#невстреча

Мне было б намного легче...

Мне было б намного легче прожить эту осень с тобой: С тобой в голове и в лёгких, и где-то внизу живота. И я бы качала, кивала, крутила такой головой, Которая разговором с тобой одним занята.

Мне было б намного слаще тобою, как будто ты - Разреженный, терпкий воздух, дышать в октябре на взлёт, Навылет, всем животом. Из сияющей пустоты Тянуться к тебе, который всю осень во мне живёт.

Над рано угасшим сентябрьским днем...

Над рано угасшим сентябрьским днём Нам, северным девам, рыдать не пристало, В духах и туманах себя понесем - Нас так научили и время настало.

Но пальцы исколоты розой ветров, На этом перроне мне некем согреться. Я хрестоматийная жертва воров - Уже в предисловии украдено сердце.

В этом городе теперь такая осень...

В этом городе теперь такая осень, Что простуду люди лечат коньяками. Между тучами - танцующая просинь, Между строчек - перелетными стихами

Говорили. То по рифме, то по слогу То по вздоху друг у друга воровали В поцелуе. - Пунша выпьешь? Или грога? - В этом городе простуду - коньяками.

Я хочу увидеть тебя во сне...

Я хочу увидеть тебя во сне - Очень близко, как никогда потом, Чтобы имя твое называть на всех Языках чужих пересохшим ртом,

Чтоб лежать навзничь у дверей травы, На пустой земле без примет пути, Отыскать, что долго искали мы, В светлом озере ясной памяти.

Я буду любить тебя тихой любовью...

Я буду любить тебя тихой любовью - Такой, что на цыпочках часом рассветным, Что бережно теплится у изголовья И клонится отяжелевшею веткой

К земле, замеревшей в предчувствии плода, И первой снежинкой на волосы ляжет - Приветом негаданным от небосвода, Такой, что ответно любить не обяжет.

Знаешь, я хочу на тебя смотреть...

Знаешь, я хочу на тебя смотреть, Даже засыпая с тобою рядом - Проваливаясь в сна дырявую сеть, Из-под век тебя касаться взглядом.

Заманить тебя на самое глазное дно Золотистой рыбиной, которая первой приснится. Знаешь, мне сейчас нужно только одно - Видеть тебя даже сквозь сомкнутые ресницы.

Пусти меня сейчас...

Пусти меня сейчас, отдай меня обратно, Скажи "свободна" и мой воздух станет пуст. Мне нежным другом будь, не спутником, но братом, Пока ещё дышу, к себе пока вернусь.

Покуда тополя укрыты жёлтой дымкой И в синеве пунктир теплолюбивых стай, И нам земная твердь не показалась зыбкой, Пусти меня скорей, но рук не разжимай.

Ну что мне в имени твоем?

Ну что мне в имени твоём? Оно горчит на стыке звонких, Капелью бьёт по перепонкам И тетивой, когда вдвоём,

Звенит, и взмаху сильных крыльев Подвластны гласные его. Читаю в нем тебя всего И замолкаю, обессилев.

Ангелам не свойственно смятенье...

Ангелам не свойственно смятенье,

Ненависть несвойственна и нежность.

Дремлют в неразобранной постели,

Разметавши крылья, как одежду.

Еднокровны с поднебесной синью

И в своем сновиденьи всесильны.

Я люблю там, где ты...

Я люблю там, где ты. Не увидев тебя на рассвете, Проживаю весь день мелкими, наспех, глотками. Всматриваюсь в себя, будто беременна третьим, Не спеша угадать, нагадать, что не сбудется с нами.

Открываю глаза, словно крылья, расправив ресницы. Истекает октябрь, листопады его на исходе. Ни секунды в запасе - невозможному время случиться. Ты звони, только помни - абонент не пристегнут на взлёте.

Возьми меня в свою дорогу...

Возьми меня в свою дорогу, Как связку звонкую ключей - Меня уже совсем немного, А ты ещё почти ничей.

Возьми - дорога будет легче, Оставь сомненья на потом. Тебе по ангелу на плечи Отправит за плечами дом.

Помедли шагом у подъезда И брось на окна быстрый взгляд, Где я не находила б места, Пока ждала тебя назад.

Если в восемь я достигну дзена...

