НеШекспир
Пока
Пока во тьме прилипчивой и душной…
Я бы,
если б,
был бы,
оголтелым оптимистом,
только такое бы и писал...
И вообще такое только оптимист может написать. Пессимисты тут просто ложатся и молча лежат.
Их – много. И тех, и других... Все лежат.
Мистер Тилни: (из зала) ... Мы потом конечно же устроим показ для всех, но сейчас... Господа, господа, пожалуйста, прошу спокойствия! У меня имеется особое распоряжение, мы должны обеспечить порядок, иначе нас... ай! не толкайтесь, я прошу. Не тол... да как вы смеете!.. Ах, так! да я тебя самого... стража! Стража! именем короля...
Но распорядителя мистера Тилни уже не слышно за гомоном и веселыми криками. Толпа хлынула, сшибая хлипкое ограждение из стандартного снаряжения омона, тесня двух омоновцев со щитами. Она вломилась в зал, на амфитеатр, неся с собой запахи лука, шерсти, пота, мякинного хлеба, эля и дешевых колбас, и растеклась по проходам, постепенно скапливаясь у рампы. Несколько изящно одетых джентльменов и леди испуганно потеснились в сторонку, сочтя за лучшее не выказывать недовольства.
Толпа: (скандируя) Ви-лли! Ви-лли! да-ешь но-вьё!
Молодая женщина с лицом, напоминавшим морковь, так много на нем веснушек, вопит хрипловато, но звонко, приложив ладонь ко рту на манер рупора.
Молли: Мистер Шекспи-ир! Это я, ваша преданная поклонница! Молли! Молли!.. я тут!
Занавес дрогнул - и медленно стал расползаться в стороны.
На грубо оструганных досках авансцены, заплеванных, покрытых засохшими ошметками гнилых помидоров, потеками тухлых яиц и прочей дрянью, сидит человек и ест из пластиковой миски руками. Он увидел посторонних, вздрогнул, поднял плечи, сгорбился, перестал есть. Поднялся и ушел, облизывая пальцы по дороге. Не оглядываясь.
Как только не Шекспир скрывается, за ним бегут поклонники из зала, через сцену, пропадая за кулисами. Медленно разгорается свет и освещает сцену.
СЦЕНА 1
Кладбище
Входят два могильщика с заступами и прочим.
Первый могильщик: Кладбище закрыто.
Разве можно
копать могилы там, где все закрыто?
Второй могильщик: так говорю же,
Кому нельзя – в другое место едут,
А здесь – на подселение, с бумагой.
Следак сказал – копайте,
подписал.
Давай копать, пока Луну,
Вон теми облаками не накрыло.
Первый могильщик: веревки взял?
Второй могильщик: взял.
Первый могильщик: кирку и воду?
Второй могильщик: да взял я все!
Мы, кажется, пришли.
Вон цепи, памятник и дерево с табличкой.
Вот это место.
Здесь.
Голос Молли: (из-за кулисы, но в рупор)
Мистер Шекспи-ир! Это я, ваша преданная поклонница! Молли! Молли!.. я тут!
Мужской голос: (с теми же интонациями, но несколько пародируя)
"Мистер Шекспи-ир! Это я, ваша преданная поклонница! Молли! Молли!.. я тут!"
Грубый и сиплый голос якобы Шекспира:
Я не Шекспир! Я - ем! Идите на х... (сдавленный кашель)
Заступ
Отступление от сцены. Размышления не автора и не Шекспира.
(можно пропустить)
Не автор: Если вас только иногда ошарашивает, то вы еще недостаточно оголтелы.
Но добро пожаловать в семью…
в шарашку и бордель…
в разлив…
тем не менее разлил тем не менее задумчив и выпил тем не менее никуда идет
Люблю театр! Люблю маленькие рольки с двумя словами, если их играют отличные актёры. В нашем оперном сообществе их называют "гонцами" (не-не-не, не в магазин, они всякие новости приносят).
Я не писатель ... читатели мы… мы все – читатели… похоже на проклятье, но не оно.
Интересная мысль, надо её подумать.
Пока мне только хочется их всех чуть-чуть ... прибить с их извечным… а потом, сетовать-рыдать-убиваться…
не по мне.
На полном серьезе, человек всегда переживает и чувствует себя неправильным. Он не посыпает голову пеплом и не разрывает одежды из-за фигни...
но это не беда, не уродство - а подарок вообще-то.
И чем скорее это понять, тем легче жить. И радостнее. И легче с человеками уладиться, а не просто злиться на них. Все как в сказке, точь-в-точь. Недаром мы сидим тут, в этой жизни, с тоскою глядя на закат. Недаром все рецепты уже написаны. Просто их очень уж много. Непросто найти единственный и нужный.
Ни-ни, я удивляюсь.
Но я не об этом сейчас.
Кладбище
На сцене лежит небольшим холмиком свежевыброшенная земля, возле прямоугольной ямы. Сверху падает рассеянный желтоватый свет, изображающий Луну. Снизу, из ямы, просачивается тусклый синий. Рампа светит не ярко, едва светящимися угольками, изображая светлячков, выстроившихся в изломанную линию, и упавшую новогоднюю елку. С двух сторон сцены, сбоку, бьет красный свет, растекаясь в две небольшие лужи. На заднике – типичная картина старого городского кладбища. Порядком запущенного, но со следами торопливой и редкой заботы. Уход родительского дня.
Из ямы вылетает совковая лопата, за ней штыковая и кирка. За ними из ямы с трудом выползает темный силуэт человека. За ним выползает еще один. Пока идет диалог между людьми, из могилы выпрыгивают тени. Они похожи на языки костра. Пляшут.
First Clown: так и привыкаешь прыгать.
Second Clown: в могилу, из могилы и обратно.
First Clown: кого хороним?
Second Clown: девицу одну. (пожимает плечами)
Самоубилась, дура.
First Clown: отчего? (равнодушно)
Second Clown: да как обычно,
от любви...
First Clown: нет, от любви сейчас не умирают.
от дури гибнут...
Дай попить...
и сигарету подкури.
Second Clown: попей. пыхни... (по очереди передает бутылку с водой и пачку сигарет)
и мне оставь... немного... (с любопытством естествоиспытателя продуктов из Пятерочки)
Скажи, а правда, женский дух,
всегда приходит в образе змеи?
First Clown: где видел? (испугано)
Second Clown: там, далеко, у бокового входа. (машет в сторону зала)
First Clown: сказала что?
Second Clown: нет, не сказала...
Шипела только и ползла... так, показалось...
First Clown: ну, здорово, что показалось...
земля, как пух...
Second Clown: ага, как он.
Чуть-чуть копнешь и
глина,
глина,
глина...
Симфони
Кладбище
Между первой и шестой могилой.
Угу-ууу... Угу-гууу... резкое и тяжелое хлопанье крыльев, на мгновение свет от Луны перекрывает чья-то тень.
Чья тень летит,
кричит ночами,
собакой воет, крыльями трясет...
И сбрасывает перья, как осина,
спать не дает...
Первый могильщик: Сова, ушастая...
Второй могильщик: Ага, как соловей,
но голос, как из ж... глухой, летает тут...
Первый могильщик: ну, пусть себе летает... (затягивается от души, передает сигарету второму могильщику, затем скручивает колпачок от бутылки и делает большой глоток, вторым глотком споласкивает рот и сплевывает воду в яму)
... на кладбище самоубийц нельзя,
здесь и без них могилок не хватает.
оставить нужно было за забором... или сжечь.
Второй могильщик: чего это? (возмущенно)
кто платит - тех хоронят.
А кто не платит - тех хоронят тоже,
но я бы так, как их хоронят, не хотел... (задумчиво)
а если жечь, то что мы станем кушать?
Как будем жить, выплачивать кредит?
Первый могильщик: какая разница тебе,
где кости кинуть? Еще не скоро
будет Божий Суд. Полезли в яму...
Желтый свет, изображающий Луну, закрывает темный светофильтр облака. Свет меркнет. В сумраке звучит расстроенный голос второго могильщика.
Второй могильщик: нда, (затягивается сигаретой в последний раз, запуливает остаток в яму)
Луна накрылась медным тазом. Отдохнули...
Первый могильщик: а фонари налобные ты взял?
Второй могильщик: да взял.
Но в них...
В них неудобно... но делать нечего,
угу... что ж, полетели...
Два человека надевают налобные фонарики, включают их и спрыгивают в яму. Звучит синтетическая, электронная музыка. Спейс. Голос за кадром повторяет одно и тоже слово на разные лады.
Сим-фо-ни...
Симфони-иии...
А-ааа-а -ааа-а -а...
Симфо-ни-и...
Налобные фонарики изображают прожекторы и светят в разные стороны, как на концерте рок-группы. Из ямы вылетают комья земли. Слышен стук инструментов об твердую глину и звучание инструментов, которое постепенно нарастает.
Йёрик
Кладбище
После концерта. Из ямы бьет яркий свет и слышны голоса работающих могильщиков.
Первый голос: ... пепел хоронить легко,
положил в ящик и закопал.
Или, можно еще, положить его под подушку,
чтобы спалось слаще. Отсюда - эрго...
Второй голос: нужно с собой всегда
брать ведро керосина...
и сумку...
Первый голос: нет, ты не понял,
не надо никого напрягать своей смертью.
Хочешь топиться? Топись,
только так,
чтоб тебя не нашли...
Второй голос: иль вовсе не искали...
Кому ты нужен? Умер и ништяк.
Входят Гамлет и Горацио, стоят поодаль.
Гамлет: я слышал шум,
похоже, птицы пели,
играла музыка...
Горацио: (кивает) немного не в себе.
он...
Первый голос из ямы: Не ломай себе над этим мозги,
это не твоё дело. Твоё дело - копать.
Копай и пой!
Ты водку не забыл?
Второй голос из ямы: в вагончике бутылочка осталась.
Я быстро. Сбегаю. Одна нога...
другая...
Из ямы вылезает силуэт шахтера. Убегает в темноту.
Голос из ямы: ... придурок. (поет)
выйду ночью в поле с конем.
тихо-тихо полем пойдем.
я лопату взял, взял тяжелый лом...
Гамлет: что он поет?
зачем похабить песню?
Горацио: привычка.
естество... обычная вульгарность.
Голос из ямы: ом-мм... нда-аа...
Похоже здесь мы не одни копали... (выбрасывает из ямы череп и поет)
Дай-ка я, дедок, подсоблю, Встретишь ты со мною зарю, Ай брусничный цвет, алый да рассвет, Али есть кто в доме, али тупо нет.
Гамлет: ты видишь череп?
Он ведь тоже пел,
и счастлив был,
и человеком был когда-то...
Горацио: возможно, принц.
Гамлет: башка политика...
Горацио: возможно, принц.
Гамлет: придворного поэта...
Горацио: ага, мой принц, поэта...
Гамлет: вот именно,
что именно поэта!
Теперь обычная башка,
без челюсти и видимых мозгов.
я - содрогаюсь, глядя на такое...
Горацио: я тоже содрогаюсь.
И все такое... тоже...
