Не гнушайся присесть

У огня очага,

Щит у входа повесь -

Здесь не встретишь врага.

Скинь доспехи свои

И забудь у огня,

Тихо взор подними

И взгляни на меня!

Расскажи о стране,

Что покинул давно,

О старинном вине,

О войне... Все равно.

И, усталым мечом

Угольки шевеля,

Говори ни о чем

И гляди на меня,

Пока греет огонь,

И очаг раскален...

Бьет копытами конь

У границы времен.

Более полная версия цикла "Лес и звезды" здесь: https://author.today/reader/99066/787421

Из цикла "Знак конца" (1992 - 1993 г.г.)

Харчевня

Титаны пали, гибнут Боги,

А люди жалки и смешны,

Стоит харчевня у дороги,

Где вместо лютни звон мошны.

А я сижу за кружкой пива

И сколь ни пью, все не напьюсь,

И, вспоминая то, что было,

Я то рыдаю, то смеюсь.

То у Богов молю прощенья,

То шлю проклятья небесам,

То жажду счастья, то отмщенья,

Ход звезд сверяя по часам.

Чего я жду, о чем жалею

Не воскресить и не вернуть,

Бежать от мира не посмею,

Не в силах мир перевернуть.

Наверно так судили Боги,

Ведь люди жалки и смешны,

Весь мир - харчевня у дороги,

Где вместо лютни звон мошны.

* * *

"J'aurai l'air d'etre

mort et ce ne sera рar vrai "

Antoine De Saint-Exeрery

"Le Petit Prince"

У подножия снежных гор,

Там, где волк свой оставил след,

И метель заметает двор,

Расскажи мне, что смерти нет.

Пусть огонь запоет в печи,

Я укутаюсь в теплый плед,

Ну пожалуйста, не молчи,

Расскажи про покой и свет.

Мне не в силах помочь врачи,

Все надежды разбиты в прах,

Но трепещет огонь свечи

В милосердных твоих руках.

Посули золотой рассвет,

Что в далеких встает мирах,

Расскажи мне, что смерти нет,

Только чуточку боль и страх.

Я тебе улыбнусь в ответ,

Да, я верю, что смерти нет!

Завещание

На вершине скалы мне сложите костер погребальный,

Чтобы море кипело в бесчисленных гротах из камня,

Как звереныш бездомный лизало ее основанье,

Чтоб вокруг бушевали леса, не приемля печали,

И огромные близкие звезды ее освещали.

О друзья мои! Факел бестрепетно в руки возьмите,

Пусть высокое пламя взовьется в бессмертное небо,

А когда, убоявшись явления в славе, в величье

Повелителя-Солнца светильники ночи померкнут,

Пусть костер догорит, и летучий уляжется пепел,

Дым развеет рассветный, наполненный свежестью ветер,

И ничто не затмит вам рождение нового утра,

Как рождение света в веселье встречайте его,

А о пепле моем и о дыме моем позабудьте,

В знак прощенья души на заре пригубите вино.

Более полная версия цикла "Знак конца" здесь: https://author.today/reader/99322/789578

Из цикла "Новые стихи" (1993 г.)

* * *

Да стоит ли искать, творить, метаться

Меж Тьмой и Светом, небом и землей,

Сжигать мосты, в песках пустынь скитаться

И ждать конца пред каждою зарей.

Мечтать о смерти в битве иль на плахе

За песни, убежденья и любовь,

И вновь спускаться в ад, забыв о страхе,

Но быть собой и возвращаться вновь.

Сменить судьбу, религию и имя,

К иным друзьям спешить на новый пир,

Все времена, все страны звать своими,

Бежать от мира, возвратиться в мир,

Чтоб наконец, познав поочередно

Все заблужденья века своего,

Окончить жизнь легко и благородно

В кругу семьи, отрекшись от всего...

* * *

Вольны в море волны,

Вал белоголовый,

Вольны в чаще волки,

Ворон - воин черный,

Вольны в поле ветры -

Витязи рассвета,

Тьмой укрыт в темнице,

Только я не волен.

Более полная версия цикла "Новые стихи" здесь: https://author.today/reader/99322/788389

Из цикла "О смерти и свободе" (1993 - 1994 г.г.)

Роза и крест

Возьми свой меч и поднимись с колен,

Убей свой страх и ненависть убей,

И отрекись у этих древних стен

От вер, желаний, помыслов людей.

Одежды белоснежные надень

И поклоняйся розе, как кресту

Когда-то поклонялся... Будет день,

И сотни птиц взовьются в высоту.

И будет Бог иной и смысл иной,

И зыбкий путь по узкому мосту,

Отринь смиренье, встань, иди за мной!

И поклоняйся розе и кресту.

Огонь

Наш мир - это вечно живой огонь.

Что Ты рисуешь на той стороне луны?

Что Ты видишь на дне сосуда, того, что зовут числом?

Звездный ветер коснулся моей струны!

Все дороги мои впадают в Твои моря,

Я из чаши небес ночами пью молоко,

И мой след заметает время, хранит земля,

И кочует над ним огнедышащий звездный дракон.

Когда меня спросят: зачем ты оставил трон?

Что я отвечу, отрекшийся брат царя?

Тот, кто коснулся небес, тот покинет дом

И уйдет вслед за солнцем и ветром путем огня.

Life is short, рlay hard

Проклятье мира - жесткая игра,

Ты выиграл? Ну что же веселись!

И что тебе до горестей врага,

Но кто вослед кричит: "Остановись!"

На спусковом крючке твоя рука,

Ты вечно под прицелом. Оглянись.

Что чей-то дом пустили с молотка?

Так ведь не жизнь. Коль слаб - посторонись.

Твой выстрел первый. Разве в первый раз?

Как ненависть горит в его глазах!

Бывает, нужно только жать на газ

И временно забыть о тормозах.

Все кончено. Опущен пистолет,

На шинах кровь и кровь на сапогах.

Ты выиграл счастливый свой билет -

Забудь о кредиторах и долгах.

Твоя душа - пожухлая трава,

Ты в ней к успеху вытоптал тропу,

Удача - власть, а власть всегда права,

И слава - презирающим толпу!

Довольно медлить. Нет пути назад.

Садись за руль и жми на газ. Пора!

Ты выиграл. Ну что же ты не рад?

Проклятье мира - жесткая игра!

