Невыносимая легкость любви, или синдром Адели

эпиграф

[Синдром Адели] – длительная любовная одержимость, психическое расстройство, которое заключается в безответной любовной зависимости, схожей по тяжести с наркотической. Синдромом Адели называют всепоглощающую и длительную любовную одержимость, болезненную страсть, которая остаётся без ответа.

пролог. то что пора оставить позади

герой дождя [поэма]

I. Зов

И лампа в комнате потухла,

и дождь идет который день,

но отправляюсь на прогулку

среди людей, машин – как тень.

Накину плащ и шарф чернушный,

и глубже лоб под капюшон.

Закрою дверь, дождю лишь нужный,

а у соседей рвет шансон.

Лечу по лестнице щербатой,

где стены в роспись важных слов,

но в голове комками вата –

предвестник будущих стихов.

На третьем этаже засада –

тела сплелись до забытья.

Мне это чуждо, мне не надо.

Я – вечный человек дождя.

II. Плач по былому

Свинцом ударят с неба капли,

накинется, как волк, Борей[ЕБ1] ,

и холод в тело, словно сабли,

и взгляд, дорога – все мутней.

Деревья тянут ветки-пальцы

на небо в серых кирпичах.

Больные, голые страдальцы,

стоят они в земле, в слезах.

Мелькают мимо рожи, лица,

плывут, как острова, дома.

Среди воды я мокрой птицей

сную, лишь для себя живя…

Придется ждать автобус жаркий,

и снова видеть пары рук.

Иметь любовь – удел ваш жалкий,

а в одиночку сложно, друг?

И слушать о мужьях рассказы,

как кто-то милую нашел.

Кому ж нужны тупые фразы,

где я один повсюду шел?!

По миру льются реки счастья,

искрятся берега любви,

но для себя дождусь участья

зеркального лишь визави.

Так много было анекдотов,

так много глупых, страстных чувств,

в безумье списанных блокнотов,

до боли быстрых сердца буйств.

А что теперь? Куда все скрылось?

К свои́м рукам теперь бежать.

Надежда – самый страшный вирус.

Надежда – проклятых печать.

Любовь – заслуга фарта злого,

я в лотерею ни рубля –

куда мне чуда звать земного!

Я – нищий человек дождя.

III. Последняя проповедь

Закрылись двери с тихим стоном,

прижалась карта в терминал,

колеса гладят пол бетонный,

в обнимку с сумкой кто-то спал.

Автобус тронулся, вздыхая,

и люди тронулись умом –

стоят, друг друга обнимая.

Любовный, конченый дурдом!

По сте́клам покатились во́ды

слезами неба по земле.

Любовь повсюду – до блевоты,

как будто Бог невдалеке.

Слетают листья-рукавицы

с кисте́й согбенных тополей,

и долго будут с ветром виться –

им вместе, кажется, теплей.

О вы, судьбы любимцы ша́лой,

под пеленою ложных грез

моя когда-то грудь дышала, –

но в эпилоге боль насквозь.

Все ваши роли – только роли,

забудешь слово – проиграл.

Антракт – любовь исчезнет в поле,

а жизнь – обманчивый сериал.

Любовь – пустое только слово,

как холодильник или стол.

Искать и ждать – проект рисковый,

о скольким он сердца вспорол.

Ее страданьем не приманишь,

воюй хоть с солнцем, хоть с луной –

по шутке жизни лишь завянешь,

останешься с самим собой.

Фортуна любит лишь придурков

да тех, кому простейший быт.

Поэтам только в переулках

любви на час огонь горит.

Романтиком мне очень впору

разбиться, чувства не щадя.

Всегда играю без партнера.

Я – вольный человек дождя.

IV. На смерть поэта

Часы мои давно подохли –

сиротство им считать невмочь.

Зато штаны и плащ обсохли,

ведь впереди дожди и ночь.

Автобус выплюнул на сырость

остатки младости лихой,

в которой ливень отразился

очередной больной строкой.

Мне говорят: «Пиши веселье,

пиши, что будет хорошо».

Уроды, стих – не развлеченье,

когда на сердце вечно жгло.

Попробуй от дождя укрыться,

когда внутри идет гроза,

когда вокруг гуляют лица,

но мимо, мимо все глаза!

Удел других – в любви спасаться

удел поэта – между строк,

пытаясь с нового абзаца

объятий получить листок.

Асфальт – душа Эвте́рпы [ЕБ2] битой,

но люди плюнут здесь, пройдя,

и громко скажут: «Не завидуй».

Я – лишний человек дождя.

V. Реквием

Пахнуло лесом и крестами,

не слышится кукушки трель.

Укрыта белыми цветами

моя земельная постель.

Вокруг нее, смиренно, молча,

пророки милые стоят.

Ирония – лишь одиночки

любовь повсюду породят.

И я ложусь. Венок надену

в могилу теплую как чай.

Стихам моим не видеть тлена –

им будет славы урожай.

Строку за строчкой птицы тянут,

в равнинах ветры понесут,

и даже если в море канут –

дождем над городом пройдут.

Их будут звать по магазинам,

их будут умолять спасти.

Черед им свой, как старым ви́нам,

придет уж завтра к девяти.

Таков удел поэтов смелых,

что жизнь меняют на строфу.

Зато в тетрадях красно-белых,

они способны к волшебству.

Не знать им нежности горящей

не слышать ночью шепот уст.

Им только лирикой звучащей

заполнить боль свою и грусть.

И я умру совсем с улыбкой,

погода хмура, но свежа,

И первый снег моей присыпкой.

Счастливый человек дождя.

VI. Очищение

Померкло солнце безвозвратно,

разверзлась стылая земля,

но только просится обратно

душа мятежная моя.

Вокруг сады уже встречают,

рыбак-апостол [ЕБ3] машет мне,

и ключник [ЕБ4] тихо помогает

пройти к светящейся тропе.

И вот ворота золотые,

струятся песни с облаков,

и все страданья вековые

перерождаются в любовь.

И вот уж руки нежно тянет

улыбчивый и кроткий Сын.

И книгу толстую [ЕБ5] читает

безглавый в смерти господин:[ЕБ6]

«Любовь сломает все капканы,

она не может умереть.

Язык умолкнет, рухнут страны,

но Дар Любви продолжит тлеть».

И на плечо кладут ладони,

и манят, манят за собой,

и туш играет оживленней,

и наконец в душе покой.

Все ближе, ближе я к заходу,

уже струится яркий свет,

но духу на асфальт охота,

и здесь мне тоже места нет.

Тогда Отец к воротам вышел,

обня́л меня и завещал,

что есть еще на свете вещи,

которых в жизни не встречал.

И перст Его на лоб упрямый

направился как пистолет,

и грохнул выстрел прямо в рану, –

и раны этой больше нет.

И вновь обня́л Своей любовью,

и я уверовал в нее,

и сердце озарилось новью,

родится счастья бытиё.

«Закончился твой путь крестовый», –

поставил точку мой Отец.

Отбросил я венок терновый,

надел лавро́вый свой венец.

«Иди, ступай на Землю с миром,

вселяй в людей надежды свет,

забудь о каторге унылой,

любовь идет к тебе вослед.

И ты, Я знаю, ждать устанешь,

у сердца тоже есть предел,

но завтра, завтра все достанешь,

печали песню ты отпел!

Залейся трелью соловьиной,

дорогой нежности иди.

Окончился твой путь дождливый,

отныне ты – певец любви».

VII. Возвращение

Поэты встретили, кивая,

подняли гроб дубовый мой.

Окончилась судьба земная,

родиться чтобы вновь мечтой.

И сердце у́глем запылало,

глаза огнем святым горят,

и лира снова заиграла –

стихи мои позолотят.

На улице свежо, прохладно,

поэты машут мне рукой.

«Мне тоже вас бросать досадно,

но продолжается мой бой.

Я тоже заложил за стро́ки

все то, что нужно молодым.

Но по одной идя дороге,

не станешь сильно волевым.

И пусть любовь как сон непрочна,

пускай я завтра же сопьюсь,

зато сейчас я точно-точно

как беззаботный посмеюсь».

Пожал я братьев хла́дны руки,

они сказали: «Будем ждать.

Поэзии Отца мы слуги, –

не сможем без тебя поспать».

Леса еловые шуршали

и птицы, животы надув,

своею песнью провожали

певца различных сердца чувств.

VIII. Путь поэта

Автобус снова мчал по лужам,

как старый лодочник-таксист. [ЕБ7]

А в голове уж образ кружит,

пускай он выдуман и мглист.

Я отошел, свершив заданье,

и я пришел, другое взяв.

Поэту свадьба на метаньях, –

такой у них лиричный нрав.

Сегодня розы собираю,

а завтра строю эшафот.

Вчера осенняя, гнилая,

сейчас строфа уже цветет.

В космической игре поэтов

для каждого своя юдоль,

Особенный посыл куплетов,

своя божественная роль.

Герои лиры есть герои –

они враги простых страстей.

Их не понять, они изгои,

зато и жизни золотей.

Пути у них тяже́лы, стра́нны,

полны убийственных разду́м.

И вечные от мыслей раны,

и одиночества костюм.

Но могут роли изменяться,

польются строки без труда.

Зиме не вечно продолжаться,

прощай, мой человек дождя.

IX. Вечное блаженство

Я скинул плащ угрюмый, черный,

надел песочное пальто,

окошко в прошлое задернул,

от сердца что-то отлегло.

Над миром солнце разразилось,

вдали лелею силуэт.

Все то, что было, удалилось.

Сегодня я – любви поэт.

Как Данте бросил описанье,

так я расстанусь с буйством строк.

В вечерний час я на свиданье

оставлю лирики цветок.

31.10.2023–05.11.2023

запись 0 (из переписок)

– Такое ощущение, что на данном этапе это какой-то апогей всех моих чувств и мыслей, которым ставится точка. Это скорее всего магнум опус данного этапа, потому что дальше цвет лирики должен измениться кардинально. Я прямо чувствую это.

– Легендарный, слов нет. Я часто это говорю, но сейчас снова.

***

– Ладно, это моя одинокая роль, я должен ее играть.

– Нет.

– Ладно. Ты прав. Там [в этой поэме] слишком громада, чтобы после нее как минимум не схлопнулось мое одиночество, а как максимум вселенная. Уж если после написания этого ничего не случится, то останется только в петлю полезть.

И что-то случилось…

[ЕБ1]В древнегреч. мифологии бог сильных северных ветров

[ЕБ2]В древнегреч. мифологии богиня лирической поэзии и музыки, их покровительница

[ЕБ3]Апостол Андрей

[ЕБ4]Апостол Петр, у которого хранятся ключи от ворот Рая

[ЕБ5]Книга посланий апостола Павла

[ЕБ6]Сам апостол Павел, которого при жизни казнили путем обезглавливания

[ЕБ7]Имеется в виду Харон, в древнегреч. мифологии перевозивший души мертвых на своей лодке по реке Стикс, протекавшей в царстве мертвых

часть первая. неверие

запись 1

…это только ночь.

А ночь всегда врет.

Но вот мы стоим около переполненной остановки, тонем в подмороженном воздухе, рассеянном желтом свете, и я, не отрываясь, смотрю на Нее, пытаясь отсрочить уже подкатывающее к горлу слово «пока». По снежно-белой куртке струятся чуть поблескивающие на свету белые, с золотым отливом, волосы, вырвавшиеся из-под белой же вязаной шапки в виде чепчика; на шее такого же цвета пышный шарф. Совершенно белая, Она кажется кем-то из другого мира, и все вокруг на мгновение расплывается, обрамляется зыбким, нереальным контуром сна, где ясно видится лишь одно: лицо, вобравшее в себя все сущее. Она вдруг кажется мне роднее и ближе, чем когда-либо прежде. Что за странная игра света и тени, думаю я. Ночью все совсем по-другому. Ночью правят иные законы.

Ее ладонь ложится мне на спину. Я в ответ приобнимаю Ее одной рукой, чувствую всего две секунды шуршащую поверхность белесой куртки. Обычная история, так прощаются друзья, прощаются уже довольно долго и это никогда ничего не значило. Но сегодняшняя ночь полна безумия, сегодняшняя ночь все коверкает и за то короткое прикосновение, – которое столько раз уже случалось, которое никогда ничего не значило, как случайное столкновение рук в общественном транспорте, – за то короткое прикосновение я вдруг чувствую в груди взрыв петарды, само биение жизни, вдруг вторгшееся в мое тело, древнее буйство крови… а затем чувствую, как Ее рука отделяется от моей спины, как я делаю то же самое, как Она уходит, махая мне, уходит, уходит, отворачивается и идет к подземному переходу – уходит, уходит... А я стою и пытаюсь хоть как-то объяснить то необъяснимое, что сквозь толстый, бетонный слой дружбы мощной струей прорвалось наружу – пытаюсь объяснить и не могу, потому что никогда прежде такого не было.