Голос из ямы: (все еще поет и копает)
Мы пойдем с конем по полю вдвоем,
Мы пойдем с конем по полю вдвоем,
Мы пойдем с конем по полю вдвоем,
Мы пойдем с конем по полю вдвоем...
Йорик
Из-за кулис выходит не Шекспир и доедает из пластиковой миски свой доширак. Облизывает пальцы и задумчиво, с размышлением и обсасыванием слов, произносит ни к кому конкретно не обращаясь, в противоположную кулису. Вся сцена затемнена. Прожектор светит на не Шекспира.
не Шекспир: Балагурить - по-своему почетно. Во всяком случае, это честное ремесло, не хуже и не лучше прочих. Пустое, как бутылка. Тем более на площади. И вдохновение прет, и ты на взводе... (небольшая пауза для размышления)
А вот когда один, и садишься писать – это совсем другое. Запираешься в кабинете, грызешь перо. Я, наверно, целое стадо гусей сгрыз... В ночной тишине, лишь только мышь скребется, и лает пёс, и плакают дожди. Никаких вам восторженных кликов, чепчиков, грудей и позументов... И это здорово прочищает мозги. Как ершиком бутылку...
(Поднимает пустую бутылку, складывает ее в сумку и уходит, оглядываясь по сторонам, словно что-то ищет.)
Свет прожектора следует за фигурой уходящего и гаснет медленно. Одновременно с этим зажигается свет над сценой, но рассеянный и неяркий.
Кладбище.
От шестой могилы к первой.
Все тоже кладбище. Все те же лица. Все та же песня.
Первый могильщик: (поет из ямы и выбрасывает землю)
Ночью в поле звезд благодать,
В поле никого не видать,
Только мы с конем - по полю идем,
Только мы с конем
по полю идем, а...
Только мы с конем
по полю идем, и...
Только мы с конем по полю
идем...
Я все-таки нашел селенье гномов. (рассудительно)
И эльфов здесь без счета хоронили. (с долей сожаления)
Без золота. Его уже украли.
Остались черепа. Вот этих - много... (выбрасывает из ямы еще один череп. Череп катиться в сторону Гамлета)
Гамлет: Еще один...
Еще один законник,
которого лопатой по затылку.
Участки покупал и спекулировал землей.
теперь земля набилась грязью в череп,
и он молчит... Молчишь?
Молчит он... Дурень.
Молчанье - золото,
а сколько стоит жизнь?
Горацио: немного, принц.
Жизнь многого не стоит.
Гамлет: сейчас узнаем...
Эй, любезный! Ты! Могила - чья?
Первый могильщик: моя, вестимо. (напевает)
Чья ж еще? Моя!
По бескрай-не-му-у-у-у
полю моему-у-у-у…
Гамлет: ты - странный парень,
поешь в своей могиле про коней.
Первый могильщик: ты тоже странный,
только не поешь,
мешаешь петь.
Бери лопату, прыгай в яму, пой...
пока работаешь - плевать на остальное.
Гамлет: мне не плевать...
могила эта - чья?
Первый могильщик: она - ничья,
в ней похоронят - дуру. А ей без разницы,
в какой земле лежать,
где оставлять бессмысленное тело.
Гамлет: (обращаясь к Горацио) весь этот мир погубит пустословье,
двусмысленность и повседневный стёб.
Все стали так остры, что
тупость видно сразу. (обращается к копателю)
Давно ты стал могильщиком, работник?
Первый могильщик: я эти ямы рою для людей
еще с времен Андропова с Черненко.
Так, дать тебе лопату? Или чё?
Гамлет: а это кто?
Кто - эти люди?
Первый могильщик: когда родился молодой Гамлет,
мир в одночасье спятил и разбился.
Всех отправляют в Англию,
учится,
хоть это можно делать без мозгов.
Для этого самих мозгов не нужно.
Гамлет: кого? Куда послали?
Первый могильщик: так, учиться...
послали в Англию.
Там психов до хрена...
Гамлет: и что Гамлет?
С учебы не вернулся?
Первый могильщик: похоже, нет.
Он там слегка обжился.
Построил замок, дом,
пивнарь открыл и
пиво мотороллером развозит.
не так уж глуп...
Точнее, глуп, но все же...
Гамлет: скажи, а... (с любопытством)
человек сгнивает быстро?
Первый могильщик: кто как...
живет.
Гнилых вокруг полно. Ведь многие
при жизни истлевают. Их даже черви
жрут, но неохотно. Опять же,
на болоте все гниёт. Вот, кстати, череп
Йорика, шута, собачий сын,
но человеком был приличным...
Гамлет: вот этот?!
Первый могильщик: этот.
Точно - это он.
Гамлет: (берет и поднимает белый череп)
Увы, бедняга Йорик, все мы смертны...
Лошадка
Кладбище.
Первый могильщик в яме, ровняет стены. Гамлет стоит, отставив ногу в сторону, и держит на вытянутой руке череп, внимательно рассматривая его со всех сторон, вращая на руке.
Гамлет: (обращается к Горацио)
я знал его, когда-то.
Я целовал его,
обвисшее, слюнявое лицо.
Он был моей лошадкой.
В детстве.
Мы - скакали
и выли под столом.
и пели песни...
Неплохо веселились.
Он не был столь угрюм и молчалив,
и челюсть у него не отвисала,
в ту пору...
Прошу тебя, Горацио, скажи...
Горацио: мой принц, вы побледнели!
Гамлет: это - плохо?
Горацио: нет. Но бледность - не к лицу сеньору!
Гамлет: нехорошо мне, правда,
мне - здесь - дышать - нехорошо...
Воняют всё. И всё вокруг смердит. А Александр?
Он в земле лежит и также отвратительно воняет?
Горацио: точно так...
Гамлет: фу, блин. (Гамлет кладет череп на землю и отряхивает руки. Вытаскивает белоснежный платок и трет им пальцы, рассматривая что-то невидимое и видимое ему одному)
Сей благородный прах,
а так воняет жутко...
так глупо, отвратительно воняет... (Обращаясь к Горацио)
Горацио, мы - люди - глина - череп - черепки
и мазь для стен, и тлен для погребенья.
Державный Цезарь и илот последний... (внезапно замолкает, смотрит за кулисы)
Давай-ка отойдем.
Не кладбище, а шумный перекресток.
двор проходной...
доходная квартира...
ночами нужно спать, а не сидеть,
общаясь в интернете,
тем более,
не нужно хоронить! Уж, лучше...
Входят священники и прочие длинной скорбной процессией; тело Офелии, следом Лаэрт и провожающие, король, королева, их свита и прочие.
Гамлет: все - собрались,
по чину, по обряду.
Весь двор и королева с ними, тоже,
и этот парень... ночью...
хоронить... Давай-ка отойдем...
(Отходит в сторону вместе с Горацио.)
и на мобильник снимем... (достает могильник, Горацио достает свой, снимают)
Крылья
Лаэрт: что за обряд?
Первый священник: языческий, с цветами,
едва рассвет пронзит лучами темноту...
Лаэрт: и это все?
Обряд такой и все?
Гамлет: достойный юноша, Лаэрт,
похож немного...
Лаэрт: цветы и все?
Первый священник: а что еще?
Другого мы не можем.
Лишь хоронить в цветах и на рассвете.
На кладбище, где больше не хоронят.
Она ушла греховно, в темноту...
А так, есть шанс, что Бог ее заметит...
Невестины венки и звон печальный...
Молитесь больше...
Лаэрт: молиться и простит?
Первый священник: ну, реквием нельзя,
она ушла не с миром... не в себе...
без покаяния... ушла и всё.
Лаэрт: и всё. Так - опускайте. (могильщикам)
Чего стоите? (к священнику)
- Слушай, падре!
Ты будешь выть,
как волк в овечьей шкуре,
пока сестра моя... пока ее могила
не зарастет фиалками...
молись, законник...
каждый божий день!
Гамлет: Офелия? (удивленно и как бы не веря)
Вот это новость!
Могильщики опускают гроб в яму, на веревках. На заднике всходит солнце. Светило сквозь растянутую ткань светит неярко. Пока вокруг стояли, говорили и делали печальное лицо. Или печальны были от природы.
Королева: я думала,
ты мне подаришь внука,
что постелю тебе постель для новобрачной. (задумчиво)
Жаль, что так вышло. (мягко)
Забери цветы. (строго)
Считай, что я тебе их подарила. (бросила цветы в могилу)
Лаэрт: найду того, кто свел тебя с ума
и удавлю, как грязную собаку... (могильщикам)
Постойте... Попрощаюсь. (легко спрыгивает в могильную яму)
Теперь кидайте землю. (из ямы)
Я остаюсь... как тот Аид... (могильщикам, злым голосом)
Кому сказал? Кидайте...
Гамлет: (выступая вперед) Я - Гамлет.
Датский принц...
(спрыгивает в могилу)
Лаэрт: принц датский...
свали в туман... (Схватывается с ним и душит. Зрителям видно плохо, зато слышно сдавленное мычание)
Гамлет: Лаэрт, не трогай горло,
отпусти...
Король: тащите их обоих!
Королева: Гамлет!
Все: господа, опомнитесь,
не нужно драться,
вылазьте из могилы,
здесь не место...
Горацио: мой принц,
не трогайте беднягу,
пусть закопают...
Приближенные короля спрыгивают по очереди в могилу и разнимают дерущихся. Гамлета выталкивают из могильной ямы.
Гамлет: рубашку мне порвал
и два манжета... ссс...
Пусти меня, я буду драться с ним...
Королева: с чего бы это?
Гамлет: я ее любил!
А он ее - хоронит!
Король: безумцы оба...
Королева: (королю) лучше помолчи-те.
Приближенные короля вытаскивают Лаэрта из ямы и сами выбираются.
Гамлет: (Лаэрту) зачем полез в могилу?
Что за дурь?
Пей уксус, жри мышьяк, стреляйся.
Рыдай, как девочка, скули, как жалкий трус,
неделю пей...
в могилу-то - зачем?
В нее залезть нетрудно...
Все - напоказ, все - чтобы пожалели.
Я сам такой...
но это же не честно...
Королева: (королю) все это бред,
придет в себя, проспится,
все будет хорошо... я это знаю...
Гамлет: я вас любил...
любовь еще быть может...
Мир сам, давно, сползает в темноту,
а пес скулит и гавкает на ветер
бродячий кот сквозь эту маету.
Гамлет делает странный жест и уходит.
Король: (Горацио) за ним иди! (Горацио уходит)
(Лаэрту) терпение... и помни...
(Королеве) мы клумбу здесь в цветах соорудим,
чуть позже...
живую клумбу здесь соорудим...
живую... и живых... а также мертвых...
пока - потерпим. Время - есть.
Есть время...
Уходят все, кроме могильщиков. Могильщики по очереди глотают из бутылки пару раз, говорят друг с другом несколько фраз. но фраз не слышно, и дружно закапывают могилу. Сверху падают лепестки из бумаги, окрашенные в нежные тона. Звучит музыка... национальные японские инструменты...
Раньше у нас было время,
теперь у нас есть дела
Доказывать, что сильный жрет слабых,
доказывать, что сажа бела.