* * *

Мой принц женился на принцессе,

Мой бедный маг сошел с ума,

Я вора выгнала сама,

А мой безбожник ходит к мессе.

С тех пор сменилось три монарха

(Хотя совсем немного лет),

И в моде яд и пистолет,

А не опала, суд и плаха.

Мой принц давно меня не помнит,

Мой маг не помнит и себя,

Безбожник, Бога возлюбя,

В колокола теперь трезвонит.

Зато явился мой разбойник

(Теперь он служит королю,

Сменив умершего судью),

Богач, придворный и сановник.

Кому открыты судьбы наши?

Кто ведает пути людей?

Их верно угадать трудней,

Чем путь планет в небесной чаше.

Мой бывший принц лишен престола,

Мой маг покинул желтый дом,

Безбожник плюнул на амвон

И проклял воинство христово.

А мы с моим прекрасным вором,

Обчистив двор и короля,

Ступили на борт корабля,

Запели снасти дружным хором.

Прощай! О щедрая земля

Непредсказуемых событий,

Прибытий славных и отплытий,

И за здоровье короля!

* * *

Рука и карты

Сулят удачу,

А я не знаю,

Чего хочу.

В пылу азарта

Смеюсь и плачу

И слишком горько

За все плачу.

Пылают свечи

В дыму табачном,

Дрожанье пальцев

Да бледность лиц.

Бесцветны речи,

Усмешки мрачны,

Сердца несчастных,

Глаза убийц.

Мой век отмерен,

И карта бита,

Солгали звезды

Мне на беду.

Никто не верен,

Слова избиты.

Где двери ада?

Вот я иду.

Встречайте, черти,

Хмельного брата!

Уже заряжен

Мой пистолет.

По долгу чести

Одна расплата.

Где двери ада?

Вот мой билет.

Ирине Озерковой

"Но образ твой, в твоих стихах отлитый

Так ярко-целен, что мельчайших мет

Он не скрывает на душе избитой.

Когда написан мастерски портрет,

И злым глазам становится открытым

Оригинал. Ты не боишься? Нет?

И.Озеркова "К Эйтель"

Коль имя есть - то будут и враги,

Коль путь сквозь лес - то будут и завалы,

Коль совесть есть - то будет шум тайги

И ссылки, и темницы, и опалы.

Мне смерть сулили трижды, дважды - суд,

И сотни раз смеялись надо мною,

Коль есть лицо - изъяны в нем найдут,

Неверный шаг легко сочтут виною.

Но что за жизнь без славы и хулы,

В своем гнезде за каменной стеною,

Страшась властей, грабителей, молвы

И взгляд недобрый чувствуя спиною?!

Из цикла "Песни лунного замка" (1994 г.)

* * *

Небо, как мрамор, в просветах ночных облаков,

Ветром наполнен серебряный парус луны,

Руки в оковах, но сердце не знает оков.

Воздухом вешним и пленник, и воин пьяны.

Будет ли завтра? Об этом расскажет рассвет.

Смерть и надежда еще не окончили спор.

В линиях рук и в таинственном ходе планет

Волей судьбы не начертан еще приговор.

Ляжешь на землю. Что может быть мягче травы?

И над тобою раскинется звездный шатер.

Небо очистилось: темный атлас синевы.

Близится утро... И время взойти на костер.

Честь или вера, а, может быть, звон золотых,

Что привело тебя к смерти твоей на порог?

Примет хозяюшка грешных и примет святых,

Что ей за дело? Под солнцем немало дорог.

Капли росы слаще меда, пьянее вина,

Ты благодарен, ей-Богу, своим палачам!

Жизнь, как священная чаша, до края полна,

Не расплескать бы! И слава последним ночам!

Более полная версия цикла "Песни Лунного замка" здесь: https://author.today/reader/99322/787444

Из цикла "Безумье мудрых" (1994 г.)

* * *

Мне бы надо молиться, но губы не помнят молитв,

Когда пепел костров превращается в пух тополей,

Апельсиновый сок по закатному небу разлит,

И вздыхает роса на ладонях туманных полей.

Мне бы надо молиться, но ветер уносит слова

Не к моим и суровым богам не в моих небесах,

И мой путь заливают моря, проклинает молва,

Черный всадник и белая дева опять на часах.

Мне бы надо молиться, я снова в плену у себя,

И мой грешный властитель ужасные речи ведет,

Просыпается время, в священные трубы трубя,

Собирает полки и командует грозно: "Вперед!"

Мне бы надо молиться, спираль замыкается в круг,

Пух становиться пеплом, и пламя растет из золы,

Меч ложится в ладони еще не запятнанных рук,

И сверкает корона, как капли кипящей смолы.

* * *

Когда украли кошелек,

Ко мне вернулось вдохновенье:

Я вору сразу суд предрек

И смерть и адские мученья,

Ведь он украл мой кошелек,

А я его любил, берег,

Спасал от дыр и опустенья.

Друзья! Всегда я зол с похмелья.

Ну он украл мой кошелек...

Но ведь вернулось вдохновенье!

Более полная версия цикла "Безумье мудрых" здесь: https://author.today/reader/99322/787441

Из цикла "New Russians" (1994 г.)

Ноябрь

Это просто погода, и сумерки после рассвета,

Словно не было утра, и солнце забыло дела,

Это просто так долог ноябрь, словно не было лета,

Это дождь, только дождь, а не кровь и осколки стекла.

Крылья туч, только туч распростерты по серому небу,

А не ангела смерти, не ангела смерти, поверь,

Улыбнется земля, как спасению, первому снегу,

И проснется заря в колыбели восточных морей.

Чепуха, что Господь призывает к себе против воли,

Я еще не уйду, не дописан последний катрен,

Еще звезды не те, и правитель не тот на престоле,

И струится огонь по дорогам нетронутых вен.

Из цикла "Новое средневековье" ( 1994 г.)

Заклятие Эгиля

Посох покрою рунами,

Теми, что Вещий вырезал,

Где под седыми лунами

Ветер долины вылизал.

Руны окрашу рдяными

Раны кровавой росами,

Посох вонзив над травами

На одиноком острове.

Ветры овеют холодом,

Скалы сокроют пегие.

Эйрик не будет конунгом,

Изгнанный из Норвегии.

* * *

Смотри: в моей руке звезда!

