Ночь сказок

Хочу влюбиться

Хочу влюбиться.

Чтоб струны все души

затрепетали,

чтоб дышалось полно,

как в последний раз.

Но я не тот.

Но я угас.

Хочу влюбиться

с трепетом, с волненьем

ждать пары слов,

ловить движенья глаз.

Но я не тот.

Но я угас.

Хочу терзаться,

хоть ночи напролет

все думать, фантазировать

гадать.

Чтобы вырвать сердце

и отдать.

Прошли года

и я почти не помню,

как чувствовались крылья

за спиной.

И больше их не будет...

Я другой.

И нечем в этом мире

восхититься.

Ловить момент и упиваться им...

Мой юный друг, не становись ты,

таким, как я, — другим.

Суперматическая тишь

Лишь ветер говорит со мной....

уж нет.

Умолк и он. Оконное стекло

от вздохов и касаний не дрожит.

Не слышен говор в сонной тишине,

не слышно воя под моим окном.

И тишина иссиня-черной ночи,

и переливы спутницы-луны.

Молчит сам цвет,

молчит дыра пространства,

молчат столбы.

Безмолвно зажигалка

облизывает жгучим языком безвольно молчаливую

ладонь.

Я видел

Я видел, как сыпалось небо Крошками под ногами. Мы стояли и дым струился Затейливо между нами.

Я видел, как рушились скалы В блестящих ее глазах И как трудно давался Тяжелых ресниц взмах.

Я видел, две новых морщины Пролегли меж ее бровей. Я видел, как черная бездна Раздвинулась перед ней.

Мне хочется плакать и биться, Мне хочется встать и кричать. Я видел душевную гибель. Я видел смерти печать.

Я видел, как дрогнуло сердце, Я видел лишь миг, а потом Она мне сказала тихонько: "Поговорим о другом".

memento mori

Красные флаги, бьющие небо, Гордо танцуют в дыханьи ветров. "Кем бы ты не был, Где бы ты не был, Будь вечно на страже И вечно готов".

Победные крики и радость солдатов, Привкус величия сладкий во рту. Сегодня в ладони Счастливые карты. Но все будет там, На другом берегу.

Кто был вчера всем, никем обернется, Теряют величие царства одни Что б завтра под тем же, Казалось бы, солнцем Вспыхнули новой Эры огни.

И ты, полководец, однажды погибнешь, Истлеешь, как те, кто убиты тобой, И в той же земле, Побежденный судьбою, Лежать ты не будешь, Как гордый герой.

Никто не герой в миг последнего вздоха, Никто не герой, когда время не ждет. И вкусом побед Наслаждаясь, ты помни, Удача не вечна, "И это пройдет".

Зависть

Я чертовски хочу быть как ты, Радоваться каждой покупке Мелочной ерунды И в каждой-каждой минутке Видеть след Красоты.

Я хочу восхищаться рассветом Не думая, что за ним, И не бесспокоясь об этом, Не видя для грусти причин, Будто Богом самим я любим.

И не хвататься за руки В отчаянье, всем телом дрожа. Не слышать скрипящие звуки, Не чувствовать близость ножа Потише сгорать, не спеша.

Хочу быть как ты, безупречным, Без сетки морщин на лице, Без духа, что тьмой изувечен, И что не спасешь ты уже.

Хочу всех любить, и к тому же Любить хоть немного себя, И знать, что кому-то я нужен, И что-то творю я не зря В тоске и дождях ноября.

Позволь мне вкусить эту сладость, Позволь мне коснуться души, И стать мне тобой хоть на малость, И в новом мне чувстве любви Своей осторожной рукою Ты демона Задуши.

Исповедь

Говори, говори, Все равно не засну. Раз горят фонари, То не время ко сну.

Расскажи, где ты был, Что видал, что сумел По зигзагам судьбы В череде пустых дел.

Говори, где болит, Ты не будешь в долгу. Раз тебе нужен щит, Я тебе помогу.

Я прикрою тебя. До рассвета вдвоем Обо всем не земле Мы друг другу споем.

И расстанемся мы При рассветной заре. А сейчас, в танце тьмы Говори о добре,

Говори о друзьях И о первой любви. И о прожитых днях Обо всех говори.

Расскажи о мечтах И о том, кем не стал, И про бешеный страх, Про звериный оскал,

И про кровь на полу, Про часы в тишине. Я все это пойму, Все знакомо и мне.