…и как понять – правда ли то, что происходит, или лишь накручивание самого себя? Почему сердце не отзывалось пару лет, и почему вдруг так резко отозвалось сейчас? Почему никаких мыслей не было еще вчера, и почему они теперь комком червей копошатся в голове, извиваются и впиваются в каждый участок и без того воспаленного мозга? Почему я не хотел писать, но теперь сижу и не могу остановиться, заполняя лист один за одним, как в припадке? Почему я так спокоен и в то же время так взволнован; так воодушевлен и так напуган; так уверен и так скептичен? И почему чешется внутри груди, скребется теплыми лапками, просится наружу это ненавистное сердце, столько раз штопаное-перештопаное? И откуда эта дрожь в холодных руках, бегающих по замызганной клавиатуре? И откуда это все? И как мне остановиться? И Господи, заткнись, успокойся, отойди, выбеги в ледяную улицу, где уже битый час валит снег! Но не могу, не могу, не могу…

мне жаль

Мне жаль, что ты меня не любишь,

мне жаль, что я тебя не жду,

что ты моей совсем не будешь,

что и тебя я не люблю.

Мне жаль, что я дрожать не буду,

так жаль, что близко не гореть,

что все стихи с тобой забуду

и что надежде умереть.

Мне жаль, мне очень больно, правда,

что снег не наш покроет вальс.

Мне жаль, не нам ночного парка

и нам не слушать старый джаз.

Не знать нам теплоты объятий,

не ездить в полночь на метро,

не примерять с тобою платий

и не идти, смеясь, в кино.

Ах, Катя, как я обознался,

поэту сердце вечно врет.

Я так хотел тебе отдаться,

но прояснилось – в сердце лед...

Катрин, о как мне дурно, тяжко,

что выдумал свою любовь.

Как гнусно, милая, как страшно,

что это повторилось вновь.

О, Боже, Катя, только шутка

десятки строк и мыслей сто?!

Я просто так терял рассудок,

во сне преследовал лицо?!

Наисмешнейшая досада,

что разум сердце обыграл.

Не быть – увы! – моей наградой,

хотя за ней, слепец, бежал.

Мне жаль, надежда снова лжива,

но врать себе я тоже рад.

Мне жаль, могло бы быть красиво,

но не зацвел душевный сад.

25.11.2023

запись 2

…и вот сегодня крестик в углу экрана. Как сложенные на груди руки мертвеца. Нажми и похорони. Это было лишь помутнение, лишь ночной обман, шутка привыкшего жить в одиночестве мозга, очередная сердечная проделка поэта-романтика – за последний год я переживал десяток подобных наваждений, и они никогда ни до чего не доводили. Значит, и больно быть не должно. Нажми и похорони. Ведь все повторяется: случайно что-то почувствовал, теперь сомневаюсь, завтра забуду, послезавтра буду разгонять потухший жар, испугаюсь его, потом откроюсь ему и в момент, когда буду готов, окончательно пойму, что все время сам себе врал, радостно обманывался, ужасно из-за этого разочаруюсь, обижусь на самого себя и буду некоторое время отходить, пока снова не стану свободным. Так почему бы сразу не перепрыгнуть на последнюю стадию? Не нужно насильно думать, не нужно самого себя поливать бензином. Нажми на крестик и похорони. Это лишь сбой в программе. То, что так долго кодировал как «друга», не может стать чем-то другим. Нажми и похорони. Зачем я смотрю на список друзей онлайн? Она же не в сети. А если и будет, я Ей не напишу. Хочу написать, нет, не хочу, лучше бы Она написала сама, но Она этого не сделает, а вдруг сделает, а может скинуть какой-нибудь анекдот и от этого строить диалог, но нет, это глупо, может сделать комплимент, но надо было тогда делать его вчера, да, в следующий раз обязательно сделаю, но может, все-таки написать, да нет, я же просто себя накручиваю, сердце молчит, но впрочем, я в этом не уверен, я просто себя накручиваю, но одновременно хочу, чтобы это оказалось правдой... Заткнись, Боже, заткнись, нажми этот чертов крестик и перестань анализировать! Чем больше анализируешь – тем больше путаешься.

запись 3

…еще вчера ты жил спокойно, любил себя, любил свое окружение, давно забыл о существовании одиночества, потому что был полон, спокойно и стойко начал принимать все, что происходит, даже с миром умудрился подружиться, несмотря ни на что, – и вдруг в твою жизнь вбрасывают, как гранату, новое чувство, которое постепенно, как рак, поглощает все твое существо – сначала исподволь, а потом все больше и больше, каждую мысль, каждое ощущение, каждое направление – и вот ты уже ничего не можешь с ним сделать, никак не получается разжать мышцу в груди, что постоянно сжимается, так больно, но так сладко и так радостно. Проклятущее сердце, как же дико оно на все отзывается, как же страстно оно ждет малейшего повода, насколько же тугой петлей оно привязано, словно собака. Кто его привязал? Другой ли человек, или все-таки я сам, потому что наконец зализал старые раны и вновь захотел убиться о какие-нибудь грабли, чтобы они были точно с такой же ручкой и били в то же самое место, потому что других граблей я просто не видел?! Действительно ли начинают рушиться стены дружбы, или я просто не нашел для злостного эксперимента над собой никого более подходящего, из-за чего опыт стал еще страшнее и бесчеловечнее? Чувства ли это в конце концов или просто бредни воспаленного мозга?!

Может ли сердце врать? Особенно тому, кто привык опираться только на него, никогда не слушая голову?

Это нельзя так оставлять.

собираю раны на сердце как марки

Собираю раны на сердце, как марки.

Кто-то, блять, ждал чего-то еще?!

Одевайся, романтик, да жди отправки

в некрещеный свой путь дождевой.

Пусть уши от жесткого рока свернутся,

пусть руки о стены в кашу и кровь,

пусть горло от чая с водкой прожжется,

храм битых надежд – мой ёбаный дом.

Задушу остатки сердечных порывов –

эй, подруга, тащи петлю!

Заебало казаться безумно сильным,

тразодо́на пойду куплю.

У хороших людей всегда все нормально,

у хороших и жизнь хороша!

Им запретно играть на лире печально,

только счастья у них – ни хуя!

Идиотам – подарки слепой Венеры,

а хорошим – зараза и ужас.

Каждую ночь стальные канаты-нервы

рвутся и рвутся в душевной стуже.

Разорву в лоскуты этот новый образ,

распихаю среди стихов.

Не смотри – прошу! – не смотри в мои окна.

Убиваю в зачатке любовь.

08.12.2023

запись 4

…то, что я старался держать под контролем, пришло в движение, ласково подхватило и куда-то понесло. Да я и не сопротивлялся, – больше не хотел сопротивляться, – поскольку это новое, совершенно отличное от того, что было раньше, чувство освещает самые темные уголки души еще робким, но уже столь влиятельным светом; делает невесомым, как пушинка. Я вижу, что это чувство растет, нарастает и внутри, и вокруг, переливаясь и искрясь, а я просто боялся поверить, отрицал, анализировал, хотя понимал: вон оно, уже здесь...

Это новое, странное, никогда прежде не приходившее чувство, не приносит тяжести и постоянного напряжения, какое было два предыдущих раза из-за непонятности и веры в то, что возможный союз избавит от проблем, – а значит, его упущение может привести к их усугублению. Теперь же в этом чувстве кроется легкость и спокойствие, еще больше повышающие интерес к жизни, если не сказать больше – гармония. Я не горю по вечерам от тоски или отсутствия кого-то, как было до этого. Я просто улыбаюсь и радуюсь тому, что временами снова чувствую это нежное, словно объятия летнего вечера, тепло – спокойное, уверенное и здоровое.

Проблема кроется лишь в том, что в грудь уже пробралась ловкая и чертовски незаметная надежда… Пусть она еще совсем крохотная и робкая, она уже всякий раз приписывает к мысли «если ничего не будет – нестрашно» ключевое дополнение «но лучше пусть будет». И это «лучше пусть будет» набатом врывается в голову всякий раз, стоит мне подумать о том, чтобы бросить и отпустить, вернуться к старому восприятию Ее как просто знакомой, одногруппницы, подруги. И в такие моменты я понимаю, что надежда все громче и громче бьет в свои колокола, оповещая о том, что я все-таки попался.

письмо к любви

Вспомни,

конечно вспомнишь.

Ты вечно питался углями,

надеясь больное сердце заполнить;

хотел, чтобы «Я» подохло под «нами».

Съедая половник горячей боли,

писал стихи от любви до неволи.

Верил,

бездумно верил,

как будто пламя славит нежность,

и вечно разбивал сердца о двери

в которых ревность, боль и неизбежность;

и думал, что петля на ощупь – бархат,

и привязаться ей как сука жаждал.

Грезил,

признаюсь, грезил

безумным факелом метаться,

и имя чье-то сотней ржавых лезвий,

и до утра больным, в слезах, шататься…

Как будто больно – значит настояще,

как будто истинно, что тянет в ящик.

Видишь,

конечно видишь.

Я, кажется, попался снова

(желанием коснуться только дышишь),

но не сгорел, как раньше, до основы…

Но разве чувство – это только больно?

Быть может, сердце должно быть спокойно?

Небо,

какое небо!

Влюбляться возможно и тихо,

легко, спокойно, но все-таки нежно,

не зная ночных отчаянных криков.

Стихи – ты видишь? – бывают воздушны,

пусть даже она к тебе равнодушна…

Боже,

родимый Боже!

Я столько лет любил неправду,

и оттого теперь оно дороже

и так вдвойне мне утоляет жажду!

Я не прошу чего-то больше, правда,

но все же: пусть она мне улыбнется завтра.

11.12.2023

потерянное письмо

Опять пишу (не смейтесь ради Бога),

пишу, когда молчать невмочь.

Не жаль того размашистого слога,

не жаль, что просижу всю ночь,

хотя прекрасно знаю: солнце встанет,

холодным светом больно вдарит, –

но что мне день, когда сегодня сумрак?

Сейчас писать я рад – плевать на утро.

Итак, письмо. Давайте по порядку.

Отправить вам не суждено.

И знаешь, не щадя свою тетрадку,

пишу и долго, и смешно.

Позволю кляксой мысли растекаться

(а как иначе? Сердце пья́но),

пускай строфа с порывом вновь кружатся

сердечным диким ураганом.

Мадам, вы знаете: я не Онегин,

и уж Татьяной не зовусь.

Творить записки-письма я не гений,

но искренне писать клянусь.

Пишу, как за окном темно, морозит,

что ветер шторы мне разносит,

как думаю о вас – не стыдно думать,

и голос ваш струится в звуках.

Мадам, запомните, я не Печорин,

как Бэлу вас не украду.

Отчасти даже где-то слабоволен,

зато по сердцу не солгу.

Романтик я – зачем в тени́ таиться!

Наверно, должен был влюбиться.

(Хотел, признаюсь, зачеркнуть наотмашь,

но в правду ластик – очень сложно).

Я к вам пишу больным, в бреду, горячке,

смотрю на лампы белый свет.

Курил бы – написал о белой пачке

дешевых белых сигарет.

Вы знаете, что цвет бисквитный этот

я с вашей головы украл.

Нашел ему родное рядом место –

везде, повсюду распихал.

Итак, давайте ближе к страшной сути.

Могу сказать: счастливым стал.

Очистил жизнь от серой глупой мути,

и вовсе даже не устал.

(затерто)

Я знаю, обо мне давно сказали,

и даже знаю ваш ответ…

Спасибо хоть не пальцем указали,

когда раскрылся мой секрет.

Итак, для вас я только лишь приятель –

чего ж от друга ожидалось?

Мадам, я сам себе сплошной предатель,

клянусь, письма не намечалось!

И вот сижу. Пишу. Возможно, мучусь,

но вам совсем на то плевать.

Но я спокоен. Будничная участь –

влюбленный всякий так писал.

Клянусь, я долго вас в себе боялся,

я думал: просто бред ночной.

Стихами каждый божий день прощался,

безумно тряс своей башкой.

Когда мозги по вам всегда боролись

(«ну как – она ведь просто друг!»),

тогда на сердце нежностью задорной

пролился образ тонких рук.

Затем пробился тихо стройный стан

и плечи в милой худобе.

Клянусь, я думал: все – больной обман,

но все же нежился в тепле…

Теперь тепло меня не отпускает,

внутри все громче голос ваш.

Влечет меня куда-то, завлекает –

в надежды вечный глупый марш.

С утра припомню вас совсем немного,

затем в обед еще чуть-чуть,

потом увижу вас совсем недолго, –

но хватит, чтобы не уснуть.

Мадам, я вижу странные картины –

они рождаются от вас,

ведь образ, взгляд, улыбка, смех любимой

пробудит светом что-то в нас.

И вот в полете, буйстве долгих ритмов,

наверно, ничего не видно.

Но если вы когда-нибудь любили,

наверно, слов не находили…

Зато нашли намеков много тонких,

в которых слышно все без слов

(хотя в словах мне видится во многих,

что вам пуста моя любовь).

Прямой отказ дубасит только сверху,

а вот намеки рвут кишки.

Как перед носом хлопнут громко дверью,

так лопнет что-то на куски.

(затерто)

Вы знаете, надеяться всегда бывает больно,

хотя подчас так сладостно и вольно.

Я рад – всегда доволен! – думать, что для вас любим.

Мы врем себе, когда чего-то правда хотим.

И в этих бреднях сумасшедших точно

найдете вы тоску и грусть.

Отбросьте эту мысль, прошу вас, срочно!

Я славить вас затем берусь.

Вы дали очень, очень много счастья

(клянусь, до вас не знал его!)

И даже ваш ответ не внес ненастья –

на ваш ответ мне все равно.

Когда внутри цветут кусты сирени,

на ветер злобный им плевать.

