Нежность, оправленная стихом…

Преддверие

Камнем в омут и криком заглохшим

покидает любовь свою рану.

Стоит нам этой раны коснуться,

на других она брызнет цветами.

Федерико Гарсиа Лорка

Рас – стояние: версты, мили…

Нас рас – ставили, рас – садили,

Чтобы тихо себя вели,

По двум разным концам земли.

Рас – стояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли, В две руки развели, распяв, И не знали, что это – сплав

Вдохновений и сухожилий… Не рассорили – рассорили, Расслоили… Стена да ров. Расселили нас как орлов –

Заговорщиков: версты, дали… Не расстроили – растеряли. По трущобам земных широт Рассовали нас как сирот.

Марина Цветаева

...Вас я не отдам,

И не просите, не дождетесь.

Вы здесь со мною остаетесь.

А я, я буду с вами там.

Лопе де Вега

Сестре по перу

…Осиянно Только слово средь земных тревог…

Николай Гумилев

Разделения окаянством

Узел слова меж нами свит.

Слово – наше с тобой пространство:

От созвучия до любви.

Рядом ночь стоит наготове,

Понуждая безмолвье тлеть,

Но вскрывается нежность в слове,

Беспощадная, словно плеть.

Немота хоть что-нибудь значит

В новом ритме стальных ловитв?

Торжествует слово и плачет

И в твоей, и в моей крови.

Сожжение

Я в пустотах минорных терций

На изломе бледного дня

Разжигаю сухое сердце,

Сквозь войну к тебе наклонясь.

Выгораю в словах и строках,

Чтобы далью тебя обнять,

Чтоб под взглядом стужи стоокой

Ты смогла зачерпнуть огня.

Грустный ветер читает сутры,

Колокольно в ветвях звеня.

В створе ночи иль в двери утра

Легким пеплом прими меня.

Оборотень

Омытый ласкою звездной,

Дневной мой облик непрочен.

Вступаю легко и грозно

На древние тропы ночи.

Приветлив месяц двурогий –

В пути мой верный товарищ.

Спешат уступить дорогу

Пугливые мелкие твари.

Бегут, таятся – и пусть их,

Забавны все их заботы.

Я нынче здесь просто путник

И вышел не для охоты.

Зовет подруга-колдунья

Меня звездопадом дальним,

Кружит зарница-плясунья

В ладонях тьмы изначальной.

Сойдемся под хохот молний

В зрачке колдовского круга,

Желаньем грозу наполним,

Чтоб ярче любить друг друга.

Потом мы крылья расправим

И, разом вонзаясь в тучи,

Разлуки наши расплавим

Небесным огнем певучим…

Звездная слеза

В иных мирах и в чужих краях,

Во льдах и во тьме глухой

Тебя отыщет нежность моя,

Оправленная стихом.

В том тексте, что пишет про нас напасть,

Зияют кляксы лакун.

И чтоб в одну из них не упасть,

Держись за мою строку.

Когда ж земля, отболев грозой,

Вернется в светлую сонь,

Хочу усталой звездной слезой

Скатиться в твою ладонь.

Дар

Если воздух режуще и грубо

Выпьет дух из каждого созданья,

Я в твои распахнутые губы

С нежностью волью свое дыханье.

И когда иссохнет мир однажды,

Смертно проклиная долю вдовью,

Исцеляя спекшуюся жажду,

Напою тебя своею кровью.

Если день забьется, обесславлен

Горем без конца и без начала,

В боль твою свое я сердце вплавлю,

Чтоб оно в груди твоей стучало.

Тайна

Среди жизни простой и стайной,

В средокрестии мелких драм

Ждет урочного часа тайна,

Не вверяясь затхлым ветрам.

Но едва под правил заплаткой

Гаснет будничных дел экстаз,

Сноровистой кошачьей хваткой

Вдруг за души цепляет нас.

И тогда внезапной загадкой

За нормальности тусклой межой

Кто-то к нам подходит украдкой –

Непонятный, но не чужой.