Пойдем со мною по дороге.

Вдали грохочут поезда,

Снежинки падают под ноги.

Бежит по шпалам рыжий зверь,

Лиса, а, может быть собака.

Смотри: в моей руке метель!

Ты, верно, ждал иного знака?

Я отпущу мою звезду,

Мою метель доверю ветру,

И вновь неузнанным уйду,

Один лишь свет оставив Свету.

Из цикла "Странный зверь" (1995 г.)

* * *

Опять безумствует толпа,

Черна метель и черно платье,

Весь мир поставлен на попа,

И что ни слово - то проклятье.

И что ни лестница - то вниз,

И что ни улица - то к храму,

Вещает ложь в сиянье риз,

И честь прислуживает хаму.

Трость Фразибула ни на миг

Не обделяет нас вниманьем,

И что ни музыка - то крик,

И что ни фильм - то "Покаянье".

Из цикла "Я чист перед Богом" (1995 г.)

* * *

Издай мою книгу, я деньги хранила в столе,

Ищи их правее тетрадей с моими стихами,

Судьба оказалась воровкой, пригретой в тепле -

Настала весна - я осталась с пустыми руками.

Когда ты придешь в этот дом, успокой мою мать,

Пусть вся обстановка надолго останется прежней,

А честь оказалась одеждой, что можно отнять,

Такой старомодной, поношенной бедной одеждой.

Но все же я что-то оставила после себя,

Стихи и рассказы и повесть о слабых и грешных,

А слава ласкает лишь мертвых, живущих губя,

Издай мою книгу, неважно, что автор повешен.

весна 1995 г.

* * *

Я чист перед Богом,

Неважно, что думает суд,

В безмолвии строгом

Меня конвоиры ведут.

Неважно, что сыщик

В глаза ухмыляется: "вор!"

Неважно, что свищет,

Как плеть надо мной приговор.

Неважно, что руки

Сложить приказали назад,

Неважно, что звуки

Решетки и стены дробят.

Неважно, что письма

Тюремщик обязан читать,

Неважно, что листья

В лесу пожелтели опять.

И пусть по острогам

Недолгий мой век протечет.

Я чист перед Богом,

А все остальное не в счет.

5.04.95 г.

* * *

Я чист перед Богом?

Не верьте, не верьте, друзья!

Я чист перед Богом,

Как праведен евнух в гареме.

Я прям, словно уж,

По горячему камню скользя,

Наивен, как бес,

На земле коротающий время.

Я чист перед Богом!

Не смейтесь, не смейтесь, судья!

Я чист перед Богом,

Как в сглазе слепец неповинен,

Немой в сквернословье,

Беззвучные речи ведя,

Как в краже безрукий,

Не знающий холода гривен.

Я чист пред Тобою,

Как пламя, палящее ад!

Я чист пред Тобою,

Как пламя в глазах Люцифера.

Я путь замостил

И не в силах вернуться назад,

Я чист, как ступени -

Намеренья, мысли и вера.

12.04.95 г.

Более полная версия цикла "Я чист перед Богом" здесь: https://author.today/reader/89749/706582

Из цикла "Комедия ошибок" (1995 г.)

"На помощь только враг придет..."

Франсуа Вийон

1

Отдай бессмертие за честь

И честь за серебро,

Свободу выменяй на лесть

И злым твори добро.

И лишь с безумцем речь веди

О Будде и Христе,

И сорок истин затверди,

И ниспровергни все.

Когда же вновь тебя предаст

Вернейший из друзей,

Врагу доверься в сотый раз

И вновь хитрить не смей.

Лишь у престола бытия

Представ, раздав долги,

Витийствуй, вейся, как змея,

И лги, и лги, и лги!

2

Когда любимый дар вернет,

Когда изменит друг,

Когда священник проклянет,

Когда уйдет супруг,

Лишь чаша доброго вина

Останется верна.

Когда изгонит государь,

Когда осудит чернь,

И раззвонит молва-звонарь

Всем о вине твоей,

Лишь чаша терпкого вина

Останется верна.

Когда же свой последний грош

Потратишь на ночлег,

Ломоть последний дожуешь

И сбросишь крошки в снег,

Лишь реки с чистою водой

Останутся с тобой.

3

Отыщешь гения на дне

И в роскоши глупца,

Отыщешь смелого в тюрьме,

В героях - подлеца.

Безумец логикой силен,

Отступник в вере тверд,

Нет беззаконней, чем закон,

Позорней, чем почет.

В опале правого найдешь,

Обманщика в чести,

У власти - ложь, и в церкви - ложь,

А правду - взаперти.

16.08.95 г.

Из цикла "Моление о чаше" (1995 - 1996 г.)

Молитва N 5

Не дай нам Бог забыть обеты наши,

Не дай нам Бог бесчестным доверять,

И каждый час моление о чаше

Дрожащими губами повторять.

* * *

Спасенья не ищите,

Здесь праведность - порок,

И что ни псарь - гонитель,

И что ни царь - то Бог.

И что ни дом - обитель,

И что ни день - то срок,

Куда ни глянь - учитель,

Куда ни плюнь - пророк.

И в море откровений

Ты снова одинок,

И от твоих прошений

Едва ли будет прок.

В плену чужих учений

У запертых дверей

Ломает шапку гений

В прихожей у вралей.

17.11.95 г.

Моя звезда

Она еще в небе. Неправда!

Неважно, что бред превратился в реальность,

И логику бредом зовут.

Она проплывает над дымом из труб,

Где золото неба застыло на бархате ночи,

Где силуэты домов - провалы во тьму

С огоньками, летящими в бездну,

И отражается в зеркале мира,

Где мир отразиться не смог,

Она над дорогой встает,

Над висячим мостом,

Перекинутым через дорогу,

Что разъяла мой разум.

Не дай Бог ступить на нее.

Бросивший камешек вниз,

Никогда не услышит паденья,

И дна не достигнет изломанный скалами луч.

Тонкие руки деревьев

Тянутся к небу,

Покорно подставив запястья

Лезвию лунного света.

Видишь! То кровь их стекает на землю.

Не безразлично ли солнце встает

Или солнце садится,

Так почему же закат

Так не похож на рассвет?

Танец заката

Ветер и волны,

Вечное море,

Золото сосен,

Зарево солнца.

