Ночь в Эрдее

Тайна ресниц

Твое лицо блестит под светом лунным,

И глядя на меня взглядом бездумным,

Пронзаешь разум мой,

Запечатляя образ свой.

Фонтан волос льется на плечи,

Могу смотреть я бесконечно

На тело в черным кружевах

И на зловещую улыбку, что затаилась на губах.

Ты в равной степени прекрасна и ужасна,

Хочу узнать я, что таишь внутри?

За этой жуткою гримасой,

В тени скрываясь от заката до зари.

Откройся мне, бледная дочь,

Пока у нас еще есть время,

Пока не растворилась ночь,

И не вонзилось лезвие мне в темя.

Ну что молчишь, ресницами порхая?

Тебе меня не напугать

Ты для меня одна большая тайна,

Которую желаю разгадать.

Затонувший дворец

В кромешной тьме я пробирался через топи,

В протянутой руке качая клетку с огоньком.

Над кронами носился хищный вопль,

Пугая лошаденку, что фыркала брезгливо и качала головой.

Я сам бы воротился, но фосфорный костер

Голубизной таинственной манил.

С ботинок грязь небрежно отряхнув, я дальше припустил.

Сопровождал наш путь незримый хор.

Лик бледный просочился как пятно,

Ударил желтый свет в витражное окно,

То крепость иль дворец — мне невдомек.

В туманной дымке вырос шпиль, как стебелек,

Увлекшись видом, про уздечку позабыл,

Кобыла мигом на дыбы и понеслась,

Взметнула пыль и пару спящих крыл,

Но странных дел я не заметил связь.

Чернеет кованый забор,

И башни острые пронзают небосвод,

Струится по стене плюща узор,

Гостеприимства не внушает главный вход.

Однако, захотелось мне узнать,

Кто может в эдаком жилище обитать.

Сапог поставил на кирпич и подтянулся,

Ворота мрачно заскрипели — это знак!

Глас разума кричал и звал вернуться,

Но я уже попал впросак.

Перемахнув ограду, я узрел

В мечах луны купающийся сад,

Осыпанные розами кусты мой приковали взгляд

И статуя над ними: белая как мел.

За балюстрадой лестница спиралью,

Дверь с бронзовою ручкой заперта,

Сокровищница скрылась за вуалью,

Но низкого окошка над землею не учла.

Протиснувшись, упал на пол бетонный,

Подвальный холод тут же обуял,

Котел чугунный с жидкостью зловонной

Недавний признак жизни указал.

Последовал широкий коридор,

Квадраты света нисподали на ковер,

Горгульи жуткие под потолком следили

За каждым шагом чужака.

Порою замечал холодное дыхание у своего горла

В гостиной путешествие прервал:

Повсюду темный дуб меня встречал,

Погасшие огарки свеч на кандилябре,

Резной и в копоти камин, рояль в футляре.

Отпрянул я как увидал вдруг самого себя,

И он в гримасе ужаса взмахнул руками.

Но скоро опознал я зеркало в округлой раме,

Уж тусклое и в капельках росы.

Повсюду сырость: в плесени стена,

И хлюпают ботинки без конца,

Над головой надсадно тикают часы.

Недолго длился мой мираж,

Ожил в латных доспехах страж,

Под потолком качалась люстра, а верней,

Раскачивал ее и скалился злодей,

Четыре острых зуба обнажил.

— Я знал! Вампир за мной следил!

В мгновенье вспыхнули огни,

От боли я лицо закрыл и показал кулак,

Предупреждающий раздался скрип,

И на меня свалился вурдалак.

Когда же очи распахнул:

Один я на поляне темной

Побрел неведомо куда, зевая сонно,

Вдыхая медленно болотный смрад.

Не знаю сам как улизнул,

Но жив я и тому безмерно рад.

Затея отца

Уловив людской дух, замер тролль:

Детский плач под пожухлой листвой,

Не похоже на дар богам,

Растерзанию монстра отдан.

Крепко верят в деревне в слухи:

Нежеланное чадо стерегут духи.

Молод тролль вопреки быличкам

И живет не в пещере сырой,

Младенца грязное личико

Встретило новый дом под горой.

Пролетели года, словно стрелки часов,

Спала пелена, сложилася дева:

Смертельна бела и взгляд суров,

Одеянье зеленое, как грязный невод.