Это – словно конец разлуки

С тем, кого никогда не знал.

Даль послушно ложится в руки.

А финал? Не важен финал.

Свидание

Я приду,

бросив жабам изглоданный мой огнецвет.

Ты придешь

лабиринтами ночи, где выхода нет.

Федерико Гарсиа Лорка

Близь рассвета обманы пространства видней –

Миражи и ловушки, что держат нас врозь.

Узок путь по обломкам истраченных дней –

Там, где звезды прожгли стены утра насквозь.

Там, где призраки гор ядовитый целует туман,

Там, где луны по безднам ведут хоровод,

Где полуденный шквал разрушением пьян,

Где драконы покоят молчание вод.

Близь заката весь мир отчужденьем стеснен,

И реальность в брожении сходит с ума,

И заносит останки сожженных времен

Желтой кипенью снега больная зима.

Там пролег через степи холодные путь,

Затененный железными стеблями трав,

Стынет воздух, себя запрещая вдохнуть,

И в пустынной ночи – ни звезды, ни костра.

Я приду из заката тропой ледяной,

Ты придешь из рассвета по раненым снам

К перекрестку дорог под зеленой луной,

Древний ясень безлистный поклонится нам.

Пронесется округой ветров молодая гурьба,

И сочувственно небо к нам мягким движеньем склонится,

И с неспешною лаской притронутся губы к губам,

В Книге Ночи сотрется разлуки страница…

Перевернутый мир

Перевернут мир, и хрипят прорехи в его груди,

Бестолково вертятся стрелки на всех часах,

Из земли до неба выплескиваются дожди,

Надо льдом огонь кружится на полюсах.

По людской сумятице катится злой азарт,

Но вожди увязли мошками в янтаре,

Чтоб идти вперед, нам нужно бежать назад,

Чтобы обновляться, коснеть и быстрей стареть.

Золотые звери согласно в трубы трубят.

Я иду победным маршам наперекор,

Завязав глаза, чтоб вернее узнать тебя,

Затыкая уши, чтоб слышать весны укор.

Я лишаюсь губ, чтоб тебя горячей целовать,

Я вскрываю вены, чтоб сдаться тебе живым,

Чтоб стоять с тобою безмолвно, ищу слова

В этом пире пепла и сорной травы.

Душа моя

Душа моя укрыта седыми облаками,

В нее тайком глядится мерцающее море.

Тоска моя – забытый горючий белый камень,

Клыкам медвяным солнца ее не упокорить.

Любовь моя танцует меж лунными клинками,

Обманчивым круженьем с печальной тенью споря,

В такт зову ветра плещет крылатыми руками.

В рисунке этой пляски, в затейливом узоре

Душа моя укрыта.

Душа моя согрета печалей угольками,

Тоска моя сияет в луны стальном уборе,

А сердце мое плачет со звездными волками,

Вверяющими ночи космическое горе.

Ножами не пробита, не схвачена силками,

Душа в любви укрыта.

Вина

Где-то – это слово на разрыв и навзрыд,

Где-то – этим словом горизонт закрыт.

Под скальпелем отделенности – нигде и ничей.

От вины у грешника нет ключей.

Скалится неумелая ведьма-ночь.

Даже прикосновением не помочь.

Звонкие оправдания – как трава.

Всей своей отделенностью – виноват.

Въедлива расстояний горчащих соль.

Мне бы гвоздем забить в себя твою боль.

Инеем – врозь стояния седина.

Каюсь. Везде и всюду – моя вина.

Сонет голоса

Твой голос – это ветер раскаленный,

Целующийся со звездою синей,

И острый привкус брызг волны соленой,

И влагой губ касающийся иней.

В нем ярость немоты неисцеленной

И клич воды, не сдавшейся плотине,

Над миром неба возглас изумленный,

Усталый плач в песках забытых скиний.

В нем боль дорог, исхоженных напрасно,

И радость, что перечит укоризне.

В нем пляска дышит тяжело и страстно,

В нем тайн моих мелодия раскрылась.

Словам моим вручает звонкость жизни

Его звучанья искренняя милость.