Говори, говори, Не жалей своих слов. Я уж пуст изнутри, Ко всему я готов.

Утром быстро уйдешь, А сейчас не спеши. Нам нужна эта ночь Для спасенья души.

Ни о чем не жалей

А время бежит

Очень быстрой рекой,

Ты только моргнул

И пора на покой.

И чтоб не украсть

Красоту своих дней

Расслабься сейчас,

Ни о чем не жалей.

Мы все будем там,

На другом берегу.

И сможет другой,

То, что я не смогу.

Как были уже

Миллионы до нас

И каждый горел,

Как и каждый погас,

Так движется жизнь.

Не спорить же с ней.

Люби и дыши,

Ни о чем не жалей.

Научись терять

Снег игрался за окном С ветром и ветвями. Я все думаю о том, Что случилось с нами.

Разошлись пути давно, В жизни так бывает. Снегу тоже все равно, По весне он тает.

Слишком много вас ушло, Чтоб душа дрожала. То, что было, то прошло И пройдет немало.

Кто-то вновь откроет дверь, Не вернешь все вспять. Хочешь мудрым стать теперь — Научись терять.

***

Почему я пишу только ночью?

Бог весть.

Тишина, полумрак, капающий кран.

Не знаю, такая ли уж это романтичная обстановка, но все же.

Моей душе по вкусу, похоже.

"Ты не против, если тут не будет рифмы?" —

Я спрашиваю матовый экран.

"Ты давно ничего не писал, приятель. Хоть что-то".

В голове туман, а в руках ломота.

"Ты не против, если ли рифма будет такой?" —

"Приятель, я же не разговариваю, помнишь?"

"Ах да...".

Впрочем, я уже не так одинок.

В соседней комнате на подушках раскинулось живое мягкое тело.

Об ноги трется ласковый кот.

Я уже совсем не так одинок.

Но все-таки по ночам....

Мягкий свет монитора, горячее окно на седьмом этаже, капающий экран

И напоминание о том, что одиночество не снаружи, а именно внутри.

И всегда будет там.

Просто так

Тихо в синей комнате,

Не тревожат сны.

"Ну, чего хотела ты?",

Говорю: "Весны".

"Пусть сперва зима

Свой окончит ход" —

"Я решу сама,

Все наоборот.

Чтоб сперва весна,

Чтоб все расцвело,

И покрылось инеем

По зиме оно.

А затем и золотом

Осень пусть сверкнет —

Я хочу, что б было все,

Но наоборот".

"Милая, зачем тебе?"

Говорит мне мрак.

Я молчу и мысленно:

"Просто. Просто так".

Ведьма

Ворожила ведьма мне

Тощею рукой.

"Ты пойдешь на поиски,

Следуя за мной?

Видишь, на распутье

Пляшут огоньки

И туманы вьются

Дымом у реки.

Ночь темна, лишь золотом

Брызжет небосвод.

Вон твоя судьба стоит

Прямо у ворот".

"А на чьи же поиски

Мы с тобой идем?

Ты наворожила мне,

Чем платить потом?".

"Мы идем на поиски

Сердце твоего

И в оплату, милая,

Даришь мне его".

Я видел тишину

Я видел тишину,

Она танцует

В объятьях ночи,

В отблесках луны.

Как затихает день,

Закатом плача,

То остаемся только

Мы одни.

Она танцует.

Гордо, безупречно,

Ни красоты,

Ни страсти не тая.

Когда срывает

Полночь незаметно

Рукою старый

Лист календаря.

Она танцует

После умирая.

Я слышу стук

Пальцев по столу.

Прости меня,

Прости, моя родная.

Но танец твой

Я не переживу.

И кем ты стал?

— И кем ты стал?

Вопрос простой, банальный.

Желтый свет ламп, желтый ковер и тишь.

— Так кем ты стал?

Мой друг, мой друг печальный,

Ты смотришь холодно и холодно молчишь.

— Присядь со мной.

Но не хочу, не стану.

Кто ты такой, чтоб слушаться тебя.

— Тебе не жаль?

Не поддаюсь обману

Стою без звука, по столу скребя.

— Ведь ты же черт.

Твердит мне темный стан,

Танцующий на гладком серебре.

— Ты предал все.

Обман, обман, обман,

Я не жалею о моей судьбе.