Если в восемь я достигну дзена - Где ты будешь ждать меня, любимый? Не берут ни раненых, ни пленных, По законам твоего мейнстрима,

Ни в кино, ни даже в тур по крышам, Над Москвой, готовой к зимней спячке. Многоточьем адрес мне напишешь - Всё понятно, ничего не значит.

"О чем мне спеть?"

О чем писать, когда еще болит Твой поцелуй под левою ключицей, Который еженощно только снится, Но не сбывается и поутру саднит?

О чем, когда декабрь уже вот-вот И скоро нас засыплет самым белым - Поодиночке? Шелушится год Двенадцатым листком обледенелым -

О нём писать? Мне сердце успокой, Накрой его ладонью, словно птицу, Не упорхнет, начнет ровнее биться - Скажи, о чём или пиши со мной.

Я звоню, попадая ни в такт...

Я звоню, попадая ни в такт, ни в удобное время, Пролетаю фанерой, там где хожены верные тропы, Отражаюсь не в тех зеркалах и ложусь, где не стелят, Навеваю тоску, затуманиваю гороскопы,

Отклоняюсь от самого непоправимого курса, Раздаю всем сестрам по серьгам со слезой-бирюзою - Остаюсь без своих и живу наугад, мимо всякого русла, Потому что я сплю без тебя и живу не с тобою.

Я переживаю желание видеть тебя...

Я переживаю желание видеть тебя Дрожанием стрелки секундной И кончиков зябнущих пальцев. На стылом закате простуженного ноября, На краешке выцветших будней, В насквозь продуваемом платье,

Вдыхая, как рифмы, глотая, как слезы, любовь, В бессилии ревности, в тысячелетней обиде, И даже держа тебя за руку, рядом с тобой, Я переживаю желание тебя увидеть.

Скажи мне, что все заживет...

Скажи мне, что все заживёт, Что все заживёт и склеится. Растает под сердцем лёд, Покажется грусть безделицей.

Клубками пойдет тоска Разматываться по улицам, И с выси, не свысока Захочется солнцу жмуриться.

Картавый зашепчет дождь, Когда уж мести метелице. К порогу ты подойдёшь И всё заживёт и склеится.

Отправь ко мне гонца небесной почты...

Отправь ко мне гонца небесной почты С письмом в незапечатанном конверте О том, что лучший перевод - неточный, Принявший одиночество - бессмертен,

Что связи непорочные непрочны, Закаты перламутровы в апреле, А в речи не хватает многоточий, Но мы друг другу больно - не хотели,

Что вина после третьего бокала Теряют вкус, и приторно-суровы Фасады Ярославского вокзала, Вот только, слышишь, о любви ни слова.

Рассыпаться в поцелуе на осколки...

Рассыпаться в поцелуе на осколки,

Разлетаться лепестками диких яблонь,

И не важно, что слова и взгляды колки,

И не страшно, что за окнами ноябрь,

И не кажется, что оба проиграли –

Я тебя к твоей печали не ревную,

Ведь единственная данность между нами –

Рассыпаться на осколки в поцелуе.

Как дом, ослепший окнами...

Как дом, ослепший окнами, луча

Прикосновенье к стеклам позабывший,

За ставнями забитыми, очаг

Холодный под обваленною крышей

Хранящий по привычке столько лет,

Что памяти не хватит, на пороге

Запечатлевший чей-то босоногий –

Прощальным поцелуем – легкий след,

Как дом, который вымерз без людей,

Я пропаду без нежности твоей.

Когда деревья вырастут большими

Когда деревья вырастут большими

И их кора мою покроет кожу,

Я детское свое припомню имя

И стану навсегда тебя моложе.

Когда их корни оплетут мне сердце,

Чтоб стать ему опять живым и целым,

Его теплом захочешь ты согреться,

Пока оно тобой не отболело.

Когда древесный потечет по венам

Тягучий сок, я дверь тебе открою,

Друг в друге мы сгорим обыкновенно

И станем белым пеплом и золою.

Ярославна

На неверный срок преступив порог,

Оставлял над Путивлем плакать.

В ледяной ночи уронил ключи

В придорожную грязь и слякоть.

Поперек пути не велел мести,

Возвращенье суля наградой,

Все гадал мой сон, не к беде ли он,

Обещал, что наутро рядом.