Мы все потеряли что-то
на этой безумной войне.
Кстати, где твои крылья,
которые нравились мне?
Где твои крылья,
которые нравились мне?
Где твои крылья,
которые нравились мне? *
*Песня Наутилуса "Крылья"
Тени на рассвете
Кладбище после похорон. Могильщики пьют из бутылки возле свежей могилы.
Угу-ууу... Угу-гууу... резкое и тяжелое хлопанье крыльев. Входят Бернардо и Франциско. Франциско в броннике, в каске и со щитом.
Франсиско: да... (как бы продолжая разговор)
Собачий холод,
и ветер резкий был еще потом,
и мышь еще скреблась.
Мы отбивались от толпы...
Толпа хотела оторвать кусок Шекспира
и дважды пробивала наш заслон.
Бернардо: ну, доброй ночи.
Франсиско: доброй ночи...
похоже, всё же, рассвело.
Бернардо: действительно. Похоже...
Франсиско: ну, я пойду?!
Бернардо: Пока Францисско. Спать иди... (Франциско уходит. Бернардо оглядывает кладбище и грустит)
Блин! Не успел,
уже похоронили.
(могильщикам) Привет ребята.
Как вы? Как дела?
Первый могильщик: (угрюмо) белее сажи
И свежее снега...
Третьим будешь?
Бернардо: нет.
Точнее - да,
еще точнее - буду.
Второй могильщик: (протягивая бутылку) Пей.
Помянем...
Бернардо: ну, все там будем...
Первый могильщик: тьфу...
Второй могильщик: тьфу, с-сука...
Бернардо: согласен,
тоже - сплюну (сплевывает и пьет из горла бутылки)
Первый могильщик: на, запей. (протягивает вторую бутылку)
Бернардо: (запивает из второй бутылки, отфыркивается, выпучивает глаза и произносит сдавленным голосом)
Фу, фу... что это было?
Первый могильщик: компот.
Бернардо: компот? Серьезно?
А делают на чём?
Первый могильщик: на чём обычно, (рассудительно)
на ржи, пшенице...
Бернардо: по ощущению, похоже - на опилках.
Первый могильщик: возможно и на них,
но послевкусие... (несколько мечтательно)
Бернардо: и вкус - не очень,
и послевкусие - полынь... ну, сильно горько.
Первый могильщик: да, быть того не может...
Ну-ка, дай! (отхлебывает, его перекашивает, но он удерживает жидкость внутри)...
Действительно, полынь!
Жена, должно быть, (задумчиво)
подменила. А был - компот. (размышляя)
Теперь - настойка для спины.
Второй могильщик: (забирая бутылку) все бабы - ведьмы!
За любовь!
Какая все же дрянь!
Настойка эта!
Бернардо: зато теперь -
спина болеть не будет...
Первый могильщик, второй могильщик и Бернардо от души смеются.
Входят Горацио и Марцелл. Свет, освещающий распивающих у могилы, смещается на только что вошедших и меняет оттенок от спелого, золотистого на холодный, зеленоватый. Горацио и Марцелл медленно движутся от кулисы в центр сцены. За ними следует некто в темном, но вне круга света.
Горацио: куда ты меня тянешь? (оглядывается. Из темноты доносятся раскаты хохота)
Я только что отсюда.
И спать хочу. (несколько раздраженно)
Едва наш принц вернулся,
ночами я брожу - не высыпаюсь...
Марцелл: (торопливо, пытаясь убедить и подольстить собеседнику) Горацио, ты - умный,
ты - поймешь,
ведь ты учился в университете,
почти закончил, много книг прочел...
Горацио: (задумчиво и с долей сожаленья) прочел. Закончил.
Умный. Ну, почти.
Почти прочел, почти закончил. (немного резковато в сторону Марцелла)
Что нужно от меня?
Марцелл: поговорить, узнать, понять,
прости, как по-ученому не знаю,
но выяснить...
Горацио: что выяснить? (жестко)
Марцелл: (шепотом) зачем сюда он ходит!
Горацио: кто ходит? (Горацио ведет себя, как следак с подследственным)
Марцелл: призрак.
Ходит и молчит.
Молчит и ходит.
Горацио: призрак?
ты - уверен?
Наука -
не признает существование
энергий и полей,
не верит, что душа
сюда, в наш мир, явиться может.
Поэтому... (оборачивается и замечает кое-кого в темном)
Поэтому... (торопливо отворачивается и говорит уверенно и преувеличенно бодро)
тебе, наверно, показалось...
Марцелл: разговори его, Горацио,
ты - сможешь...
Во он - стоит за нашею спиной.
Горацио: (не оборачивается, смотрит перед собой, оглядывает зал) да, где он?
Я никого не вижу... я... (перед ним проходит некто в черном. Горацио провожает его глазами)
не вижу... никого...
Из темноты несутся раскаты громового хохота. Сверху начинает сыпаться пыль, похожая на снег. Свет становится густым и синим, почти фиолетовым.
Марцелл: (со страхом) совсем почти такой,
как наш король.
Ну, тот, который бывший.
Горацио: кто ты, кто посягнул... (поперхнулся и кашляет, несколько театрально - кха-кха)
Свет становится ярче, а круг света шире. Призрак проходит мимо Горацио и Марцелла. так он и нарезает круги вокруг них, как акула вокруг дельфинов.
Горацио: (к Марцеллу) ты это тоже видишь?
Марцелл: похож на короля?
Горацио: доспех похож немного.
(несколько фальшиво) лица не разглядел.
Но - точно - будет смута.
Марцелл: служу я в белой страже Эльсинора.
Про смуту нам три дня назад уже сказали.
Вот этими руками драил пушки.
Теперь они сияют. Смута - будет.
Горацио: (провожая глазами кое-кого в темном, что наматывает круги вокруг друзей)
глаза болят от этого верченья... (преувеличенно громко)
так говоришь, про смуту все решили?
Марцелл: да, тише ты...
разбудишь петуха.
Горацио: устал я от рифмованных речей,
от не рифмованных - устал немного тоже.
Поэзия совсем уже не та... И все - не то, чем кажется...
Хватай его, Марцелл!
Нас тут с тобой, похоже, разыграли...
Марцелл: я пробовал.
Рука насквозь проходит... не хватает...
Поет петух, смеется кто-то, мерцает свет и призрак убегает.
(к Горацио, с укоризной) А ты его, по-ходу - разбудил...
Свет становится теплым, ламповым, золотисто желтым.
Горацио: ... как принц домой вернулся,
так и пошло, поехало...
не сплю. Ловлю, то призраков,
то НЛО, то злые глюки.
А вот и утро. (Поворачивается к Марцелло)
Сегодня к вечеру, когда проснется принц,
я с ним поговорю.
И про тебя... напомню...
Марцелло радостно улыбается. Они уходят в противоположенную кулису, не в ту, через которую вошли. Свет заполняет сцену, по мере их продвижения. Становится видна могила. И старик с плетенной сеткой. В сетке у него несколько пустых, стеклянных бутылок. Могильщиков и Бернардо не видно. У могилы лежит одинокий венок. Немного в стороне лежат две брошенные бутылки.
Не Шекспир:
“To be, or not to be, that is the question...”
Хотя, конечно, это не вопрос. Ответа - нет.
Поднимает бутылки, складывает их в сетку и уходит, позвякивая бутылками. После того, как окончательно ушел, громко звучит его голос:
- И, видимо, не будет...
Тень большого пальца. Интерлюндия
... траекторию можно проследить...
Следим. И в обуви следим, и без нее.
Следи следи за обувью А то бы как бы не Придет какой-то Оби Ван И вмажет по Луне
Размахивая световым луком и пучком темного, фиолетового редиса, садовник медленно приближался к месту посадки. Или раскопок. Кавалерия в пути… слегка опаздывает… застряла… грязь…
На пальцах пляшут огоньки. И тени.
Пока садовник спит,
покрасить можно мир.
Хороший свет и матовый экран во всю стену. За экраном кто-то возиться. Чиркает коробком и ругается сдавленным шепотом. Все эти звуки и шорохи, и матовый экран.
Включается вертилятор и начинает гудеть, как перед грозой. Летят разноцветные бумажки. Их много. Они изображают из себя мотыльков. Забились. Тени, бумажки, мотыльки…
От тени большого пальца падала тень длинного ногтя и загибалась вверх.
- Я загибаюсь, - подумала тень ногтя. - Это странно. Обычно, когда загибаются, то загибаются вниз.
Тень пальца промолчала.
Она пока не загнулась, но чувствовала досадное онемение в пояснице... И вообще, похоже, к этому все шло.
"Дерьмо", - подумала тень пальца.
Но вслух ничего не сказала: это было и так понятно.
Поясница не думала. Она кряхтела. Досадливо морщилась на пустобрехов и гнулась, вытягиваясь вдоль. На комоде таинственно мерцали две свечи в канделябре Каслинского литья, тяжелых и черных, увесистых и похожих на вытянутые сковородки. Тени от свечей и канделябра метались по стене в светлосерый горошек. Вообще-то, горошек был разноцветный, от белого до макового в пору облетания рубашки с тела.
Мотылек трепыхался крылышками и летел на свет. Ему на свет не хотелось. Поэтому тень мотылька росла медленно и трепыхалась вяло. Фитиль свечей потрескивал в густой, масляной тишине, в которой пахло разогретым воском и перегретым человеческим вечером.
Видали? Достаточно песчинку подкинуть. А дальше…
Не, я имел в виду, что в раковину суешь песчинку, а на выходе жемчужина.
Здоровая, как я не знаю что...
На заднике сцены вид на старое кладбище.
Рабочие вытаскивают обычную мойку. Эмалированную, белую. Над нею устанавливают прадедовский рукомойник. В него наливают воды. Вывешивают два полотенца и санитайзер. Поднимают макет могилы, как носилки. Уходят. Вода начинает капать. Звонко, размеренно, как метроном.
Картинка на заднике демонстративно меняется, на глазах у зрителей, появляется изображение большого, торжественного зала во Дворце.
Из-за кулис выходя люди, проходят через всю сцену, моют руки, обрабатываются санитайзером, вытирают руки и возвращаются на середину сцены. Между собой люди, подходящие к рукомойнику раскланиваются, что-то говорят, улыбаются, сочувственно кивают, но что говорят - не слышно. Слышно, как капает вода.
Как только все собрались, появляется король, королева и все остальные. Королю сливают на руки из кувшина. И подают полотенце. Королеве брызгают на руки из санитайзера. Королева в длинных, прозрачных перчатках.
Смерть нашего возлюбленного брата
Придворные выстроенные, как на митинг. Сбоку от этой толпы стоит король с королевой. Королю выносят кресло и кубок. Король Садится и отпивает из кубка. Оглядывает собравшихся веселым взглядом. И начинает вещать. Из рукомойника капает. Звук, хоть и приглушен. но слышен.
Король: "Смерть нашего возлюбленного брата..."
И третий день над Данией льет дождь.
Мы все - грустим. Ползет над нами небо.
Вот так. Грустим и плачем, день за днем.
И - пьем, опохмеляя это лето.