Хоть отшельники жили в глуши

И охотились на кабана,

А чернила книг им не чужды:

Вечерами читали вдвоем иногда

Языки, что похитило время,

Полевые искали цветы,

По весне зарывали семя.

Взрослый тролль поучал молодое дитя:

Показал птенцов, что стремятся летать

И червей, что скрываются быстро в земле,

Стоит только их откопать.

У каждого свой путь и судьба,

Не стоит горевать о естественной смерти.

Девчонка не ведала, почему

Разгоряченно повторяет он это:

На словах тролля мир всегда какой есть,

Без всяких личных заветов.

И летели года, раскололись часы,

Подтянулась к солнцу сосна.

Красива, умна, но совсем уж тиха,

Ведь знакомств не водила она никогда.

Тролль смиренно седел, а потом

Не вернулся с охоты домой,

Приложился к осине горбом,

И затих, окутанный сном.

Счастье, что не вернулись еще холода,

Ведь под снегом не сыщешь следа.

Обнаружив недвижимую тушу отца,

Хоть и слова такого не зная,

Дева молчала, не поднимая лица,

Внутри медленно закипало.

На сердце резвилась метель,

Но ни капли слезинки на землю.

Соорудила из могилы постель

И понесла тяжкое бремя.

Почему это странно, хуже чем гибель

Случайная неопытного птенца или муравья?

И порывшись в ящиках чердака,

Отыскала ответ, но ему не вняла:

— «Дорогой дикий друг,

Ты оставил людей

И ушел в отдаленье лесов,

Я всегда тебя жду

В таверне глухой

И задаром рюмку налью.

Не губи ты себя, огня не сторонись,

Лучше выпей, а там проще станет,

Каждый друга терял и родного отца,

Только жизнь на том не кончается...»

Так вещало письмо в замасленных следах,

Но смысл его ускользнул впопыхах.

Скоро вырос бугор у подножия горы

Под боком безымянного креста,

У которого тролль прежде часто бывал.

Посчитав, что так верно себя вести,

Дева продолжила затею отца.

Мираж

Гуляет по болоту девушка-загадка,

Выискивает жертву по ночам,

Бывает, запоет так сладко,

Но вы не верьте песне палача!

Ее лик бледен и прозрачен,

Ее наряд — цвет темноты,

И хоть при свете лик невзрачен,

Лишишься дара речи ты.

Но, встретив силуэт пленящий,

Ты, верно, этого не вспомнишь:

Помашет кистью манящей

И растворится ровно в полночь.

Из памяти сотрется на глазах,

Страдать заставит проклятый мираж,

Но ни за что не перестанет

Преследовать тебя во снах.

Победа. Добро. Справедливость.

Отодвинул дремучую завесу:

Замка шпиль упирается в небо,

Смелый воин показался из леса —

Знакомый всем эпос.

Знали предки, о чем надо песню сложить,

Чтобы опыт веков передать,

Чтобы знали как жить

И просто умели мечтать.

Только в сказках понятно,

Кто друг, а кто враг,

И герою подскажет природа:

«Нынче в бой не ходи, плохая погода

Сносит ветер в глубокий овраг».

Пусть отважных мужей проливается кровь

Или слезы прекрасных дев,

Но воспрянет солнце вновь,

Не допустит напрасных смертей!

Опаснее людских пороков

Не дракон, не свирепый лев.

Отвага и трусость, любовь или гнев

— В сказках много полезных уроков.

Вот что близко душе — странствия дальние,

Вот где свобода — равнины бескрайние.

Согрейся, путник уставший,

У нашего костра,

А дряхлая старуха

Соберет в дорогу яства.

Помолись перед тем,

Как из ножен извлечь

Лишь тебе одному

Поддающийся меч.

Пусть предложит хитрый король

Половину царства ничтожного,

Но предателю путь отрезан домой,

Честный рыцарь, будь осторожнее.

Хруст костей под ногами – запретна земля,

Видишь, сколько их полегло?

Но все на границе, а ты дойдешь до конца.

Ни льда, ни пустынь не страшись, смелый вой.

Пока рядом друг и преданный конь,

Как сердце велит поступай,

Верь и знай: где легко — там заразно,

Верно там, где опасно.

Уж близка ядовита стрела

Вражий огонь разгорается,

Но не гнется стальная броня,

И по прежнему флаг развевается.

Вот в чем ценность древних легенд,

И пускай невелика их правдивость,

Но чего не хватает читателю в жизни —

Победа. Добро. Справедливость.