Руки, как реки

Рдяного света,

В небо втекают,

В сумраке тая.

Вольные пряди

Вьются, как пламя,

Вспыхнули губы

Сполохом угля.

Стайкой слетели

Синие тени,

Или хохочут

Ирисы-очи -

Все бесконечно,

Все быстротечно -

Время объято

Танцем заката.

Из цикла "Возрождение" (1996 г.)

* * *

Сплети в изысканный узор

Лозу и розу.

Найди в сплетении дорог

Дорогу в город.

Войди, как в чайхану араб,

В пещеру бара.

Ты был смиренным, как монах, -

Гуляй же ханом.

В разгуле будь - живой укор

Слепому року.

Когда душа твоя нема,

Скажи ей "амен".

О ремесле и искусстве

Искусства нет без ремесла,

И славы не стяжать,

Чтоб не являть собой осла,

Учись перо держать.

Так меч в неопытной руке

Опасен лишь своим,

И твой рисунок на песке

Недолго невредим.

Но тех, кто робок или слаб,

Оружье не спасло.

Без искры Божьей мастер - раб,

Искусство - ремесло.

* * *

В океане истин не сыщешь брод,

И клубок дорог мне не расплести,

И я никуда не веду народ,

Потому что не знаю, куда вести.

Мне добро от зла отличить трудней,

Чем тома законников затвердить,

И меня не встретишь среди судей,

Потому что не знаю, за что судить.

Если ты мне друг - предавай скорей,

Хуже страх измен, чем их яд испить,

Ни у чьих на жизнь не прошу дверей,

Потому что не знаю, кого просить.

Можно жить по вере назло врагам

И свободу духа на Путь сменить,

Только я никаким не молюсь Богам,

Потому что не знаю, о чем молить.

30.03.96 г.

Из цикла "Карнавал" (1996 г.)

* * *

Спаситель не подаст руки,

Зачем ему твои безумства,

И все злодейства от тоски,

И все грехи от вольнодумства?

Зачем ему твоя хула,

Изысканное поношенье?

Послушай! Папская булла

К тебе имеет отношенье.

Возьми же шпагу, пистолет

Да крест, да Библию в придачу,

Да вольный дух, да горсть монет

И призови свою удачу.

Беги на юг, я знаю там

Нет лицемерия и чванства,

И будешь диким племенам

Ты проповедовать Христианство.

3.05.96 г.

Карнавал

Карнавал играл, искрился,

Бился и сиял.

Я отстал, остановился,

Сел и маску снял.

Тишина легла на плечи

Бременем тоски,

А дома зажали крепче

Улицы в тиски.

Я увидел небо, звезды.

Ничему не рад

Я услышал сердце, грозно

Бившее в набат.

А толпа уже катилась

С гиканьем ко мне,

В свете факелов забилась

Тенью на стене.

Кто-то крикнул: "Он же в маске!

Лицемер и шут!

Все его пустые сказки

До единой лгут!"

Жаль, да только той личины

Не сорвать с лица.

В грязь ее! Топтать бесчинно,

С жаром, до конца!

Только мертвый - настоящий,

В маске смерти он.

И взлетает крик звенящий

В черный небосклон.

9.05.96 г.

* * *

"Laudato si', mi Singore, per sora nostra morto corporale,

de la quale nullu homo vivente po skappare."

San Francesco d'Assisi

Сестрица белолицая ромашка, здравствуй!

Лукавый темноглазый аконит, помилуй!

Что по сравненью с вами мир сует злосчастный?

Что гроб повапленный, что мрамор над могилой.

Ну здравствуй, ветер, мы с тобой родные братья,

Мы нравом неуступчивым да вольным схожи,

Да и сестрице-смерти не пошлю проклятья,

В ее глаза пустые загляну без дрожи.

Ты только, дорогая не спеши, помедли,

Колосья поднялись и налились упруго,

И яблоки румяные зажглись намедни,

И поле ждет серпа жнеца, а после - плуга.

Девицы все на выданье, лицом не вышли,

Не прощены обиды, урожай не собран.

Я покидаю дом, как и явился, нищим,

Сестрицей пустоглазою дотла обобран.

11.05.96 г.

* * *

Бежать, бежать от этой боли,

Бежать, бежать через окно,

В какой еще дурацкой роли

Мне здесь кривляться суждено?

Кому еще мостить ступени,

С которых он же и спихнет.

Пред кем мне падать на колени?

Кто мне еще предъявит счет?

... Такая ночь. Цветет рябина,

Дыханье смерти и веков,

Луна неполная, как льдина

Взрезает пену облаков.

Под свод нефритовый из кельи,

Где я пою, где я кричу,

В бреду, в отчаянье, в моленье

Я полечу, я полечу.

14.05.96 г.

Открывающим Путь

"Ты есть он, только он изреченный."

С. Калугин

Открывающим Путь

Я свой дом уберу и нарядно украшу,

Открывающим Путь

Я глинтвейна налью в деревянную чашу.

И пусть каждый мой гость

Скажет слово творенья, нарушив молчанье,

И пусть каждый мой гость

Станет словом творенья, что было вначале.

И откроется Путь,

Разорвав острием паутину созвездий,

И откроется Путь,

И слепящей стрелой пронесется над бездной.

Сердце словно птенец,

В исступленье отчаянно бьющийся в горле,

Это будет конец

И начало, и горькое счастье, и горе.

Свет ударит в глаза,

И сожженные души развеются пеплом,

Свет ударит в глаза,

И мы встанем опять, сотворенные Светом.

Открывающим Путь

Дам в дорогу вина и нежнейшего хлеба,

Открывающим Путь -

Кровь мою отдаю, открывавшую небо.

19.05.96 г.

Из цикла "Вензель солнца" (1996 г.)

* * *

Сгореть не премудрость - труднее восстать из пепла,

Похитив себя из-под носа у скряги-смерти,

Судьбу затравить, как охотник лесного вепря,

И снова удаче расставить тугие сети.

Трудней подниматься, чем ниц простираться в прахе,

Законы правительств презрев для законов Бога,

Так смейся в лицо царедворцам, застывшим в страхе,

Уже бунтовщик, потому что восстал из гроба.

Да что тебе ужас в глазах у магистров лести,

Они изменяют невинно, как пьют, как дышат,

Не всякий восставший из пепла восстал для мести,

Ты жив и свободен и солнцем твой вензель вышит.