Живут они, пока поются трели,

ведь сердце бьется, чтобы ждать.

Надеюсь, вас тоже затем коснется

святое блаженство весны,

и песней нежной у вас отзовутся,

правдивые мои стихи.

Тогда ищите вы меня повсюду:

в дожде, в порывах ветра, во́лнах,

я даже в асфальте под вами буду,

закатом ржавым гляну в окна.

(затерто)

Мадам, вы видите: прижат я к стенке

и больше рифм не нахожу.

Письмо едва ли значенье имеет,

отправить его не смогу.

Живите, будьте в защите у Бога,

пускай прямая будет ваша дорога.

При ваших красотах большой простор!

Прощайте. Ваш нежный поклонник Егор.

13.12.2023-14.12.2023

часть вторая. принятие

запись 5

…впервые в жизни – впервые – в моей голове возникает мысль о том, что я счастлив, действительно счастлив. Впервые в жизни. Я смотрю на эту небесную синеву, вспоминаю Ее и вдруг по груди сладким, теплым сиропом разливается чувство. Да славится Она и благословится, думал я, да будет вечен Бог, давший это небывалое чувство, да будь что будет, да хоть бы утроилась боль от пережитых неудач – они стоят того, что я чувствую сейчас! Ей-богу стоят.

Я не мог идти. Я бежал, почти вприпрыжку. Хотелось броситься на тротуар, прямо на холодный асфальт, в снег и лед, и оросить его слезами счастья, покрыть поцелуями. Да славится все это и благословится! Славится и благословится! И пусть ничего не выйдет, пусть чувство завтра же пройдет – плевать! Главное, что сейчас я счастлив так, как не был никогда прежде. А если и завтра оно не пройдет – пусть благословится и славится втройне.

засыпай

Засыпай, случайная надежда,

засыпай, конфетная боль.

Я клянусь сохранить до рассвета

озаренный солнцем твой сон.

Засыпай, сошедший ангел милый,

засыпай, нежнейший пьяный бред.

Я вокруг тебя ночным порывом,

я – махровый теплый плед.

Засыпай, косой и теплый лучик,

засыпай, нежнейший цветок.

У двери стоит надежный ключник,

я – крепчайший твой потолок.

Засыпай, пускай приснятся вёсны,

засыпай, я тоже буду там,

подарю тебе любые звёзды,

хоть планету новую создам.

Засыпай, случайная надежда,

засыпай, конфетная боль.

Сердце – океан, поверь, безбрежный.

Засыпай, я буду с тобой.

23.12.2023

влюбляются в разрывы на душе…

Влюбляются в разрывы на душе,

нам нужен тот, кто сломан так же.

Мы чувствуем себя в другой судьбе,

когда увидим шрамы наши.

Нам хочется спасаться и спасать,

раскрыть кого-то и открыться.

Устанешь строки о глазах писать,

в лицо без чумы не влюбиться.

Мы к Господу, бывает, заходим, –

за внешность не молятся в церкви,

мы о лечении сердца просим,

беречь и жалеть с усердием.

Нам хочется растить и защищать,

нам хочется подставить спину

лишь тем, чью боль не хотим отдавать,

лишь тем, кто такой же разбитый.

Влюбляются в разрывы на душе,

нам нужен тот, кто сломан так же.

Давай посидим, мой друг, в тишине,

поверь мне: о том же я плакал…

01.01.2024

мы ищем надежду повсюду…

Мы ищем надежду повсюду,

пытаясь забыть проклятое «нет».

И так отчаянно верим в чудо,

хотя и знаем, что это бред.

Мы видим значения в цифрах,

извечном параде звезд и планет,

находим спасение в молитвах,

прекрасно зная, что знаков нет.

Мы слышим призывы вселенной:

«Оставь, подожди, все наладится!»

Но где-то ветром носится эхо:

«Тебе, друг, всего лишь кажется».

Мы грезим о помощи мира,

хотя за окном и в душе мороз.

Нам хочется скорей быть любимым –

но почему лишь с теми, кто врозь?!

Мы дышим сплошной неудачей,

всегда все не так, всегда не везет!

Но воздух, кажется, чист, прозрачен,

опять и опять вера живет…

Мы ищем надежду повсюду,

желаем в сердцах пробудить любовь.

И я надеюсь. И дальше буду.

Надеюсь, скоро скажу: «Сбылось».

02.01.2024

запись 6

…сейчас Ее лицо затмевает собой все остальные – прошлые, настоящие и даже будущие. Лицо, которое я вот уже несколько лет наблюдал почти каждый день и совсем не обращал на него внимания, сегодня изменилось окончательно, подернулось той нежно-персиковой дымкой, встречи с которой ждет каждый человек, но не каждый дожидается.

Боже, думаю я, ведь я и правда попался. Снова попался. Причем совершенно неожиданно и там, где даже и ждать не мог, словно на мину в лесу. И только в этот раз от всего происходящего в душе умиротворение и легкое, но такое нежное и приятное тепло, поднимающее вверх, только в этот раз я чувствую, что при случае смогу с легкостью отпустить, но в то же время надеюсь, что все будет хорошо, непременно хорошо, только в этот раз голову не разрывает от переполняющих мыслей, но при их возникновении становится приятно – неужели именно так и должно быть? Неужели два раза до этого я любил неправильно? Неужели любить – не значит постоянно гореть, а вспыхивать лишь периодически?

И вдруг понимаю: именно так и есть.

Впервые я начал растить нечто более здоровое, легкое и понятное, – ведь два раза до этого я растил инвалидов, непосильной ношей висевших на сердце и не приносивших ничего кроме постоянных запутанных мыслей, агонии и боли, в которых, чтобы выжить, я вынужден был находить утешение и счастье.

часть третья. нежность и боль

запись 7

…а потом я понял, что все повторяется. Все метания по очереди. Ночами я счастлив, заливаюсь слезами и пишу абсолютно светлые, преисполненные нежностью стихи (каких никогда не писал), а утром, когда высвечивается правда, в отчаянии бью по стенам и дверцам шкафа до того состояния, что кулаки потом больно сжимать; заливаю себе в глотку сладко-жгучую настойку, хотя вообще-то совсем не пью; и пишу убийственные стихи, чтобы не убить себя, – одним словом, натурально хочу сдохнуть, раствориться, изрубиться, расщепиться, уничтожиться… Все повторяется.

запись 8

… думаю о том, насколько жалкими кажутся мои попытки вывести Ее на разговор, насколько жалки все мои сообщения в чате, потому что я Ей ни капельки не нужен.

Но если все повторяется, то может, в этот раз я должен справиться?

любовь – как граната, как выстрел

Любовь – как граната, как выстрел,

как солнечный яркий засвет.

Охапкой рифмованных мыслей

любовь или есть, или нет.

Не строй сумасшедших догадок,

не думай, что есть тут секрет.

Сердцам ведь один распорядок:

любовь или есть, или нет.

Не верь ты улыбке, смотри на глаза

и в жестах ищи ты ответ.

Не бойся, от правды всегда ведь слеза:

любовь или есть или нет.

И что б ты ни делал и как ни просил,

не скажут заветный «привет».

Вчера я у ведьмы секрет же купил:

любовь или есть, или нет.

06.01.2024

запись 9

…такого не было даже в прошлые разы, когда я был моложе, чувственнее, наивнее. Я думал, что сейчас все совсем по-другому. Половодье чувств все слабее, кровь кипит все реже, – так почему я мечусь по комнате, беру книги и кладу их обратно, и не могу найти себя места, царапаю грудь руками, намереваясь ее разорвать, потому что внутри что-то противно скребется?! Я бегу к холодильнику, чтобы унять тревогу. Но единственное, что может показать на алкотестере что-то больше нуля – кефир. Тогда я бегу к шкафу и быстро одеваюсь, потому что эта сумасшедшая тревога пинает меня, гонит, подначивает на жуткие мысли.

Я бегу в церковь. Чувствую, что если не добегу, то сгорю.

молитва

Слишком рано изведал я, Боже,

что спиртное залечивать может

и тоску, и разлуку, и чертовы мысли,

и, наверно, любые ушибы по жизни.

Молодым я зачем-то увидел,

что возможно остаться с молитвой,

что надежда сдыхает под пытками в муках,

равнодушие милой – заполнится рюмкой.

Прости меня, Господи.

Спаси меня, Господи.

Я же думаю: Боже Всевышний,

ведь ее до весны и не сыщешь,

ни лица, ни руки, ни теней не увижу,

и ни вдоха, ни смеха, ни шага не слышу.

Боже, пришейте белые крылья

и толкните с обрыва усильно,

только б не знать этой земли холодной, пустой

и не думать, что я для нее – навсегда чужой.

Прости меня, Господи.

Спаси меня, Господи.

Вырвите пальцы, вырвите руки –

для чего они в вечной разлуке?

Я разбился. Заметайте меня, морозы,

и тупые, стыдные, но теплые слезы.

До свидания, Боже, помилуй,

не впервой мне от чувства погибнуть,

только все же, пожалуйста, пускай в Новый год

хоть на несколько дней она с приветом придет.

Спаси меня, Господи.

27.12.2023

запись 10

…казалось бы, я давно стал тертым калачом в этих делах. Я несколько раз разбивался об это чувство, пережил сотни перестроек, и теперь был точно уверен, что буду спокойным.

Но вот я стою рядом, чувствую, как все внутри дрожит и передает эту дрожь рукам, которые жаждут хотя бы на мгновение коснуться Ее, а потом не выдерживают, касаются – и чувствуешь себя одновременно прекрасно – поскольку ощутил под пальцами ее кожу – и ужасно, ненавидишь себя – потому что не смог сдержаться.

И откуда эта дикая аккуратность, преисполненная нежности и заботы, когда Она кажется сделанной из стекла, – одно неловкое движение и разобьешь? Ведь такой аккуратности не было никогда и ни к кому.

И откуда этот страх, дурацкий, мерзкий, несвойственной достаточно уверенному в себе мужчине?

И это желание, заглушающее все остальные, – Господи, пусть Она поймет (ведь Она знает), что́ я чувствую, пусть Она услышит стук моего сердца, пусть Ее накроет волна нежности, которую я еле-еле сдерживаю, пусть что-то внутри Нее переключится...

невысказанное

Беззвучное, тихое, нежное

острее мильонов стихов.

Порывы безумно воспетые

дешевле несказанных слов.

Сокрытое, слезное, честное

всегда выражается в стол.

И самое чистое, детское

сжигается вместе с письмом.

Я знаю, как сердце мечтает о правде,

признанья наружу спешат – ну и что ж!

Терпите, терпите, молю вас, оставьте!

Не любит – а значит, словами не трожь.

По правде все выскажешь – и пропадешь.

Ты зубы до скрипа плотнее и крепче

и ногти поглубже в ладони воткни.

Ты вытерпишь, вымолчишь – станет же легче,

а ей не пиши, не кричи о любви!

Она ведь заплачет – потом не ищи.

Я знаю, за грудью кипящее море –

там буквы, там слезы, там нежность кипит.

Оно не согреет – ошпарит такое,

пускай же ненужная правда молчит.

Волною накроешь – считай, что убит.

Беззвучное, тихое, нежное

пускай остается таким.

На сердце – поляна безбрежная,

терпи, но живи там один.

Сокрытое, слезное, честное

никак в голове не уймешь.

Терпи же, терпенье полезное.

Все выскажешь – и пропадешь.

30.01.2024

запись 11

…я говорил и неотрывно смотрел Ей в глаза, не замечая, кажется, остального лица, чуть тронутого светом; Она улыбалась, чуть показывая зубы; задавала вопросы и дополняла меня. Волшебство момента пронизало меня, превращаясь в пьянящую атмосферу надежд и желаний, смешанных воедино, – светлых, счастливых.

Я знаю, что в мире нет справедливости и знаю, что все всегда случается просто так. Но сейчас я отказывался верить, что это чувство возникло просто так, просто как вдохновение. Ведь оно возникло после того, как я видел в любви спасение, чтобы укрыться от самого себя, после того, как я покалечился об это чувство, после того, как прошел через ненависть, отвращение и равнодушие к нему, после того как наконец полюбил себя и перестал в любви нуждаться, но понял, что, появись она, жизнь станет намного красочнее и лучше, и наконец открылся этому чувству и сразу его получил, такое светлое, исполненное такой огромной, небоскребной нежностью. Неужели такое чувство могло возникнуть просто так?.. Я не хочу, чтобы оно проходило, я хочу, чтобы оно росло, и очень хочу разделить его с Той, к кому оно направлено, хотя вижу, что в Ней ничего не происходит. Может быть, только пока не происходит? Господи, ведь оно не могло возникнуть просто так, иначе зачем все это было?..

запись 12

…наверное, нужно бороться до конца, поскольку это единственное, что остается делать человеку в этой помойке, названной жизнью. Бороться за то немногое, что ему дорого, за то немногое, что дает детскую радость. Бороться до того момента, пока шансов совсем не будет. И даже тогда – бороться еще хотя бы немного.

запись 13

«Да, ты прав. Я не вижу тебя дальше друга».

…я не знаю, в какой момент все начало стремительно рушиться. Но это символично случилось первого числа.

