Ночной разговор

Ночной разговор

Страх ко мне в гости приходил, без стука, будто старый друг. На кресло рядом опустил холодный саван праздных мук.

Мы пили чай, и у камина смотрели в огненную пасть. Беседа наша — паутина, где в каждом слове — боль и страсть.

Он мне шептал про все потери, про то, что не вернуть назад, про запертые настежь двери и про отравленный закат.

А я, подлив ему жасмину в его фарфоровую дрожь, свою заламывала спину под эту сладостную ложь.

Мы с ним — два призрака усталых, нашедших временный приют. В объятьях комнат полутёмных друг друга молча берегут.

Он гладил тонкие запястья, касался пальцами волос, и обещал простое счастье взамен непролитых мной слёз.

Он говорил: «Не бойся тени, она — единственная суть. Прими мои прикосновенья, позволь в тебе мне утонуть.

Я — твой хранитель, твой учитель, твоя последняя стена. Я — этой комнаты властитель, где ты со мною не одна».

И я почти ему поверив, склонила голову на грудь, чтоб в этом ласковом неверье навек забыться и уснуть.

Но первый луч пронзил портьеру, разрезав бархатную мглу. И гость мой, потерявший веру, растаял дымкой по стеклу.

Остался лишь жасмина запах, да стылый чай, да в кресле плед. И я одна в рассветных лапах встречаю призрачный рассвет.

И знаю — он вернётся снова, когда сгустится полумрак, и повторит за словом слово свой обольстительный контракт.

И я опять открою двери в свой тихий, затемнённый дом. Ведь без него — кому мне верить в безумном мире и пустом?

Но вдруг, вдохнув рассветной пыли, мне захотелось распахнуть все окна, что мы с ним закрыли, и полной грудью жизнь вдохнуть.

Не знаю, хватит ли мне силы, когда он вечером придет, сказать: «Мой друг, вы мне немилы. Ищите у других ворот».

Ноябрьские вечера

Поговорим, подруга, и с тобой. Ноябрь за окном, пора печали. Ты мне напомнишь о судьбе другой, где мы о счастье так мечтали.

О том, как гасли звёзды в вышине, как замерзали робкие надежды. И как в звенящей, мёртвой тишине срывали с наших душ одежды.

И пусть трещат поленья, дым клубит, смывая горечь прожитого года. Печаль — лишь гостья. Молча погостит и будет ждать рассвета у порога.

Но ты не бойся, я тебя не злю, садись поближе, грейся у камина. Я эту боль по-прежнему терплю, она со мной теперь неотделима.

Мы выпьем чай, укутаемся в плед. Я расскажу тебе свои секреты. Но первый снег подарит белый свет, поставив точку в разговоре этом.

Тебя с улыбкой провожу потом, как гостью, что была со мной недолго. «Спасибо, что зашла в мой тихий дом. Скоро зима. Тебе пора в дорогу».

Хозяйка серых дней

Ноябрь. Вечер. Снег летит устало. В камине угли тлеют, как тоска. Меня к кровати простынь приковала, и тяжесть давит в области виска.

А в кресле гостья. Молча, без упрёка, сидит, укрывшись пледом до бровей. Пришла без стука, села раньше срока, хозяйка серых, безысходных дней.

«Привет, Апатия. Прости за беспорядок, за то, что здесь никто не предложил ни чая, ни бесед, ни шоколадок… Я просто выдохлась и выбилась из сил».

Она в ответ лишь уголком усмешки чуть тронула сухие губы. Взгляд её был пуст, без ярости и спешки, как раньше, сотни лет тому назад

она вот так сидела в чьей-то спальне, смотря на блики сонного огня… «Не суетись, — был голос инфернальный, - не нужно развлекать и ждать меня.

Я не из тех, кто требует застолья, кто жаждет шуток, лести и вина. Я просто рядом. Я делюсь безвольем. Со мной уютна даже тишина.

Тебе геройствовать не надо, знаешь? Не нужно биться, строить, побеждать. Ты просто спишь. И тихо угасаешь. И в этом тоже скрыта благодать.

Так что лежи. Смотри, как пляшут тени. Не думай о несбывшихся мечтах. Я — лучший друг твоей осенней лени, осевшей пеплом в волосах».

И я молчу. Что я могу ответить? Она была по-своему права. А за окном гудит бездомный ветер, срывая с веток прошлые слова.

Амурные сказки

Влюбленность ночью приходила, Вот это да! Вот это гостья! И стол с амурами накрыла, надеясь на любовь. Да бросьте…

Мы у камина пили чай, как чай — игристое вино. «Да, ладно, только не скучай, Любовь нагрянет всё равно».

Так мне твердила до утра, и шоколадом угощала. А я смотрела на себя и ничего не понимала.

Откуда взяться здесь любви? Амуры пошутили так? Она молчала — се ля ви — с амурами пила на брудершафт.

И пир веселый не стихал. Вот это да! Вот это гости! «Да милый твой тебе брехал, что не вернется лишь от злости».

Сижу, не верю я ушам, что за подстава, что за фарс. «Да я забыть его готова, налейте мне вы лучше квас».

«Я не хочу в хмельном ударе поверить в эту вашу чушь». Один амур взлетел над нами и принялся вот-вот стрелять уж.

Амуры, словно шутники, смеялись, глядя на меня. Их стрелы были так легки, но ранили ведь, как змея.

Я встала, выпив свой бокал, и прошептала: «Всё, прощайте!» И в спальню тихо я шагнула, оставив их. «И не скучайте.»

Пусть ночь уходит, свет придет, и смоет след их шумной пляски. Любовь сама меня найдет, без всякой там амурной сказки.

В ночном плену

У новой гостьи я в ночном плену. Укрылась теплым покрывалом и прячусь я от холода её. «Да вот напрасно», — заявив устало,

она пришла из царства пустоты, где свет холодный. Чай не нужен ей. И от камина, сев за полверсты, чтоб не растаять в пламени страстей,

она вещает о приведшей новизне в мой дом, где всё былое отцвело! И в ледяных объятьях в темноте прощаюсь с прошлым, чтоб новое пришло.

Пускай мороз до кости проберёт, и свет меня преображает. Пускай метель пустое унесёт, и новь мой дух воспламеняет.

Пусть опустеет комната моя, но в этой пустоте — преддверье света под поступью холодного огня, готова я к весеннему рассвету.

За старым всё, что тяготило, злом, придет сверканье, сила пробужденья. И этот дом, отныне — новый дом, открыт для светлого благословенья!