* * *

Луна валилась на спину, на пики

Далеких елей. Посох мой дрожал,

И трепетали звездных тварей лики,

И, ухмыляясь, Сириус сиял.

Я умирал. Мой путь окончен здесь:

В кресте дорог под гибнущей луною,

Где млечный путь холодною волною

Стекает с опрокинутых небес.

Я умирал, чтоб возродиться снова,

Вонзив свой посох в лезвие креста,

И пламя било ввысь, и было слово,

Разверзшее дрожащие уста.

И слово стало светом, я же - им,

Забыв себя в безумии творенья,

Срастив собой распавшиеся звенья

Вселенных. Я стал сущим, Элохим.

25.09.96 г.

Из цикла "У врат Иерусалима" (1996 г.)

У врат Иерусалима

Мне холодно, меня оставил Бог.

Я - только мысль, я жажду воплощенья,

Мой Путь змеей свивается у ног,

И вечно неизбежно возвращенье.

И вновь багров и яростен закат,

И небо - твердь, а улицы - трясина,

Коленопреклонен стою у врат

Расплавленного в кровь Иерусалима.

Ночная стража. Все предрешено.

Я опоздал войти в священный город,

А за спиной, как черное вино,

Разлита тьма, и зверем рыщет холод.

Смеющиеся апостолы

Пойдем смеяться миру, я устал

От тех дорог, что залиты слезами.

Кто сердцу дарит веру, тот устам

Улыбку без сомнения подарит.

Пойдем смеяться солнцу и лесам,

Рассветы назовем "улыбкой Бога",

А если кто-то скажет "грех и срам",

Мы верный смех наш крикнем на подмогу.

Пойдем смеяться зверю "человек",

Что мнит себя всесильным на потеху,

А если кто "юродивый" изрек,

Мы отвечать за нас позволим смеху.

Пойдем смеяться племени владык,

Их жадности, бесчестности и спеси,

А если кто-то крикнет "еретик",

Мы хлесткий смех обидчику отвесим.

* * *

Поэт и царь - одно и то же,

Но не умею я царить.

Глядишь: какой-нибудь вельможа

Ловчее царственность хранит.

А я смущаюсь и робею,

Когда коленопреклонен

Во мне взыскует корифея

Печальный пасынок времен.

Пред этой верой новобранца,

Что благовестит, как звонарь,

Я нищ, простите самозванца,

Какой я царь!

29.12.96 г.

* * *

Ни в молитве, ни в разгуле

Утешенья ни найти,

В мире суетном, в аду ли -

Все одно, как ни крути.

Я тоску свою - плутовку

Нынче выпорю плетьми,

Как рабыню-полукровку

Пред хозяйскими детьми.

Может быть, оно поможет,

Боль на боль, иным везет,

И червяк, что сердце гложет,

Восвояси уползет.

5.01.97 г.

Присяга весне

"Молюсь ради счастья

Я громкой молитвой

Бессмертному Солнцу,

Чьи кони быстры..."

"Хуршед-яшт", Авеста

Кончилось время опущенных рук,

Я завожу часы,

Пусть стрелки-ножи разрывают круг,

Безжалостны и чисты.

Пусть солнце вливается, как вино,

В распахнутые сердца,

Я славлю его безыскусно, но

С неистовостью жреца.

Я знаю: вздыхают в лесу снега,

Предчувствуя свой конец,

И времени нить, как струна туга,

Стремительна, как гонец.

О Многоименный Разящий Свет!

Присягу мою прими,

Мое отреченье и мой ответ

Безумного пред людьми.

Я встану с колен, отряхая прах,

Медлительно, как во сне,

Но солнечный свиток в моих руках -

Присяга моя весне.

24.02.97 г.

Из цикла "Из глубоких пещер" (1997 г.)

* * *

Не быть в толпе не потому что

Так отвратительна толпа,

Она лишь глупостям послушна

И лишь кумирами сыта.

Не почитать догматы боле

Нам заповеданной любви

И стать отступником, изгоем

Ни перед Богом, меж людьми.

Идти не тореной дорогой,

Обманываясь и скорбя,

Но только к Богу, к Богу, к Богу,

Забыв себя, забыв себя.

Без позволенья, без предела

К вершине проторить тропу

И, путь окончив, сбросить тело,

Как скорлупу.

* * *

Нет имени на гордых обелисках,

Так нет его и в перечне казненных.

Что нет тебя, опять, в почетных списках?

Так радуйся, что нет в проскрипционных!

Ты говоришь: "Удачей не обласкан,

И счастие обходит стороной."

Зато и по судам еще не таскан

И обойден тюрьмою и сумой.

Что нам с тобой чужая спесь и слава?

Ты не кобель кичиться родословной!

Что этим мед, то нам с тобой - отрава -

И в этом правда этики сословной.

Так стало быть мы будем продираться

К всему, как сквозь твердеющий цемент.

Не вешай нос! Не нам с тобой сдаваться.

Опять стена? Увы! Такой момент.

Когда же мы познаем все, что должно

Познать нам наглецам-простолюдинам,

Нас не научат мыслить осторожно,

Хотя острожно, может быть, вестимо.

Тогда утешься праведно и строго:

Отворотясь от чуждых нам знамен,

Благодари простолюдина-Бога

За то, что хоть талантом наделен.

Молитва за палачей

Бумажная, обшарпанная власть,

Пропахшая чернилами - не кровью,

Не дай нам Бог в ее объятья впасть

Статистами с заученною ролью.

Сочащиеся плесенью слова,

И души в суете, как в нафталине,

Но падает на руки голова,

Молчи, глупец, отверженный отныне!

Они зевнут. Им, право, все равно,

И гнева нет, лишь скука да усталость,

За палачей молиться суждено,

И это все, что нам теперь осталось.

И мы за них молитву вознесем,

Я знаю: Бог так это не оставит

И от работы грешной их избавит

В великом милосердии своем.

Он судьям увольненье ниспошлет,

Когда же я их встречу в переходе,

Оборванных, худых, забывших счет

Обидам, бессердечию и злобе,

Я, так и быть, подам им медный грош,

Что уж давно изъят из оборота.

Пусть молятся! Он их - язык святош,

Им лицемерье - лучшая работа.

Из "Венского цикла" (1997 г.)