Не слушай зеркало, не слушай никогда.

Ты это ты и все твои решенья.

Нас, демонов таких, уже орда,

Не нужно нам ни право, ни прощенье.

Я сам себя прощаю.

— Это ложь!

Молчи, проклятье полуночных отражений.

— Но от себя-то, милый, не уйдешь,

От всех своих ужасных прегрешений.

— Вот кем ты стал!

Кричит шальное зеркало.

Но я-то с совестью моей вполне дружу.

— Все это ложь!

Я что-то слышу, но не важно уж.

Я ухожу.

Я не люблю, когда вы пишите стихи

Я не люблю, когда вы пишите стихи.

Вы будто слизываете чью-то душонку.

И мажете ее себе на хлеб

И кушаете с огурцом вдогонку.

Вы будто вырываете сердца,

Нанизываете с луком на шампуры

И украшаете ваши профиля

В вк и прочих обиталищах культуры.

Вы крепите под фразочки других

Такие же украденные фото

И словно вы пытаетесь глубокомыслием своим

Уж очень сильно впечатлить кого-то.

Я ненавижу, когда вы любите стихи,

И я надеюсь, мои вам не по нраву.

Я не хочу, чтобы в гугл.фото вы

Под мою душу выбирали бы приправу.

Я не хочу, чтоб то, что через кровь,

Что через ночь без сна и с нервной дрожью,

Скользило бы потом по чьим-то там сердцам,

Легонечко, как нежный шелк по коже.

Я не хочу менять алмаз на камни,

От вас я ничего не получу.

И чтоб меня читали и любили...

Простите, судьи, но я не хочу.

Серенада

Ты красива и приятна,

И душа твоя чиста.

Для тебя, заря, не жалко

Ни чернил мне, ни листа.

А вот денег что-то жалко:

Мне еще на свете жить.

Слишком беден для подарков,

Но могу стихи строчить!

Твои очи, как алмазы,

Так к лицу тебе наряд,

Но приятней всего глазу

Этот милый пышный зад.

Так пойдем со мной, богиня!

Все, что хочешь, подарю

В магазине "Все по гривне"

И еще любовь свою!

Спишь ли?

Спишь ли, думаешь

о чем-то своем

перед сном?

Обнимаешь ли ты черноту

нежно дрожащей рукой

и потом

опускаешь свинцовые веки?

О ком дрожат руки твои,

о каком человеке?

Спишь ли, думаешь

о чем-то своем

и в проем

дверной боишься взглянуть?

Что тревожит тебя в тишине,

что сжимает твою грудь?

Вспоминаешь ли нас?

Или нет?

Когда гаснет искусственный свет

и рождается свет за окном,

и дрожат твои руки — о ком?

Тишина

Тихо, тихо...

Молчи.

Тишина

Эта только

мудрым

дана.

Будь со мною,

будь кротко

нежна.

Мое сердце

выпей

до дна.

Ляг со мною:

красива

честна.

Слышишь, льется

внутри

Тишина.

Эпоха сигарет

Знаешь, видно, все-таки

Дорога ты мне,

Раз не тлеет образ твой

В дорогом вине.

В дыме и под градусом

Вижу я черты.

Крепче, чем бокал и дым,

Накрываешь ты.

Никак

Нет. от водки вовсе не легче.

Знаешь, солнце, от водки — никак.

Но Никак мне души не калечит:

Надеваю единственный фрак,

Устилаю в легких табак

И спасаюсь в лживом Никак.

Совет

... и укрыты мороком

золотые дни.

Чем любить, а после — нет,

лучше не люби.

Надежда (уже не жду, стихо старое, к черту эту фигуру)

Не плачу, обижаясь, и не злюсь,

Ни в коем случае на свете не корю.

Любви прошедшей тихо улыбнусь,

За все, что было, я благодарю.

Развеются туманы, сгинут бури

Наладится угрюмой жизни ход,

И, может быть, любимую фигуру

Я вновь увижу у родных ворот.

Малиновый чай

Напоминай о себе

по весне,

Заходи на малиновый чай.

Я устал. я погряз

в тишине.

Забегай.

Иногда, как от счастья устанешь,

вечерами на кухне

скучай.

И, когда вновь несчастною станешь,

Заходи

на малиновый чай.

Истина

Если хватает нам денег на бухлишко —

Значит неплохи пока еще делишки.