Я узнал слишком много правды, слишком много обещаний дал (не пытаться – самое главное из них). Результат очевиден – не выдержал. Кинулся на улицу. Сразу же показалось, что я герой дешевого романа, потому что вокруг наблюдал только улыбающиеся парочки, которые одним своим существованием глубоко меня оскорбляли и подмывали кого-нибудь избить.

Несколько часов я бродил по ночному городу, от злости и бессилия мечтая схватить туберкулез, и если не умереть, то уж точно загреметь в больницу – вот тогда-то Она попляшет! Я знал, что это очень по-детски, но ничего не мог с собой поделать. Тяжело осознавать, что ты человеку правда нравишься и приятен, но не в том смысле, в котором хочется. Тяжело осознавать, что ты уже, может, распланировал каждый день будущего лета вместе и даже знакомство с семьей мельком представлял, но тебя не видят дальше друга… И всегда все упирается в это проклятущее НО: либо все взаимно, НО человек отношений не хочет и потому тебе отказывает. Либо «может, что-то и будет», НО все-таки в человеке ничего не просыпается и твое чувство остается невзаимным. Либо и то и другое вместе.

На мгновение я подумал, что проклят. Затем на минуту. Теперь я думаю об этом все время, ведь то, что повторилось трижды, – уже закономерность.

запись 14

…я ненавижу свою квартиру. По ней ходят мысли и пинают меня ногами. Днем с этим справляться очень легко, но ночью я даже не могу вдохнуть – настолько меня накрывает волна одиночества, которая, казалось, уже давно ушла в море бессознательного.

Иногда я наедаюсь седативных, чтобы скорее уснуть, иногда хожу на дурацкие фильмы и никудышные спектакли, стараюсь полностью уйти в книгу или песню, наконец в творчество, – но ничего не спасает. Ведь теперь, спустя столько лет, это всепоглощающее чувство одиночества вернулось с новыми силами и теперь мое бегство не дает результата. Ему даже плевать на то, что я вроде как принял его и полюбил себя. Ему плевать на все. Одиночество хочет моей крови. Оно хочет выпустить мне кишки и медленно перебирать их, чтобы я вопил от боли, – и смотреть на это, и улыбаться этому. Оно хочет отомстить мне за прошлое поражение. Одиночества не было несколько лет и вот после какой-то любовной неудачи (к которым пора бы привыкнуть), оно вернулось и хочет меня уничтожить.

я умру, разбившись на машине…

Я умру, разбившись на машине,

я умру, как умер Виктор Цой.

Я почувствовал сейчас в квартире

за спиной протяжный злобный вой.

Он зовет меня скорей на гибель,

кличет: «Может, будешь Курт Кобейн,

превратишь мозги в кровавый ливень,

сгинешь, как поэты, в двадцать семь».

Голова болит, трясется – громко;

и выходит снова злая тень,

и смеется, зыркает упорно

посреди бездве́рных темных стен.

«Сгинешь по советам Заратустры:

вовремя ты должен умереть –

рано, как певец, поэт искусный,

белый саван на себя надеть».

Все никак паршивец не уймется,

говорит, что я приму токсин,

как Булгаков, Элвис и Высоцкий,

разожгу внутри себя огни.

Близкие швырнут меня лечиться,

месяц я – не больше – протяну.

Осень необузданная мчится,

осенью, на пике, я уйду.

«Проклятущая зловещая тень,

я прошу – уходи, уходи,

не зови ты, сволочь, завтрашний день,

я молю – уходи, уходи!»

И кулак летит по лицу

разговор подходит к концу...

Тише-тише; голос затихает.

Тело кажется совсем чужим.

Зеркало разбитое мерцает.

Я один. Совсем-совсем один.

09.02.2024

часть четвертая. смирение

ты думал, я сломаюсь…

Ты думал: я сломаюсь,

ты думал: захлебнусь,

в тоску,

отчаянье,

рыданья,

проклятия,

бессилье,

алкашку,

таблетки,

холодную сталь,

шершавый узел,

морозный высотный ветер,

и в адские, извечно адские мысли

с головой как всегда окунусь.

Ты думал: я не справлюсь.

Ты думал: захлебнусь.

Но я живу, пытаюсь.

Но я живу, борюсь.

Из последних сил,

последних,

последних сил,

как рыцарь – последний в поле воин,

как самурай со сломанным мечом,

как партизан, себя не помнящий от боли,

как заяц посреди волков.

Ты думал: я не справлюсь,

ты думал: не смогу.

Мне тошно,

мне страшно,

я устал,

я устал,

прокля́тое сердце меня отпинало,

меня задушило,

меня изрубило,

измочалило,

меня превратило в тень,

я вечно и вечно один,

как Лермонтов, как Есенин,

как Маяковский и Кертис,

как Рыжий и Кафка –

как всякий, кто может считаться сложнее других

и вечно хочет казаться проще,

как всякий, в ком любви больше, чем в Боге,

и вечно не тем отдает.

Я устал,

ты видишь – сволочь – я очень и очень устал!

И все же, не думай, что я не справлюсь,

не думай, что захлебнусь.

Ты видишь: я очень пытаюсь.

Увидишь: с тобой подружусь,

мое беспокойное сердце,

больная моя голова,

любимое отражение

и сине-зеленые глаза.

12.02.2024

запись 15

…я шел довольно быстро, но все равно успевал рассматривать городское небо – темное, беззвездное. Где-то по ту сторону, словно режиссер, наблюдающий за жизнью Трумана, сидел Бог и наблюдал за мной. Я смотрел ему прямо в глаза и с улыбкой шепотом благодарил за то в сущности немногое в масштабах вселенной, но столь много значащее для безнадежно влюбленного человека, что он мне дал: за те полчаса, что я провел наедине с Ней возле окна, дожидаясь пары, за Ее смех и улыбки, и за те десять минут, что шел только с Ней до остановки – пусть и разговор откровенно говоря не клеился, поскольку в Ее присутствии моя голова просто отказывалась генерировать идеи. Она вообще была пуста и ни о чем не думала. Ни о чем, кроме Нее.

запись 16

…наверное, Бог меня понимает. Он любит всем сердцем и, хотя очень часто натыкается на невзаимность и отрицание, – все равно продолжает любить, и всегда светлым, чистым чувством, которому плевать на все, хотя оно подчас совершенно безнадежно и никогда ни к чему не приведет.

Но на самом деле таить невзаимные чувства к человеку и не выказывать их (чтобы его лишний раз не тревожить) – весьма тяжелая работа. Почти всегда находишься в напряжении и натягиваешь поводья – не говори, не дотрагивайся, не смотри, терпи, терпи, терпи – и отпускаешь эти поводья лишь в одиночестве, вечером, слушая Cigarettes After Sex или около листа – и то украдкой, чтобы никто не видел, да и чтобы самого себя не покалечить…

так странно влюбляться весною…

Так странно влюбляться весною,

что шепчет тихонько: «Живи».

Весной не остаться собою,

весна нам дана для любви.

Весною колышется сердце,

в надежде вздымается грудь,

и радостно как-то по-детски,

и счастье возможно вдохнуть.

Душа расправляет плечи́ща,

руками весь мир бы обнять!

И что-то прекрасное свищет –

и это почти не унять.

Так странно влюбляться весною,

когда обмануться легко.

Так странно влюбляться по новой

в того, для кого ты – никто.

08.03.2024

ни потуг, ни надежд, ни печали…

Ни потуг, ни надежд, ни печали,

ни обманчивых грез впереди,

будто злобное время пропало

и сейчас я стою на пути.

Оглянулся: а там все потонет,

присмотрелся: не видно конца,

словно с дальнего берега моря,

возвратился на стылый вокзал.

Замахают, запляшут перроны,

я весной затянусь – и вперед,

где зеленые свежие кроны

в настоящем моем запоют.

18.03.24

запись 17

… наверное, я никогда не понимал, что значит невзаимное чувство. Боль, тоска и обида на мир – всего лишь вершина этого айсберга, но если спуститься ниже, то окажется, что в этом сокрыто намного больше. Это и радость, в которой менее думающий человек сможет найти крохи счастья, и угасающая нежность, и хрупкая опора, и умирающая надежда, и каждодневная работа, у которой не вымолить отдых, и тихое, безнадежное, созерцание, – украдкой, – и остывающая аккуратность, и довольство мелочами, вроде редких встреч (даже среди других людей), и в центре всего – забота и поддержка, но уже молчаливые, забота издалека, которая проявляется в том, что стараешься не выказывать своих чувств, чтобы человека не тревожить, совсем-совсем робкие забота и поддержка, но готовые в любой момент сорваться с места, разбиться вдребезги, но помочь тому, для кого они живут…

запись 18

…я писал нечто в свой дневник.

«…я совсем перестал говорить кому-либо об их [чувствах] существовании, даже своему личному психологу-другу Ване. Несколько раз я хотел сделать это, но каждый раз стирал. Я действительно начал просто хранить это чувство в себе и почти никак его не проявлять – лишь наедине с собой. Это очень странно для меня. Но в любом случае я действительно испытываю радость от того, что возникло по отношению к Ней. Она замечательная, правда замечательная. Думаю, это говорят не первые слепые чувства, кружащие голову, а чувства, прошедшие через некоторое – пусть и небольшое – время, через Ее сопротивление, Ее отрицания и закрытия, в конце концов через Ее отказ… Да, я понял, что Она непростой человек, даже сложный, – хотя, конечно, Ее сложность объясняется отчасти и моей персоной, – но все равно замечательный человек, которого я безмерно уважаю за те вещи, которых придерживаюсь сам. Она – человек, с которым мне просто нравится находиться и общаться. Если бы Она это увидела, то ответила то же самое, что сегодня на мой комплимент: «Нет, так говорить не надо», но в этих записях я могу быть полностью откровенным и ничего себе не запрещать, ничего не бояться…»

запись 19

…ведь мы пишем друг другу сотни сообщений, но в сущности не становимся ближе ни на сантиметр. Хотя я-то приближаюсь и открываюсь, а Она того не хочет и, наверное, просто не может. И что бы я при этом ни чувствовал – это совершенно нормально, не доверять, не открываться, не рассказывать всего. И это никак не изменить как раз потому, что внутри меня живет нечто, с помощью чего Бог или больная голова шутит над нами – чувства, ставящие сотни преград в тех, у кого они НЕ пробудились. Впрочем, что вообще такое близость? Может быть, простое, но почти каждодневное общение, переходящее в привычку, сближает больше, чем копание в головах друг у друга – просто не так заметно?

Встаю и подхожу к окну. Вдаль по шоссе убегает цепочка желтых фонарей, слева во мраке утопает церковь, справа, средь голых деревьев, потухший желтоглазый. Я закрываю окно. Тишина… Я открываю Ее фото на телефоне и смотрю. Тишина… Затем взгляд словно проходит насквозь; скользит куда-то, ни за что не цепляясь. Тишина... Мысли уносятся так далеко, что кажется, словно их вовсе нет.

И тишина прерывается.

Возникает лишь одна мысль, которую я шепчу в темноту: простите меня. Я понимал, что это совершенно не по-мужски, тряпочно, словно у меня вовсе нет гордости, но все равно повторял, потому что Ее спокойствие и радость стали для меня важнее любой гордости, повторял: простите меня за все – даже если Вы меня ни в чем не вините. Никто ни в чем не виноват в этой обычной ситуации, и все же: простите меня. За те неудобства, что я привнес в Вашу жизнь; за дискомфорт; за то, что Вам приходилось на все мои действия смотреть через призму чувства; временами за излишнюю напористость, за перегибы; за то, что однажды довел Вас до слез; за то, что несколько раз себя не сдерживал и касался больше, чем это положено меж друзьями; за то, что всегда хотел копаться внутри Вас, пытаясь что-то там изменить – хотя на деле пытался помочь; простите за то, что пытался помочь, когда меня о том не просили; простите за то, что пытался помочь так неумело и неправильно; за то, что всегда требовал от Вас больше, чем Вы могли мне дать – и этим смущал, пугал, портил настроение, вынуждал закрываться; за то, что постоянно спешил, забывая о том, что каждому человеку нужно свое время, чтобы раскрыться – или не раскрыться; за то, что вываливал на Вас свои идиотские чувства, хотя должен был молчать; за то, что из-за моей открытости о них узнали все остальные и наверняка постоянно это обсуждали; простите за то, что Вам приходилось читать все мои рассказы и стихи, в которых я просто пытался разобраться в том, что происходит – в себе и вокруг; за то, что вы волновались о моем состоянии; за то, что Вам приходилось себя в чем-то винить – хотя я никогда Вас ни в чем не обвинял и только славил; простите меня за чувство, которого не должно было возникать; за то, что я надеялся; простите меня за все, за все и еще раз за все, что Вам мешало жить в спокойствии. И простите за то, что я еще могу сделать – но я постараюсь совсем ничего не показывать.

… и вдруг кажется, что больше нет ни пришлого, ни будущего, а есть только настоящее, со всеми радостями и скорбями, с ускользающим счастьем и липкой тоской, – но все-таки настоящее. И я стараюсь думать и гадать как можно меньше, хотя прекрасно понимаю, к чему в итоге приведет мое общение с Ней, прекрасно понимаю, что в итоге я Ее потеряю… Но все равно больше нет ни прошлого, ни будущего, а есть только настоящее, которому я отдаюсь со всем безрассудством и открытостью; настоящее, в котором я готов напиваться любым чувством допьяна, утопать в нем с ног до головы.