Вена

Я влюбилась в этот город,

Что, как бабочка, приколот

Шпилем Штефана к земле,

Город Моцарта и Фрейда,

Слышишь: скрипка! Слышишь: флейта!

Что теперь поют во мне.

Горы здесь зовутся "лесом",

Пиво чтут не меньше мессы,

Как холсты растят сады,

Здесь цветы и на монетах

И в почете оперетты

Искрометные ходы.

...Лихтенштейн, старинный замок,

Медлинг, хоригера запах,

Вин и мяса аромат,

Венский шницель необъятный

Да нетвердый путь обратный

В ночь, упавшую, как плат.

Здешний кайзер сер и скромен,

Только Штраус удостоен

Быть, как вальсы, золотым,

Да в мистическом порыве

Экспрессивные святые

Мчатся к сводам кружевным.

Мистическое обручение

Я здесь, послушай, дай мне руку,

Коснуться, только лишь коснуться,

Чтоб не забыть.

Как тают стены!

Как все теряет очертанья:

Кровать, распятие, пюпитр.

Одно безумье красной ткани,

Нет! Вакханалия палитр.

Я на коленях. Нет опоры.

Я умираю в этой тьме...

Останься! И мгновенья-воры

Уснут у вечности на дне.

...Как тихо. До начала службы

Быть может, час, быть может, два,

Лишь ветер холоден и вьюжен

Скулит у стен монастыря.

И в келье пусто и бесцветно,

Лишь в сердце бьется тот же свет.

И я до света, беззаветно

Невидимый целую след.

* * *

Сегодня я дарю тебе закат,

Как мантию отверженного бога,

Так пей его неистовство и яд,

Я дверь открою в тот небесный сад,

Куда ты сто веков искал дорогу.

Иди по ней средь яблоневых рощ,

Где облака вздымаются, как горы,

Коней пришпорив, мимо мчится ночь,

Туда к земле, и время рвется прочь

Зажечь огни недремлющей меноры.

Открыта дверь. Ну что же ты стоишь?

Еще лишь миг, судьба не повторится,

И снова одиночество и тишь,

И снова тьма над лабиринтом крыш,

И те же стены, улицы и лица.

Так сделай шаг! Сегодня день пути,

Живи, играй, безумствуй и шути,

Кто рвался ввысь - тот не самоубийца!

Из цикла "Короли и вассалы" (1997-1998 г.г.)

Нерон

Он был рапсод,

Его призванье - драма -

Занятие бродяг,

И распевал народ

Творения тирана

На римских площадях.

Он был актер,

И в жизни, как на сцене,

Любил размах и жар

И слушал хор

Молений о спасенье,

Как пение кифар.

Он был творец

Гигантов и пожаров,

Погиб, как лицедей,

Убийца и певец,

Оставшийся в скрижалях

Кровавый шут, безумец и злодей.

Мария Стюарт

Легкомысленна и стройна,

Да вот только за все в ответе,

Облачилась в пурпур она

На венчание с богом смерти.

Как лениво смыкался круг,

Предавали друзья так просто.

Из парадного зала стук

Топоров у ее помоста.

Плачут слуги, горит свеча...

"Я за вас поднимаю чашу!

И простите, как палача

Я прощу. За удачу вашу!

Серьги, кольца, браслеты - вам,

Мне они ни к чему. Берите!

Вашу верность Святым Дарам,

Вере истинной сохраните."

Все рыдают. Она встает,

Кто-то шепчет слова молитвы.

Все забудется в свой черед:

Все ошибки, паденья, битвы,

Но бессмертие суждено

Красоте и величью жертвы,

Есть натуры, кому дано

Быть великими только в смерти.

* * *

Века верных,

Слова равных,

Мечи гневных,

Поход славных.

Рассвет - сполох,

Рука молний,

Доспех вспорот

Стрелой вольной.

И зев моря

Раскрыт ало,

Густой кровью

Вода стала.

* * *

Площадей грома

И толпы хула

Не сведут с ума,

Не спалят дома.

На плече - сума,

В голове - весна,

И тропа одна

Да и ту до дна.

Пой же песню в крик,

Смейся в божий лик,

Что ни радость - миг,

Что ни путь - тупик.

Повернись на свет,

Слушай шепот лет,

Помни: смерти нет,

Если страха нет.

Царь едет на покаянье...

Все равняет страх,

Дыба, крюк да плаха:

Шутовской колпак

И клобук монаха.

Царь едет на покаянье,

Десять рублей - нищим на подаянье,

Сто рублей - Богу на масло,

Чтобы горело ясно,

Тысяча поклонов -

Иконам,

Смой же грехи слезами

Пред образами

И возвращайся к вечеру

Есть человечину.

Лицедеям - грех,

А царю - забава.

От мирских утех -

В горнюю державу.

Не избыв смертей,

Веря лишь в чертей,

Да по трупам,

С палачом да плутом,

Чтоб в последний миг

Перед светлый лик

Предстоянье...

Со святыми вкупе

Господа подкупим!

Царь едет на покаянье...

18.01.98 г.

Конец века

Прощай - время пришло,

Теперь медлить грешно,

Звезда в небе, как крик,

И поднят, как меч, миг.

Прощай - времени нет,

Издохнет, как пес, век,

Истает, как вздох, след,

Иссякнет звезды свет.

Полынь в чаше моей,

Не верь смерти, не верь!

Рука друга, как путь,

И шепчут ветра: "Будь!".

Коней гоним в зарю,

Забудь робость мою,

И я встречным пою

И яд вечности пью.

О чем молишь, крича,

Еще влет саранча,

Еще боль коротка,

Еще живы пока.

Еще на скаку ветрено,

Навстречу они - четверо...

* * *

Как мы верили, чем мы жили, -

Увы, детали,

Мы судьбу свою продружили

Да проболтали.

Мы судьбу свою просидели

За чашкой чая

Да проспорили, да пробдели,

Да прокричали.

Проиграли, продумали,

Пролетели,

Над гитарными струнами

Прохрипели.

Прошутили, проехали,

Прослонялись,

Над чужими успехами

Просмеялись.

Подражать нам, увы, не след,

Брать пример не гоже,

На земле не оставив след,

Мы исчезнем. Но все же...все же...

Из цикла "Зеркало" (1998 г.)