Но - все мы смертны. День - не без греха.
Поэтому, чтоб Данию не смыло,
ведь даже тучи плачут и скорбят,
и вспоминают, как все раньше было.
Решили мы, с трудом и помолясь,
"уравновесив радость и унынье",
взять в жены королеву и сестру,
и в горести, и в радости, и ныне.
Бурные и продолжительные аплодисменты от собравшихся в центре зала и сцены. Дамы утирают платочком слезы, но аккуратно, чтобы не размазать туш. Мужчины улыбаются и машут. Король кивает, улыбается и произносит:
мы радуемся вместе с вами, но
скорбим.
С лиц придворных сдувает улыбки. Женщины продолжают оттирать платочками не существующие слезы. Мужчины делают суровые, торжественные лица, наклоняют головы к земле и складывают руки перед собой, прикрывая пах.
Теперь о наболевшем. О другом.
Возврат земель. Мы эти земли взяли.
Теперь нам нужно эти земли уберечь.
И в радости, и в горе, и в печали...
Пока король размышляет вслух о наболевшем, о нуждах королевства и судьбе народа, на сцену выходит не-Шекспир. В руках у него сетка с бутылками. Он проходит у рампы, внимательно выглядывая одному ему известное внутри оркестровой ямы. Останавливается в середине сцены, оглядывает весь зал и читает монолог. Читает его, как бы для себя, но громко и с выражением.
не-Шекспир: Зритель - персонаж второстепенный. Все приходит и уходит. Уйдет и это. Останется вешалка. Кто пишет, не знает ничего. Кто молчит, знает правду. У моей пьесы лицо, как у меня. А у зрителя то лицо, которое он может себе позволить после коньяка с лимоном. Которое заслужил. Но, вообще-то, главным в театре, как известно, всегда становится антракт. Если я читаю правильно, как для себя, значит и правда - есть.. Себя я не считаю.
В этот момент король требует.
Король: вина несите.
Мы будем праздновать,
а после погрустим.
не-Шекспир: образность, она такая и есть. Да и то, ее еще выразить нужно умудриться. Надеть маску, снять кожу, улыбнуться и посолить. Ну, значит и нечего начинать. Не добавляй масла. Жарь так. Для кого-то ныне любое знание абстрактно, для кого-то оно реальней самой реальности. Всё как обычно. Жарь.
Король: подайте дичь и виноград.
не-Шекспир: Весь мир. Он уже существует. Давно уже. Он - эрго... больших сумм. И милых бытовых привычек.
На сцену выносят дичь и вино. На больших подносах вносят высокие фужеры на тоненьких ножках. Бутылки открывают и разливают вино. не-Шекспир внимательно за этим наблюдает. Сосредоточенно. Как только бутылки пустеют, он тут же подбегает к толпе придворных.
не-Шекспир: Я - заберу?
Чтоб не валялось.
Король: что?
не-Шекспир: бутылки, если не нужны...
так заберу? Никто не против?
Король: ты кто такой? (обращаясь к придворным)
Он - кто? Чего он хочет?
(Первый и второй придворные чем-то неуловимо смахивают на первого и второго могильщика. Одновременно с этим, они не похожи на них. Максимально сладкие голоса и движения. Часто кланяются невпопад. И улыбка не сходит с их лиц.)
Первый придворный: то - автор наш. (поклон)
Второй придворный: (поклон) бутылки собирает.
Первый придворный: он их (поклон) сдает.
Второй придворный: и пропивает свой талант. (поклон)
не-Шекспир: так что бутылки? заберу?
Первый придворный: ты (поклон) нам (еще один поклон) мешаешь.
Второй придворный: бери и уходи.
не-Шекспир берет пушнину и уходит. Король все это время держит фужер с вином и наблюдает за не-Шекспиром. Как только автор уходит, король задумывается.
Король: о чем я хотел сказать? (оглядывается на не-Шекспира)
О чем-то важном вроде. (смотрит на первого придворного, тот улыбается)
Послов послать хотел. (смотрит на второго придворного, тот кланяется)
И помянуть. (смотрит на королеву)
Куда послать?!
Кого куда послать?!
Что я хотел?! Кто - знает?
Сцена пятая. Те же и ведра.
Гамлет поднимается по лестнице на галерею, быстро идет по ней, за ним семенит Полоний.
Полоний. ...Мой принц... Мой... Прошу прощения, черт... (спотыкается, грохот, дребезг) Да кто тут поставил эти ведра! Мой принц... Если вам угодно...
Гамлет (не обращая на него внимания). Ведра. Нет, два ведра. Так точнее. Точность – вежливость принцев, если они хотят стать королями... Моему принцу угодно, что там ему угодно?.. (поворачивается к Полонию). Что ему угодно?
Полоний. Мой принц! Его величество просит вас пожаловать к нему. Нужно разобраться с актерами, они... Я бы сказал... Глуповаты...
Гамлет. Ась? Глуховаты?
Полоний. Мой принц, глуповаты. Так сказал король.
Гамлет. Король умер, да здравствует король. Еще что он сказал? Правда-правда, мне очень интересно...
Гамлет наклоняется к ведрам, аккуратно ставит их рядом и заглядывает в одно. Полоний тоже заглядывает. Гамлет заглядывает во второе, Полоний - тоже. Гамлет смотрит на Полония, тот – на него.
Гамлет. Ничего?
Полоний. Ничего.
Гамлет (скороговоркой). Следовало ожидать. Пустые ведра – к несчастью. (Обычным тоном) Так что еще сказал ваш Сами-знаете-кто?
Полоний. Ничего.
Гамлет. Следовало ожидать.
Полоний. Еще, с вашего позволения... Они дерзковаты. Но это мое собственное наблюдение.
Гамлет. Глуповаты и дерзковаты, не везет нам с актерами. Наверняка потребовали хлеба и мяса.
Полоний. Истинная правда, мой принц. И вина.
Гамлет. Экие негодяи.
Полоний. Именно так, милорд. Если бы вы с присущим вам здравомыслием и знанием человеческой природы...
Гамлет. О, чего-чего, а этого - навалом... (подхватывает ведра и трясет ими).
Полоний. И тактом...
Гамлет. Я сейчас, минутку обождите...
Идет по галерее к противоположной лестнице, помахивая ведрами.
Полоний. Постойте, принц, куда же вы?
Гамлет. Сейчас я! За водой я.
Полоний. Куда, мой принц?
Гамлет.
А вы, сэр, глуховаты, И дерзковаты. Это не к лицу Обычной губке... шайке... лейке... ...банной.
В этаком соседстве Не только принц, король забудет о наследстве, Посыплет пеплом голову и – фьють! Что за вопрос – "куда"? Еще скажите - "Подать мне мяса и вина"!..
(Зрителям) Он это принцу, слышали, да?.. Где шпага, черт...
Швыряет ведра и хлопает себя по бедрам, как бы ища шпагу. Полоний в страхе убегает. Ведра со страшным дребезгом катятся по галерее, потом по лестнице.
Снизу входит Лаэрт. Ведра падают к его ногам. Лаэрт смотрит на ведра, потом наверх, потом на ведра.
Лаэрт. Что? Ведра?..
Гамлет (сбегая вниз). Ведра, да. Если это нуждается в пояснении, поясню еще раз: ведра. Два, если что. Два ведра. Вот теперь никаких вопросов не осталось, правда же?
Лаэрт. Мой принц...
Гамлет. Мой принц...
Лаэрт. Прошу прощения. Пустые ведра – к несчастью. Зачем они вам?..
Полоний делает Лаэрту отчаянные знаки. Лаэрт смотрит на него, непонимающе пожимает плечами.
Гамлет. Сейчас я вам объясню.
Дает одно ведро в руки Лаэрту, второе – Полонию и декламирует.
Нельзя пустое сделать полным, Не продается вдохновенье,
Яблоня от яблока недалеко падает,
И ого-го-го, и тра-ля-ля-ля.
Я вижу, вы в замешательстве.
Лаэрт и Полоний смотрят каждый в свое ведро, потом друг на друга, потом на Гамлета.
Лаэрт. Мы в замешательстве, мой принц.
Гамлет. Королева в замешательстве. Ну что ж, это даже к лучшему. Побудьте пока так. Все выяснится в конце пьесы. (Забирает у них ведра и быстро уходит, бормоча). Тра-ля-ля-ля, тру-ля-ля-ля...
Лаэрт (негромко). Что с ним такое?
Полоний (шепотом). Внезапный беспричинный припадок. Я предупреждал,лучше бы сразу к палачу.
Лаэрт. Не все сразу. Его его не минует... Менуэт, минует... проклятье, кажется, это заразно. Отец, пойдемте отсюда. Предлагаю отужинать. Мяса и вина?
Полоний. И хлеба, кстати... И свежих овощей... И маринованых огурцов...
Уходят.
Сцена очередная. У реки.
Река. Ивы склонились над водой. Яркое солнце. У берега стоит Офелия, смотрит на бегущую воду.
Офелия. Когда смотришь на эти колышущиеся речные травы... Они словно манят к себе. Как наряды речных дев или борода водяного. Или длинные волосы речного короля... "Офелия, иди к нам, к нам! У нас такая прохлада..." (промокает лицо рукавом) Искупаться, что ли... (скидывает туфлю, трогает ногой воду). Ой, как хорошо!... (скидывает вторую туфлю). Пока никого нет... (Начинает развязывать тесемки платья). Сейчас нет, а ведь сразу прибежит кто-нибудь подглядывать. А начнешь тонуть, небось, никого не дозовешься. Даже обидно... (Прислушивается). Ну вот. Я же говорила.
Гремя ведрами о кусты, появляется Гамлет.
Гамлет. Вот незадача.
Офелия. Милорд... (Смотрит на ведра).
Гамлет (со вздохом). И вы туда же. Они не пустые. (Достает капусту и веревку). Видите? Можете быть спокойны.
Офелия. Зачем вы здесь?
Гамлет. По-моему это очевидно. Вы пришли купаться. Я пришел подглядывать.
Оба смотрят на ведра.
Офелия. Подглядывать. С ведрами. Я так и подумала.
Гамлет (пожимает плечами). А как же еще. (Смотрит по сторонам). Ну... Вы меня раскусили. Я пошел.
Офелия. Я вам не верю.
Гамлет. Очень зря. Лучше бы поверили.
Офелия. Вам так хочется?
Гамлет. Не хочется. А что если истина вас ужаснет?
Офелия. Вот теперь мне в самом деле интересно. (С азартом). Вы, ведра, веревка, капуста... Что бы это могло значить...
Гамлет. Лучше не надо.
Офелия. Почему же?
Гамлет. Любопытной Варваре на базаре... знаете что оторвали?
Офелия. Нет. А что?
Гамлет. Ооо...
Офелия. Милорд, я все равно не отстану.
Гамлет (в сторону). Вся в батюшку. Тоже не в меру любознателен...
Офелия (требовательно). Милорд!.. (берется за тесемки) Иначе я сейчас пойду купаться, а вы как честный человек...
Гамлет. Офелия! Вот от кого не ожидал...