Без тебя

Это как просыпаться

в четыре утра,

ждать пару часов

звонка на подъем.

Без тебя

это возможно вполне.

А потом...

Ходишь по комнатам,

слушаешь мысли,

раны свои теребя.

Можно, конечно,

вставать среди ночи —

можно прожить

без тебя.

Я смотрю на Вас

Я смотрю на Вас

И, о, боже мой!

Как живете Вы

С этой

красотой?

Я смотрю на Вас,

И моя душа

Тает, от тоски

Тихо

трепеща.

Я не знал досель,

Что любить могу

И писать о Вас

Кровью

на снегу.

Я не знал, как можно так

Чутко ощущать;

Вы — моя гармония,

Вы —

моя печать.

Я смотрю на Вас

И не вижу черт —

Для меня божественен

Этот силуэт.

Я не слышу голоса,

Я не вижу глаз...

Жемчуг и янтарный цвет,

И души алмаз,

Речек цокотание,

Горный склон и рвы,

Ветр, березы в пламени —

Все на свете —

Вы!

Я смотрю на Вас...

Я тебя люблю!

Уж прости, что я

Это говорю.

Глаза

Я уходил не раз и в те края,

В которых вы ни разу не бывали:

Где серебристая от радости заря

Глядит на апельсиновые дали,

И всюду терпкий запах миндаля...

Передо мной две бездны распластались

Глубокого оттенка

янтаря.

Счастье умерло

Мое счастье улетело,

Как от веточки листок,

Словно свечка, догорело,

И увял его цветок.

Мое счастье пахло небом,

Бриллиантами росы,

Нежной кожей, голым нервом,

Тонкостью ее красы...

Тело, трепетом укрыто,

И очей янтарный свет...

Нет, не может быть забыто,

Говори хоть триста "нет"!

Мое счастье улетело,

Как от веточки листок.

В общем-то, простое дело:

Каждый в мире одинок.

Счастье умерло, но только

Мне не жаль его огня —

Я люблю душой ребенка

Все, что было у меня.

Тает снег

Тает снег по улицам,

Умерли ветра,

Небо грозно хмурится...

Грустная пора!

Снег упорно плавится,

Как мои мечты.

Ты со мной, красавица,

Не ушла лишь ты.

Снег течет по улицам

Мутною водой...

Поделись-ка мудростью

Ты, сестра, со мной.

Расскажи мне, ласточка,

Как не таять мне

В беспощадно радостной

Не моей весне.

Как умирает ночь

Ночь умирает тихо,

Как одинокие старики.

Сегодня он идет за хлебом,

А завтра его уж нет.

Их находят по духу,

По мерзкому запаху тлена,

Без всякого сострадания,

Лишь с отвращением.

Музыка ночью дрожит,

Как пальцы у неврастеника,

Звуки проваливаются внутрь,

Как нос сифилитика.

Вино алое, как кровь,

А кровь черная, словно вакса.

Играют с воображением

Злые тени на стене.

Тот, кто умирал ночью,

Кто чувствовал и видел, как я,

Поймет мой шифр: семь, девять, девять,

Семь, семь, девять, девять, семь.

Мой нестих

Я хотел написать,

как Онегин

Татьяне,

Чтоб красиво так

и все

с чувством ритма,

да чувства есть,

а ритма нет.

Я хотел отойти ко сну,

но уже, видать,

не судьба —

рассвет.

Пускай будет белый стих,

хотя он вернее

желтый,

как Петербург

у Достоевского.

Прочти его,

ставя паузы,

на каждой моей строке.

Прочти и пойми

наконец,

что все,

что я желаю

сказать

это скоромное и безликое

"Я тебя люблю".

Земле, моя земле!

Земле, моя земле!

Скільки ти стерпіла!

Кровью неворожею

Ти лице умила!

Кровью брата рідного,

А не супостата...

Земле, моя земле!

В чом ти винувата?

Степи, мої степи,

Вся моя Вкраїна

В чому винувата,

В чому нива винна?

Земле, моя земле!

Та земля донськая

Миру все не бачить.

Миру все шукає.

Красные реки

Я лежал там на поле, как каждый другой,

Охладев, посинев и сомкнув тяжко веки,

Изогнувшись уродливой, странной дугой,

А вокруг текли реки,

Красные реки!