Сонет зова

Годами в клочья рвал я плоть и душу,

Волчком кружа по всем моим дорогам.

Разменян я, и жизнь звучит все глуше,

По веснам бродит осень-недотрога.

По звездам, по закатам и по суше,

До слез подлунной нежностью растроган,

В пасть пустоты спускаюсь я убого,

Пытаясь сказки темноты не слушать.

Вслед голос твой молитвой окрыленной

Слетает сквозь туманы в стынь низовья.

Хоть я до скудных строчек умален, но,

Садня стихом, пытаюсь спуск замедлить.

Не в силах не откликнуться на зов я.

Текут слова из раны незаметной…

Сонет разбитой луны

Ночь. Чью-то смерть провожая,

Завоет сирена волком.

С востока весна чужая

Приходит в сердце осколком.

От строчки, как от ножа, я

Кровлю ожиданьем колким.

Судьбу мою обнажая,

В душе – горячей иголкой

Печали нежная сила,

Густая тень расстояний

И шепот далекий: Милый!

Луны разбитой обломок

Сияет тысячью граней,

А лед пространства так ломок…

Сонет полета

Расстрелянная ночь металась с криком

По крышам, по квартирам, по подвалам.

Разметанная в городе безликом,

Сама себя весна не узнавала.

А я умолк, чтоб беды не накликать,

И в тесноте вселенского обвала

Моя душа – ничтожное в великом –

Твоей безумный сон передавала.

Тобой продолжен, я себя покинул,

Забыв пределы времени и места.

Двух лунных птиц мы оседлали спины.

Был взлет наш звездопадами отмечен,

И плакала нам вслед заря-невеста,

И дождь струился, сумрачен и вечен…

Сонет слияния

Мы стали, песней в малый миг вселяясь,

В крови лелея нежную беду,

Живым костром, что полночь опаляет,

И деревом в заброшенном саду.

Отныне ничего не разделяя,

Травинку и погасшую звезду

В себе твоей любовью исцеляю

И облако в ладонь твою кладу,

Чтоб радостью ручьев и грустью сосен

Пульсировали наши голоса

В смиреньях зим и в теплых жилах весен,

Чтобы всенощно в наших глаз затонах

Могла луна молиться и плясать,

Сплетая наши души с волчьим стоном…

Сонет любви и смерти

И снова смерть пришла с огнем и дымом,

И сокрушенно рядом постояла,

Натруженной рукой махнула вяло,

И с родственной улыбкой – мимо, мимо.

И снова прикровенно и незримо,

Горящим чудом, откровеньем малым,

Меня любовь за плечи обнимала.

И завершилась смерти пантомима.

Любовь моя, простреленною ранью

Тебе из сердца вынутые строки

По небу веткой дерева пишу я

В моем благословенном выгоранье,

А после молча обсуждаю сроки

С сестрою-смертью, что стоит ошую.

Усталый сонет

Прогоркло время. Ничего не лечит

И ничего не хочет изменить,

А потому все чаще ноют плечи

Под грозным грузом ледяной брони.

С кивота полдня страшно смотрят свечи –

Химерные болотные огни.

И перед миром оправдаться нечем,

И смерти нагота скорбей сродни.

Дыша и задыхаясь невозможным,

Не различая гибель и успех,

Сквозь тень в тебя души врастаю дрожью.

Святая нежность бережно снимает

С меня насквозь прорубленный доспех,

Объятье рану к ране прижимает…

Сонет пляски

Реальность серая душит

Войной мечту и удачу.

Влюбленные в пляски души

Цветными мирами плачут.

Реальности пляска рушит

И вновь кроит их – иначе.

Сплетаются в пляске души,

Чтоб судьбы мирам назначить.

Реальность кружит, как птица,

Мы щедро танцуем сказку.

Пусть все, что не в силах сбыться

В приливе танца утонет

Любовью зовем мы пляску,

И греем миры в ладонях.

Сонет безбрежности

Как крылья, за плечами жизни – нежность.