запись 20

…будь что будет. Я не прощаюсь с Ней, я лишь прощаюсь с будущим и прошлым и приветствую настоящее, в котором почти никогда не жил. Я славлю его, благодарю его за то, что происходит и за то, что есть. И славлю и благодарю Ее за все то, что Она дает.

Я просто благодарен, я благодарен за все. Я чувствую эту гармонию, это принятие и смирение, и полностью отдаю себя во власть того, что происходит. Мне больше не нужно бежать ни в прошлое, ни в будущее. Меня больше нет вчера, и завтра меня тоже нет. Я есть только сейчас. И во мне нет ни жалобы, ни упрека, ни разочарования, ни боли, во мне только тихая нежность и светлая грусть – пусть все славится, пусть все будет свято.

Отныне есть только настоящее. Только весна. Есть только то, что дается. И я за это благодарен, несмотря ни на что.

А что будет завтра – лучше или хуже – не все ли равно?

часть пятая. новая надежда

запись 21

…именно сейчас и только сейчас, как никогда прежде, мне снова хотелось надеяться и верить. Просто вспомнить несколько Ее слов, из которых можно что-то извлечь, просто вспомнить Ее взгляд, Ее реакции, смех, улыбки… Мне хотелось снова надеяться, но вместе с тем мне было ужасно страшно снова поселить внутри себя это крохотное создание, названное надеждой и мешающее спокойно жить, и потому я находил множество контраргументов.

Мой мозг мог составлял десятки фраз, отрицавших ситуации, из которых, будь я менее опытным, можно было бы с легкостью извлечь надежду и с легкостью обмануться. Мой мозг прекрасно понимал, что границы не уменьшаются, что это лишь одномоментные сближения, после которых все возвращается обратно. Но Боже, как же мне снова хотелось понадеяться, обмануться, несмотря ни на что – потому что я не мог поверить, будто все это было просто так…

я могу тебя подождать?..

Я могу тебя подождать? Я могу немного поверить?

С дома сбежать в бесконечный дождь в поисках нужной двери.

Тихо следовать сзади, зорко и строго следя кругом,

с радостью рваться на части, кидаясь на вражеский гром.

Я могу тихонько мечтать? Я могу отгонять печали?

Мысленно поделить стакан с самым зеленым чаем.

Пледом укрывшись, молчать, с подоконника в ночь глядеть,

Фаулза и Ремарка шепотом обсудить успеть.

Я могу тебя подозвать? Я могу слегка обмануться?

Встретившись, приобнять бедро, потом еще улыбнуться.

Кутаться в острые взгляды посреди вечеров и дней,

губы кусая друг другу – и только влюбляясь сильней.

Я могу тебя рассмотреть? Я могу совсем потеряться?

После встречи с тобой по земле от счастья кататься.

Столько болтать, чтобы завтра челюсть свело до дрожи,

столько смеяться, чтоб завидовал каждый прохожий.

Я могу тебя залечить? Я могу тихонько стараться?

Вместе рядом идя, никогда ничего не бояться.

В самый поганый, ужасный день подставлю свое плечо,

солнцу скажу, чтоб быстрее тебя осветило лучом.

Я могу оживить надежду? Я могу тебя подождать?

Сердце на то и сердце – человеку его отдать.

Руку легонько сжимая, в даль золотую сбежим –

может, с искрящимся чувством нам уготована жизнь?

29.03.2024

оглушают весенние песни…

Оглушают весенние песни,

убивают февральскую гнусь.

В сотый раз я пою о надежде,

в сотый раз не метаться клянусь.

Я же был как заблудший романтик,

все пытался найти фонари.

Надоело по дальностям шарить,

на чужбинах мечтать о любви.

Отпустил я лихие поводья,

призамедлил отчаянный бег,

и узнал, что вблизи лишь находим

тот далекий, прекраснейший свет...

Мне бы только тобой заглядеться,

провалиться в аквариум глаз.

И к волос золотистой пшенице

прикоснуться легонько хоть раз.

Я бы точно забросил поэмы,

перестал бы выи́скивать рай.

И душистой нарезав сирени,

устремился на нужный трамвай.

Забирал бы любые болезни,

и в любой бы отправился путь...

В сотый раз я пою о надежде,

в сотый раз не метаться клянусь.

05.04.2024

запись 22

…хотелось бросить вызов этому равнодушному и несправедливому месту, где из-за подобных случаев я вынужден чувствовать себя дерьмово. Гнуть этот чертов мир, верить и гнуть, уничтожая все, что он дает, возводя в нем то, что я хочу, то, о чем я думаю.

«Этого ты хочешь, сука?! Хочешь, чтобы я сдался и перестал верить?! Ни разу ты не угадал! В следующий раз можешь нагнать на меня хоть все депрессии мира – мне не впервой – я все равно выстою, я не сломаюсь, я все равно буду верить, что все это происходит не зря и приведет к тому, чего я хочу!» – кричал я в небо.

Ведь пока ты не сдаешься или по крайней мере веришь, ты сильнее воли случая и хаотичности мира. Что бы ни случилось – ты выстоишь, пока знаешь, что должен стоять дальше. По крайней мере в эту минуту мне хотелось быть в этом уверенным.

я теперь учусь ожиданью…

Я теперь учусь ожиданью,

я смиренью теперь учусь.

Как черемуха цве́тится в мае,

так и я цветенья дождусь.

Было время, когда с излишком

я бежал, не зная зачем.

Словно чертов романтик из книжки

все метался и был ни с чем.

Этот синий с багрянцем вечер

мне на ухо шепнул секрет:

не спеши в ожидании встречи,

не спеши услышать ответ.

И пускай весенние ветры

все твердят об ее руках –

ждать и верить. И это наверно

самый страшный и смелый шаг.

А потом, под розовым небом,

отразившись в ее глазах,

может в осень, может даже в лето,

растворюсь на ее устах.

Как черемуха цве́тится в мае,

так и я цветенья дождусь.

Я теперь учусь ожиданью,

я смиренью теперь учусь.

12.04.2024

запись 23

…слово «отчаяние» в последнее время стало слишком заезженным – любой человек, впавший на некоторое время в печаль, сразу же использует именно его для передачи своего душевного состояния, не вполне понимая, что именно это слово означает.

Однако сегодня, кажется, впервые за всю жизнь, я испытал именно его, когда носился по комнате с матерными выкриками, пытался найти укрытие, но не мог, простирал руки к потолку, падая на колени, валился на кровать, затем поднимался и снова на нее валился, то утыкаясь лицом в подушку, то ее избивая, совершенно не понимая, что мне делать. Начать снова надеяться – очень страшно; окончательно убивать надежду и душить чувства – больно и жалко; отпустить поводья и смотреть, что будет, – долго и весьма мучительно. Очень тяжело ждать, осознавая, что можно ничего не дождаться, но и сдаваться тоже трудно, когда понимаешь, что там находится то, чего так сильно хочешь…

И потому я молил хоть о каком-нибудь знаке, который бы дал подсказку.

Человек в отчаянии действительно готов поверить во что угодно. Именно поэтому, пока голова совсем не работала, я обратился к тому, во что никогда не верил – нумерологии, когда мне попалась реклама очередной ведьмы.

Я просил о знаке, и он пришел с обнадеживающей фразой вроде «все в твоих руках» и еще несколькими – куда более туманящими мозг. Вообще все было абсолютно светлым… Нужно лишь время и поменьше спешки. Нужно лишь набраться стоического спокойствия, не убиваться по пустякам, ведь в конце концов (если верить цифрам) это приведет к счастью с Ней.

Я ждал совершенно не этого.

И что мне теперь с этим делать?

ну давай, напевай же, сука…

Ну давай, напевай же, сука,

роковую надежды песнь!

Я хочу разорваться от звука,

я хочу оглушиться весь!

Не гляди на меня с упреком,

да сильнее шпыняй струну.

Расскажи мне, весна, о далеком,

обнадежь – и я замолчу.

Я смотрю на ее запястья

и на тонкий подвижный стан.

И на черной ребристости платья

останавливаю глаза…

Мне кричат: отвернись, придурок,

мне кричат: достал, прекрати.

Для чего же Иисус придумал,

что не будет без слез любви?

Ах постой, я же очень счастлив,

ах постой, я пишу стихи!

Обещаю: не будет терзаний,

обещаю: не быть тоски.

Мне теперь назад не вернуться,

мне теперь же только вперед.

Если в омут разок окунулся,

значит омут внутри живет.

В полубреде смотрю на губы,

в полубреде смотрю в глаза.

Я бы мог быть и сильным и грубым,

но стою почти не дыша…

Так давай, навевай же снова

роковые надежды порывы.

Мне уже не уйти от такого,

мне отчаяться нету силы.

14.04.2024

запись 24

…солнце, просачиваясь сквозь приоткрытое окно, освещало Ее волосы, высвечивало их так, что они совсем озолотились. Периодически Она улыбалась и казалось, что за столом сидит солнечный лучик, наконец пробившийся на землю сквозь толстые дождевые тучи, захватывавшие город весь день, – и потому этот лучик такой светлый, такой радостный, такой красивый…

Я смотрел на Нее, чувствуя, как сердце покрывается горячечной дрожью, словно его жарят на медленном огне. Я весь обратился в зрение и смотрел на то, во что обратился весь мир – на Нее в золотистом солнечном сиянии – и не мог оторвать взгляд. А когда Ее глаза, блуждавшие во время речи, вдруг – всего на мгновение! – остановились на мне, я пытался притвориться серьезным, таким, каким должен быть слушатель, но не выдерживал, и тогда легкая улыбка пробивалась на губы, а что-то внутри хотело пробить грудь и выйти наружу.

Мне хотелось только смотреть на Нее, и смотреть, и смотреть, и смотреть, провозглашая: «Остановись мгновенье, ты прекрасно».

Сдаться, подумал я, когда Она закончила выступление и я смог распутать мысли, – сдаться, запретить себе надеяться и пойти душить чувства, несмотря на всю боль, сопровождающую эти процессы, – самый простой выход из ситуации, ибо, чтобы верить и ждать, нужно иметь огромную силу и смелость, день ото дня превозмогая свое малодушие, тянущее махнуть рукой и забыть. Но именно такое усилие в конце концов должно окупиться. Должно, Господи. Должно.

успокойся, мой друг, успокойся…

Успокойся, мой друг, успокойся,

ты немного совсем подожди.

Пусть и пухнет сердце от боли –

никуда, никуда не спеши.

Нам сегодня с тобой повезло –

посмотри, как светится небо!

Если в мире от солнца светло,

значит, в сердце бывает лето.

Подожди, подожди немного,

нам с тобой нельзя уставать.

Если ты хоть немножечко молод,

значит сердце способно ждать.

Успокойся, мой друг, успокойся,

ты немного совсем подожди.

Мы с тобою конечно дождемся

соловьиной песни любви.

16.04.2024

так волнительно, робко вздыхается…

Так волнительно, робко вздыхается

в зеленелый погожий апрель.

И возможно, вся жизнь возрождается

в этот весенний, сладостный день.

И по-новой заходится сердце,

распускается цветом душа.

И возможно, уснув на рассвете,

я открою, что жизнь хороша...

Я увижу небесные выси,

я сломаю застывшую дверь.

И возможно, по-новой замыслю,

и возможно, все будет теперь.

19.04.2024

страдание и горе любят тишину…

Страдание и горе любят тишину –

от слов они распухнут быстро.

Как солнце презирает темноту,

так и кричать о боли низко.

Не говорю, что в сотый раз мараю я бумагу,

кидаюсь в улицу, секусь тоской, безумьем,

пытаюсь выдавить из глаз засохших влагу,

пытаюсь бросить все, забыть – и стать разумным.

Не говорю о том, как вижу для нее свою обузу,

как не нужны ей вовсе ни стихи, ни письма каждый день,

что я напрасно верю, что совсем зазря калечу душу,

что я своей не смею кликнуть даже тень.

Не говорю, как хочется забыться,

как я ищу в квартире алкоголь, таблетки, сигареты,

как хочется скорее насмерть, в кашу, в щепки изрубиться,

как надоело уж искать простые, ясные ответы.

Не говорю, как отвратительно и больно,

ломая пальцы, представлять ее с другим,

не говорю, что в сердце муть, тоска и очень горько,

что не могу заткнуть раздрай внутри.

Не говорю, что я боюсь разлуки –

как будто б было что терять!

Не говорю, что не нужны мне руки,

раз не могу ее обнять.

Не говорю, что я в сплошном бреду,

почти задушен, и почти раздавлен, и почти закопан,

так мучаюсь с того, что все давно понятно, но зачем-то жду

и все никак не подберу я правильной дороги.

Страдание не любит показухи –

кажись улыбчивым, живым,

носи рукав, скрывая руки,

и папиросу быстро вынь.

Не надо красных глаз светить и бледной кожи не показывай,

и пусть никто не разглядит, как ты устал.

Уж лучше приоденься и пестрей обманывай,

как ты не полысел, не постарел, не инвалидом стал,

Не надо пить демонстративно водку,

от горечи ее в слезах сидеть.

Не надо рвать глицинную обертку

и на глазах у всех погромче матом петь.

Не надо покупать билеты на дурацкий фильм,

сидеть в последнем ряде и вздыхать, мешая залу,

и в улицу кидаться, и фланировать десятки миль,

и в бары заходить без денег за бокалом.

