Несчастье в любовных игрищах.

Глава 1

То, что предрешено, то и прочитать на скрижалях вечного,увы, не сможем мы;

та есть тайна у судьбы.

В стране, летающих коров, и молоко

должно быть красным.

Из нераскрашенного Шагалом, крайний слева из сусального злата.

И жизни я уже ничем, ничего не смогу противопоставить.

Смерть это противоположность.

Где-то в середине вселенной, там, где она делится, они встретятся и не разминуются в борьбе за жизнь.

Новые будут злее.

Обычное дело для необычных людей.

Когда хотят выделить, то выделяют, и дело тут уже не в братских объятиях,

не в обратном, запасном пути.

Дело в престиже человеческой расы и породы над всеми другими, кто борется единственным,

за божеский престол, у которых нету искусственного будущего.

Честные отвернуться, они всегда в меньшинстве, если хватаются за силы.

Но"Алый" так и будет тянуться, что бы дёрнуть за шнур.

Где сферы влияния не смогут разделиться снова,ибо поделено, всё то, что могло делится, и жизнь, то же, поровну -на бытиё и небытиё.

Так в силу вступает парадокс.

Вырождение нас, произойдёт от доступности масс.

Человечеству в выборе немного так, жить осталось, оно уже повторяется,

тем, что после оставалось, в новых там вещах не бывать.

Меченый не открестится.

Он выдвинет впереди себя первого встречного, кроме

проходной пешки, у королевы, которая всегда была за ним,

бесперспективная там позиция.

Рыба, которая перекусывает у рыбаков крючки вместе с добычей.

И вовсе не люди эти стены рушат,

а время низводит, изживает их до основания, до положения чёрных вдов,

после-рабов бесполых, главное задеть за живое,

главное перед захватом власти на всё готовое,

это обезличить главную цель.

Не разделяющий сны на бело-чёрные кадры, падёт на каменные полы в квадратах арлекинов престолонаследия.

Теперь ему нужно было бы лететь, что бы успеть, а он полз ужом, обездвиженный, за "Сияющим"в движении.

Его ошибка, он не дружил открыто с властью, он сам не изведал лести по достоинству плаща и мантии,

тем и обращал на себя это страшное внимание.

Я был предназначен к этой коже, так он скажет на последнем ложе из белых роз, брошенных в гроб,

и расставаться в час назначенный с ней не желал.

Периоды жизни, и природы, времена года сам оплачивал,

тем,кто хотел жить рядом со мной,но вне этих стен.

Рассветы я встречал, как начало ночи.

Здесь всё шьётся, шилось ли по заказу сверху, но

головы рубятся всё ниже.

Или с помощью совместного капитала, период сращивания которого, представлялся Марксу бесконечным,

из-за войн.

Сам ли человек представлял себя,-тот вопрос давно не нов, а что делил, то и представлял,

когда старался управлять языческим огнём.

Одной из стихий, если он становился одним целым с ним, то и во власть эту отдавал в залог весь свой разум без остатка, как итог.

Когда же стихией становилась сама судьба человеческая,

что по нашим представлениям-раба и хозяина одновременно, выбрав Землю, естественно, во власть себе.

Не поверив-он правил, если б понял, то не стало б на Земле себе подобных.

Страх бы сделался единственным культом, как поклоняются теперь.

Ему стали бы доверять даже надежды, ему носят, как теперь,

детей в жертву,

ибо власть силы ему дочерняя.

Он отождествлялся с небом,

такой же он есть на земле убогий.

При этом, при всём мечтой завладело отчаяние.

Она стала заниматься не своим делом,

ногой вышибать лишние двери, и задерживать взгляд на руках, умеющих вышивать крестом дома.

Всё на Земле было расписано по минутам, дням,вперёд на несколько лет, на всё был наложен срок,некоторым, и на' Лето.

Под давлением рождено тут было всё, но в единственном чисте-самое лучшее.

С культом женского Мамоны никто ни чувством, ни разумом по сию пору,

делиться не хотел, это была единственная ошибка, которая калечила судьбы и время.

Любовь, как и жизнь была цветком вне лона.

И даже не успев подумать,

что это время обезумев; что не знания толкают жизнь на необдуманные действия-поступки,

замкнуло дьявольский полёт стрелы амура вокруг запястья Земли, нас теперь, уже никто не услышит.

...и разум чужой, он то же взаймы.

Жизнь-это что-то большее, больше, чем неземное,

и мы в ней уже не живём, мы её давно превратили властью оружия в неживую.

Все,кто видел в нём свет, его угнетали.

Было гонение рабов.

Никто из них лёгкой жизни ему не обещал, и он перестал надеяться на лёгкую смерть.

А жизнь не только объясняла, она, казалась, специально всё усложняла. Если бы только дано,

было бы нам понять, что

нельзя по ступеням вверх бежать.

Чем дальше от себя отодвигаем осознание, тем счастливее становятся наши дети.

Людям на Земле помочь может только Человек.

Не опоздайте к Его сроку цветения.

Я так и не узнал за всю свою сознательную жизнь, кому не нужна была помощь.

И осознанно,

идя на преступление по страсти, чтобы только в такой вот, нелепой форме ощутить общность всех на Земле людей.

А в жизни всё гораздо проще:

умнее, чище,честнее, чем мы представляем себе.

Боясь вымыть руки дважды в одной и той же воде.

Возможное,так же,как и немыслимое, можно сделать только, идущее от смирения.