Офелия. А вы думали – я обычная дура, вроде придворных дочек? Может, я и дура, но не обычная. Тем более, сами говорите – пришли подглядывать. Или уже раздумали? Может, еще скажете – "Я разочаровался в жизни и ухожу в монастырь?"
Гамлет (в сторону, удивленно). Мне кажется, или у меня только что отжали монолог. (Офелии) Хорошо, хорошо! Я скажу. Беда мне с вами...
Офелия. Милорд, вы лучше всех!
Гамлет. Только никому. Особенно папаше, он буквально по острию шпаги ходит в последние дни.
Офелия. Могила!
Гамлет. Ну, слушайте. Я собираюсь отомстить за отца.
Офелия. Кому?
Гамлет. Вы сразу в корень. Этого не знает никто из живущих... Кроме меня. Убийца – Клавдий. И поэтому нужна особая осторожность. Я притворяюсь безумцем до поры до времени...
Офелия. Вот для чего ведра!
Гамлет. Именно. Хотя... вы подали идею. Они могут пригодиться для мести.
Офелия. Как?
Гамлет. Пока не придумал. Например, вместо веревки и капусты в них можно положить... ладно, потом. Теперь главное. План мести у меня уже почти готов. Но если хоть кто-то узнает... Мне конец... (значительно) ...И не только мне.
Офелия. Кому еще?
Гамлет. Ну... (задумывается, глядя в сторону, шевелит губами). Честно говоря, почти всем.
Офелия. Ух ты!..
Гамлет. Только,Офелия, никому, слышите? И вообще о том, что мы с вами говорили...
Офелия. Я в жизни никогда с вами не говорила.
Гамлет (в сторону). Хм... И вот опять... (громко) Ладно. Надеюсь на ваше благоразумие.
Внимательно смотрит на нее, берет ведра и уходит.
Офелия (одна). Для чего он приходил, так и непонятно... (опять берется за тесемки и опять останавливается). Эй, вы! Да-да, на том берегу. Я вас вижу.
Розенкранц и Гильденстерн выходят из кустов на том берегу. Вид у них сконфуженный.
Розенкранц (кричит). Миледи, мы просто...
Гильденстерн (кричит). Не подумайте ничего такого...
Офелия. Только не говорите, что прибежали меня спасать. Нехорошо, господа.
Гильденстерн (испуганно). Нет-нет, это не то!
Розенкранц. Нам поручено следить за принцем.
Офелия. Из кустов?
Гильденстерн (озадаченно). А как же еще.
Розенкранц. Мы должны выяснить, зачем ему ведра.
Офелия. И всего-то?
Гильденстерн. Больше ничего, клянемся!
Розенкранц. Не выдавайте нас, миледи!
Офелия. Я подумаю. Пока идите. Но имейте в виду. Я буду... за вами следить.
Розенкранц и Гильденстерн скрываются в кустах.
Офелия (одна). Весь мир – проходной двор, и Дания – самый проходной из всех. (Надевает туфли). Вот как тут купаться? Или... Можно прийти ночью. Надо над этим подумать.
Офелия уходит.
Солнце садится, остается закатное освещение в зловещих багровых тонах.
Сцена вне очередная. Актеры
Большой зал с выскоким сводами. Клавдий, актеры, затем Гамлет.
Четыре актера тянут веревки, поднимая на потолочную балку огромное полотно. Клавдий смотрит с галереи. Старший актер командует.
Старший актер. Тяните, псы помойные! Это полотно само себя не поднимет! Хэй-хо! Хэй-хо! Вилли был веселый малый!..
Актеры (тянут веревки). Хэй-хо! Хэй-хо!
Старший актер. Всех девчонок в Сохо знал он!
Актеры. Хэй-хо! Хэй-хо!
Гамлет (входя с ведрами, актерам). Господа, рад вас приветствовать.
Старший актер. Ваше высочество... (кланяется). Держите, чтоб вас!.. Гамлет. Вы уже обедали?.. Не отвечайте, вижу, что нет. Вот так у нас в Дании: не накормив, заставляют работать. Я бы сам к себе не пошел в гости... Что это – экран?
Старший актер. Именно так, ваше...
Гамлет. Я не высочество, что за глупости. Мы с вами оба внизу. Высочество – это он (кивает на полотно)... будет, когда вы его поднимете и он утвердится там. А то ведь знаете как все непостоянно:
цвел юноша вечор,
а нынче умер,
и вот его четыре капитана
возносят на помост. Старший актер. Мудрое наблюдение.
Гамлет. Это из одной пьесы. Да, так что играем?
Старший актер. Еще не решили. Репертуар на утверждении. (Делает знак глазами).
Гамлет оборачивается, видит Клавдия.
Гамлет (Старшему актеру). А вот это высочество.
Клавдий. Мы рады видеть вас, наш сын.
Гамлет (Старшему актеру). Мать для такого дела уже лишняя, вы поняли, да? (Клавдию) Спасибо на добром слове.
Актеры завязывают веревки и отходят назад.
Клавдий. Зачем это, я все же не пойму.
Гамлет (Клавдию). Я думаю, это парус. Что за вопрос – зачем? Как мы поплывем без паруса, по-вашему?
Старший актер. Изначально он и был парусом. От галеры. Но сейчас это экран. Мы – театр теней.
Гамлет. Ха-ха-ха-ха! Неплохо. От голода они превратились в тени, вы слышите? Да принесите им кто-нибудь мяса и вина, наконец! Как им играть на пустой желудок? Это вам не веревки тянуть... Эй! (Хлопает в ладоши)
Клавдий.
Вы слышали, что вам велит наш сын?
Несите.
Слуги убегают.
Старший актер. Благодарим вас, сир. Но мы на самом деле театр теней. Я сейчас покажу.
Выкатывает пушку.
Клавдий. Что это значит?!.
Старший актер. Это световая пушка, ваше величество. Ее сделал некий Ханс Янсен из Голландии, специально для нашего театра. Раньше мы пользовались свечами и факелами, но от них часто случаются пожары. А эта пушка... (направляет пушку на Клавдия) ...полностью безопасна.
Клавдий. Эй-эй, полегче!
Старший актер (зажигая фитиль). Сейчас, сейчас...
Гамлет. Огонь.
Из пушки ударяет сноп света. Клавдий закрывается руками.
Клавдий. Ай! Черт бы вас побрал!
Да это колдовство!
Гамлет. Ничего особенного. Просто световая пушка.
Старший актер. Именно так, сир. Там внутри обычная свеча и куча стекол и зеркал. Не знаю, как они работают, но никакого колдовства нет. Посмотрите... (поправляет прицел) Вот ваша тень.
Клавдий. Где?
Старший актер. Там, за спиной.
Гамлет. На стене, где гобелен. Обернитесь, не бойтесь. Второй раз он не будет стрелять.
Клавдий (пытается восстановить достоинство). Я вижу.
Тень как тень.
Оптический эффект, подобный
Тому, какой бывает, если Солнце –
Храни его Господь –
Осветит...
К примеру, дерево.
Гамлет (Старшему актеру). А он не дурак.
Старший актер. Это плохо.
Клавдий (разглядывает свою тень). Но что-то ваша тень...
Старший актер. Моя?..
Клавдий. От вашей пушки!..
Не слишком-то темна. Огня полно, а толку мало.
Старший актер. Она будет темной, уверяю вас. Для представления мы все отладим. И потом, у нас будут куклы, от них вообще очень хорошая тень. (Достает из-за пазухи тряпичную куклу, дает Гамлету) Подержите, милорд.
Старший актер разворачивает пушку и наводит на куклу. На экране возникает громадная тень. Актеры задирают головы.
Гамлет. Шикарно.
Клавдий (потрясенно, бормочет под нос). Она до потолка достала!
И силуэт
Знаком, как будто...
(кашляет) Кх-м... Нет, пустяки, это всего лишь тень. (Приосанивается, громко). Пусть будет так. Когда закончите, немедля
Ко мне явитесь пьесу объяснить;
Я должен знать: о чем, про что...
И кто.
Клавдий поворачивается и степенно уходит.
Гамлет. Я тоже пойду... (хлопает Старшего актера по плечу). Друзья, до встречи. Не забудьте пообедать... Да, слушайте-ка. Дайте мне что-нибудь... (оглядывается). Не слишком тяжелое. А, хоть вот... (поднимает моток веревки и кладет в ведро).
Старший актер (протягивает ему кочан капусты). И это?
Гамлет. В самый раз. (Кладет кочан в другое ведро). Не хотелось бы быть вестником несчастья... Раньше времени.
Уходит.
Сцена как сцена. Мышь и стаканчик
Комната за кулисами, стены обшиты досками и завешены старым латаным-перелатаным театральным занавесом. Человек с пластиковым стаканчиком, одетый в черный и фиолетовый бархат, посередине комнаты. Он навеселе, но несколько мрачен. Второй человек - в кресле, в костюме и гриме могильщика, наоборот, все время улыбается. Перед ним на столе - череп из папье-маше, отдельно – челюсть. Маленький дубовый бочонок с крантиком и четыре серебряных кубка.
Человек со стаканчиком: они думают – это просто! Балагурить на площади – вот что просто. Площадные шуточки отпускать... На потребу мастеровым...
"Могильщик": винца поднесут... на свадьбах и похоронах всегда подносят...
Человек со стаканчиком (отхлебывает из стаканчика и кивает). ...вот-вот. Веселье! Легкость! Народу битком, из всех переулков глазеют, вон!.. (широко взмахивает стаканчиком, обводя комнату рукой и глазами, при этом выплескивает половину на пол, но не замечает). Видите?... Ждут! Пока этот клоун в бархатном камзоле сморозит очередное непотребство... (выплескивает вино на стену)
"Могильщик": клоун в камзоле - это хорошо... У вас, кстати, дырка. На самом видном месте (показывает пальцем). Входите в образ. Человек - дыра.
Человек со стаканчиком:(пожимает плечами) это я за гвоздь зацепился. Когда лез на телегу...
"Могильщик": Что вы там забыли? Играли в Ланселота?
Человек со стаканчиком:(вскидывая гордо голову) Почему? Стихи читал.
"Могильщик":(со скрытой иронией). А-а, ну тогда другое дело. Попросите кого-нибудь, пусть вам заплату поставят. И зарплату поднимут.
Человек со стаканчиком: (непонимающе). Кого это я попрошу?
"Могильщик": А что, разве некого?
Человек со стаканчиком: Некого что?.. Бр-р... (мотает головой). Слушайте, не сбивайте, пожалуйста. Меня беспокоит несоответствие... Несовпадение... Три вещи: замысел, порыв, воплощение... В площадном балагурстве – три в одном... На три стакана...
"Могильщик": Как говорится:
Кто живописует площадь, Тот пишет кистью площадной –
Так, кажется? Я - прав?
Человек со стаканчиком: Я не об этом. Балагурить - по-своему почетно. Во всяком случае, ремесло - честное, не хуже и не лучше прочих. Тем более, на площади. И вдохновение прет, когда душа на взводе... А вот когда один, и садишься писать – это совсем другое. Запираешься в кабинете, грызешь перо. Я, быть может, целое стадо гусей сгрыз... В одно лицо.