Будет кто-то лежать тут на этой траве,

Украшеньем валяясь на этом же поле

И жадно скользнет по его голове

Кровавой волной

Красное море.

Глава 33

Вы шли совсем разбитая, босая,

Держа в руках изломанный цветок

И лучше всех на свете понимая,

Как мир несправедлив, как он жесток.

Вы мимо, и приветствия не бросив,

И безнадежно опустивши взор,

Прошли в свой дом, как в гибнущую осень

И, как на эшафот, вошли во двор.

Меня Вы вроде даже пригласили,

Открыли дверь мне вглубь своей души,

И вмиг я очутился в этом мире,

Среди оттенков мрачных и тиши.

В Вашем доме трубы жарче ада,

Но воздух будто Мара прокляла.

Я думаю: что тут исправить надо?

И вижу -- Ваши окна без стекла.

Я гений, в общем

Я дверь в литературу открыл

ногой!

В самом, что ни есть, прямом

смысле —

Говорят, что почерк мой

Будто лапой

куриной

написан.

Вошел, значит, я и присел

На самом центральном месте.

Теперь, господа, ваш удел —

Слушать!

Мои!

Песни!

Да не треснется ваше пенсне,

И тело не подавится бургундским! —

Много петь предвидеться мне,

Измываясь над словом кощунски.

Я дверь в литературу открыл

ногой!

Но в дерзости моей плохого

нет.

Из всех, одаренных пустой головой,

Я самый

Блистательный

поэт.

Вар.1

Все на свете сумрак, мальчик,

Все в душе — обман.

И никто больней не тронет,

Чем себя ты сам.

Одиночество снаружи,

Пустота внутри.

И пускай с собой не дружен,

Кровь с лица утри.

Никому не будет лучше

От твоей тоски...

Постирай ты наконец-то

Грязные носки.

Кому стихов?

Кому стихов? А вам,

Вам лучше прозы?

Про любовь, про мечты

И другие неврозы.

Про страданье, про тлен,

И другие прудумки,

Про "вставанье с колен"

И про надпись на куртке.

Отслоились уже

Все слои штукатурки...

Я выглянул из-за угла

чуть робко

— Кому стихов?

Расслабтесь, братцы,

"Нам ничего терять, кроме оков",

Куда нам с темнотой

этой тягаться.

Кто выйдет последним,

прошу,

гасите свет.

И звон из переулков:

"Не надо прозы,

Нет".

Пожалуйста

Пожалуйста,

не уходи

не тлей,

ведь ты —

не сигарета,

хоть вызываешь тоже

привыканье.

Я так хочу,

чтобы

за тяжестью дверей

меня ждало

шершавых губ

касанье.

Меня.

А не его.

Ты понимаешь?

Еще мгновенье, миг,

последний час

И исчезает

наше лето.

Здесь я один,

И нет здесь "нас",

и тихо

затухает

сигарета.

А мне бы в окно

А мне бы в окно,

но если уйду,

то кто же,

кто же?

Я вашу пустоту

чувствую

кожей,

а ваш

ментальный

плевок

рожей.

Только сам, кого хош,

уложу,

бросая прочь

кобуру,

и извлекая

саблю

из ножен.

Потому что

огнестрел

это про

огонь

и отстрел,

а стрелять

вполне можно

и словом.

Пусть мой

сбитый ритм

служит

вам всем

укором,

а дырка

во лбу

станет

углом

для обзора

скоро.

Назови меня

мразью

или как еще

по-другому,

только стисни

зубы

потом

—

будет больно

в момент

перелома.

Кое-как

доползая

до дома,

назови мое имя

снова.

А мне бы в окно

или сразу же

нахрен

в небо,

минуя врачей

и палаты.

Я вижу

во взгляде

вопрос

и отвечаю:

да,

вы

виноваты,

но все ж

надеваю

латы

—

нам сегодня

предвидится

бой

моей воли

с моей

судьбой.

Да постой,

приятель.

Неужто

боишься

старого друга?

Твоя супруга

сжимает тебя

за локоть,

у нее

на лице

копоть

от печки любви

к тебе.

По черному

топят

в избе.

Не боись.

Я не обижу.

Может,

только

легонько

отпизжу,

ну, ты знаешь,

за все

былое,

хорошие

и плохое,

то есть, нет,

только плохое.

Да не ссы,

я вот не ссался,

выдирая

корт

из лопаток.