Не надо до полуночи кататься на трамвае,

ловить кондукторский взбешё́нный взгляд,

потом стоять в дожде, в снегу, в мороз, в тумане,

как будто операторы кино с тобой стоят…

Страдание не любит говорить –

его так просто раззадорить.

С ним нужно тихо, кротко, тайно жить

и позволять себя наполнить.

Страданье – птица перелетная,

сегодня здесь, а завтра там.

И от него до чуда скромного

совсем немного по шагам.

Уж скоро желанье загадывать,

и знаешь, возможно и будет!

Ты только совсем не рассказывай,

иначе страданье пробудишь.

24.04.2024–25.04.2024

часть шестая. дно

запись 25

…наверное, добивать себя, чтобы быстрее справиться и возродиться – практика частотная.

Когда с тремя бутылками было покончено, я побежал в ближайший табачный магазин. В сигаретах я не разбирался, поскольку никогда не пробовал, но в последнее время психическую боль хотелось усугублять физической, хотелось себя уничтожать еще больше (или драматизировать) – во всяком случае я ткнул в сигареты марки «Camel» и вышел обратно на улицу. Первый раз я так сильно вдохнул, что закашлялся и выронил сигарету на холодный мокрый асфальт. Кое-как красными, почти скрюченными от мороза пальцами я зажег вторую и закурил. С каждым вдохом горло жгло все меньше, а успокоение приходило все больше и больше. В конце концов, постояв еще немного, я пошел домой, где почти сразу рухнул на кровать и уснул.

После этого я курил еще три месяца.

запись 26

…затем я долго смотрел на лезвие бритвы. Переводил взгляд с него на запястье, потом на свое отражение в зеркале. В конце концов раскурочил бритву и достал лезвие – для удобства – затем поднес его к запястью. Выгнул кисть, чтобы натянуть кожу. Наверное, ничего не чувствовалось. Единственное, что я знал, – убивать я себя не хотел. Лишь как-нибудь покалечить. Тяжело сделать это, когда не любишь физической боли… Порезы остались совсем крошечные, словно меня царапнула кошка. Наверняка через пару дней они уже затянутся.

Весь последующий день я смотрел на эти красные, чуть вспухшие, линии, чувствовал легкое (иногда даже приятное) жжение и ловил себя на мысли, что эти крохотные порезы выглядят очень красиво, даже эстетично.

Но сделать еще несколько уже не отважился.

Но, засыпая, видел только то, как стою в ванной и делаю новые порезы уже более грубыми движениями, крепко стиснув зубы и закрыв глаза.

На следующий день я нанес еще по три небольших пореза на обеих руках. Выглядит очень красиво. И стало легче.

селфхарм

Лезвием легонечко проводишь по руке,

отраженье в зеркале с улыбкой до ушей.

Надави сильнее и все будет хорошо,

просто режу руки, чтобы на душе прошло.

Сигареты запиваешь водкой по утру,

руку нежной болью все целует – не могу.

Шрамы очень красят, только посмотри на них.

Ты не понимаешь? Просто ты совсем не жил.

Кулаки о стены, чтоб не мог потом сжимать,

если телу больно – значит сердцу благодать.

Если на душе немного стало хорошо,

значит можно думать то, что наконец прошло.

май 2024

я пытался, я правда пытался…

Я пытался, я правда пытался,

но не смог, не стерпел, не дождался.

Я стократно запил и впервой закурил –

почему же никто не подаст мне руки?

Я пытался, я правда пытался,

но совсем заебло улыбаться.

Я и медлил, и ждал, и надеялся, и спешил –

почему ж до сих пор не сыскалось родной души?

Я пытался, я правда пытался,

но любить в одиночку себя заебался.

Я, шрами́руя сердце и руки, мечтал об одном –

почему я проснулся, но это не сон?

03.05.2024

я умру в одиночестве

Об меня не согреют руки и болтать до упаду не будут,

и чувства уже никогда никого не разбудят,

и не будут встречать-провожать у подъезда

не будет прогулок в неизвестном месте,

не будет трамваев, билетов, экскурсий, выставок,

не будет концертов, звенящего смеха, глупостей и разных изысков,

не будет касаний, не будет объятий,

не будет сотни другой фотографий,

не будет кличек, не будет смены фамилий

и в полночь никто не будет пред сном шептать мое имя,

не будет зимою, под снегом, вальса,

не будет теплого чая, кофе, не будет джаза,

не будет на кухне шептаний, не будет кино,

не будет конфет, букетов, улыбок, метро,

не будет спонтанных поездок и парных по-пьяне тату,

не будет лежаний в траве, смотря на луну,

не будет семейных застолий и парных свиданий,

не будет чувств откровенных признаний,

не будет котов, хомяков и собак,

а будет лишь ночь, фонари, гитара и горький табак,

не будет любви, не будет тебя и не будет какой-то другой,

будет лишь вечная, вечная боль – она мое кредо и только со мной.

осень 2024

я в аду

я еще не успел повеситься,

и даже машина в лепешку не сбила,

не успел я сторчаться, спиться и сдохнуть в канаве,

мне достаточно знать, что меня не любили.

я в своем персональном аду –

голубые глаза и пшеничные кудри.

я так больше совсем не могу,

помогите, спасите, я хочу наложить на себя руки.

истерика, злоба и боль разрывает мне сердце и вены,

я хотел бы вздернуться где-то в апреле

и попасть в настоящий кромешный ад,

но там будет то же, что здесь,

там будет то же, что здесь.

черти с твоими глазами, дьявол с твоим лицом,

мне нельзя убежать, мне нельзя убежать,

я в своем персональном аду.

я горю, я горю, я горю, помогите,

я горю, я горю, я в своем персональном аду.

зима 2025

запись 27

…пора со всем этим кончать. И как можно скорее. Может быть, я слаб, что не могу выносить это, в то время как другие по несколько лет маются с этой невзаимностью, но я не могу. Не могу жить в постоянном напряжении и неизвестности. Постоянно. Из секунды в секунду, из минуты в минуту, из часа в час, изо дня в день.

Я сидел в комнате, смотрел на тонкие красноватые линии на запястьях, курил, стряхивая пепел в блюдце, и понял, что теперь мне точно ничего не остается кроме как испариться, исчезнуть, начать избегать.

– Я не знаю. Я не понимаю, что я делаю, не понимаю, зачем делаю, не понимаю, куда меня несет и что мне нужно. Сейчас я знаю, что хочу…

– …тебе больно? Плохо?

– Через какое-то время все пройдет. Через какое-то время все разрешится. Теперь я надеюсь только на это.

Я запрокидываю голову и смотрю в потолок.

(Остановись).

(Не надо).

(Дурак).

Главное, что Ей от этого больно быть не должно – всего одним знакомым меньше. Пусть Ей будет спокойно. Пусть у Нее все будет хорошо, Господи. Это моя последняя просьба. Исполни хотя бы ее.

(Остановись).

(Не надо).

(Дурак).

А я привык к боли.

другой

Меня выворачивает наизнанку от боли,

когда думаю, как кто-то другой будет тебя касаться.

Я разбиваю об стену кулаки и вырываю последние остатки волос,

когда с каким-то очевидным мудаком тебя представляю.

И утираю тебе слезы, когда мы в объятиях друг другу поем о душевной боли,

и руку сжимаю лишь бы согреть и лишь бы укутать все твои раны.

Не отрывая взгляд я говорю люблю, но ведь это сон. Только сон.

И все это не я, все это не я, а будет делать кто-то другой.

Я хочу разорвать себе грудь и башку размозжить об асфальт,

когда думаю как кто-то другой засыпает в обнимку с тобою.

Я напиваюсь как последняя свинья,

когда слышу твой ебаный смех, но не со мною.

И чтобы не думать о том, как мерзкий какой-то урод будет счастлив с тобой,

и чтобы не чувствовать адскую боль,

и чтоб память свою разбить навсегда,

я наглотаюсь транквилизаторов.

(Уже не первый раз).

И потеряю способность любить.

Пусть это будут делать другие

Пусть это будет другой.

Другой,

это будет другой.

Он не делал ошибок,

тебе с ним хорошо,

а я в ярости ломаю квартиру

и ломаю себя.

Я точно,

я точно

я точно сломаю себя.

осень 2024

последнее письмо

Охладевшее небо весны

промочило финальной слезой.

Вот и все, я дошел до черты –

я сегодня прощаюсь с тобой.

Я останусь один в темноте,

окольцованной спиртом и гарью.

Я клянусь, я того не хотел,

но бессильный, безногий сбегаю.

Не суди, что не выдержал пост,

что с высокой срываюсь башни.

Но пойми, что погодный прогноз

предвещает снега и шквалы.

Ты прости, я скорей пропаду,

не оставив ни слова, ни звука.

Ты прости, я устал, не могу,

не бывает из женщины друга.

Напишу я десятки стихов,

лишь по-новой быстрей накроет.

И в большущих конвертах письмо

без отправки надрывно воет.

Ты прости, я совсем не сумел

ничего и никак разукрасить.

Ты прости, мне пора, полетел,

никогда ничего не исправить.

И спасибо за редкие дни,

и спасибо за святость чувства.

Пусть и были они лишь мои –

оттого ухожу безвкусно.

Не ругай, я всего лишь утоп,

я всего лишь не выдержал бремя.

Не ругай, я же просто не смог –

невозможно беспомощно верить.

Убегая, сжигаю мосты,

хороню все живьем под водой.

Вот и все, я дошел до черты –

я сегодня прощаюсь с тобой.

06.05.2024

часть седьмая. еще раз надежда, еще раз боль

запись 28

…иногда мы утопаем в том, что происходит внутри. В боли и нежности. И здесь всего-то два варианта: тонуть до конца или попытаться за что-нибудь ухватиться. И я снова ухватился за Нее. Снова ухватился за это чувство, что больше полугода назад ворвалось в мою жизнь и перевернуло ее с ног на голову, разворошило меня и лишило покоя, но все же дало что-то поистине светлое и нежное, пусть и совсем безнадежное. И я снова схватился за него, худо-бедно смог вернуться к общению с Ней. Я не могу сжечь мосты, я не могу бросить Ее и уйти, хотя в сущности по-прежнему считаю это единственным верным выходом.

И вот Она просто сидит, – уже лицом ко мне, – я поглядываю на Нее, как на икону – с трепетом и благоговением – и периодически увожу глаза, чтобы меня не обнаружили, но стоит Ей поднять взгляд – даже не на меня – или вдруг случайно встретиться со мной взглядом всего на миллисекунду – и меня захлестывает удушающей горячей волной.

Почему до сих пор захлестывает?

выдыхай

Выдыхай,

позабудь о боли,

позабудь о старых законах,

перестань укрепляться в единственной роли,

даже если играл ее многие годы.

Выдыхай,

ведь совсем неуютно,

ведь истерлась прежняя жизнь;

хоть привык и носил поминутно,

лучше в новую нарядись.

Выдыхай

с остатками дыма

и с последней промилле в крови

все дешевое, старое, скверное,

что давно не равняется «ты».

13.06.2024

запись 29

…вдруг – бешеной собакой из-за угла – на меня напрыгивает такая страшная тоска по Ней, что я даже не знаю, как реагировать.

Внутри что-то тревожно скребется; глаза пытаются найти – но не видят; руки ищут опору – и не могут найти.

Я не могу сосредоточиться.

Не могу ни о чем думать.

Не могу ничего делать.

Я очень, очень соскучился. Хоть на стену лезь. Хоть сердце вырывай или выскабливай мозг. Но не получается это чувство прогнать. Мозг не хочет рефлексировать и обдумывать планы на день – он хочет придумывать, как провести с Ней время и расположить Ее. Глаза не хотят смотреть YouTube и читать книги – они хотят не отрываться от Нее. Руки не хотят писать или играть на гитаре – они жаждут хотя бы легонько коснуться Ее. Сердце не хочет качать кровь – оно хочет биться в унисон с Ее сердцем…

Господи, во что же я опять превратился?

Мне нужно было уничтожить себя и отношения с Ней только для того, чтобы понять как сильно Она мне нужна? Только для того, чтобы понять, как сильно я в Нее влюблен? Почему именно так?

А вечером… вечером навалилось что-то давно забытое.

Я гулял в центре города, смеялся с другом, слушал пение уличных гитаристов, вдыхал теплый вечер, но все силы при этом тратил совсем на иное, забывая о наслаждении этим вечерним праздником и быстро заканчивая разговоры.

Я жадно выискивал Ее взглядом в толпе, снаружи и внутри кафе, в проезжавших машинах, в окнах домов. Я не просил о разговоре с Ней. Мне просто хотелось хотя бы мельком н Нее взглянуть – хотя бы мельком! Разве это так много?

Всюду, всюду искал волосы цвета ржи.

И как же сильно екало сердце, разливая в груди кипяток, когда я замечал кого-то ужасно похожего на Нее.

не делай глупостей, не делай…

Не делай глупостей,

не делай,

потерпи, подожди – спадет пелена.

На сердечных извилистых улицах

краткосрочно бывает тьма.

Не срывайся, мой друг,

не срывайся,

это просто хреновый миг.

Выдохни, закрывая глаза, – и вдруг –

поутихнет душевный крик.

Слушай голову,

слушай –

сердце часто творит пиздец.