Приворот

Из новостей читаю один лишь прогноз погоды - То, что нельзя изменить, предсказать несложно: В среду под вечер разверзнутся неба своды, Ты без меня ни прожить, ни уснуть не сможешь.

Будешь курить и книги читать в постели Целый декабрь, покуда до горизонта Замоскворечье, всклокоченное метелью, Встанет меж нами одним атмосферным фронтом.

В каждой минуте свои сосчитаешь вдохи, Редких в окно разглядывая прохожих, И вековой бессонницы нежный профиль Будет тебе казаться на мой похожим.

Скажи, любимый, где тебя искать...

Скажи, любимый, где тебя искать, Когда декабрь завесил окна серым, А снежно-белым вытканная гладь Твои следы украла? Жестом нервным

Заледенелый ветер разметал Обрывки фраз и колкие обиды. Растаял в зыбком воздухе вокзал, Где потеряла я тебя из виду.

И северного неба блеклый свет Размыл цвета и очертанья улиц, А я несла по ним любовный бред - На каблуках, ни капли не сутулясь.

Пустое сердце - битое стекло

Пустое сердце – битое стекло

На снегом припорошенном асфальте.

По всей земле, как водится, мело,

И скрещивались линии на карте.

Проезды, переулки, тупики

В немыслимых сплетались перекрестках,

И льнули рельсы к берегу реки-

Москвы, лишь только б оказалось просто

С тобою встретиться, и был неотвратим

Тот миг, и мига оказалось мало.

Да, мне бы жить, дышать тобой одним,

Но с пола я осколки подбирала.

Безответно, безнадежно...

Безответно, безнадежно - Понимай меня буквально. Ты не будешь осторожным, Я не стану идеальной.

Исподлобья глянешь строго - Спрячусь за красивой чёлкой. Будем ворон и сорока - Очень черным, слишком звонкой.

Краше и бесповоротней Нет субботнего рассвета. Будем счастливы сегодня Безнадежно, безответно.

Прогулка

Мне этот город отмеряет грусти Неспешными непарными шагами. Через бульвар меня совсем отпустят Воспоминания о том, что между нами

И с нами не было. Шаги, как эхо, гулки В оставленных тобою райских кущах - Всем сквознякам открытых переулках, То разбегающихся, то друг к другу льнущих.

Предновогоднее

В снежный день декабря хорошо сочинять роман, Кулинарную книгу и сонник по Кастанеде, Говорить о любви с тем, кто беспрекословно пьян Или утром откроет глаза на другой планете,

Не жалеть о стихах, переписанных в пустоту, Надкусив золотистый край горячего бутерброда, И достать с антресоли верхушечную звезду, Потому что декабрь закончится Новым годом

Независимо от перемены обжитых тобою мест, И количества бывших, и кто дозвонится первым. Тихий снег заметает поля, и дома, и лес, И земную границу с небом жемчужно-серым.

В снежный день декабря хорошо читать между строк, Не найдя ни души и ни лжи на чистом листе пространства, На котором следы оставляем пунктиром и наискосок, Чтобы сверху всё мельтешенье казалось танцем.

#сновымсчастьем

Разбирая рисунки подросших за год детей,

Вылетевшие, словно листья, из шляпной коробки,

Неожиданно к той себе захотеть,

Которая носит на босую ногу шлепки,

Утром знает, что приготовить на ужин,

Сколько стоит килограмм яблок,

Какие духи сегодня не нравятся мужу,

Как за пять минут навести порядок

В голове, на голове и в тесной прихожей,

Почему дочка плохо спала ночью,

Что узкие джинсы лучше надевать лёжа,

А первый шаг сына - видеть воочию.

Помолиться, чтобы всё оставалось, как есть -

Дети здоровы, родители оба, сердце

На месте, за окнами - речка и лес

И от крупных долгов удавалось пока отвертеться.

Загадать, чтобы следующий год не прибавил мне лет,

А с морщинами как-нибудь будем решать на месте,

Чтоб в кармане, как водится, на самолёт билет

С серебристым крылом и проснуться наутро вместе.

Городской романс

О, как бы я стояла у ворот В накинутой на плечи синей шали И пела: "Если б ведать наперед, Чтоб разом утолить мои печали, В каком краю мой миленький живёт! Ах, сколько б я стоптала башмаков И оловянных посохов истерла - За Ясным Соколом, что нежен и суров, Чье имя - мёдом по губам и горлу, Следами в след, без устали и сна, За тридевять земель неразделимых, За тем, кому верна моя весна".