Я теперь

до жестокости

падок,

но,

как видишь,

гаденыш,

жив,

отбиваясь

от ваших

нападок,

и вкус мести

чертовски

мне сладок

и мил.

Да ты не пытайся,

не надо,

подавился

иголкой

Кощей,

мы в вигваме,

здесь нет

дверей —

не удрать.

Поздоровайся

с Лорой,

но не касайся

чужих вещей.

И в спину

мне больше

не целься —

там нет уже

мест

для ножей.

Книжный

Я

пытался

сходить

в книжный.

Видит

Бог

Я очень

хотел!

Но,

видать,

что не едут

лыжи

или

смысл

уже

не у дел.

Я

пытался

найти

начало цикла

средь

десятков

цветастых

книг.

Продавщица

головою

поникла

и растаяла

в тот же

миг.

"Подождите,

пробью щас

по базе",

и исчезла,

я в поле

адын.

А вокруг

эрпэгэ

метастазы

и властный

стоит

пластэлын.

В трех рядах

попаданцы

в драконов

и проданные

им

на триста

дней

любительницы

всяких

орков,

гномов —

им

очень

не хватает

звиздюлей.

Или

секса

в реальной

жизни.

А у

меня

с этим

все

хорошо.

Я ямблюсь

с

непутевостью

мира

и в этом

призванье

нашел.

Продавщица

с нелепой

улыбкой

мне бормочет,

что книги той

нет.

Наша

встреча

была

лишь ошибкой

—

я

сжимаю

обратный

билет.

Сто

рублей

мне довольно

для счастья

Все ж дешевле,

чем книгу

купить.

Лезвием

слова

я кромсаю

запястье,

чтоб,

как Феникс,

сгореть

и ожить.

Выпив

с горла

лядскую

луга-нову,

я в омуты

брошусь

звиздить

чертей.

А то,

что останется

после

улова,

прошу!

Передайте

Ей.

На выходе

с книжного

в лапках

сжимая

томик

за тыщу

рублей,

Я

как никогда

всей душой

понимаю

вселенский

порядок

вещей.

А мне,

строго, в общем,

и это

не надо,

не надо

уже

ничего,

пускай

в этой жизни

дерьмища

немало,

но

в смерти

нет

даже

его.

Редактировать

И ничего

..и ничего.

Слова все сказаны, по воздуху разбросаны,

взметнусь ввысь, осели на ковер

причудливой блестящей алой росписью,

сложились пятнами во смертный приговор.

Слова иссохнут бурой хрупкой корочкой,

слова отмоют, вычистят сполна,

и запах их останется за форточкой,

и вечная, пустая тишина.

И кто-то пробежит ногами босыми

по чистому и мягкому ковру.

Но это уж зимой, зимой, — а осенью,

а осенью я, стало быть, умру.

И ничего. Рук дрожью не тревоживши

ночная тень уселась за спиной

и все твердит, и вспоминает прошлое,

и переходит наконец на вой.

И ничего. Я равнодушно слушаю,

считает счетчик, затихает тишь.

Прости меня, прости, моя хорошая,

хоть знаю я, что точно не простишь.

Прошли часы — столетья ожидания,

стук не разрушил магию ночи.

Ах сердце, беспокойное создание,

ведь все молчат

и ты вот

помолчи.

К тебе я, вечер, отношусь с презрением,

иди-ка к черту,

я молюсь

утру.

Чутка обидно, даже сожалею я,

ты будешь жить,

а я же, черт,

умру.

Заштопанны, как джинсы младшеклассника,

заботливой безденежной маман.

Как вышло — да не помню, да не знаю я.

Отстаньте. Ваши лица, как туман.

Заштопанно, зашито, перевязано.

Отсрочка, перевыбор, перенос.

А между тем, слова все ж были сказаны,

а значит, были сказаны всерьез.

Я рад

Я рад, что не успел сказать тех слов.

Я рад, что занавес упал и гаснут свечи.

Освобожденный от плетей из сладких снов

Я одиноко коротаю этот вечер.

Я рад, что ты исчезла в темноте,

Я рад, что наши руки разомкнулись

И что забыт тобою путь ко мне,

И я молюсь, чтоб больше не вернулась.

Я рад тоске в измученной душе,

Я рад не чувствовать медовых губ касанье.

Ведь знаю, милая, моя любовь к тебе

Есть не любовь, а просто наказанье.