Пережди – все будет по-новому,

пережди безумство сердец.

19.06.24

запись 30

…Господи, думал я, что же это такое? Кажется, сердце даже не привыкло качать кровь с такой силой и с таким жаром. Губы не привыкли так улыбаться. Голова не привыкла так светло мыслить, несмотря на бесконечные сложности.

Это чувство цветет, врастает в ребра, дурманит своим запахом, греет в холод и раскрашивает надеждой будущее. Я… я что-нибудь сделаю, я должен что-то сделать, Господи! Ничего еще не закончено! Это всего лишь шаг назад, чтобы затем сделать два шага вперед.

расцветает

Расцветает,

врастает в ребра,

плечи кутает в теплый плед,

и дурманит запахом липы и меда,

красит небо в малиновый цвет.

Расцветает,

опять расцветает,

вырываясь сквозь зелень глаз,

день за днем теплоту раскрывает,

даже в самый отчаянный час.

Расцветает,

взрывает землю,

отдаваясь гулом в ушах,

и по миру ласковой колыбелью

ветром гонится, стучась по домам.

Расцветает

от взглядов, от линий, от мыслей,

по утру вырывает из сна,

и ее ни в какую помойку не кинешь,

что ни день – то цветет весна.

Расцветает

из сердца дерево,

с чувством светлым, в котором – всё.

Я его к небесам поднимаю бережно,

и оно целый мир спасет.

28.09.24

ода сердцу

не пытайся.

конечно, не выйдет,

не обманешь ты сердце, мой друг.

ведь бывают слова, степень чувства и мысли,

без которых не видится завтрашний путь.

без которых не видится море,

без которых и солнце – во мгле.

и когда, обернувшись, стоишь на пороге,

не ищи ответа вовне.

зацепи горящее сердце,

обожги о чувства ладонь.

и вступая на новую местность,

помни, – что сердце с тобой,

помни – его не обманешь,

помни – ответы внутри.

и если в дороге устанешь –

прислушайся к зову любви.

прислушайся к зову сердца

(хотя и устало, но все же поет).

возможно, к святым блаженствам

оно бесконечно ведет.

08.08.24

запись 31

…но от себя-то все равно не сбежишь, не уплывешь, не улетишь. Можно себя некоторое время обманывать, говорить, что чувства сильно ослабли, а то и вовсе исчезли, можно переключаться и отвлекаться сколь душе угодно, но в какой-то момент ты резко осознаешь, что все это – простой самообман. Что ни на кого ты переключиться не можешь, что само общение с другими с романтической целью вызывает внутренний конфликт, словно рвет на части, заставляет чувствовать себя предателем. Внутри так и голосит отчаянная кричащая стая: «Зачем ты это делаешь? Хватит себя обманывать».

И снова остается только одно: нести этот крест с гордостью и доверять всему этому сумасшедшему плану, который Вселенная или Бог выстроили на меня.

без любви ты совсем никто…

Без любви ты совсем никто –

пара дат на могильном кресте.

Нацепив от мороза пальто,

ты идешь по дороге в нигде.

Без любви ты всего лишь труп –

только имя да кучка костей,

что зачем-то встают по утру,

загнивая от боли своей.

Без любви не запомнится жизни –

вереница слипшихся дней,

по которым свинцовые мысли

и от чувства жалкая тень.

И смерть без любви не красна –

тлен не спасает от тлена.

Ведь есть же у года весна –

почему ж у людей ее нету?

Без любви ты совсем никто –

пара дат на могильном кресте.

Избежавшее жизни лицо

и случайно оживший мертвец.

16.08.24

я показывал это чувство к Богу…

Я показывал это чувство Богу,

относил в отдаленный желтеющий лес.

На груди через все дороги

я сжимал его как нательный крест.

Я блуждал с ним по улицам темным,

ездил в трамвае, сонно прильнув у окна.

И стихи – то ль любовные, то ли душно-томные –

я писал, наглотавшись вина.

Я ходил на концерты больших театров,

занимая последний, тонущий в сумраке ряд.

Сидя дома, гадал на игральных картах,

хоть и в общем-то мало что мог понять.

Слушал музыку с ним, от рока до джаза,

согревал ладони в карманах пальто.

Покупал, сколько мог, разноцветных тюльпанов

и ходил на последний сеанс кино.

И зимой вместо чая по нем согревался,

по весне расцветал как вишневый сад.

Летом обманывал себя и скитался,

ну а в осень вернулся опять.

И с утра понесу это чувство к Богу –

то ли плакать ему, то ль молить?

Но прекрасную эту опору

я из жизни не смог отпустить.

02.10.24

запись 32

«…это о-о-о-очень милый подарок, ей точно понравится. Ты молодец».

…я стоял в распаренной от жары ванной. Горячая вода стекала по телу. Сквозь ее шум пробивался тихий, но надрывный вокал Честера Беннингтона, сопровождаемый трагичным гитарным рифом: «Can I help you, not to hurt, anymore?».

В голове, как в сломанном DVD, без конца прокручивались события предыдущего дня, из-за которых я опять загнался. События, в сущности, крохотные, но оттого очень говорящие. Просто ужасно отреагировала на подарок. Что же в этом такого?

Я понимал, что случай глупый. Плюнь, да продолжай дальше. Но я никак не мог себя успокоить. Чем шире твои объятия, тем проще тебя распять. Ты открываешь всего себя, а тебе в лицо просто плюют. Просто обращаются с тобой как с дерьмом. И довольно давно. Я понимал это. Я много раз пытался Ее возненавидеть, пытался разочароваться, но у меня не выходило. Никак. Что бы Она при этом ни делала.

…– Понимаешь, она же все твои действия воспринимает сквозь призму влюбленности. И чувствует себя обязанной как-то ответить, что-то сделать в ответ. Наверное. Поэтому ей куда проще тупо от тебя закрываться и вести себя подобным образом.

Я – персонаж песни «Creep».

– Но ведь оттого, что я в Нее влюблен, я же не перестаю быть тем же самым человеком, с которым она так прекрасно раньше общалась! Ну что же в этом блять такого? Мы взрослые люди, нам не по пятнадцать сука лет! Что ж ты ведешь себя как стерва!?

– Да, чувак. У меня то же самое абсолютно, но они не понимают. Им проще вести себя так, мол, ага, прикольно было с тобой общаться, но теперь ты в меня влюблен, поэтому иди на хуй…

Господи, пожалуйста, прекрати это. Мне не на что надеяться. Мне нечего ждать. Пусть это уже закончится. Максимум полгода – и все. И прощание. Больше я терпеть не смогу. Умоляю тебя. Я много вынес из этой истории. Правда. Я не хочу мучиться с этим еще несколько лет, когда Ее даже не будет со мной в одном городе.

Пожалуйста, хватит.

«Who cares if one more light goes out in the sky of a million stars?»

спасите мою нежность

Под взглядом твоим умирает нежность,

а ей так хочется тебе служить.

Она идет походкой нелепой,

она не знает зачем ей жить.

Она теряет покой ежедневно

и, обезумев, ищет везде.

Она идет, разрывая нервы,

но не видит тебя нигде.

Она бежит от холода в дом

и, надеясь, тихо поет

о том, что там, за окном,

ее голос твой позовет.

Моя нежность последний воин,

что прижат на краю скалы.

Он в отчаянье и смертельно болен,

но верит зовам мечты.

Моя нежность хочет обратно –

туда, где тебя бы нет.

Моя нежность хочет стреляться,

но зачем-то верит в рассвет.

И теряя покой ежедневно,

нежность идет на бой.

В рубцах, но с горящим сердцем,

верит, что будет с тобой.

зима 2025

циклотимия [поэма]

I. сколько можно корчить себя поэтом, из истерики и нытья доставая стих? я всего лишь болею циклотими́ей, так что все мои строки – сплошной рецидив.

по ночам бессонница-сука мозги превращает в труху. если груздем назвался, придурок, то играй до конца уж в эту игру. принеси акварель, гитару, мольберт – или что там нужно для выплеска боли? идеи саморазрушения, деперсонализация и нечеловеческие чувства без конца и контроля.

я не помню, что было вчера, мне плевать и на то, что обрушится завтра. алкоголь, фенибут, суицид – это все, о чем ночью думает автор. все подруги наденут фату, все друзья, не обдумав, кинут. а ты вечно будешь один, ведь эмоции с ПРЛ чересчур уж сильные.

я так страстно мечтаю о чувствах, что влюбляюсь в сплошную хуйню – думаю, что приближаюсь, а сам избегаю, считаю, что ненавижу, но – сука – люблю. я сегодня опять в ударе и ласковых слов не считаю совсем, ну а завтра пойдешь ты на хер. я останусь один. навсегда. насовсем.

а затем полусумрак, зеркало, ванна, длинный, в багровых подтеках, рукав. приходи, убегай, наслаждайся, страдай, а потом самого себя собирай. лоскуты своей крохотной личности, разбитое вдребезги эго – все найдешь ты в грязи, на помойках, на улицах где-то.

разве ты еще помнишь себя? кто ты, зачем, почему? пустота. пустота. пустота. может быть, завтра уже не проснусь, не вздохну?.. да и хуй с ним! весь мир – не больше, чем я. оттого он такой же убогий. оттого в нем одиночество, война, разруха. потому-то и померли боги.

II. а потом наступает серое, мутное утро. ты же типа художник, давай, рисуй. притащу я мешок аллегорией и в лицо тебе выплесну, сука. никакой я, блять, не художник, а всего лишь жалкий больной писун. напишу, как тонет корабль, как со всеми моими личностями тонем ко дну – ах любимый символизм графомана, бешеный крик, но он в пустоту.

закидаю дыру внутри фенибутом, а потом залью каким-то подъездным дешевым бухлом да устало бродить пойду в переулках, как будто за лезвием маньяка есть хоть какой-то покой.

и опять как лимон ты выжат, а внутри твоя милая пустота. вереницей шагают образы, тухлые чувства, триггеры.

это все не закончится никогда…

ты теперь скупее стал в желаньях, становишься лучше, сильнее день ото дня, но чувства все так же ебашат,

вокруг все те же дебилы,

все нету любви

и все так же ненавидишь себя.

III. но потом проходит и это. снова чистый и снова здоров. на могилу чувств, давно уж сгнивших, ты положишь охапку роз.

и будешь вот так воевать беспощадно из минуты в минуту, из недели в год, постоянно против чувств своих и слабости собирая военный поход.

и, наверно, когда-нибудь сыщется счастье с покоем в этом мире, который – ты. и уж если везет самым конченым идиотам, то когда-то – в моменте между боем и боем – повезет и тому, кто мечтает о тихом доме.

когда-то повезет и тебе.

когда-то повезет.

когда-то.

24.08.2025

если выпало испытание

Если выпало вдруг тяжелейшее испытанье,

если тяжестью этой ло́мятся руки

и гнутся плечи-спина́ в дугу;

если рвутся наружу не молитвы – проклятья,

если горло срывается в крике «я так не могу»;

если мечешься в комнате, в городе, в мире,

а в общем и целом – в самом себе;

если рушатся звезды;

даже если Господь чересчур агрессивен –

не оставь, не выбрось желанья, мечты и грезы.

не выбрось.

Можешь метаться,

в отчаянье волосы рвать,

чем угодно – легальным и нет – отвлекаться,

можешь плакать, стенать, задыхаться,

можешь хоть на улице в дождь ледяной рыдать,

обозлиться на замысел жизни

(а в общем на самого себя),

да в целом можешь совсем не спать, –

но только помни – ты должен упорно стоять.

ты должен упорно стоять.

Если выпало вдруг тяжелейшее испытанье,

то неси его с гордостью, свой Голгофский крест,

не юли, не увиливай, а как можешь пытайся, –

если выпало – значит сам напоролся,

значит сам для чего-то просил –

так иди до конца, ты должен бороться,

хоть с остатком булавочных сил,

ведь уже далеко зашел –

ведь и сердце от чувства (пускай раздирающе-невзаимного) по-прежнему бьется.

да и разве что-то еще остается?

а значит ты должен бороться.

ты должен.

ты должен бороться.

20.08.2024

часть восьмая. из ран цветут сады

запись 33

…может быть, уже пора пробовать двигаться дальше? Кажется, я уже так много выжал из этого чувства к Ней. Так много… Оно меня окрыляло, убивало, мотивировало, роняло и поднимало, опустило на самое дно, а потом вытащило оттуда и поставило на путь истинный. Но в Ней-то ничего не произошло. Она окончательно заняла детскую позицию и просто начала холодно ко мне относиться – мне от этого больно, иногда до ярости, но порой Она в своем закрытии доходит до смешного. Так и зачем мне еще тянуть эту лямку? Сколько можно? Может, наконец пора попробовать переключиться?

Может, пора наконец?

пусть из ран моих цветут сады

Пусть из ран моих цветут сады,

удобряясь сладким соком.

Чтоб от боли разрослись цветы –

лишь бы не было мне этой боли.

Пусть из ран моих цветут сады.

Удобряясь сладким соком,

сердце пусть устанет биться.

Мне б пойти за новым солнцем, –

а со старым бы проститься.

Удобряясь сладким соком.

Чтоб от боли разрослись цветы –

целый сад, на всю планету.

Чтоб не сбился я с пути,

от тоски не канул в Лету.