Вот так бы я ждала тебя, любимый.

#давайпоженимся

Я когда-нибудь взвешу все "за" и все "против", и Несмешные привычки приму за дурную данность, И собранье грехов перевесят тогда стихи, Распечатанные на А4, и русская бабья жалость.

Я когда-нибудь снова увижу себя насквозь, Удивляясь из-под отросшей за лето челки, И откуда отцовского столько в лице взялось, И куда укатила восторженная девчонка.

Я когда-нибудь вздумаю печь по утрам блины, Нарядившись в немыслимо плюшевую пижаму, И без объявления межполовой войны За себя за саму окончательно выйду замуж.

Бессонница

Порой по ночам приходит твоя бессонница,

Касается пальцев и с трёх до пяти часов

Унизывает потускневшими древними кольцами

С густым янтарём и тибетскою бирюзой.

И груды несметные старого черного жемчуга

Кладёт на вдохнувшую воспоминаний грудь.

И лодка, качнувшись, отчаливает от берега,

И ты ненадолго можешь тогда уснуть.

В два пополуночи...

В два пополуночи ангелы выключат свет, Парк облетевший увидит себя раздетым, Яблоко, падая с ветки, оставит след В воздухе - ярко-зеленым хвостом кометы,

Сердце замедлит неосторожный бег, И ворожа словами - чужими, своими ли, Чуда попросит в проёме окна человек, Где-то во сне ты меня назовёшь по имени.

Мы были с тобой знакомы...

Мы были с тобой знакомы когда-то больной весной -

чихающей изморосью, ломающей в пальцах лёд.

Мы оба ушли из дома и ты говорил со мной,

что стоит мне только вырасти - макушкою небосвод

достану, и будет тесно двоим на одной Земле,

с орбиты сорвавшейся, как яблоко в листопад.

Мол, стану тебе невестой, ты руку протянешь мне,

и данностью ошарашенный, с умноженной во сто крат

печалью неизъяснимой, сощурясь на яркий свет,

меня назовёшь любимой, но я промолчу в ответ.

Мартовское

Мне мальчик-март бросает бисер

Колючей изморосью в окна,

Где город прорисован кистью

В оттенках серого на мокром

И тающем, почти забывшем,

Как он был - снег, прозрачном фоне.

Болтают голуби под крышей,

Моя рука твоей не тронет.

Трубадуру

Сегодня спорить я с тобой не стану, Займусь гаданьем на дорожных картах - Откроют мне, о чем во сне и спьяну, И на каких наречьях не соврал ты.

Ложись орлом и пиковым валетом, Лиха беда - отличное начало. Вестимо не устал по белу свету, Когда тебя за каждым поджидала

Изгибом суши - встречная чужая, Вина бутылку, и краюху хлеба, И теплый дом дежурно обещая, Где ты ещё не пил, не пел и не был.

Сердце мое, как забытый на елке шар...

Сердце моё, как забытый на ёлке шар, Треснувшим боком дробящий чужие лица, Помнит, как неторжественно обещал Каждой моей сестре поутру жениться.

- Сколько нас было? - меньшая моя сестра Спросит и ты начнёшь, загибая пальцы: - Та, что была на язык и на вкус остра, Та, что мечтала замуж за иностранца, Та, что носила розовые шипы, Та, что мужей душила из состраданья, От стихотворной шагающая стопы, От поцелуя теряющая сознанье...

- Полно, не хватит пальцев! - Я не мешал Каждой из них представлять, что способно биться Сердце мое - новогодний стеклянный шар, Треснувшим боком дробящий чужие лица.

Это такая работа...

Это такая работа - не говорить тебе правду.

День был погожей субботой, в каждой минуте оправдан,

Велосипедные спицы майскую резали дымку.

"Что тебе, крейсер мой, снится?"

Солнце горячим затылком молча клонилось к закату,

В мягкие хвойные лапы.

Переживая утрату - все уже было когда-то,

Я заполняю пустоты лёгким вербальным движеньем,

Просто такая работа - лгать тебе без напряженья.

И когда обжигаюсь о чашки край...