* * *

Я докажу вам все, что угодно,

Истины нанизав, как бусы, -

Прочь лицемерье, дыши свободно!

Веруют только трусы.

Смотрите, смотрите, как я играю

Один силлогизм другого строже.

Вы тоже умельцы ходить по краю:

Шажок, поворот. Так что же?

Нет, я не бес: искушать мне скучно,

Я сам исходил все огни и воды,

Так слушайте кротко, внемлите послушно -

Я докажу вам все, что угодно!

...Но что я докажу этим себе?

* * *

Мне будет отравой священный хлеб,

Вино обожжет уста,

Нет, я не апостол твоих побед,

Не плакальщик у креста.

И я не свечей пред тобой горю,

А в пламени старых ран,

По зыбким тропинкам ночей в зарю

Ведет меня Ариман.

Но видишь: я здесь, я пришел, я раб,

Виновен, покорен, нем.

Да, я без тебя одинок и слаб,

И ничего взамен.

Прости меня, мысли мои чисты,

Мне больше просить некого,

Но кто поручится мне в том, что ты -

Не зеркало?

Черный монах

Вечерний туман,

Далекий огонь в лесу,

Влажные травы.

Он только призрак в ночи -

Монах с посохом черным.

Заперты двери,

Стуком разбужен ветер.

Ну поднимайся!

Время оставить приют,

Обрести свое имя.

Видишь ли пламя,

Чьи волосы рвутся ввысь,

Как тропы святых.

Извиваются искры,

Гаснут, как память о нас.

Возьми этот меч,

Он поможет в дороге,

Второй же - в конце,

Если первый изменит -

Оба, мой мальчик, храни.

Ты - Император,

И твое возвращенье -

Дар и награда,

Они же - только воры,

И ты прав перед ними.

Лунным сияньем

Полон воздух прозрачный,

Так очи твои

Наполняет решимость.

Идем же, скоро рассвет.

Вот войско твое:

Мы собрали из разных

Провинций страны

Всех храбрейших и верных,

Что теперь пред тобою.

Скоро сраженье.

Мальчик! Ты видел, как кровь

Струится из ран?

Так по рекам осенним

Красные листья плывут.

Дым над равниной,

Влажны твои рукава,

Красные росы.

Первый твой меч изменил -

Значит второму время.

Руки слабеют,

Хотя ты готовился

К этому с детства.

Я помогу. И прощай,

Пеплом ложись на поля.

Мертв... И над принцем

Черный склонился монах,

Посох отбросив,

И играет усмешка

На губах его тонких.

* * *

Врата вечности настежь,

Живи времени в пику,

Ты снова за все платишь,

В невесты избрав Нику.

Сгорело твое небо,

Летят облака - пепел,

Слова не твои: "не был",

Но вертит золой ветер.

На кухне горят письма,

Расписки, счета, пленки,

У власти права лисьи,

У злобы слова звонки.

Распятие? Что ж, нате,

Вот две для гвоздей кисти,

Так ярок обряд Сати,

Что всякий пленен мистик.

"Держись!" - сам себе шепчешь,

"Держись!" - небеса вторят,

Теперь будет лишь легче,

Ведь есть же предел боли.

И солнце встает снова,

Назло хитрецу Юму,

И властно того слово,

Кто кровью чертил руны.

* * *

Выкинь на свалку свою мораль

И сердце ожесточи,

Сегодня удачлив подлец да враль -

У них от рая ключи.

Лишь тот, кто жесток, не оставит стен

И крепостей не сдаст,

Иглою и бритвой не тронет вен

И не покинет нас.

Ему, господину, и карты в масть,

И под ноги города,

И знамя над замком, и в руки власть

Под робкое "да" суда.

И головы мертвых - престол Его,

Он - царь, он - палач, он - Бог,

И лавром увито Его чело,

Мы - прах у Его сапог.

Храм

"Мне ведомо Акации цветенье."

Сергей Калугин

"Но что дано мне в щит вписать?

Датуры тьмы иль розы храма?

Тубала медную печать

Или акацию Хирама?"

Черубина де Габриак

1

Мой храм лозою перевит

И брошен, как Агарь,

И темным пламенем Лилит

Горит его алтарь.

Смирен, колени преклони

Пред этим божеством,

Но плоть-плутовку не кляни,

Не изнуряй постом.

У здешних праведников нрав

Веселый и простой,

Не слишком строг у нас устав,

Не труден путь святой.

А ты принес ли жертву, брат,

Превыше всех молитв? -

Растет Акация у врат,

Среди могильных плит.

Иди же, ветку обломи

И брось ее в огонь,

И имя новое прими,

И новый храм построй.

2

Я вернусь к Тебе, как Антоний,

Проиграв последнюю битву,

И замрут у порога кони,

И под сводом замрут молитвы.

Я убью не себя - гордыню

Да стремленье к земному царству.

В храм Акации и полыни,

Я пришел сюда, чтоб остаться.

Я в Твоей растворяюсь власти,

Все награда : и труд, и посох.

С чего взяли вы, что несчастен

Тот, кто принял священный постриг?

27.03.98 г.

Из цикла "Аскеза" (1998 г.)

* * *

Чтобы к Дьяволу войны, раздоры - ко дну

Я хотел все религии сплавить в одну,

Примирить, объяснить, возвеличить,

Но увы! Не стереть различий!

И, устав ускользающий смысл сторожить,

Я вдруг понял: какому пророку служить

И кого отправлять на закланье -

Дело выбора, а не знанья.

И я сделал свой выбор. Священной войной

Загорелась земля и трава за спиной.

Я превыше и вед, и распятий

Во главе обезумевших ратей!

Аскеза

1

У святой горы

Я свои костры

Разожгу на исходе дня,

Чтобы память в прах,

Чтобы горечь в прах -

Все очистит рука огня.

И трехглазый бог,

Беспощадный бог

В ожерелии черепов

Разорвет закат,

Осадив быка

Возле самых моих костров.

И прекрасный бог,

Темнокожий бог

В ожерелии из цветов

Посулит дары

У святой горы,

Но не тронет моих костров.

По числу эпох,

По числу дорог

Разжигаю свои костры

И меж них встаю,

И тебе пою

Сотворивший, как я, миры.

Ты придешь ко мне,

Поклонишься мне,

На аскезу дивясь царя,

И отдашь ключи

От семи небес,

От семи ворот из огня.