"Могильщик": Я печатаю на машинке. Ремингтон. Очень рекомендую. Удобно.
Человек со стаканчиком: ...В ночной тишине, лишь только мышь скребется, никаких вам восторженных кликов, чепчиков, лифчиков летящих... Только ты и твоя бессонница. И эта мышь. Мышь! Она скребется не просто – а с упреком. И с издевкой. Мол, ну что, сэр гений, где ваш шедевр? Не можете ничего без Молли?.. А я - могу!
"Могильщик": Кстати, неплохо у вас выходит. Завидую.
Человек со стаканчиком: (с досадой). Чего это вы завидуете?
"Могильщик": Ну как. Вы даже не замечаете:
В ночной тиши,
лишь только мышь
скребется,
и никаких вам кликов, слаще всё.
ни чепчиков, ни лифчиков летящих...
Лишь только ты,
Бессонница и мышь;
Она скребет
не просто –
а с упреком...
Вот вам и шедевр, пожалуйста.
Человек со стаканчиком: Ерунда, чушь с претензией. Звучит похабно. Но и дерзко. Да...
"Могильщик": Да, конечно же, ерунда. Но ваша мышь права. Без Молли мы все - пустое место.
Человек со стаканчиком: А я вот так не думаю. Мы пишем для вечной Вечности. Через четыреста лет Вселенной не должно быть стыдно за нас... (воздевает стаканчик).
"Могильщик": Мне за вас сейчас уже стыдно. Я, кстати, давно хотел спросить. Что вы все время пьете и едите из какой-то ерунды? Есть же нормальная посуда... Фарфор, хрусталь... Серебро... (кивает на стол) Где вы только берете весь этот одноразовый мусор?
Человек со стаканчиком: В этом мусоре есть определенная индивидуальность. Все как один, наряжаются в бархат и пьют из серебра... А я не пью, я похмеляюсь... Ладно, черт с вами. Идемте на площадь.
Актеры уходят. Остается багровое пятно на стене.
Сцена 10. Хляби.
Знакомая комната с театральным занавесом. По крыше барабанит дождь. Могильщик сидит в своем кресле в длинной нижней рубахе с закатанными рукавами, в руке бокал с горящим пуншем, у босых ног – большая железная кастрюля, из которой торчит черпак.У порога на полу - куча грязной мокрой одежды, валяются сапоги, облепленные глиной, по всему полу грязные и мокрые следы. Открывается дверь, за ней видны струи дождя в свете луны. Входит Писатель, скидывает бархатную куртку прямо на пол, стягивает сапоги и босиком шлепает к столу.
Не Шекспир: Льет как из ведра.
Могильщик: Я бы сказал – из двух цистерн. Глотните, а то простудитесь. Умрете. А я сегодня на работу не пойду. Где ваш стаканчик?
Не Шекспир: (стуча зубами). С-с-сломался. Л-лейте сюда... (подставляет самый большой кубок, Могильщик наливает ему черпаком из кастрюли, Писатель пьет большими глотками). Благодарю.
Могильщик: Рубаху тоже снимайте. Еще один труп нам тут не нужен. Вон, тряпка висит.
Не Шекспир стягивает мокрую рубаху, сдирает со стены занавес и закутывается в него. Садится прямо на стол.
Не Шекспир: Утром никакого дождя не было и в помине. Так, слегка пасмурно. Я проснулся, даже одеться не успел, и сразу подумал – вот выйду во двор, и начнется.
Могильщик. И что?
Не Шекспир: И началось. Я - вышел.
Могильщик. И?
Не Шекспир: Открыл дверь – упала капля на лицо. Как будто там (жест к небу) меня сегодня ждали, чтоб душ включить.
Могильщик. Вас, ой ли?
Не Шекспир: Ну да. Ждали, кода я проснусь и выйду. Пока я спал, никакого дождя не было.
Могильщик. Это я уже понял.
Не Шекспир: И что вы думаете?
Могильщик. Так это из-за вас? Так поливает с самого утра? Не могли поспать хотя бы до обеда?
Не Шекспир: (пожимает плечами). Нет. У меня же дела.
Могильщик. Какие это? Интересно.
Не Шекспир: Пьеса! я же должен... тьфу. Вы снова шутите, да?
Могильщик. А есть разница? Нет, если серьезно, вы должны гордиться. Небесная канцелярия работает специально для вас. Мы все – так... статисты. Что же вы не улыбаетесь? Улыбку смыло дождем?
Не Шекспир: А что если наоборот?
Могильщик. Как это?
Не Шекспир: Никто меня не ждал. Я все сделал сам. Подумал, будет дождь. И он пошел. Полил, как из ведра.
Могильщик. Тогда тем более, вы можете гордиться. Дождь умеете вызывать. Вот, если бы вы еще с такой же легкостью вызывали дождь золотой в оправе из алмазов. Не на весь мир, это было бы слишком. Хотя бы на нас двоих... Давайте кубок... Серьезно. Сочините как мы разбогатели. Вот прямо завтра с утра. Как вы говорите? Проснулись... И сразу же, не вставая с кровати, подумайте: мы разбогатели. А лучше напишите на бумаге. Для верности.
Не Шекспир: Шутите, шутите. Я понимаю, при вашем ремесле иначе нельзя. Но меня эта аномалия тревожит не по-детски.
Могильщик (поднимая бровь). Вы у кого-то сперли эту фразу. (убежденно)
Не Шекспир: (кивает) И не только эту. Один мой приятель работал в стрэтфордских доках, он так говорил: "Тащи с завода каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость".
Могильщик. А вы любите про воровство. Я понял, как вы ляпаете свои пьесы. Воруете у других. У одного – фразочку, у другого – сценочку, у третьего – персонажика...
Не Шекспир: (с достоинством, запахивая на себе занавес). Ворую. Только не у других – у кого, по вашему здесь можно воровать? Я ворую у самой жизни.
Могильщик. У жизни, тоже мне. Жизнь вам уже все высказала, вас окатили с головой, вам мало? Пейте еще. Синий как мертвец... Красавчег.
Не Шекспир: Мертвец, мертвец... (прихлебывает, бормочет под нос) ...наверно, все-таки девять. (Громко) Я посчитал, у меня выходит приблизительно девять мертвецов.
Могильщик. Восемь с половиной? Такое мне знакомо. Помню как нам привезли...
Не Шекспир: (поспешно). Нет-нет, я не это имел в виду. Я хотел сказать – не уверен до конца, сколько их будет. Из центральных персонажей у меня остается... (шевелит губами, глядя в сторону). ... Один. Или...
Могильщик. Щедро.
Не Шекспир: Да, один. Вот я и думаю: может, и этого... того...
Могильщик. Оставьте. Из практических соображений. Потому что, кто-то же должен их всех закопать? И сообщить миру. Вот это будет правдоподобно. Послать известие... какому-нибудь... Фарабасу... Изиякилю... Мол, у нас все умерли, приходите нами править. И подпись - благодарный народ.
Не Шекспир: Отличная идея, кстати. Он пишет, например, так. "Земля наша есмъ велика и богата..."
Могильщик: Вы же говорили – она худшая из тюрем... или темниц... Как там у вас?
Не Шекспир: Нельзя. Нельзя так писать будущему королю. Смягчим. Например: "...но в нашем королевстве неладно что-то. Кто-то должен вправить этот вывих тазобедренного сустава, и жребий пал на вас, милорд... Придите и исправьте!"
Могильщик: Ага, пошло вдохновение! Дольем еще немного. (наливает ему еще, поджигает от свечи жидкость в кружке). Глотни огня, дружище.
Не Шекспир:. Благодарю. (пьет, дергая острым кадыком) Итак... (вдохновенно)
Пока еще свежа печаль,
должны мы незаметно,
чтоб не успел народ опохмелиться,
назначить
преемника - как будто временно.
Затем...
Могильщик: А вам не жалко персонажей? Все же - люди. Девять штук! Меня аж жаба душит. Столько с ними возни, характеров, историй и костюмов... Мысли всякие, метания, искания... А потом – чик, и все. Пожалуйте в могилу. Просим-просим...
Не Шекспир: А что поделаешь? Живые жаждут крови.
Могильщик: Публика! Она много чего любит.
Не Шекспир: А что еще?
Могильщик: Сиськи, опы, свадьбы и конец с продолжением. Длинным и толстым.
Не Шекспир: Где я возьму все эти девять пар и сиськи? У нас в труппе всего две актрисы, и те - страшненькие, я и пишу под них. И то, одну еле уломал прыгнуть в реку. Платье, видите ли, у нее просвечивает... Так покажи себя, заставь поверить! И пожалеть, и при удаче трахнуть!
Могильщик: Наймите в городе.
Не Шекспир: Кого я там найму?.. Послушайте, вы меня опять сбиваете с толку вашим кладбищенским авангардизмом. Все, нет. Категорически никаких сисек. У нас благородное искусство. Мы должны показывать пример молодежи. И вообще стать классикой. Еще при жизни.
Могильщик: Вот прямо так? Уверены?
Не Шекспир: Да. Я так планирую.
Могильщик: А вот это мне нравится. (Чокаются). Выпьем за ваши девять трупов. Кстати, может, отдадите мне парочку?
Не Шекспир: (непонимающе). Зачем вам? Они же мертвые уже.
Могильщик: Пригодятся. Есть новый жанр, и свежие могилы. Интересно?
Не Шекспир: Очень интересно.
Могильщик: Да. Знаете что... (решительно). Вам же все равно. Отыграем пьесу – и отдайте мне всех.
Не Шекспир: Всех?
Могильщик: Вас ими только попрекать будут. Скажут – кровопийца, изверг... А так – с вас взятки гладки. Всех - отдали.
Не Шекспир: А вы?
Могильщик: А мне плевать. У меня - репутация есть. И я пущу всех мертвых в дело. Ну как?
Не Шекспир: А, забирайте (вяло машет рукой).
Могильщик: Что должен буду вам?
Не Шекспир: О, перестаньте. Ужин в "Копье и Подкове", и в расчете будем.
Могильщик: Только не в такой дождь. Напишите сначала хорошую погоду. Еще пуншу? Или предпочитаете Северное Сияние?
Не Шекспир: Давайте пунш. И так во рту не очень...
Сцена 11. Капуста в бою
Дорога перед замком. По дороге быстро идет Горацио, за ним в нескольких шагах бегут мальчишки.
Мальчишки:
Дворянин, дворянин, Ходит как кухаркин сын! Дворянин, дворянин, Выняй шпагу из штанин!
Горацио: (оглядываясь). Пошли прочь, маленькие негодяи!
Мальчишка:
Дворянин, дворянин, Покажь шпагу из штанин!
Швыряют в Горацио огрызком яблока.
Из ворот выходит Гамлет. На шее на манер коромысла - тяжелая буковая палка, на ней болтаются ведра. Спускает ношу на землю и несколько раз хлопает в ладоши.
Гамлет: Прекрасно, прекрасно! Такой боевой дух, браво. Король ищет рекрутов для своей армии. Вы умеете обращаться с мечом, господа?
Мальчишка: нет.