Неосторожно сны и дни листаю,

Чтоб в тысячах миров легко растаять,

С любовью опрокинувшись в безбрежность.

Крылами расточая белоснежность,

В моих зрачках ликуют птичьи стаи,

В них – волн и скал идиллия простая.

Любовь моя – прибоя безмятежность.

Люблю тебя разбуженною силой

Холодных лун, что стать цветами жаждут,

Упрямых солнц, что плачут о затменье,

Полярных льдов усталостью застылой,

И отзвуком ветров в травинке каждой,

И среди звезд утерянным мгновеньем.

Сонет цельности

Последним снегом день отплакал белый,

А снег слезится талою водою.

К деревьям ближе небо молодое,

О ветви трется туча грузным телом.

Подмигивает полдень солнцем спелым,

А куст, делясь со мной своей бедою,

Качает снежной прядкою седою.

Разрозненное снова вижу целым.

Твоей любовью нежно собираю

В единое без шва и без зазора

Лоскутный мир, охваченный разбродом.

В твоей любви с любовью умираю,

Чтобы, воскреснув, видеть новым взором

Свет золотой, откуда сердце родом.

Сонет чуда

Взблеск. Чудо через вязкую докуку

Прокралось тенью из иных вселенных

И кажется летучим и мгновенным,

Как бабочка, присевшая на руку.

В строфу и в жизнь – без спроса и без стука,

Сиятельно, воздушно, дерзновенно.

И собственную тяжесть я смиренно

Осознаю, как скорбь, вину и муку.

И я страшусь, что грубостью касанья

Весь лад его нарушу непременно,

И вязну я в трясине покаянья.

Чтоб причаститься легкости улыбки,

Словам, что сущность ветра означают,

Чтоб в тягость дней случайно не сорваться,

Себя я тонким делаю и зыбким

И сердцем хрупкость с хрупкостью венчаю,

Пытаясь не сломать и не сломаться.

Сонет творчества

Ты пишешь и гранишь за словом слово,

И сказки потаенная основа

Выходит в явь, горит и оживает.

Певучий мир звеняще вызревает

В единстве ветра, пляски и моленья,

Вихрь образов кружится в исступленье,

Как дервиш, разрывающий завесы

Грозою пламенеющего Лика.

Пространство покрывают краски фресок,

И зов чудес в ночи безмолвней крика.

А я, как перепуганный повеса,

Сумевший на себя любовь накликать,

Застыл – не в силах ни числом, ни весом

Реальности измерить разноликой.

Сонет плачущих глаз

Кто мало видел, много плачет.

Лопе де Вега

Глаза мои опять, бунтуя, плачут,

Болеют с терпеливым сердцем розно.

И слезы их – покинутые звезды,

Чье небо – пустота и недостача.

И если б без прозренья – наудачу –

Был мир незрячий слепотою создан

И милостью заблудшим душам роздан,

Могли бы слезы ничего не значить.

Но, где-то бросив маску шутовскую,

Реальность смотрит холодно и грозно,

И вновь глаза безжизненно тоскуют.

Отбросив тяжесть золотой опеки,

Зрачки у солнца вырвались из плена

И разучились полдни ненавидеть.

А слезы жадно выжигают веки.

Глаза мои тройную платят цену

За то, чего они не могут видеть.

Сонет предназначения

– Я – твое Предназначение? Ну скажи? Я – твое Предназначение?

– Ты – нечто большее…

Анджей Сапковский

Заброшенными странными путями

По буеракам, балкам и яругам,

По осыпям, по льду над пропастями

Годами пробирались мы друг к другу.

Миры чужие смутными вестями

Нас гнали вспять или вели по кругу,

Рвал вихрь ледяными челюстями,

И подгоняла вьюги злая ругань.

Друг друга нам не опознать воочью

Ни зрелым полднем – солнечно-муругим,

Ни серою чахоточною ночью.

Но по неявным знакам и приметам

Читаем безошибочно и точно

Назначенности сложные сюжеты.