И когда обжигаюсь о чашки край Под твоим проникающим, как раненье, И когда прощаюсь: "Давай-скучай", Уходя от объятий и объяснений,

И когда окружает незваный рой Телефонных звонков - им ни дна, ни края, И когда говорим о работе с тобой - Я всегда тебя мысленно раздеваю.

Сердце трубадура

Оставлю сердце в липовой аллее, Чтоб оплавлялось в воздухе тягучем, В траве высокой празднично алея, Надеясь на хрестоматийный случай:

Принцесса юная, едва от сна очнувшись, По Фрейду Зигмунду его не толковавши, В зефирно-розовой шифоновой ночнушке, Сбежит на цыпочках из moscow-city-башни

И сердце, мне подаренное сдуру, Нашедши, тронет нежною рукою И выдохнет: "О, сердце трубадура, Тебя беру во все дворцы с собою!"

И дрогнет, и забьется, и оттает, Воспрянет принесенное из леса. Я уроню слезу, финал читая. Найти б ещё ту юную принцессу.

Приложи поцелуй подорожником

Приложи поцелуй подорожником Над ключицей, где кожа тоньше, Из копилки на лето отложенных Поцелуев в закатной роще.

Не накидывай шали на плечи мне - В неприкрытости нет секрета. Не смотри ни теплей, ни доверчивей - Я люблю тебя не за это.

Закрой глаза

Закрой глаза. Теперь уже не страшно назвать тебя по имени, касаясь усталых век губами. От вчерашней тоски уже не капли не осталось.

Не отражаться в очень черном кофе любимых глаз. Движеньем невозвратным кладу под сердце твой шаманский профиль. Закрой глаза. Отдай меня обратно.

Джинсы висели обок...

Джинсы висели обок, Соприкасаясь швами. Пробую знаки скобок Не проставлять губами.

Темной истомой маюсь На перепутье мая. Бережно не касаюсь. "Выпьешь ещё, родная?

Виски не будет горьким, Просто согреет горло. Завтра я буду гордым. Завтра я буду в черном.

К сердцу пути известны. Всё хорошо, родная. Любишь меня в отместку. Помню об этом. Знаю".

Над городом

Сойдёмся с тобой в дуэли на безусловной любви,

заряженной общим прошлым, покуда ещё вдвоём

в несмятой пока постели, застеленной на троих -

на мягкой цветной обложке, а в секунданты возьмём

чужие воспоминанья, запечатлевшие нас -

безбашенных и бездомных, без крыльев, нимбов и риз,

заловленных, словно рыбы, в густую сетчатку глаз,

летящими в небе тёмном к земле, головою вниз.

"Запомни этот миг и молодой шиповник..."

Сегодня первый день августа.

У встречных мужчин глаза моих бывших любовников.

Повстречать их в Москве - а как же, пожалуйста, запросто!

Ты сердито молчишь, уколовшись цветущим шиповником.

И одно в голове - первый день преходящего августа.

Одиночества миг, как желание, нынче исполнится.

Отворяя окно и закат проживая утратою,

Каждый солнечный блик, сквозь листву золотящий мне волосы,

Буду пить, как вино, послевкусие по нёбу раскатывая.

Жить без прогноза погоды

Жить без прогноза погоды, без новостей из дома,

Солнцу подставив плечи, пароли забыв и коды.

Здороваться с каждым встречным, как будто с ним век знакомы.

Безвременьем исцеляться, ведь время уже не лечит.

Под вечер, цикадами звонкий, не в чайной томиться беседе,

Но дачною амазонкой на красном велосипеде,

Доверившись ветру, мчаться, во всех отражаясь лужах.

Когда ж громыхнет далече, слезами заплачет синими,

Не вспомнить тебя и мужа не называть твоим именем.

В августе

Я в этом августе себя не помнила,

Мне утром было лишь слегка за тридцать,

Плутала тропами полузнакомыми,

Хромированными сверкая спицами.

Давя педали велосипеда,

На нём проваливалась в заката зарево,

А в голове пролетало лето

И пело голосом Агузаровой.

Куда я смотрела...

Куда я смотрела, тебе расскажу потом.

На душу улёгся профиль, в сетчатку глаза

улыбка впечаталась. Заиндевелым ртом

ему на губах оставляла печать три раза.