24.06.98 г.

2

Моя аскеза - скорбный труд,

Ужасный жребий,

Как на руках пеньковый жгут,

Как пламя в небе.

И пусть костров в жару не жгу,

Столпов не ставлю,

Под бич и кошки не иду

И язв не славлю.

Но нет аскезы тяжелей,

И нет печальней,

Названье тихое у ней -

"Обет молчанья".

24.06.98 г.

* * *

Брат мой возлюбленный, все переменится,

Вновь обратится, кто сердцем изверился,

Все перепишется, все переправится:

Правый очистится, грешный раскается.

Брат мой возлюбленный, суд образумится,

Братья опомнятся, выйдут на улицы,

Скрежет замков - не палач и подручные -

Это свободы приветствия звучные.

Сумерки. Август. Одежды смоленые.

Брат мой возлюбленный, мы опаленные

Пламенем истины, веры и знания

Нам ли избегнуть огня и страдания?

Брат мой возлюбленный, мы же как факелы

Были всегда для разрозненной братии,

Что же, что мы и в последнем пристанище

Факелом станем царю на ристалище?

о.Г.Ч.***

Нынче странный вечер,

Путник, заходи,

Холодно и млечно,

И снега легли.

А идти далече.

Божьему рабу

По глазам и речи

Предскажу судьбу.

Гость мой тих, приветлив,

Скромен и умен,

Только слишком меткой

Речью наделен.

Честен, благороден

Сердцем и рукой,

То есть неугоден

Власти никакой.

Прах считает прахом

И стоит на том.

"Быть тебе монахом,

Быть тебе попом."

Только вот свободен

В мыслях и словах,

Славит свет Господень -

Не Господень страх.

"Ты напишешь книгу

Про восток и Рим,

Быть тебе расстригой,

Быть тебе святым."

Иоанн

Н.Б.

Провинция. Эфес. Калигула на троне.

Храм Артемиды в мареве тумана.

Вы все молчите, матушка, но стоит

Всех наших слов единое: "Осанна!"

Мне двадцать пять... Ребек, тимпаны, бубны,

Играют рынки шелком и агатом,

Но я не с ними в их веселье блудном,

Наш тихий дом омыт в крови заката.

Вы все молчите, матушка, не смею

Вас упрекать, вы все уже сказали,

И ваше слово ветры Иудеи

Похитили, распяли, растерзали.

Наш брат Лука все темперу мешает

И портит стол, а мне считать потери,

Огонь свечи колеблется и тает,

Все исчезает, ночь стучится в двери.

Но эта ночь превыше всех рассветов,

И литургии Якова бессонны,

А на столе святейший из портретов

Переживет все царствия и троны.

Еще один сборник моих стихов "Ситэ": https://author.today/reader/100727

Содержание

1. Из цикла "Перемена имени"

( 1989 - 1992 г.)

"Я не знаю, где мой путь..."

2. Из цикла "Лес и звезды"

(1991 - 1992 г.)

Лесной родник

"На границе земель..."

3. Из цикла "Знак конца"

(1992 -1993 г.)

Харчевня

"У подножия снежных гор..."

Завещанье

4. Из цикла "Новые стихи"

( 1993 г.)

"Да стоит ли искать, творить, метаться..."

"Вольны в море волны, вал белоголовый..."

5. Из цикла "О смерти и свободе"

(1993 - 1994 г.г.)

Роза и крест

Огонь

Life is short, рlay hard

"Мой принц женился на принцессе..."

"Рука и карты Сулят удачу..."

Ирине Озерковой

6. Из цикла "Песни лунного замка"

( 1994 г.)

"Небо, как мрамор, в просветах ночных облаков..."

7. Из цикла "Безумье мудрых"

(1994 г.)

"Мне бы надо молиться..."

"Когда украли кошелек..."

8. Из цикла "New Russians"

(1994 г.)

Ноябрь

9.Из цикла "Новое средневековье"

(1994 - 1995 г.)

Заклятие Эгиля

"Смотри: в моей руке звезда!.."

10. Из цикла "Странный зверь"

(1995 г.)

"Опять безумствует толпа..."

11. Из цикла "Я чист перед Богом"

( 1995 г. )

"Издай мою книгу..."

"Я чист перед Богом..."

"Я чист перед Богом? Не верьте..."

12. Из цикла "Комедия ошибок"

( 1995 г. )

Комедия ошибок

13. Из цикла "Моление о чаше"

( 1995 - 1996 г. )

Молитва N 5

"Спасенья не ищите..."

Моя звезда

Танец заката

14. Из цикла "Возрождение"

( 1996 г. )

"Сплети в изысканный узор..."

О ремесле и искусстве

"В океане истин не сыщешь брод..."

15. Из цикла "Карнавал"

(1996 г.)

"Спаситель не подаст руки..."

Карнавал

"Сестрица белолицая..."

"Бежать, бежать от этой боли..."

Открывающим путь

16. Из цикла "Вензель Солнца"

( 1996 г.)

"Сгореть не премудрость..."

"Луна валилась на спину, на пики..."

17. Из цикла "У врат Иерусалима"

(1996 - 1997 г.)

У врат Иерусалима

Смеющиеся апостолы

"Поэт и царь - одно и то же..."

"Ни в молитве, ни в разгуле..."

Присяга весне

18.Из цикла "Из глубоких пещер"

(1997 г.)

"Не быть в толпе не потому что..."

"Нет имени на гордых обелисках..."

Молитва за палачей

19. Из "Венского цикла"

(1997 г.)

Вена

Мистическое обручение

"Сегодня я дарю тебе закат..."

20. Короли и вассалы

(1997 - 1998 г.)

Нерон

Мария Стюарт

"Века верных..."

"Площадей грома..."

"Царь едет на покаянье..."

Конец века

"Как мы верили, чем мы жили..."

21. Зеркало

( 1998 г. )

"Я докажу вам все, что угодно..."

"Мне будет отравой священный хлеб..."

Черный монах

"Врата вечности настежь..."

"Выкинь на свалку свою мораль..."

Храм

22.Аскеза

( 1998 г.)

"Чтобы к дьяволу войны, раздоры ко дну..."

Аскеза

"Брат мой возлюбленный..."

"Нынче странный вечер..."

Иоанн

Спасибо за чтение

Вернуться к книге