Назначенность в случайности играет,

События тасует, словно карты,

Цепляет неожиданным влеченьем.

Но в нас обоих силу набирает

Мелодия несбыточного края,

Где небеса горят и не сгорают,

Где реют огненосных зорь штандарты…

И это больше, чем предназначенье.

Сонет умаления

Неся с собой бессонную тревогу,

Спускаюсь в ночь и поднимаюсь в день я.

И не спрямить, не выровнять дорогу,

Не отменить и не ослабить бденья.

За жизнь былинки делаюсь залогом

И всем ветрам удобною мишенью,

И умаляюсь в покаянье строгом,

Твоей неисчезающею тенью

На дни и годы становясь привычно.

Я эхом строк твоих хочу остаться

В мирах, любовью к пляске порожденных,

И растворюсь, безлико и безлично,

В потоках снов, где вьются и таятся

Мечты существ, на чудо осужденных.

Сонет служения

Я ключи закину и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Марина Цветаева

Больных земель торжественный упадок,

Годов глухих разор и запустенье

Мне открывают через цепь загадок

Тебя – находку и предназначенье.

Мне все равно, идти безмолвно рядом

Иль призрачно маячить в отдаленье.

Поют согласно нежность, скорбь и радость

В моем смятенье и моем служенье.

Я – зверь ручной и неусыпный сторож.

Меня ты создаешь огнем и словом

И призываешь властным наговором.

Надеждой я к мирам твоим прикован,

И верой без забвенья и укора,

И ожиданьем в сумраке лиловом.

Сонет огня

Все горизонты едким дымом смыты,

Огнем дождят неутомимо зори,

Огнем кипит земля и плещет море,

Дни сплавлены огнем в единый слиток.

Чтоб не сгорел мир, как бумажный свиток,

С огнем иной огонь сошелся в споре.

Жестоко разжигают смерть и горе

То пламя, что в людских сердцах укрыто.

Хоть выгоранье выглядит напрасным,

Сквозь пепел пламенея светом ясным,

Ты сердце запускаешь встречным палом.

Жар с ветром на ресницах слезы сушат.

А чтобы пламя ярче полыхало,

Я в твой огонь свою кидаю душу.

Сонет двух сердец

Вытье войны и шелесты коммерций,

И мегатонный вал вселенской грязи…

Лгут дружества и хлестко рвутся связи,

Но сердце через боль расслышит сердце.

Кроваво плачут зори-страстотерпцы,

А новый мир бесстыдно безобразен,

Убитые леса ложатся наземь,

Но сердце непреклонно верит сердцу.

Два сердца – пара птиц, два альбатроса,

Одну любовь над стынью горя носят

Слепыми грозовыми небесами.

Два сердца верно сберегают ересь,

Что где-то впереди счастливый берег

И синь над золотыми древесами.

Сонет загадки

Сторожко, незаметно отворяю

Я новый день, едва пригубив утра.

Рассвет мне доверительно вверяет

Небесный холст в отливах перламутра.

Реальность на границе дня и ночи

Так зыбка, переменчива и шатка.

И ветер неуверенно бормочет

Напоминанье о дневной загадке.

Все то, что в сновиденьях было ясным,

Вновь видится таинственным и сложным.

Дневной наш путь и скользок, и опасен,

Но снова отвергая невозможность,

Я верю в то, чего не понимаю,

И вновь любовь дарю и принимаю.

Сонет последнего дара

Я выстрадал тебя, и вскрыты жилы.

Федерико Гарсиа Лорка

Протиснуться сквозь будни, выбирая

Меж жизнью и случайностью зазоры,

По временам от края и до края

Пройти и впасть в разоры и раздоры,

Терять и ждать, потери презирая,

Ладони к пустоте прибив тоскою,

Висеть и цепенеть, не умирая…

В финале – тьма за черною рекою.

Но вдруг судьба с ужимкой шутовскою

Последний акт на бис переиграла,

Плеснула чуда щедрою рукою,

Свои опустошая арсеналы.

И я – скорбей и горестей наследник –

Приму тебя душой, как дар последний.