Чтоб от боли разрослись цветы.

Лишь бы не было мне этой боли,

пусть цветы, пускай кометы.

Звезды пусть горят с ладоней,

чтоб любовь моя – дыханье ветра.

Лишь бы не было мне этой боли.

Пусть из ран моих цветут сады

и дождем их чувства тешат.

Я дождусь, дождусь весны,

я живу теперь одной надеждой –

что из ран моих пойдут цветы.

30.10.2024

береги себя

Береги себя, прошу, береги.

Я так сильно боюсь за тебя

в этом мире и в этой стране.

Береги себя, прошу, береги.

Ах Боже, если б ты знала, как я сильно боюсь за тебя.

Как мне хочется встать на защиту и душу продать за твой лишь покой.

Как мне хочется выглянуть солнцем и только тебя насыщать теплом.

Или стать порывами ветра

и, легонько касаясь плеча,

поселять в тебе нечто светлое,

что всегда убивает печаль.

Скоро ты вздохнешь свободно, ведь я не буду за тобой волочиться.

Еще немного и я тебя не увижу.

Еще чуть-чуть и я тебя никогда не забуду.

Никогда не забуду.

Никогда не увижу.

Я скажу лишь последние строки:

Береги себя.

Береги себя.

Я так сильно боюсь за тебя.

Береги себя,

Прошу береги.

Я так сильно боюсь за тебя.

зима 2025

ты моя вселенная

ты моя вселенная:

бесконечно красивая,

бесконечно надменная

и от моей сущности неотделимая.

ты моя вселенная:

бесконечно любимая,

бесконечно сильная,

но на деле крохотная и ранимая.

вселенная,

между нами как от Земли до Юпитера.

моя вселенная,

мы никогда не окажемся ближе.

моя вселенная.

но ведь она пуста и мертва,

в ней блуждают холодные ветры.

вселенная движется, расширяется, удаляется бесконечно.

так и ты с каждой секундой все дальше уходишь.

вселенная пуста и мертва.

ты уходишь.

ты ушла.

и я ушел.

навсегда.

зима 2025

часть девятая. благодать

потаенное солнце

Я вчера на базаре убогом,

посреди разрушающих сущность зим,

затерявшемся в холоде ночи,

потаенное солнце купил.

Мне сказала сухая старуха,

что украла его весной,

что оно обжигает руки

и приносит забытый покой.

Я запрятал его под куртку,

сквозь ноябрьский сплин понесся домой.

Пробегая по кривым переулкам,

запутывал тени, что бежали за мной.

И по лестнице, старой, разбитой,

поднимался, смотря вокруг.

На втором этаже алкоголик небритый

все хотел утащить во тьму.

Тихо закрывшись в комнате,

солнце с кармана достал.

Вспыхнула комната золотом.

В кресло я в шоке упал.

И тогда узналось случайно,

что солнце на всем пути.

Что было оно изначально

не где-то, не там, а внутри.

13.11.2024

верить и ждать

Уверен: откроются двери,

уверен: рассвет снизойдет

к тому, кто отчаянно верит,

к тому, кто по-прежнему ждет.

Уверен: напьемся мы силой,

прогоним дурацкий мороз.

Проснемся в коленях у милой,

уверенно скажем: сбылось.

И ветер июньский подует –

скорее вдыхаем миндаль.

И губы того зацелуют,

кто дольше обычного ждал.

Сейчас ты, конечно, не веришь –

и сам я надеюсь с трудом.

Но ждет же спасительный берег

того, кто сражался со льдом.

Ведь вера – последняя плитка

на лестнице в радостный край.

Последняя белая нитка –

держись за нее, не бросай.

31.01.2024

гармония

когда исчезнет боль

и с неба посыпается свет

а в сердце вновь заживет покой,

и ты осознаешь, что все завершилось,

тогда возникнет гармония.

святая, солнечная гармония.

а с нею возникнет Бог,

сто раз утерянный и обретенный вновь.

гармония – значит любовь,

а Бог значит – гармония.

когда исчезнет боль,

ты станешь совсем иным –

чистым, свободным,

влюбленным в жизнь.

и тогда возникнет гармония,

а с нею возникнет Бог.

гармония – значит любовь,

а Бог значит – гармония.

когда исчезнет привязанность,

тогда исчезнет и боль,

и сердце задышит свободно,

вбирая надежду с лучами солнца.

и тогда возникнет гармония,

а с нею возникнет Бог.

гармония – значит любовь,

а Бог значит – гармония.

весна 2025

запись 34

…по телу разливались давно забытый покой и надежда. И вдруг в голову заходит одна мысль: скоро конец. И он будет положительный. Наконец можно вздохнуть спокойно, наконец впереди видится дорога. Больше этого не повторится. Теперь это закончилось. Может быть, внутри меня еще остались крохи чувств (а может это не чувства, а просто привычка чувствовать?), но больше я не чувствую боли, я чувствую лишь надежду и благодать, снизошедшую, когда, казалось, я уже перестал ждать.

Я очень многое приобрел на этом пути, пусть и ценой больших потерь и боли. Но главное, что все почти закончилось. Наконец я начинаю ощущать гармонию и свободу, какой не испытывал уже очень давно. Хочется жить, развиваться и становиться лучше. Снова есть цели, снова есть запал.

Я перечитал все, что сделал за эту историю, посмеялся и поругал себя за места, в которых пресмыкался и вел себя неправильно. Но сделал выводы. Научился.

А эта история? Что ж, кажется, она подходит к концу. Я благодарен за все.

Благодарен.

весна

весною подернулись ветки,

весною подернулось небо,

и что-то от боли, зады́мленной, едкой,

вздымается в мыслях, и чувствах, и нервах.

как в старом истершемся фильме,

в забытом стускневшем альбоме,

плывут вереницей былые картины,

всплывают старые, стыдные роли.

подернулся воздух влагой,

подернулся мир весной –

вот так долгожданной наградой

приходит из боли сшитый покой.

все то, что болело, стихает,

все то, что кричало, молчит,

тетради рвутся, кровото́ча стихами;

единственный звон: отпусти. отпусти.

наполнился воздух верой,

наполнился воздух Богом,

как будто стоишь у открытой двери,

стоишь перед новой дорогой.

вдыхаешь устало, но обнадежись,

вдыхаешь со страхом, но все же идешь.

на сердце тупая тревога, но все же –

ты скоро, конечно, что-то найдешь.

07.03.2025

я Бога потерял случайно…

Я Бога потерял случайно,

решив влюбиться в человека.

Из-за какой-то бабы с белыми кудрями

лишился пастыря, надел ошейник.

Я обратил любовь синдромом,

отбросил крестик и кольцо.

И вместо Бога, сущего во многом,

преследовала одно лицо.

Я вместо Библии читал романы,

молитвы заменил стихом.

Я создал культ, в нем нет изъяна –

вот только правды в нем все тот же нуль.

Я понял это слишком поздно,

когда злой демон мною вел.

Он не в себе. Он делал больно.

А я служил. Я был влюблен.

Я был юродивый. И был предатель.

Я был ничтожество. Смешон. Один.

Здесь нету жизни, мне не взять их,

но я боролся, как торчок за героин.

Сжигал мосты и снова строил,

то уходил, то вновь бежал.

Я не любил, я был зависим, жаждал дозы,

не замечал, что жизнь свою за грош продал.

Но Бог, лишь только Он все видел, слышал.

Лишь только Он не осуждал.

Я думал, что пропал, что я погибну,

но Бог меня все время ждал.

Отвадил Он от человека

и сделал все, чтоб я спасен.

И, упиваясь белым светом,

давно в любви благословен.

И новый путь меня прельщает.

Я все люблю, на все горазд.

И больше никаких «случайно» –

ведь больше Бог меня для человека не отдаст.

19.05.2025

часть десятая. благодарность

прощание

Мы прощались не в первый раз,

но теперь уж, пожалуй, в последний.

На вокзале фонарь от усталости гас,

а я снова не знал, что сказать и сделать.

Как дурак держал чемоданы,

переспрашивал, все ли взяла,

позабыла ль обиды и рваные раны –

все о том, что помнил зачем-то лишь я.

А еще этот бешеный ветер,

завывающий в трубах как кит...

«Мы, возможно, когда-нибудь встретимся».

Я киваю. А внутри почему-то болит.

Голова словно ржавое судно

под завязку набита дерьмом.

На вокзале пустынно, безлюдно,

но пойму, что сказать, я только потом.

А пока проверяю поклажу,

нагоняю серьезный, уверенный вид.

Ах Егор, ты дурак, а это все лажа.

Ну скажи ты хоть что-то, ведь вот же – стоит!

«Объявляется в поезд посадка», –

протянулось над миром как гром.

Но диспетчер, конечно, не знает,

как за грудью моею теснится стон.

Она вся под лунным сияньем,

она вся как будто во сне.

И в ответ улыбка разлуки. Молчанье.

Я теперь не скажу, что творится во мне.

И сказать-то по правде уж нечего.

Дверь захлопнулась. Поезд ушел.

Этим странным июльским вечером

я вдруг понял, что все хорошо.

Хорошо, что винить теперь некого,

что со временем все пройдет.

Хорошо, что слова мои ничего не сковеркали,

что она себе лучше, умнее найдет.

И пускай же внутри поболит. Заживет.

Мне до дома с вокзала теперь далеко.

Но я знаю уж точно: все это пройдет.

И да будет теперь у нас все хорошо.

08.07.25

все пройдет

Знаю: пройдет.

Всякая боль пройдет.

Кончится все,

что больше тебе не нужно.

Просто дыши,

вечно не будет больно.

Время пройдет

раны все заживут.

Тьма отступит,

ведь небо тебя бережет.

Сердце не плачь,

завтра ты вновь поймешь,

что значит любить

и вновь расцветешь.

Вновь расцветешь.

весна 2025

запись 35

…и понимаешь только одно: все закончилось. Боже, действительно закончилось. пусть кое-как, но закончилось.

больше не нужно спрашивать, когда конец, не надо повсюду искать Ее; больше из-за накала эмоций не теряешь ощущение присутствия в своем теле и не выпадаешь из мира; не мучаешься от осознания, что в реальном мире вместе вам не быть; не рвешься на куски от невыносимой боли, думая, что вместо тебя будет другой; мозгу больше не нужно защищаться через избегание и держать обиды, памятуя о прошлом, кого-то обвинять; не нужно насильно прощаться, причиняя себе боль; не нужно жалеть и нещадно сечь себя чувством вины, стараясь забыться в алкоголе и думать, что после такого сил уже ни на что не хватит из-за пустоты.

Нужно наконец поймать ощущение легкости и вздохнуть свободно, найти успокоение в вере; понять, что сделал слишком много ошибок, осознать их и попытаться стать лучше (или по крайней мере тупо успокоить себя этими словами) и, наконец, сказать спасибо и достойно попрощаться, чтобы двигаться дальше и все наконец отпустить, понимая, что все проходит и будет лучше.

Или по крайней мере стремиться ко всему тому, что я здесь писал.

запись 36

…я благодарен Ей. Правда. Без всего этого я бы не смог сделать такой скачок в своем развитии, пусть даже через боль.

Благодарен друзьям и подругам, что меня поддерживали на этом пути. Благодарен творчеству, что во мне пробилось с новой силой. Без него я бы совсем не видел смысла жить. Без него я бы не выстоял.

Но больше всего я благодарен Богу. Если бы он не дал мне это испытание, я бы никогда не понял, как прекрасно быть свободным. Как прекрасно не испытывать ни к кому романтической привязанности, не испытывать чувств (к которым я всю жизнь рвался), а ощущать только свободу. Какое счастье можно испытывать, будучи в одиночестве. Какое счастье можно испытать, потеряв привязанность к человеку, который тебе не подходит.

Только пострадав достаточно сильно от любовных чувств можно понять цену этой свободы.

Но великая слава Богу за его милосердие. Не будет человек страдать больше, чем положено. Страдание прекратится ровно в тот момент, когда человек поймет то, что должен был понять. Когда вынесет урок. Когда начнет сосредотачиваться на нужных вещах.

Благодарен Богу и за то, кем он заменил мне этого ненужного человека.

Теперь, перечитывая все, что есть в этом сборнике, мне кажется, что все эти вещи делал совсем не я, да и даже иногда непонятно, кому все это посвящено. Настолько это далеко и чуждо. Увы, это все же был я.

Да, я по-прежнему жалею, что ничего не вышло. Жалею, что сделал так много ошибок, так много неправильных действий и так много потерял. Жалею, что нельзя вернуться назад и все исправить. Жалею, что Она будет с другим.

По-прежнему не понимаю, как я мог все разрушить и почему ничего не вышло, ведь, кажется, мы так подходим друг другу…

Ненавижу себя за то, что я делал. Ненавижу за свое поведение. У меня до сих пор отвращение на многие воспоминания — за мою слабость, за мое пресмыкательство перед ней, за то, что вел себя как последняя тряпка. За то, что все испортил и теперь ничего не вернешь. За то, что внутри меня вместо прекрасных чувств одна гниль.

Подчас я даже понимаю, что ничего не прошло и я все еще болею, просто стараясь меньше об этом думать. Это не чувства к ней, а просто боль и пустота.

Но все же, наверное, все так, как должно быть. Все так, как надо.

Наверное.

Finis

by Егор Нервозный, 2023–2025