Гамлет: не беда. Меч – та же палка. Сейчас покажу.
Переворачивает ведро, ставит сверху кочан капусты, размахивается палкой и сильно бьет, как при игре в гольф. Кочан летит через головы мальчишек, они пригибаются. Ведро откатывается к ногам Горацио.
Гамлет: И реакция хорошая. Вот так летают ядра... Но это вы сами увидите. Хотите на войну? В войсках недобор, много солдат убито. Найдите палки, поупражняйтесь и приходите. Скажете – принц Гамлет нас послал. Вас сразу отправят на передовую.
Мальчишка: Мы не хотим на войну, милорд.
Гамлет: Ага, и умны не по годам. Далеко пойдете. Но если передумаете, - я всегда тут. Пока меня тоже куда-нибудь не услали.
Мальчишки, перешептываясь и оглядываясь, уходят.
Горацио: Рад вас видеть, мой друг (подает Гамлету ведро).
Гамлет: И я. Чем вы вызвали такой гнев народа, позвольте спросить?
Горацио: Они клянчили милостыню, а я не дал.
Гамлет: Пожалели?
Горацио: Просто не было мелочи.
Гамлет: Неосмотрительно. Вы же ходите по городу. Наменяйте у Полония. И раздавайте милостыню.
Горацио: (удивленно) Он и этим занимается?
Гамлет: И заведите себе палку. Вы же рыцарь!
Горацио: Палка – неважная замена шпаге.
Гамлет: Зато она незаменима, когда надо намять бока. Или отбиться от стаи собак. Шпагу вы не пустите в ход, если вас станут осыпать насмешками подвыпившие подмастерья. А палку – еще как.
Горацио: Когда вы при шпаге, в этом и нет нужды. К вам другое отношение. Не понимаю, чего это взбрело в голову королю. Зачем было запрещать шпаги по всему королевству?
Гамлет: Внезапный припадок миролюбия. Следующим шагом он разоружит войска. И отправит в бой.
Горацио: Вы полагаете?
Гамлет: Это было бы логично. И раздаст все деньги бедным. Или нет.
Горацио: И откроет погреба? В этом что-то есть. Вы тоже без шпаги, я вижу?
Гамлет: А чем я лучше других? Бунтовать против королевского указа... У меня есть и другие причины бунтовать. Но я человек спокойный. (Вручает Горацио палку).
Горацио: Благодарю.
Гамлет: Думаю, все это из-за меня. Казна пуста. Как страшно жить на свете.
Горацио: Почему?
Гамлет: Он боится меня со шпагой. А так – вроде ничего. Вы придете на представление?
Горацио: Собираюсь.
Гамлет: Обязательно приходите. Увидите такое, что вам и не снилось...
Без всякого перехода хватает ведра и убегает. Горацио остается с раскрытым ртом и палкой в руке. Пару раз со свистом пробует размашистые удары палкой. Потом делает кварту и квинту. Затем салютует палкой убежавшему принцу.
Горацио: отрецензирую стихи.
Быстро и недорого.
Любые.
Сцена 12. Короля плющит, прет и колбасит
Клавдий в часовне. Стоит перед распятием, висящим на стене, молитвенно сложив руки.
Клавдий. Для одного себя я бы не просил. Это было бы эгоистично. Очень некрасиво. Но подумай сам. Нельзя же, чтобы такой грязный человек, преступник, правил страной! Что скажут люди? Нет, черт с ними... Прости, пожалуйста. Я хотел сказать... Ты с ними. И со мной, я надеюсь, тоже...
(вытирает лоб) Как же это сложно, все эти формальности... Ты враг формализма, я знаю. И я враг. Мы с тобой оба враги. Значит, мы друзья... Фу-ух, что-то не то я говорю...
(мотает головой). Тяжело с непривычки. Давай по-простому: я буду править очень хорошо. Честное слово. А ты, пожалуйста, отпусти мне грехи. Прошлые. Ну, или давай настоящие тоже. На всякий случай. Мало ли, я запутаюсь... Знаешь, как сложно править?.. То есть... Извини опять. Ты-то знаешь, это я не знаю, я-то еще не правил. Но ты же мне поможешь. Мы ведь с тобой...
(цитирует по памяти, морща лоб) Сила его и власть... кажется, да?.. ибо Господь дал ему престол свой... Так, вроде. Мне раньше не нравились эти слова, но теперь начинают нравиться... В общем, прошлые, настоящие... И будущие. "Ныне, присно и во веки веков", это же не я придумал...
(энергично крестится по-католически) Короче, договорились, да?..
(оглядывается и придвигается поближе к распятию). Тебе тут могли болтать про меня... некоторые... Ну, в общем, все. Что я в тебя якобы не верю. Ты не обижайся. Но мы же с тобой серьезные, взрослые люди. Здравомыслящие. При чем тут вера и власть? Вера – это мое личное дело. А власть – общественное. Может, я должен преступника покарать? Вот мой брат, он куда страну завел? Ты пойди на рынок, послушай, что люди говорят... А люди – это народ, между прочим! "Дания - тюрьма во всем мире наихудшая"! Или еще знаешь – "истлевшим Цезарем от стужи заделывают дом снаружи" – это значит, страна в разрухе, народ бедствует, мерзнет зимой, вот что! Он с детства так! Жил для одного себя! Игрушки мои таскал постоянно. Деревянную лошадку... мою любимую... сломал...
(всхлипывает) Пусть скажет спасибо, что я его голову не сунул в очаг еще тогда, но всему же есть предел, теперь все из-за него страдают!..
(вытирает нос). Страдали.
(оглядывается, подозрительно смотрит в угол, в другой, отступает назад, медленно) Такое странное чувство. Как будто это не я говорю. Говорю-то я, но как будто я в пьесе, мне роль написали, а я только рот открываю, и вот сейчас по сторонам посмотрел, я же не хотел смотреть и оглядываться, что мне оглядываться, я у себя, это другие пусть тут оглядываются... Затычка из Цезаря – это я вообще откуда взял? И по рынкам я не хожу. Что-то неладное у нас творится...
(вытирает лоб) Может, Гамлет...
(потрясенно) вот так свихнулся? и я, значит, следом? Стою, разговариваю с крестом, черт...
(скрипит дверь, Клавдий вздрагивает, не своим голосом). К-к-то та-а-ам?..
Входит Полоний.
Полоний: Ваше величество...
Клавдий: Да, как вы смеете, ваще!
Вот так врываться?
Это вам не рынок!
Что, разницы не видите?..
(опасливо оглядывается на распятие, негромко)
ладно, ладно... Идем отсюда.
Клавдий берет Полония под локоть, еще раз оборачивается, быстро крестится и выводит Полония в коридор. Прикрывает за собой дверь, хватает Полония за шиворот и прижимает к стене.
Клавдий: Ты совсем уже нюх потерял? В тот раз в спальню заявился... Ты хочешь оставаться министром вообще или нет? (бьет его об спиной о стену, встряхивая как куклу, голова Полония мотается на тонкой шее) Стучаться!.. Надо!.. Понял?..
Полоний: Простите!.. Ваше... Величество... Я... Такое дело, я бежал...
Клавдий: Бежал он. Бегун, тоже мне. Ножки смотри чтоб не подломились. Ладно... (отпускает его, отряхивает руки) Насчет спальни – имей в виду. Держи свой старческий язык за остатками зубов. Королеве необязательно знать... Смотри, а то знаешь, в пыточной башне стены толстые...
Полоний: Ваше в-величество, я... Могила!..
Клавдий: Вот именно. (Берет Полония под руку и чинно идет с ним по коридору). Так что же, милорд? С какой вестью спешили вы к нашему величеству? Без сомнения, важное государственное дело заставило вас бежать, невзирая на тяжкий груз ваших лет? Мы это ценим и без награды не оставим. Говорите смело.
Полоний: Сопоставляя Все, что узнал я, то есть Те сведенья, которые имел От разных лиц, равно как и от прочих Свидетелей известных нам событий И неизвестных, то есть тех, которым Свидетелями не были они, Я склонен полагать, что...
Клавдий: Вы уже сказали в чем дело, или я прослушал?
Полоний: Ваше величество, я как раз приступаю к тому, чтобы сообщить вам в подобающей форме...
Клавдий: Сообщите без формы, кратенько. (угрожающе) Короче, не то...
Полоний: (поспешно). Гамлет - не сумасшедший.
Клавдий:(в сторону, с облегчением). Слава богу! (Полонию, строго) Это точно?
Полоний: Нет. Нет в том сомнения. Мне донесли. Он притворяется, чтобы отвести от себя наши справедливые подозрения.
Клавдий: (злобно щурится). Он хочет мстить. Я так и думал.
Полоний: Истинно так! Вы проницательны, ваше...
Клавдий: А кто донес, кстати?..
Полоний оглядывается.
Клавдий:(нервно). Что вы оглядываетесь? Говорите, мы у себя... (сам оглядывается) Ладно, неважно кто донес. Что будем делать? Вы советник, советуйте!
Полоний: Я полагаю, надо ему помешать. Принцу Гамлету, с вашего позволения.
Клавдий: Мудро. А где он сейчас?
Полоний: Я слышал, он пошел к актерам. Поговорить о представлении.
Клавдий:
Вот как. Ну что ж, Смотрите, никому ни слова О том, что вы узнали, О Гамлете И о его безумье мнимом Молчите до поры. Должны мы незаметно, чтоб не успел народ опохмелиться...
(замолкает. В сторону)
...Черт, вот опять! Дерьмо! Откуда это? Что мы должны? Сухой закон? Или пусть пьют?
(Полонию)
Я должен поразмыслить, и потом Вас призову. Итак, идите.
Полоний уходит.
Клавдий: Очень вовремя мы запретили шпаги. Вооруженный псих хуже психа безоружного. (поднимает палец) Безопасность королевства мы блюсти должны... Кстати, насчет безопасности. Есть хорошая идея. Заодно и народ воодушевим. А то он в последнее время как-то скис, народ наш... Булата маловато в королевстве, вот что... (вскидывает вверх кулак, вдохновенно) Вспомним боевое прошлое!
Клавдий быстро уходит, чеканя шаг.
Сцена 13. Тряпки и железо.
Угол зала, отгороженный для актеров тряпками на веревках и служащий одновременно кулисами. У входа на стене – большой холст с изображением очага и жаркого на вертеле. Никого.
Гамлет и Горацио входят и осматриваются.
Гамлет:(кивая на холст).
Неплохо. Видали вы такое?
Горацио:
Точь-в-точь такой видал У одного старьевщика... Но только Там не жаркое было, а котел; Так, право, натурально, Что чуешь Похлебки запах.
Гамлет:
И как? Букет хорош?
Горацио:
Отвратно. Сказать по чести. Лучше бы не так искусно Натуру показали: Я там не смог стоять и выбежал.
Гамлет:
Вот так, мой друг. Очаг у всех один. У нас жаркое, У него – Суп из гнилого лука. Но вы сбежали, А он пока что нет.
Входит Старший актер, кланяется.
Старший актер: Мой принц...