За что тебе, прекрасной, молодой

Судьба послала роковую встречу?

Боюсь я только, что, увы, со мной

Этот туман останется навечно

И не утонет ни в каком вине,

Не разобьется и о скалы быта.

И оттого я рад: тропа ко мне

Навеки для тебя теперь забыта.

Любовь моя — как вязкое болото.

Утонешь же, погибнешь невзначай.

А впрочем, все же жду я отчего-то:

Ты позвонишь, ты забежишь на чай.

Я знаю, что не стоит, прочь надежду.

Хотел бы я поверить, что не жду,

Но как среди огней, мечусь я между,

Мирю в себе я нежность и вражду.

Я рад, что мы расстались, это правда.

Я буду рад тебя увидеть вновь.

Сама реши — проклятье иль награда

Поэта беспокойного любовь.

Сделай вид

Сколько раз мы прощались с тобой,

Сколько раз я твердил — "навсегда"?

Но все ж вслед за июльской жарой

Наступили зимы холода.

Зябко прячешь от ветра лицо,

С дымом вьется, мешается пар.

Сколько ждет нас вот этих "концов",

И чьим будет последний удар —

Я не знаю. На линиях рук

Нам ответов с тобой не найти,

Может статься, что в замкнутый круг

Завязались наши пути.

Может быть, все развеется утром,

Ты уйдешь, убежишь впопыхах,

И друг друга не зная как будто

Мы уснем в уже разных местах.

Но пока ты со мной в этот вечер,

И пока руки жадно нежны,

Сделай вид — что все это навечно

И что мы все ж друг другу нужны.

Небо

Я и ночная тишина присели рядом.

Но что мне ночь? Все то же, что и день.

В конечном счете, ни луны не надо,

Ни солнца, ничего. Ведь свет и тень

По сути для меня теперь едины —

По сути, мне не важно ничего,

Лишь только бы найти одну причину

Коснуться взглядом взгляда твоего,

Поймать тебя и выискать мгновенье.

Во взгляде этом небо отыскать.

И солнце, и луна на этом небе

И одновременны утро и закат.

В тебе все есть, есть каждая частица,

В тебе Вселенная, начала и концы,

Ты сладкий сон, обязанный присниться.

И если б в мире были бы творцы

Ни одному бы было не под силу

Твой силуэт божественно создать —

Слишком прекрасно, чересчур красиво —

Луна и солнце, утро и закат.

Недомолвки

Как много я хотел тебе сказать.

Упущенный момент — он греет душу.

И то, что время не вернется вспять,

И наш покой я словом не нарушу —

Есть мироздания неоспоримый плюс,

И я Вселенной честно благодарен.

Ведь я боюсь, признаться, я боюсь

В один момент разрушить все случайно.

Как много я хотел вложить в "люблю",

Как неуместно это бы звучало.

Потом хоть застрелись или в петлю —

Хоть одновременно — а все же будет мало.

Уж лучше дай надежду тишиной,

Ни да, ни нет, не нужно правды горькой.

Я лишь хочу, чтоб ты была со мной

И мы вдвоем играли в недомолвки.

Про диффуры души

Первая строчка как предпосылка,

Вводные данные, границы, эн.у.,

Чтобы легко и чтоб без ошибки

Найти все игрэки, уайи и у,

И чтоб интегралом смог бы Коши

Решить все диффуры души.

Строфа номер раз как задание тона,

Вторая строфа как попытка увлечь,

Но рушится все же о край перелома,

Когда вся душа не вмещается в "речь".

Ну что, я увлек вас? Пожалуй, не вышло

И пришлый вовеки останется пришлым.

И вы проскользнете, меня не заметив,

Подобно тому, как листву гладит ветер.

И все же в решениях что интересно:

Есть ли оно и единственно ли,

А если и есть, то насколько конкретно —

И как непрерывно уткнуться в краи.

Я в них уж уткнулся, а в те ли — не знаю.

Но все же шагаю упорно по краю.

А помнишь, когда-то в осеннюю пору

Я говорил, что не верю в весну?

Как видишь, родная, отнюдь я не спорю

И март, так и быть, я в себе пронесу.

Глядишь, и апрель протащить я смогу —

Я все ж пред тобою в долгу.

И кротко предел ища жизни бренной

Упрусь в ∞ Вселенной.