Ночами строчила письма на языке

подвыпивших фей, рунической крепкой вязью.

Он мне отвечал "супер гуд", иногда - "окей".

Надеюсь, немногословие не заразно.

И даже когда дрожала его рука,

мой номер по памяти сенсорно набирая,

на каждое "я люблю" мне издалека

летело в эфире: "Оставь себе, дорогая,

вчерашнюю ревность, сегодняшний - в руку - сон

и завтрашние стихи, их забыть согласен".

И в эту минуту, невыносимый, он

божественно, до неприличия был прекрасен.

Вечер

Мне с тобой прощаться легче лёгкого, Мне тебя касаться не с руки, По локтям не вязаны веревками, Просто прогулялись до реки.

По стаканам голубым и треснутым Небо разливали пополам. Мне с тобою пьяным было весело, С кем бы ты ни напивался в хлам.

Мало моего в тебе останется - Губ и рук собой не обожгла. Прописалась запятою в памяти Да пыльцою с фейного крыла.

Звонок

У этого утра было не так уж много причин -

один недосмотренный сон, недопитый кофе,

скучающий в кухне пропетым голосом "Сплин",

проверенный брак, катящийся к катастрофе

футбольным мячом, неверная пустота

под сердцем, что надвое, яблоком раскололось,

на фотообоях ленивая тень кота,

в трубке твой самый неотвратимый голос.

Одиночество в сети

Подай мне знак или хотя бы сон,

но только в руку. Можно - поцелуем.

Один из нас и молод, и влюблён,

другого к расстояниям ревнуя,

но не решаясь... Так подай же знак.

Я все скажу сама. Едва заметно

кивни. Молчи теперь. Вот так.

Прими в ладонь последний из запретных плодов.

Ты вечный мой любовник...

Ты вечный мой любовник. Надо ль свыше благословить, чтоб не было так больно сейчас? Дождем пробита крыша, как пулями. Ты вечный мой любовник.

Вчерашний муж, за каменной стеною застигнут непогодой, запаролен вчерашней ревностью. Он нежен не со мною, он вечный муж. Ты вечный мой любовник.

Не признаем затянутых прелюдий, не авторских не помним предисловий, любовь пройдет, но мы с тобой пребудем - всегда твоя и вечный мой любовник.

Опять сентябрь

Любовнику: не смей стареть,

Не отпускай меня за тридцать,

Где я себе – и клеть, и плеть.

По мановению ресницы

Замри в тягучем сентябре,

Где медлит сонная прохлада

В рассветный сумрак во дворе

Пролиться из чужого сада,

И где лежим на топчане,

Перетекая теплой кожей,

Где ты как истина во мне,

Где я тебя всегда моложе.

Высоко

Посмотреть бы на тебя с высоты,

Чтоб затылком подперев небосвод -

Я, а в прошлом времени - ты

Неизбежно забегаешь вперёд.

Посмотреть бы на тебя свысока,

Чтоб, отсчитывая радости дни,

Голова бы закружилась, легка,

И под сердцем замираний ни-ни.

На высокий бы с тобой перейти

Слог, слова на ветер бросая,

Чтоб скрещенные, как руки, пути

Разделила бы двойная сплошная.

Месяц май

Двадцатый майский день неосторожным

Движеньем опрокидывал зелёный

На затканный берёзами пригорок

И свет позелененный лился б молча,

Когда б не соловьи. Ты слушал лёжа,

Спиной подмяв траву и отстранённо

Вникая в именуемое вздором -

Попарно зарифмованные строчки.

В скрещеньи рук, бестрепетном, но жадном,

Я не нашла намека на истому

И тему для пространных поцелуев,

Но к разговору повод был хороший.

Нам было лень влюбиться невозвратно,

И мы, друг с другом будто незнакомы,

Бессмысленно и наскоро ревнуя,

Копались в обоюдоостром прошлом.

Себе я оставила самую малость

Себе я оставила самую малость:

Бутылочной зелени долгого взгляда,

Вина, что в бокале ещё задержалось,

На четверть глотка, поцелуйного яда -

Прощального, терпкого - пару флаконов,

На случай, когда непредвиденным пазлом

Под пальцами сложится твой телефонный,

Чтоб в щель приоткрытую хлынула разом,

Сметая все выстроенные заслоны,

Вся нежность, пока незаметная глазу.