Гамлет: Нет времени расшаркиваться. (тоном приказа) Я хочу участвовать в вашем представлении.
Старший актер: Ваше высочество, зачем вам это? Это же - игра...
Гамлет: Лучше не любопытствуйте - для вашей же пользы. Не спрашивайте. Слушайте. Вы сможете повторить то, что было на репетиции? Направить на меня из вашей пушки свет?
Старший актер: Да, мой принц. Мы - можем.
Гамлет: Но только свет сильнее должен быть, а тени – больше. Возможно это?
Старший актер: по полной вжарим! А еще, мы можем растянуть высокий парус до потолка.
Гамлет: Отлично, то что нужно. И еще... У вас есть устройство для изменения тембра? Чтоб голос поменять.
Старший актер: Есть. Трубка, наподобие клистирной, а к поясу привешивается жестяная банка. если туда орать, будет замогильный гулкий звук.
Гамлет: Как из преисподней?
Старший актер: Точно так. Из самой жуткой срани.
Гамлет: Прекрасно. И никому ни слова, даже вашим товарищам. Договорились?!
Старший актер: Могила!
Горацио: Что-то часто это слово стало звучать в Эльсиноре, не находите?
Гамлет: После похорон-то? По мне, вполне естественно... Ну, дружище, мы договорились. Я в долгу не останусь... В любом случае хороший ужин с меня... Кстати, а как вас кормят?
Старший актер: Исправно, мой принц, хотя и скромно. Много овощей. Благодарю от всех нас. нам бы фруктов. Вот... Не хотите освежиться? (подносит ему пластиковый стаканчик) Недурно бьет. Это - сидр. Он с пузырьками.
Гамлет: С удовольствием. (берет стаканчик, отхлебывает, одобрительно кивает актеру) Идемте, Горацио.
Задерживаются у выхода.
Гамлет:(вполголоса, Горацио). Итак, вы все слышали?!
Горацио: Буду смотреть в оба. Вы говорите, он на репетиции испугался?
Гамлет. Лица не было. Откуда там лицо? Так, маска странная, раскрашенная рожа.
Горацио. Что будет, когда машина эта вдруг включится на полную катушку... Мощь...
Гамлет. Вот и я об этом. И текст у меня уже подготовлен. Пойдемте, я вам зачитаю где-нибудь... (залпом допивает сидр)
Клянусь, он у меня попляшет.
"Рука тверда, дух черен..." –
Глодай свое жаркое до поры
покамест зубы целы!..
Гамлет швыряет смятый пустой стаканчик в холст и выходит с Горацио. Шаги их затихают.
Из-за холста выходит рыцарь в доспехах и со щитом.
Рыцарь: (гулко). Ушли?
Старший актер: Д-да, милорд...
Рыцарь ставит щит, откидывает забрало и оказывается Клавдием.
Клавдий:
Проклятый Гамлет! Просто рвет и мечет. Он не безумен, верно, Но как свиреп!..
(с опаской смотрит на стаканчик)
Я испытал испуг. Помыслить страшно, Что б сделал он,
будь шпага у него...
(поворачивается к Старшему актеру)
Вот что, милейший. Я бы мог вас сию минуту отдать палачу... Давайте поступим так. Принц сделал вам предложение, а король делает свое. Кого вы предпочтете? Что выберете? Что?
Старший актер: Ваше ве...
Клавдий: Я поясню, чтоб вам было легче. Принц сулит вам хороший ужин, это все, что он может, он сам тут на птичьих правах. А я предлагаю вам жизнь. Всем предлагаю, вам. Что скажете? По-королевски? Есть разница?
Старший актер: (понурясь). Есть.
Клавдий: Ну так тому и быть. Хвалю ваше благоразумие. Итак, что мне нужно. Ваша пушка – она ведь не только светом может стрелять, я надеюсь? Что будет, если в нее положить заряд пороха?
Старший актер: Ничего приятного, ваше величество.
Клавдий: Приятно это слышать. Тогда вы сделаете все, как велел вам Гамлет. Но пушку набьете порохом. Пороха как можно больше. И поставите к нему как можно ближе. И выстрелите. Все ясно?
Старший актер: Но он сгорит!
Клавдий: А вот это уже несчастный случай. Никто не виноват, один только голландец, как его... что придумал эту адскую машину. И сам принц Гамлет. Потому, что нечего лезть не в свое дело. В театре он, видите ли, хочет играть, актер нашелся. Родился принцем – будь принцем. Не хочешь – ну, извините...
Старший актер: Нас казнят за убийство?
Клавдий (взрываясь).
Вы что, не слушали? Король вам говорит – случайность! Никто не виноват. Посадят под замок, Покуда следствие, - Но это быстро. Вас оправдают - И гуляйте. Только От Дании подальше. Все вам ясно?
Старший актер: Да, мой король. Все - ясно.
Клавдий: Приятно говорить с профессионалом. Здраво мыслите, вопросов лишних не задаете. Сделал бы вас придворными актерами, но... Не люблю театр. И никому ни слова, ясно?
Старший актер: Моги...
Клавдий. Нет! Хватит уже моги... Короче - хватит! на всех!!!
Подхватывает щит и уходит, бряцая доспехами.
Сцена 14. Все ветер и дождь
Комната за сценой. Стола нет, посуда с остатками ужина составлена в угол на полу. Вместо стола - наскоро сколоченное из досок подобие маленькой сцены – импровизированная кровать. НеШекспир полулежит на подушках, вместо одеяла он укрыт занавесом, прерывисто дышит. В углу в объедках что-то скребется, возится, позвякивают ложки.
НеШекспир(в бреду).
...В ночной тиши, Лишь только мышь скребется, И никаких...
В углу падает кубок. НеШекспир, очнувшись приподнимает голову.
НеШекспир(в угол). А, это ты... Вот подфартило тебе, да? Смотри не лопни... Молчишь? Молчи-молчи. Что? Ты говоришь – я дурак? А я тебе говорю – может быть. Но дураками вертится мир. Ты говоришь – мир стоит на месте. А я тебе говорю – ты просто не замечаешь. Оттуда, из своего угла. Тебе сложно это заметить. Но это правда, он вертится. Ты мне говоришь – это у меня кружится голова. А я тебе отвечаю – да, кружится, но не от болезни. Просто мир вертится слишком быстро. Я не успеваю за ним... Ты говоришь – мне нужно было следить за здоровьем, вместо того чтобы...
Могильщик(входя). Вы что, разговариваете с мышью? (качает головой). Дожили... (В углу падает еще один кубок). ...Что-о? а ну пошла отсюда! (снимает с ноги башмак и запускает в угол, посуда со звоном и дребезгом разлетается, только один кубок чудом остается стоять). Совсем обнаглела... (садится на угол кровати, кладет руку на лоб неШекспира). О, да вы горите.
НеШекспир. Это ничего. Подайте мне, пожалуйста... (слабо показывает рукой). Там... Бумага и... чернила... и... перо. Моя пьеса...
Могильщик. Какая еще пьеса. Лежите, я сделаю чай... (встает, идет к стене, раздраженно). Опять завесили какой-то дрянью... (сдирает со стены декорацию с изображением пляшущих фигур, там камин). Угли остыли. Чем растопить... а, вот.
Могильщик сует в камин пачку исписанной бумаги, достает огниво, разводит огонь.
НеШекспир. Что вы там жжете?
Могильщик(себе под нос). Это вам больше не понадобится. (громко) Не о том думаете.
НеШекспир. И о чем, по-вашему, мне следует думать?
Могильщик. О том, как выкарабкаться. Например.
НеШекспир. Это мне не интересно.
Могильщик(с сожалением смотрит на него, цокает языком). А вы дурак.
НеШекспир. Может быть. Но дураками вертится мир.
Могильщик. Мир не вертится, он вам не глобус. Стоит на месте (вешает над камином котелок) Стоял и будет стоять тысячи лет после вас.
НеШекспир. Вы просто не замечаете. (с сожалением) Вы не виноваты, просто привыкли смотреть из могилы. Либо наоборот – в могилу. Вот у вас и сформировалось такое зрение.
Могильщик(с любопытством). Какое?
НеШекспир. Слишком прямолинейное.
Могильщик (невозмутимо, помешивая поварешкой в котелке). У вас голова не кружится?
НеШекспир. Понимаю, на что вы намекаете. Да, кружится, но не от болезни. Просто мир вертится слишком быстро. Я не успеваю за ним...
Могильщик (заваривая чай, передразнивает). "Не успеваю"... Все носитесь! Как мышь в колесе. Кто вас погнал под дождь? В ваши годы разгуливать... радуги и тучи, тоже мне. Пенициллин еще не скоро изобретут. Вот что мне теперь делать с вами?..
НеШекспир(вяло усмехается). Сами знаете. Делать... Свою прямую работу. Мне вас учить за какой конец держать лопату?..
Могильщик(подносит Н. большую дымящуюся чашку). Извините, что не в стаканчике... Пейте, хватит разглагольствовать.
НеШекспир(отхлебывая, с лихорадочным блеском в глазах). "Дурак..." Дураки в конечном итоге всех умней.
Могильщик. Ваша мышь бы сейчас сказала: ум – это последнее, чем нужно хвалиться. Последнее. Ловите мою мысль?
НеШекспир (невозмутимо). В наше время – возможно.
Могильщик(без улыбки). И во все времена. Поверьте, я знаю. Я умников закопал больше, чем вы страниц измарали. И все писатели до вас, вместе взятые. Ладно... (Присаживается опять на кровать). Давайте о деле, пока у вас еще вот тут... (тыкает пальцем) шевелится язык. Мы в расчете, они мои?
НеШекспир(кивает). Ужин в "Копье и подкове". Все честно (мечтательно возводит глаза). Барашек был превосходен. И вино. Когда-нибудь повторим.
Могильщик(одобрительно). Наконец-то вы входите во вкус настоящей жизни. Ну что ж, лучше поздно... (прищурясь) А ваша пьеса?
НеШекспир. Я хотел, правда... (вдруг смеется) А знаете... Черт с ней. Сожгите ее. Пусть сами выпутываются, не маленькие.
Могильщик. Отлично. (ухмыльнувшись, смотрит в сторону камина). Вот теперь с вами приятно беседовать. Если бы я был доктором, я бы сказал, что вы идете на поправку. Но у меня другая специальность, как вы знаете.
НеШекспир. Знаю. Имейте в виду, я никого не хочу видеть. Никаких речей.
Могильщик(как бы невзначай). Молли?
НеШекспир. Нет. Лучше мы с ней встретимся... Потом.
Могильщик. Потом?
НеШекспир (беспечно). Ага. Когда я буду в форме... Я серьезно. Никого не надо. Только я, вы, лопата и грязь.
Могильщик. И дождь.
НеШекспир (вдохновенно). И ветер.
Могильщик(согласно кивает). И ветер. И дождь... (напевает) Все ветер и дождь...
НеШекспир (похватывает) Все ветер и дождь...
В углу падает последний кубок.
Оба смотрят туда, улыбаются и поют на два голоса все громче:
Все ветер и дождь, Все ветер и дождь, Каждый день - все одно и то ж.
ЗТМ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге