Нептунова книга

Воронежская верфь

Царь знал, что не выйдет успеха осады,

Коль у Азова нет с моря блокады.

Волей Петра, по созданию военного флота,

С первых же дней закипела работа.

Чтоб флот изготовить к осаде Азова,

В Воронеже, Ступино, и даже в Козлове,

Где реки к Азовскому морю текли,

Построены будут к весне корабли.

Здесь сосны в округе растут и дубы,

Залежи близко железной руды.

Плотников опытных местных немало,

Много рабочих начальство пригнало.

И вот от зари до вечерней поры,

Здесь пилы визжат и стучат топоры.

Мастеровые тешут и пилят,

Бимсы, шпангоуты, пиллерсы, кили.

В день ясный, морозный, в конце февраля

Город Воронеж встречает царя.

Пусть завывают метели и вьюги,

На стапелях строят галеры и струги.

Царь, ходит и смотрит туда и сюда,

Везде на закладке стояли суда.

Здесь краном козловым бревно поднимают,

Там досками палубу встык настилают.

Сани, телеги и волокуши,

Везут материалы по льду и по суше,

Купцы для постройки свозили товары

В казённые из размещали амбары.

Дальше по берегу кузни дымят,

Тяжёлые молоты громко стучат.

Где горны пылают, жаром горя,

Куют кузнецы из полос якоря.

На строительстве русского флота,

Женским рукам находилась работа.

Льняные полотнища в парус сшивают,

Лишь острые иглы стежками мелькают.

Вкруг города, на расстоянии версты,

Стояли заставы, стояли посты.

Солдаты и стражники беглых ловили,

Обратно на верфь беглецов воротили.

Конечно, в традиции темных веков,

Не обходилось и без батогов.

От льда лишь свободная стала вода,

На верфи готовили к спуску суда.

Работа кипит от зари до зари,

Построено было галер двадцать три.

Подпорки под днищем трещат от натуги

К спуску готовы галеры и струги.

Вот, воду разрезал высокой кормой,

Апостол Петр – корабль гребной.

Царь лично, спуская на воду «Петра»,

Нанес по канату удар топора.

В Воронеже, к пирсу причалена «Гота»,

Линейная бабушка русского флота.

Теперь это просто корабль-музей,

В Воронеж езжай, побывай ты на ней.

Орёл

Орёл

Пётр помнил: у батюшки парусник был,

К Хвалынскому морю по Волге ходил.

Корабль трёхмачтовый звался «Орлом»,

Двадцать две пушки стояли на нём.

Но в бунте великом его не спасли —

Казаки восставшие судно сожгли…

К Петру, в Преображенское, под сень вековых лип,

Был зван старик, что помнил той царской верфи скрип.

Никита Зотов молвил: «Послушай, государь!

Перед тобою — память, былая явь и старь».

Старик прищурился, погладил бороду:

— Годков мне было двадцать от роду.

Налобник кожаный поправив на челе,

Сказал: — Корабль мы строили, в Дединове-селе.

В честь знака царского «Орлом» его назвали

И знак сей над кормою изваяли.

Хранить «Орла» — стрельцам был дан наказ:

Ведь за делом царским нужен глаз да глаз!

Дозор несли служивые и в ночь, и в божий день,

Стрельцы в кафтанах красных, да в шапках набекрень.

Для киля я тесал дубовый брус,

Учил голландец, как крепить «на ус».

Ещё я помню, в храме флаг святили:

Он трёх цветов был — белый, алый, синий.

Глядели грозно жерла из пушечных портов —

«Орёл» к походу дальнему, был оснащен, готов.

На мачтах паруса — какая стать была,

Как будто лебедь вскинул - в небо два крыла!

Ведёт «Орёл» голландец — Бутлер-капитан,

За ним в кильватер — яхта, на яхте есть чулан.

В широкополой шляпе — голландец у руля,

Матросы иноземные — команда корабля.

Матрос по-голландски команду даёт —

Стрелец лишь плечами в ответ поведёт.

Стрельцы на палубе шумят — не разберёшь речей,

Ведут дела с голландцами посредством толмачей.

К порядку на судне всяк быстро привык,

Хоть разная вера и разный язык.

Когда в Нижний заходили — пушки медные палили!

Весть о царском корабле по округе разносили.

На откос бежал народ, на «Орла» смотреть дивился:

Вишь, какой корабль огромный да на Волге появился!

Как над Волгой, над рекой, грохнул выстрел над водой.

Над волнами, облаками, проплывает дым клубами.

Кремль казанский вдалеке с башнею Сююмбике.

Так Казань прошёл «Орёл», ночь под парусом он шёл.

Вот Саратов на пути — крепость новая, из ели,

Стены жёлтою смолой, да на солнце заблестели.

На запоре ворота — медью кованы, дубовы,

Охранять рубеж державы города-бойцы готовы.

Мимо кручи Жигулей, где утёсы встали в ряд,

С крутояров люд разбойный мечет жадный, острый взгляд.

А в Царицыне стрельцы - вышли строем на причал,

Город пушечным салютом судно царское встречал.

Ветер бьет в корму попутный, и корабль волной качает,

Утро. Колокольным звоном судно Астрахань встречает.

Грянул залп со всех бортов — крепость громом отвечает,

У Хвалынского, у моря, путь корабль завершает.

Лодки носом в борт уткнулись — брызги в стороны летят,

Воевода Прозоровский мечет властный, строгий взгляд.

В золоте и в соболях — князь на палубу взошёл,

Свита следом зашумела: «Диво-дивное — Орёл!»

В ризах светлых архипастырь кропит борт святой водой,

Блещут митрами, крестами, над притихшею толпой.

Важный гость, купцы и дьяки — всяк на борт взойти спешит,

Весь град Астрахань пред мощью в ликовании шумит!

Стенька... ох! Злодей разбойник! Ох, бунтарская рука...

Как поднялся бунт казачий, судно спрятала река.

Думали, сгорел в пожаре гордость царская, «Орел».

Тот корабль в протоке дальней, много лет спустя нашел.

Был без мачт и без орудий, был разграблен и забыт,

С обгоревшим черным бортом, мохом кое-где покрыт.

Как о плавании о том юный Пётр-царь услышал —

Возжелал свершить поход: в Нижний, в Астрахань, в Камышин.

По живым пойти следам, по заветам старины,

Чтоб «Орлы» подняли парус над просторами страны!

Потешная флотилия

Потешная флотилия

«...понеже оные суть начало!»

(Из указа от 7 февраля 1722 года о бережении остатков кораблей)

Плещеево озеро, июль 1688 года.

Забавам морским на пруду стало тесно,

Плещеево озеро было известно,

Где город стоит, Переславль-Залесский,

В нем жил Александр, князь, прозванный Невский.

Матери царь молодой поклонился,

В Лавру святую Пётр просился:

Богу молиться, псаломы читать,

Он к озеру рвался, на водную гладь.

Царь точку на карте перстом указал,

К отъезду готовиться всем приказал.

Плещеево манит его, как магнит,

В путь собираться царь Пётр велит.

В дороге мелькали леса и подлески,

Приехал царь Пётр в Переславль-Залесский.

Потешные вышли в поход верховыми,

И Зотов, учитель, конечно, был с ними.

Пётр озеро видит, коня пустил вскачь

Буквально влетел на горушку Гремяч.

Над озером буйные ветры гуляли,

И лодкам они паруса наполняли.

- Вот здесь, на вершине, построим мы дом,

Адмиралтейством его назовем.

В трубу посмотрел и рукой указал:

Вот здесь мы прокопаем для спуска канал.

А ну-ка, солдаты, кончай тары-бары,

Здесь стапели будут, там будут амбары.

Здесь кузница будет, чтоб гвозди ковать,

Здесь будет просак, чтоб канаты мотать.

А ты, Алексашка, скачи полверсты,

Туда, где выходят на берег кусты.

Там колышек в землю сырую забить,

Чтоб берег, под царскую верфь, застолбить.

Он видит картину, как со стапелей,

Спускают остовы больших кораблей.

Как люди на бреге кричат и ликуют,

Как пушки судам боевым салютуют!

Но наступает похода развязка:

Гонец из Москвы — и окончена сказка:

Петруша, вернувшись, прощенья просил,

Что на Плещееве-озере был.

Печаль за разлуку в очах затаив,

Мать сына встречает, слегка пожурив.

Колени склонил он пред матерью милой,

И гнев на любовь мама вмиг заменила.

Царица решила Петрушу женить,

Чтоб от опасных забав отучить.

Плещеево озеро. Весна-лето 1689.

Сыну невесту Наталья нашла,

Женой Евдокия в терем вошла.

Семья и обряды Петру — как оковы,

Он грезит о верфи, о судне о новом.

На озеро снова царь Пётр укатил.

Там ветер свободы в нем силы будил.

Прибыли гонцы, разрывают покой:

- Вернись, государь, зреет бунт над Москвой!

Броженье в стрельцах, Шакловитый лютует,

И ветер беды над столицей бушует.

В ночи запылала крамолы искра,

«Бежать!» — раздалось в переулках двора.

В сорочке одной, не обутый, босой,

Умчался в обитель наш царь молодой.

Но бунт не случился, многих простили,

Софью-царевну всей власти лишили,

Голицын был сослан, боярства лишен,

А Шакловитый на плахе казнен.

Иван, брат Петра, все болел и стонал,

Страной управлять он совсем не желал.

Крамола повержена, Софью — в обитель,

Вернулся к мечте молодой победитель.

На озере снова кипит подготовка,

В руках мастеров и тесло, и верёвка.

Никто не мешает «потешным» делам,

Дорога открыта большим кораблям.

День рождения русского флота. 1 мая 1691 года

Два года в трудах Пётр-царь пребывал,

Наталье Кирилловне письма писал.

Писал, что, молитвами мамы, здоров,

Он просит, для оснащенья судов,

И кораблей снаряженья

Канатов, семь сотен саженей.

Из пушкарского приказу,

Не помешкав, выслать сразу,

К жаркому лету флот был готов,

Построено было до сотни судов!

Фрегаты и яхты борт о борт стояли

И озера волны их мягко качали.

Похожие статью, оснасткой и силой,

Два новых фрегата у брега застыли.

«Анна» «Марс» и им названья даны —

То первенцы флота нашей страны.

А рядом «Фортуна» — ботик заветный,

Средь новых фрегатов почти незаметный.

В музее он ныне, под крышей стоит,

Тайну Петровских времён нам хранит.

Сбываются планы — под пушечный гром.

Эскадра стоит пред открытым окном.

В тот день, когда на воду спущен весь флот,

Царь Пётр утвердил по воде крестный ход.

Нептунова потеха

Утром летним, очень рано

Всех поднял звук барабана.

Плещет хладная вода,

Всем грузиться на суда.

Весла в руки дружно взять

И команды исполнять.

Над водой, в такую рань

Слышится «Греби! Табань!»

Продолжаем наш рассказ:

Полдень и обеда час.

Всем потешных -отдых краткий,

Командирам - сбор в палатке.

Экипажам всех судов

Ждать у озера ветров.

Скоро стало очень жарко,

Скис на мачте флаг-флюгарка.

Появились облака,

Флюгер дернулся слегка.

Барабан дробь выбивает,

К построению призывает.

Рябь. Озёрная вода.

Вновь грузиться на суда.

По местам стоять, скорее,

Ставить мачты, ставить реи.

Облака на небесах,

Берег в белых парусах.

Всем от брега отойти,

И под парусом идти.

Курсом всем идти в бакштаг,

Скорость нам покажет лаг.

Не надейся на авось,

К повороту изготовьсь!

Хлопнул парус над главой,

В спину ветер, курс другой.

Новый день был непогожий,

Дождь пролился, град был тоже.

Ветер буйный пенит воды,

Доброй надо ждать погоды.

Царь кликнул охочих: «Кто в бурю пойдёт?»

С другом поспорил — кто первым придёт!

Румпелем правит шельмец Алексашка,

Мокрою стала у парня рубашка.

Меншиков вместе с Петром, наравне,

В пене и брызгах скользят по волне.

Как на берегу песчаном,

Уж расставлены столы:

Там потешные солдаты

Учатся вязать узлы.

Нужен для чего компас,

Слушать боцмана рассказ,

Над водою грохот, гам.

То стреляют по щитам.

Бьет из пушек и мортир,

На учениях канонир.

Продолжаются ученья,

Все сложнее упражнения.

Судно на волнах качает,

Солдат пушку заряжает.

Надо очень ловким быть,

Чтобы в ствол ядро вкатить.

Что бы за борт не свалиться

В хладны озера водицы.

Так проходит день второй

Завтра будет бой морской.

Завершится абордажем,

И стрельбой из пушек даже.

Осень. Хладная пора

Ливень зарядил с утра.

Листьев, жёлтый хоровод.

В тучах мрачных небосвод.

В воду Пётр-царь свалился,

Заболел и простудился.

Порешили командиры,

Отбыть на зимние квартиры.

Все ученья завершить,

По домам, в Москву отбыть.

Летом, ровно через год,

Паруса поднимет флот.

Эпилог. О бережении судов. от 7 февраля 1722 г.

Как стриж, пролетели те тридцать три года,

Плещеева озера синие воды

Снова ласкают царя сапоги,

Но тихо на бреге, не слышны шаги.

Где строились яхты — бурьян да разруха,

Лишь волны о берег плещутся глухо.

Тут вспомнил стареющий царь-исполин

Как пахла смола привезенных лесин.

На стапелях как кипела работа,

Как были ученья потешного флота.

Как…

Царь видит, как остов фрегата лежит,

Бушприта обломок печально торчит.

Попадали реи, руслени погнили,

Ветры на борт тот фрегат уложили.

Лишь мачта его, как прямая стрела,

На удивленье осталась цела.

А рядом другие суденышки гнили,

Посадские их на дрова растащили.

На многих обшивки дощатой уж нет,

Да чайки уселись на старый скелет.

Призвал воеводу: «Беречь подобает!

Дух славных побед в этих досках витает.

Оставить в небрежности — грех и позор,

За ними отныне — державный надзор!»

Царский указ воеводе вручили:

«Остатки судов, что на озере были,

В порядке хранить, в береженьи держать,

А коль пропадут всех велю наказать».

«Фортуна» хранится в музейном чертоге —

Свидетель великой и славной дороги.

Нептунова потеха

Расскажем теперь, как основан наш флот, Цвел май, и Петру шел шестнадцатый год.

Все что могло, под Москвой расцвело, Измайлово, было известно село. Тех царских владений земля велика, В Измайловском были сады и луга.

Зрели различные фрукты в садах, Рыба водилась в ближайших прудах. Юга плоды здесь крестьяне растят, Арбузы и дыни, еще виноград.

Известно, в Измайловском, Петр родился, Днем летним, царь русский, на свет появился.

Преданье не помнит визита число И ветра, которым, Петра занесло. Когда он приехал на двор полотняный, Владел им когда-то Никита Романов.

На этом дворе царь гулял по утру. Старую лодку увидел в амбаре, Через большую дыру.

Пред очи царевича срочно был зван Старый голландец, Франц Тиммерман. Петра обучал он точным наукам, К ним будущий царь интерес проявил Про лодку учитель Петру разъяснил:

Та лодка великая ботом зовется, К морским кораблям она придается. Чтоб с берега, грузы возить, и людей, На борт доставляя больших кораблей. На веслах, под парусом может идти, Плавает даже ветрам супротив.

Петр мастера Брандта велел пригласить, Затем, чтобы англицкий бот починить. Вот его в Яузу-речку спустили, С парусом мачту установили.

На банки садились с великой опаской, Ведь бот был окрашен свежею краской. К матушке он возвратился домой, Пропахнувший весь корабельной смолой.

Голландец его обещал научить Под парусом, как против ветра ходить. Петр, вернувшийся только домой, Велел бот доставить на пруд Просяной.

Теперь у Петра было много заботы, Понять, где натянуты ванты и шкоты, Науку освоить, что знаю матросы, Про гафели, стеньги, компасы и тросы.

Доставили судно, в назначенный день, Когда солнце жарит, не сыщется тень, С ветром попутным все ждали погоду И бот аккуратно спустили на воду.

Расселись, на весла гребцы налегли, От берега десять сажен отошли. Петр отдал команду "поднять паруса" Полотнища, с хрустом, взвились в небеса.

Судёнышко ветра порыв уловило, По глади, по водной, легко заскользило. На борт накренилось, как будто летит, Лишь только вода под форштевнем журчит.

Берег уж близко, тут Брандт подал знак, Бот совершил поворот оверштаг. К ветру он бортом другим повернул, Даже немного воды зачерпнул.

В мгновенье, когда царский бот развернули, Подошвы сапог чьи-то быстро мелькнули. То древо метнулась, что парус крепило, Солдата-гребца с борта левого сбило.

Саженками к берегу выплыл детина. Вылез, весь мокрый, весь в ряске и тине. Без шапки, потерянной в этом пруду, С шишкой большой от удара на лбу.

Петр тогда над солдатом схохмил: Нептунус трезубцем тебя осенил!

Гравюра А.Ф. Зубова, ботик Святой Николай

Григорий Мясоедов. Дедушка русского флота

Бой в устье Невы 7 мая 1703 года

Фразу эту всякий знает:

«Небывалое бывает»

С осады Ниена неделя проходит,

Шведская к устью эскадра подходит.

Вечерняя их осветила заря,

В устье бросают суда якоря.

О том, что захвачена крепость, не знали,

Из пушек два раза противник сигналит.

Борис Шереметьев раскроет сигнал,

Форт дважды в ответ холостыми стрелял.

Солдаты в засаде сидят, наблюдают,

Как шлюпку с фрегата на воду спускают.

К берегу дружно матросы гребут,

Понятно служивым, здесь лоцмана ждут.

Шлюпке, с фрегата, случилось уплыть,

Но пленника с борта успели стащить.

Семеновцы шведа-матроса схватили,

Скрутили, связали и в штаб притащили.

Петр в Финский залив приказал выходить.

Суда в абордажном бою захватить.

К полуночи ближе шлюпки спустили,

На два отряда солдат поделили.

Звезды мерцают в ночной тишине,

Прыгают шлюпки на невской волне.

За быстрою гичкой - пузатый баркас,

Командует старший гребцами, и-раз.

Плещет Нева, и туман над водой

Хищная щука метнулась свечей.

Рыба голодная, отнерестилась,

В погоню за красноперкой пустилась.

С бреднем неплохо бы здесь походить,

Рыбки на ужин-обед наловить.

Только приказ прозвучал средь глуши:

Тихо ребята, весла суши.

Там, где в Неву впадает Фонтанка,

Коварная отмель была, или банка.

Коварства немало в Невском течении,

Частенько теряли суда управление.

В водоворотах могло закрутить,

Бросить на берег, на мель посадить.

Отряд Алексашки спешит из-за банки,

Что на слиянии Невы и Фонтанки.

Нацелив на шведскую шняву мушкеты,

Кремневые все зарядив пистолеты.

Появятся шлюпки, откуда не ждали,

«Астрильд» из-за острова атаковали.

Царь лично, на шлюпках, возглавил отряд,

Преображенских гвардейских солдат.

Васильевский остров за ночь обогнув,

За шведом следит, к окуляру прильнув.

Видит царь Петр, сквозь белый туман,

Как якорь пытается выбрать «Гедан».

Из пушек по шлюпкам «Гедан» стал стрелять,

Но шведам не дал вечер встречный удрать.

Пусть ядра, картечь, из стволов вылетает,

На весла, сильнее гребцы налегают.

На палубах шведских судов суета,

Но кошки стальные вцепились борта.

На палубу «Астрильда» лезли солдаты,

Петр впереди, с топором и гранатой!

Рядом стоявший «Гедан», шведский бот,

На абордаж Алексашка берет.

Захвачены были, и шнява, и бот,

Обратно, уплыл из Невы шведский флот.

Об этом Апраксину Петр писал,

Что швед «Зело поздно пардон закричал».

Из Ингерманландии изгнаны шведы,

То первые на море были победы.

День в честь пленения шнявы и бота,

Стал днем рождения Балтийского флота!

Основание Кронштадта

Шел год семьсот второй, тяжелый,

Но все ж внушающий надежды,

Стоял декабрь и все вокруг,

Оделось в белые одежды.

Вернулась гвардия в Москву,

Чтоб встать на зимние квартиры.

Прошла парадом по Тверской,

Одета в новые мундиры.

Подьячий в кабинет вошел,

Принес царю письмо Хилкова.

На тарабарском языке,

В нем не понял бы царь ни слова.

Писал царю в письме посол,

Когда в неволе пребывал.

Что остров есть в речной губе,

Невы он устье затворял.

И нет другого вкруг пути,

Лишь слева можно обойти…

Год семьсот третий, год побед,

Из Ниеншанца изгнан швед.

По берегам Невы-реки

Войска Петровы наступали.

И под командою Петра.

На абордаж два судна взяли.

Ладога. Поздняя, поздняя осень.

Желтые листья ветер уносит.

Последний в году прошуршал листопад.

Царь Петр прибыл на новейший фрегат.

«Штандартом» корабль боевой называют,

С двуглавым орлом «кайзер-флаг» поднимают.

Петр смотрит на древ и канатов сплетение,

Вручает царю офицер донесение.

В письме Алексашка Петра извещает,

Судов неприятельских не наблюдает.

Писал, не дождавшись, пока встанет лед,

Из Невской губы весь уплыл шведский флот.

Царь вспомнил, что раньше Хилков написал,

И в финский залив курс держать приказал.

Тот остров царь Петр желал осмотреть.

Чтоб до штормов, ледостава успеть.

Воды покуда не скованы льдом,

Остров на ботах вокруг обойдем.

Над Финским заливом стоит тишина,

Качает шхер-боты седая волна.

С островом рядом, когда проплывали

Лотом глубины вокруг промеряли.

Царь, остров, поросший сосной, наблюдает,

Мели и камни его окружают.

С севера скалы торчат тут и там,

Прохода они не дадут кораблям.

Царь Петр, в сопровождении свиты,

Столицы новой для защиты.

Построить крепость указал,

Когда обратно курс держал.

С моря столицу страны оградить,

Случись, нападение шведов отбить.

Стать главною базой Балтийского флота.

Распорядился царь с борта шхер-бота.

На острове Котлин в короткие сроки,

Удобную гавань построить и доки.

Дозорную башню повыше поставить,

Пушки на батареях расставить.

Данилычу царь-государь приказал,

Строительство чтобы немедля начал.

Зимою покрылся льдом Финский залив,

Путь санный, возможен стал пролив.

Везут на санях массивные кряжи,

Из них собирают квадратные ряжи.

На дно возле берега их опускают,

Камнями, булыжником их набивают.

Строительных много ведётся работ,

Строится крепость морская, Кроншлот.

Строительство лично царь Петр посетил,

Форты священник при нем освятил.

Захват шведских судов у деревни Кастре. 4 мая 1704 года.

Князь Невский рыцарей здесь бил,

По льду их гнал, и потопил.

Ой ты озеро Чудское,

Ледниковая вода.

То на промысел рыбацкий

Отправляются суда.

Тянут сети рыбаки,

В них лещи и судаки.

Плоскодонный струг дощатый

Привозил улов богатый,

В приграничный город Псков,

В день базарный, для торгов.

Случилось, что озеро это, Чудское

Стало ареной речного разбоя.

Шведы с весны до поры до осенней

Прибрежные жгут, разоряют селения.

Шведы себя, как пираты вели,

Ведь с пушками были у них корабли.

В Псковское озеро заплывали,

Топили карбасы, по лодкам стреляли.

Лёшерн, что по званию был командор,

Разбойничал, будто пират был и вор.

Пусть шведы немало лодей потопили,

Три судна коронных захвачены были.

Потери большие солдаты несли,

Но взяли на абордаж корабли.

Хоть сломаны мачты и нет парусов,

Три яхты трофейных доставлены в Псков.

Осенью, вьюга, когда замела,

Флотилия в Дерпт, на зимовку ушла.

Как пишут об этом старинные книги,

Спряталась в устье реки Эмайдыги.

На солнце весеннем играет вода,

Озеро стало свободно от льда.

Семь тысяч солдат, казаков и стрельцов,

На лодках до вражьих дошли берегов.

В засаде, солдаты, стрельцы, залегли,

Флотилию шведскую подстерегли.

Вниз тянет течением река корабли,

Накрепко флагман застрял на мели.

Суда супостата запрудой сдержали.

С последних, что плыли, матросы сбежали.

Сражение на палубах тут началось,

Крови немало тогда пролилось.

На палубах, бой три часа продолжался,

Всех дольше Лёшерн, командор, продержался.

В крюйт-камеру судна попали гранаты,

Когда в абордаже сражались солдаты.

Быть может он в плен не хотел попадать,

И судно свое предпочел подорвать.

На озере боя итог был таков,

Захвачены малых двенадцать судов,

В плен взяты тех шведских судов экипажи,

Оружие, и амуниция даже.

На озере больше не будет врагов,

Не быть нападениям шведских судов.

Флотилия шведских трофейных судов,

Под парусами отправилась в Псков.

Суда псковичане с триумфом встречали,

По берегу шапками люди махали.

От пушечных выстрелов берег в дыму.

А царь присмотрел себе яхту одну.

Из Ревеля, Риги, плывут корабли,

В Нарву на них подкрепление везли.

Но Петр Апраксин, что Федора брат,

К устью Наровы приводит солдат.

Русские пушки врага отогнали,

С берега корабли обстреляли.

Оборона Кронштадта. 9 июня 1704 года

С потерей земель Карл-король не смирился,

На командиров своих разозлился.

Атака уже через год приключилась,

И очень редуты тогда пригодились.

Король указал, и де Пру, адмирал,

Над шведской эскадрой команду принял.

Фрегаты, линкор, много малых судов,

От шведских, отплыли, от берегов.

С целью одной, Петербург захватить,

Сжечь корабли, верфи все разорить.

Планы сорвать по постройке столицы,

В Финском заливе не дать закрепиться.

Пусть в городе лишь пара сотен избушек

Десятки глядят из-за бруствера пушек

От шведского флота и шведских солдат,

Грудью прикроет столицу Кронштадт.

К острову Котлин суда подплывают,

Но шведы о крепости русской не знают.

Над башней российский полощется флаг,

На берег готовиться к высадке враг.

Должен десант оборону прорвать,

Все батареи с землёю сравнять.

Два дня по Кроншлоту эскадра стреляла,

Но ни едино ядро не попало.

Солдаты врагов нападение отбили,

И шведы ни с чем восвояси отплыли.

Тогда же, сквозь дебри лесов и болот,

Из Выборга Мейделя корпус идёт.

Новой столицы готовят захват,

Ведёт генерал десять тысяч солдат.

На речке, что называлась Сестрой,

С корпусом шведским начался бой.

Пару часов перестрелка была,

Армия шведов обратно ушла.

Оборона Кронштадта. 4 июня-15 июля 1705 года

Пусть русское войско отбило налет,

Шведы готовятся выйти в поход.

Балтика волны седые вздымает,

Эскадра в порту якоря поднимает.

Хотят басурмане налет повторить,

Город Петра захватить, разорить.

Пока Карл-король хозяйничал в Польше,

Плывет на восток кораблей вдвое больше.

Линкоры, фрегаты, с десантом суда,

Кипит под форштевнем морская вода.

Шло лето тревожное, год семьсот пятый,

Был гарнизон увеличен Кронштадта.

К сраженью готов молотой русский флот,

Фрегаты, галеры выходят в поход.

В Неву из залива шесть шведских фрегатов

С фланга пытались прорваться к Кронштадту.

В трёх милях фрегаты от берега встали,

Из бронзовых пушек стреляли, стреляли.

Гарнизон подготовились к схватке,

Поставив в фарватер морские рогатки

Фарватер закрыт, а у берега мелко,

Меж кораблей началась перестрелка.

В помощь Петровым галерам, фрегатам,

С берега ядра летят и гранаты.

Метко велась с батареи стрельба,

От шведских судов отлетала щепа.

Полсотни лодок шведы спустили,

Десант на гребные суда посадили.

К берегу лодкам нельзя подойти,

По пояс в воде солдатам идти.

На флагмане шведском заметно движение,

Средь экипажа пошло оживление

Литавры гремят, громко трубы играют,

Наверное, праздник какой отмечают.

Усатый пушкарь громко крикнул:

Ребята, горячий гостинец пошлем супостатам!

У них именины, иль юбилей,

Попотчуем крепко незваных гостей!

Удалили пушки, из всех стволов,

Что в зарослях скрыты прибрежных кустов.

Тяжёлую пушку, что привезли,

Флагману, прям на балкон навели.

Метко артиллеристы стреляли,

Непрошеным гостям «гостинец» послали.

А далее сцена, как в детском кино,

Чугунная бомба влетает в окно,

В тарелке, где главное блюдо лежит.

Крутится, вертится, дико шипит.

Все, кто сидел за накрытым столом,

Бегут из салона бегом-кувырком.

Известно одно, что де Пру, адмирал,

В этой конфузии не пострадал.

Якорный флагман канат обрубил,

С противного борта шлюпки спустил.

В море, подальше, корабль оттащили,

Чтоб не расстреляли, и не утопили.

Несколько дней в тревоге тянулись,

Шведы уплыли, но скоро вернулись.

На якорях, все двадцать вымпелов в ряд,

Всем бортом, по острову пушки палят.

Гремела два дня на мысу канонада,

Но шведский десант ожидала засада.

На пляже, что рядом с опушкой леска,

Ядра взымали фонтаны песка.

Желая потерь от огня избежать,

Толбухин прикажет солдатам лежать.

Лишь к берегу шведские шлюпки подплыли,

Залпом ружейным встречены были.

Шведский десант атакован в штыки

В море отброшены были враги.

Русские пушки с берега били,

Несколько шлюпок огнем потопили.

Увидев разгром, Анкерштерн, адмирал,

В бегущих стрелять с кораблей приказал.

Крепость новая стоит,

Шведам путь в Неву закрыт!

Так с острова Котлин изгнан был враг,

Толбухина именем назван маяк.

Галерный островок

На Фонтанке, меж проток,

Был когда-то островок.

Как-то с мыслями о флоте,

Петр плавал здесь на боте.

Галерную верфь царь решил заложить,

Кусты и деревца прикажет срубить.

Под стапели, склады расчистить площадку,

Первого судна готовить закладку.

Скоро подрядчик привел мужиков,

Визг пил слышен всюду и стук топоров.

К стапелям везут ребята

Доски, бревна и канаты.

И стоит невдалеке,

Инженер, что в парике

Из страны заморской зван,

А в руках – чертежный план.

На салазках киль лежит,

Длинный, словно рыба-кит.

Будто ребра у кита,

Тридцать три шпангоута.

Борт досками обшивают,

Гвозди кованы вбивают.

Дальше видим корпус новый,

К спуску на воду готовый.

Его копылья подпирают,

Их при спуске выбивают.

Стапель следующий пустой,

Полчаса, вперед кормой,

По полозьям стапелей,

Первая из скампавей,

Легко сошла на глубину,

Вспенив невскую волну.

Можно видеть наяву,

Ту галеру наплаву.

Точно сделан был расчет,

Корпус судна не течет.

Судно новое стояло.

На достройке, у причала,

На причале пушки, реи,

Оснастить корабль скорее,

Подготовить к плаванию,

Выходу из гавани.

Морские солдаты. 27 ноября 1705 года.

Морские солдаты. 27 ноября 1705 года.

Рослые парни в черных беретах,

В тельняшках, и в черную форму одеты,

Их черною смертью враги называют,

Коль где появились, всегда побеждают.

На палубах стругов, галер, шхер-ботов

Рождалась когда-то морская пехота.

Три с лишним столетья с тех пор пролетело…

В Петровых покоях перо заскрипело.

Царь подписью личной указ подписал,

Полк новый, особый на флоте создал.

В походе морском, вдали от земли,

На абордаж должен брать корабли.

Свое побережье в бою охранять

И штурмом прибрежные крепости брать.

«Морскими солдатами» их величали,

Из гвардии лучших в тот полк отбирали:

Испытанных в схватках, лихих молодцов,

К суровым походам готовых бойцов.

Столкнулись бортами! Лязг сабель и крики,

Сверкают в дыму абордажные пики.

Гранаты летят, и в проломы бортов

Врубился отряд из морских смельчаков.

Сраженья морские, Гренгам и Гангут,

Славу пехоте морской принесут.

С Петровой поры пронеслись сотни лет,

Сменил треуголку десантный берет.

Вместо кафтанов тяжелых ребята

Носят тельняшки, одеты в бушлаты.

Тесак да мушкет, да топор абордажный,

Имел из оружия воин отважный.

В прошлом галеры и медные пушки,

Идут корабли на воздушной подушке,

Пеной окутаны, воют турбины,

В трюмах готовятся к бою машины.

С десантом суда над волною летают,

Из моря на берег песчаный вползают.

В пене и брызгах добравшись до цели,

«Зубры» открыли свои аппарели.

Сквозь дым и огонь, под прикрытием флота,

На берег вступает морская пехота.

Ревут БТРы, и берег дрожит,

Морская пехота к высотам бежит.

Наследники славы в черных беретах

Идут в наступление в бликах рассвета!

Гангут 27 июля (7 августа) 1714 г.

Помнят седые балтийские шхеры

Петра корабли, скампавеи, галеры.

На суше разгромлена армия шведов,

Но только в войне далеко до победы.

Шведского Карла не сломлена воля,

Балтийское море пока под контролем

Шведского флота.

Его разгромить - в том царева забота.

Солдаты Петра поражений не знают,

По землям финляндским победно шагают.

В Ревеле собран парусный флот,

Готовый к Стокгольму выйти в поход.

В устье Невы, выжидая погоду,

Флот завершил подготовку к походу.

Гребные суда, скампавеи, галеры

Уходят на север, в проливы и шхеры.

Прощальным салютом проводит Кронштадт

Ушедших в Або моряков и солдат.

Курс на восток, полуострову Ханко,

Эскадра идет адмирала Вартанга.

Окружают мели, банки,

Полуостров финский Ханко.

Что по-шведски Ганго-удд,

А по-русски Гангут.

Берег моря – камни, скалы,

Есть лишь перешеек малый.

Шириною в две версты,

Лес сосновый, да кусты.

Чтобы шведам выйти в тыл,

Царь велел стелить настил.

По нему суда тащить,

Чтоб в тылу у шведов быть.

На берегу закипела работа,

Солдат отрядила – каждая рота.

Местные жители шум услыхали,

К шведам поплыли и все рассказали.

Считает Ватранг, что план русских раскрыл,

И на три отряда свой флот разделил:

Нильсу Эреншёльду - мыс обогнуть,

Чтоб русским галерам отрезан был путь.

Выделил шаутбенахту из флота,

Прам, шесть галер, и четыре шхер-бота.

Переволоку судов обстрелять,

Вартанг Эреншельду успел приказать.

Линкоры, фрегаты, с осадкой большой,

Не смогут вести возле берега бой.

Семь кораблей силы русские ждут,

Дрейфуют на траверсе мыса Гангут.

На месте стоят, паруса не спускают,

Отряд этот, лично, Вартанг, возглавляет.

Приказ получает третий отряд,

Выйти галерам на перехват.

Как русские будут галеры тащить,

Командору Лилье в них стрелять и топить.

Обвисли судов боевых паруса,

Застыли на водной глади корпуса.

Безветрие полное утром стоит,

Погода галерам благоволит.

Царю доложили, что флот разделился,

Тут же сражения план изменился.

Быстрые, юркие скампавеи,

В безветренный день оказались шустрее.

Под носом у шведов отряд проскользнул,

Лишь чаек, сидевших на волнах, спугнул.

Противник прорыв скампавей наблюдает,

На воду шлюпки с фрегатов спускает.

Чтоб выход галерам Петра перекрыть,

Шлюпками стали фрегаты тащить.

Как только они корабли отвели,

Галеры Апраксина мимо прошли.

Мористее наши галеры прорвались,

А шведы, а шведы на месте остались.

Пусть, шведы и мачты скребли, и свистели,

Но к месту прорыва прийти не успели.

Вдогонку с фрегата пустили ядро.

Каблук лейтенанту оторвало.

И уже к полудню, в шхеры,

Прорвались Петра галеры.

Наши галеры, а их шестьдесят,

Блокируют в узкостях шведский отряд.

Суда Эрншёльда зажаты в ловушке,

Уже друг на друга нацелены пушки.

Апраксин, командующий и адмирал

К шведам парламентера послал.

Царь Петр Эреншёльду велел передать,

Чтоб кровь христианскую не проливать,

Пусть на судах своих флаги спускает,

Коль сдачу в полон царь ему предлагает.

Среди офицеров своих пировал,

Шведского флота Эрншёльд-адмирал.

В большой адмиральской каюте,

С резной галереей на юте.

Всегда элегантен, одетый как франт,

В каюту вошел генерал-адъютант.

Письмо от царя поспешил он вручить,

Надеется скорый ответ получить.

Ответ Эрншёльд приказал отписать,

Письмо сургучами тремя закатать.

А Ягужинскому скажет он вслух,

Что «Слон» передавит галеры, как мух.

Их Павел запомнил, когда уходил,

Вернулся, все лично царю доложил.

Царь Петр наблюдал, как готовились к бою,

Прам возвышался как слон над толпою.

Серпом Эреншёльд свои силы расставил,

По центру, корабль самый крупный поставил.

Галерами фланги свои укрепил,

Шхерботы должны защищать были тыл.

Атака…

Апраксина флагман, галера «Наталья»,

Отряду галер флагом синим сигналит.

Выставив грозно шпироны-тараны,

На палубах громко стучат барабаны.

Гребцы налегли, даже весла трещали,

Солдаты мушкеты свои заряжали.

Враг близко, галеры идут на сближение,

На палубах скоро начнется сражение,

Русские дважды атаковали,

Но шведы атаки огнем отбивали.

Идут на сближенье гребные суда,

От пуль и картечи кипела вода.

Флангов начался охват,

Был противник в клещи взят.

Галера к галере идет на таран,

Так первою взяли галеру «Транан»

Час звездный пробил для галерного флота.

В дело вступила морская пехота.

Всполохи выстрелов в дыме мелькают,

Шведы сдаются и флаги спускают.

К отмели мелкой противник прижат,

А атаку галеры пошли на фрегат.

Прорвав судов враждебных строй,

Вступили в абордажный бой.

В схватке жестокой сцепились суда,

Кошки и крючья впились в борта.

Желая корабль захватить поскорее,

Первым на палубу прыгнул Бакеев,

В бою морском добудем славу,

Припомним Карлу мы Полтаву!

Кричал капитан и размахивал шпагой,

Солдат вдохновляя своею отвагой.

За ним гренадеры-ингерманландцы,

Лезут на бак, и на ют, и на шканцы.

На палубе бился Эрншёльд-адмирал,

Стрелял с пистолета и шпагу сломал.

От натиска русских солдат отбивался,

Но за борт упал, и в воде оказался.

Морскими солдатами Эреншёльд пленен,

Из хладной балтийской волны извлечён.

На палубе затихнул бой,

Флаг сорван, желто-голубой.

И упакован был в мешок,

А русский поднят на флагшток.

Узнав о разгроме, Вартанг, адмирал,

В Стокгольм отходить всем судам приказал.

Нет больше у шведской столицы защиты,

Петром сухопутное войско разбито.

Флот шведский в бою потерпел поражение,

Победой Петра завершилось сражение.

Считали трофеи российского флота,

Взяты галеры, и прам и шхерботы .

Царь важного пленника крепко обнял,

Выздоровленья ему пожелал.

В доме отдельном его поселил,

По окончанье войны отпустил.

Флот шведский повержен у мыса Гангут,

Флоту российскому славу поют.

В жестоком, врага, одолев абордаже,

Под аркой почетной прошли экипажи.

А сверху, над аркой, повешен был щит:

Орел на спине элефанта сидит.

Для арки той мастер девиз изготовит:

Пусть знают, что, Русский орел мух не ловит!

Сражение при Гангуте 27 июля 1714 года. Русский художник-маринист Алексей Петрович Боголюбов. 1875–1877

Генерал-адмирал Федор Матвеевич Апраксин. Картина неизвестного художника XVIII века

Эзельский бой. 24 мая (4 июня) 1719 года

Как в месяце мае, русский отряд,

Шведских судов обеспечил захват.

Уже который год война,

Бит швед на море и на суше,

И шведский вспоминал народ,

Жизнь была когда-то лучше.

Там бедная была земля,

Зерна в достатке не давала,

Страна разорена войной,

И население голодало.

Из Польши, Пруссии с зерном,

В Стокгольм ходили караваны.

Флот шведский выделил отряд,

Для транспортных судов охраны.

Расскажем мы, как тот отряд,

Был в плен эскадрой русской взят.

Случилось, как-то майским днём,

Был шведский транспорт полонен.

Допрошен судна шкипер был

И на допросе сообщил,

Что видел, как порту стоят

Линкор двухпалубный, фрегат.

И в дополнение картины,

Стоит в Пилау бригантина.

То, невзирая на погоду,

Готовят шведы караван.

Найти его и захватить,

Приказ Апраксиным отдан.

Эскадра русских кораблей,

И шнява быстрая, «Наталья»

Подняв на мачты паруса,

В балтийские уходят дали.

В поход уходят корабли,

Из Ревельского порта,

Наум Сенявин, капитан,

С трубой стоит у борта.

Май девятнадцатого года,

Над морем свежая погода.

Ночь белая, как молоко,

Под парусом, идет легко,

Корабль флагманский «Портсмут».

За ним в кильватере идут,

Еще четыре корабля,

Взяв на два рифа марселя.

Без флагов, средь морской дали,

Матрос заметил корабли.

Два выстрела в ночи звучат,

Флаг поднимите, обозначитесь.

Так это ж швед, большой фрегат!

Нашли, вот это же удача.

Флаг синий, с золотым крестом

Сие флот шведский означает.

Эскадра русских кораблей,

Три шведских судна догоняет.

Линкоры «Портсмут», «Девоншир»

По волнам моря шведов гнали.

Погоня длилась пять часов,

Другие корабли отстали.

Рассвет,

Финал ночной погони.

Все в белой пене корабли,

Как в скачке, взмыленные кони.

Дистанция сокращена,

Видна высокая корма,

Балкон резной и галерея,

Наш флагман шведов был быстрее.

Корабль «Портсмут», как воин конный,

Стрельнув орудий, из погонных

Когда отряд в ночи догнал,

На поединок шведа звал.

Тот вызов принимает швед,

Всем бортом залп дает в ответ.

Летят из пушек корабля

Цепные ядра – книпеля.

Попал ядра в «Девоншир»,

Разбили на корме планшир.

И «Портсмуту» ядро досталось,

Грот-марса рея оторвалась.

Упала рея и бушприт,

Ядром тяжелым был разбит.

Был русский флагман поврежден,

Руля почти не слышал он.

Наш «Портсмут» замедляет ход,

А на него фрегат идет.

Взяв тесаки и топоры,

Собрав на баке экипаж.

Готовят крючья и багры,

Чтоб взять «Портсмут» на абордаж.

Залп по фрегату, бортовой,

«Карлскрон» скрыл дым пороховой.

Картечью поражен был враг,

Фрегат спускает шведский флаг.

Рассеял ветер клубы дыма,

Сдается следом бригантина.

«Вахмейстер», бросив, свой отряд,

Уйти пытался, оторваться.

Среди балтийских островов,

В проливах, бухтах затеряться.

Уйти противнику не дать,

Приказ Сенявина: «Догнать!»

Два корабля он отрядил

«Ягудиил» и «Гавриил».

Трещат от ветра паруса,

На мачтах брамсели подняли.

Погоня длилась три часа,

И русские его догнали.

Из растворенных амбразур,

Стволы появятся зловеще.

«Вахмейстер» снова окружен,

Зажат был в огненные клещи

Поставив шведа в два огня,

Вокруг двухдечники кружили.

Борта, рангоут, такелаж,

Из пушек ядрами крушили.

Десятки бронзовых стволов,

Навстречу ядра извергали.

Рвут паруса, терзали борт,

И на воде столбы вздымали.

На горизонте – паруса,

То «Портсмут», починив поломки,

К финалу битвы прибыл сам,

И залп дает, могучий, громкий.

Был ранен Врангель, адмирал,

А экипаж не стал сражаться.

Противник белый флаг поднял,

То шведы порешили сдаться.

Победой завершился бой,

Три судна шведских пленены,

Доставлены в Санкт Петербург,

Во флот российский включены.

Особо Петр восхищен,

У шведов взятым в плен линкором.

Наум Сенявин за тот бой,

Стал капитаном-командором.

В бою жестоком победил,

Флот молодой, наш флот российский.

Ключом к победе этой был,

Маневр, огонь артиллерийский.

Царь Петр, когда моряков поздравлял,

Добрым почином победу назвал.

Сын Зотова, Конон, прославился в нем,

Командовал Конон тогда кораблем.

Гренгам. 27 июля 1720 года

Мы помним, как Рим Карфаген сокрушил,

В боях абордажных его победил.

Многие швед поражения терпел,

Но мир заключать не желал, не хотел.

Потеряна Швецией первая роль,

В Норвегии гибнет шведский король.

Сестра его младшая правит страной,

Страной, разоренной долгой войной.

Но в шведском Ригстаге есть фракция,

С которой нельзя не считаться.

Группа большая шведских дворян,

Находит союзников средь англичан.

Пусть Швеции силы истощены,

Желают они продолжения войны.

Уже отгремели в Европе сражения,

С Британией начали шведы сближение.

В Британии, шведам на счастье,

Сменилась на троне династия.

В Лондоне Анна Стюарт умерла,

Династия новая к власти пришла.

Британский парламент Акт принимает,

Стюартов-католиков права лишает,

Сидеть на британском престоле,

Не должен отныне католик.

Курфюрст из Ганновера трон занимает,

Первым Георгом его называют.

Король, что Британией стал управлять,

Не мог по-английски два слова связать.

Век целый семнадцатый войны вели,

Шведской династии короли.

Армии разные шведы крушили,

Немало земель, городов, захватили.

Бремен, Верден, города

Шведским владением были тогда.

Два города эти датчане отбили,

Но позже Ганноверу их уступили.

Был мир в Стокгольме заключен,

Получен даже миллион

Серебряных монет.

Теперь при деньгах швед.

Есть деньги, можно войну продолжать.

Шведы в Стокгольме могли ликовать,

Так, при посредничестве англичан,

Мир заключен с королевством датчан.

Теряла союзников наша страна,

Закончилась и для саксонцев война.

Мир заключает Речь Посполитая,

Карлом разбитая, кровью залитая.

Переговорный начался процесс.

Длился полгода Аландский конгресс.

Закончились встречи безрезультатно,

В столицы, посланники едут обратно.

Подходит к берегам российским,

Эскадра большая, шведско-английская.

Вражеский флот к нападению готов,

Курсирует около берегов.

На флагман британский посланцы прибыли,

Письмо адмиралу Норрису вручили.

С его стороны прозвучат заверения,

Что русским не стоит бояться вторжения

Король приказал только флаг показать,

Не станут британцы на Русь нападать.

Шесть лет пролетело с Гангутского боя,

В день тот же случилось сражение морское.

Военный совет Петр-царь собирает,

Прибрежные города укрепляет.

Мир неполезный нельзя заключить.

На шведов велел царь набег повторить.

Выходит в боевой поход

Наш молодой балтийский флот.

Идет к Аландским островам,

Где остров малый есть, Гренгам.

Приводит Голицын галеры

В Аландские узкие шхеры.

Море Балтийское немного штормит,

Белая пена с гребней летит.

Крутая волна бьет галерам в борта,

Идут на разведку гребные суда.

Был шведский обнаружен флот,

Под ветер руль и поворот

Гребным судам пришлось свершить,

В пролив, обратно уходить.

В шведской эскадре был флагман, линкор,

Четыре фрегата и пара галер.

Идут в кильватер, держат строй,

Корабль Поммерн, головной.

Ближе и ближе эскадра подходит,

Порты открыла и пушки наводит.

Вспышки и дым борта закрывают,

Беглый огонь корабли открывают.

Под ветер флагман отвалил,

В вперед фрегаты пропустил.

Надеялся Шёблад на мощные пушки,

Но шведам Голицын устроил ловушку.

В прибрежные воды врагов заманил,

Маневра и скорости шведов лишил.

Шпироны выставив вперед,

Галер эскадра шведов ждет.

Но нас не взять испугом,

Построил полукругом,

Свою эскадру адмирал,

К атаке флагом дал сигнал.

Пролив Флисесунд - узкая щель.

Два шведских фрегата сели на мель.

К судам скампавеи стаей подплыли,

В бою абордажном суда захватили.

Другие фрегаты пытались бежать,

Галеры на веслах смогли их догнать.

Морские солдаты патрон не жалели,

Визжала картечь, пули дико свистели.

Шведы из пушек стреляли в упор

И повредили немало галер.

Под вечер, четыре шведских фрегата,

Галерами на абордаж были взяты.

Аландский взят архипелаг,

Там гордо реет русский флаг.

Лишь погоды ухудшение

Спасает флагман от пленения.

Бой проигравши, адмирал,

Подняв все паруса, удрал.

Однако, как в Стокгольм приплыл,

Он о победе доложил.

Сказал, Петра галерный флот,

Ко шведским брегам не придет,

Меж островов был окружен

И пушечным огнем сожжен,

Шёнблад конечно умолчал,

Фрегаты как он потерял.

Трофейные же корабли

В Неву торжественно ввели.

Войну проигрывают шведы.

Был праздник в честь морской победы

Голицын князь, за победный тот бой,

Шпагой был награждён золотой.

На моду двора повлияет Гренгам,

Мы парусник видим в причёсках у дам.

В Стокгольме Ульрика-Элеонора,

Мужу корону отдаст очень скоро.

Трон шведский король Фредерик занимает,

Царь Петр с воцарением его поздравляет.

Румянцев в Стокгольм на фрегате поплыл,

Чтоб новый король мир скорей заключил.

Слово про Дениса Калмыкова и навигацких новиков

Слово про Дениса Калмыкова и навигацких новиков

Указ

«Флоту быть!» — указ Петра.

Строить корабли пора.

Для галер и для фрегатов

Офицеров много надо.

«Всем учиться! — Пётр велит. —

Флот Россию защитит!»

В Лондон быстрый пакетбот

Юных шляхтичей везет.

Отрядил детей боярских

Царь за море-океан,

Чтоб средь мачт, снастей и пушек

Каждый стал как капитан.

Курс держать по звездной карте,

Строить корпус и чертить,

Быть всегда в морском азарте,

Корабли уметь водить.

Знать квадрант, компАс и лот,

Чтоб прославить русский флот.

Высадка в Британии

Туман британский, шум причала,

Жизнь заграничная настала.

И в незнакомые места

Спустились четверо с борта.

Там Дмитрий, будущий герой,

Солдат-гвардеец молодой.

И Фёдор, из людей служивых,

До дела всякого ретивых.

Афоня, с столбовых дворян,

Качается, как будто пьян.

МутИт его – болезнь морская

Чуть не свалился с пирса, с края.

А рядом Дионисий-малый,

Слуга сметливый и бывалый,

Несет два барских сундука —

Поклажа очень нелегка.

Стоит Афоня, лодырь наш,

Глядит с тоской на экипаж:

- Зачем мне верфи и фрегат?

В Москву бы мне, в мой старый сад!

Учение

Учитель «мучит» молодых,

В учебном классе всяк притих.

Афоня за столом храпит,

Лист чистый под рукой лежит.

А Дмитрий и Федор с утра на ногах,

Тонут в расчётах и чертежах.

Грызли гранит навигацких наук,

Не выпуская циркуль из рук.

Афоня же считал науку

За пытку адскую и муку.

Наш барин был в науках слаб

И зачастил в ближайший паб.

Там за дубовым, за столом,

Пил он эль и черный ром.

Занятия он больше не посещает,

Слугу вместо барина в класс засылает.

Холопу сказал: «В мой кафтан одевайся,

За парту садись и за нас отдувайся!»

И вот слуга засел за книжки,

Забыв про сон и про излишки,

Хоть был по крови из крестьян,

Познал науку англичан.

Хозяин же, в камзоле алом,

Гулял по лондонским кварталам.

В эллинге грохот, работа кипит,

Федор с рубанком у реи стоит,

Дмитрий меж досок бьет конопаткой

О девушке думает парень, украдкой.

Афоне же верфь — полный позор,

Назвал криворуким тяжелый топор.

Чтоб барин рук не занозил,

И щепкой глаз не повредил.

Слуга тесать детали взялся,

И мастер даже удивлялся.

В ветер соленый снастями гудит,

Дмитрий-гвардеец по вантам бежит.

На рее он, совсем без страха,

От ветра пузырем рубаха,

Федор, решительный малый,

На судне стоит у штурвала.

Слуга Афони тянет фал,

Афоня сам уже устал,

Стоит и «травит» у борта,

Ему морская жизнь не та!

Проходит год, потом другой,

Пришел царя приказ такой:

Все обученье завершить

И в Петербург к зиме прибыть.

Торговый шлюп, Нева, причал...

Столичный град друзей встречал!

Экзамен

Экзамен строгий предстоит,

И всяк коленями дрожит.

Фрегат, парадная каюта,

Что в верхнем помещении юта,

И царь, конечно, не один,

Князь Светлейший был рядом с ним.

Три дворянина у дверей,

Ждут тяжкой участи своей.

Один бледнее полотна,

Для храбрости, хлебнул вина.

Гвардеец!

Царь к себе призвал:

— Что в заграницах ты узнал?

В каких ты побывал походах?

Ведь дома не был ты два года.

- Плавал я на кораблях,

В южных побывал морях.

Встал гвардеец пред столом:

— Был я, царь, в бою морском!

На патрульном бриге плыли,

В плен пирата захватили.

Мы сцепились в абордаже,

Был в бою я ранен даже.

То в Канале, черной птицей,

Выплыл дерзкий мародер.

Стали ядра в борт ломиться,

Завязался лютый спор.

Капитан сражен ядром,

Кровь залила наш шкафут.

Ранен пулей наш старпом,

Парус в клочья пули рвут.

Ухватив штурвал рукою,

Крикнул: "Все на абордаж!"

И железною пятою

Смял пиратский экипаж.

Привели в соседний порт

Мы трофей - пиратский борт.

Пётр вскричал:

— Вот это дело!

Не впустую шёл поход.

Знаю, будешь биться смело,

Служба верная зовёт!

Вижу, будет в парне толк,

Ждёт тебя особый полк!

Новый полк морской пехоты,

Станешь командиром роты!

— Федор, ты ответ держи,

Правду всю царю скажи:

Как суда на верфи строить

И к походу изготовить?

— Когда в Дептфорде я был,

Киль линкора заложил,

Бимсы к пиллерсам крепил

Множество гвоздей забил.

После, в Глазго я служил,

Чертежи судов чертил

Был в деле для меня пример —

Старик-шотландец, инженер».

Был в других я городах

Плавал так же на судах.

Корабля большого план

Я привез из дальних стран

Представляю на обзор

Я стопушечный линкор.

Оцените его сами,

Я его чертил ночами.

Нос резной, высок кормой

Трюм с великой глубиной.

— Чтобы получить зачет,

Прилагаю я расчет:

Для линейного сраженья

Пушек сто — вооруженье.

Тридцать мощных кулеврин

На гондеке разместим.

Пушек средних три десятка —

В мидельдеке, для порядка.

А на опердек открытый —

Фалконетов строй сердитый.

И четыре у руля,

Для защиты корабля.

Да еще погонных пару,

Чтоб противнику дать жару.

Рядом Меншиков смеется:

-Так корабль перевернется!

- Чтоб корабль остойчив был,

Трюм балластом загрузил».

Царь из трубки дым пускал,

Пушки все пересчитал:

-Вижу, знаешь дело знатно,

С артиллерией — понятно.

Твой чертеж уму понятен,

Он пропорцией изряден.

- Молодец! На верфь ступай

И к закладке приступай!

— Ну, Афоня, твой черёд!

Выходи-ка ты вперёд.

Помнишь навигацку муку?

Нам яви свою науку!

Царь на карту ткнул перстом:

- Как пройдёшь морским путём?

По приборам дай ответ,

Коль землицы рядом нет!

Как прибор в руках держать?

Как по звёздам путь сверять?

Взял Афоня тот октан,

Посмотрел, как на стакан:

-Это ж вилка для жаркого!»

Выдал барин бестолково.

Сам косится на слугу:

-Помоги, а то сбегу!»

Дионисий за спиной, шепчет:

-Барин, ой-ёй-ёй!

Стал Афоня весь багров:

— Сей предмет... для поваров?

Врёт Афоня на ветру.

- Это ложка под икру!

Дионисий влез в зазор,

Шепчет:

- Штурманский прибор!

И, забрав октан из рук,

Сделал стрелкой полукруг.

— Измеряя высоту,

Видим звёздную черту!

Малый бойко отвечал,

Пётр же — грозно замолчал.

- Меншиков, подай-ка друг

Этот штурманский сундук!

- Ну ка малый, удружи,

Что лежит в нем, расскажи!

Государь ответ дослушал,

Одобрительно кивал.

Тут гонцы на борт прибыли,

Царь пакет из рук принял.

Встал на рейд фрегат «Россия»,

Показать на море силу!

Сей фрегат пополнит флот,

Отвести его в Кроншлот!

Финал

Был в пути жестокий шквал,

Судну парус разорвал.

Был Дениска у руля,

Удержал курс корабля.

Корабль на мель не посадил,

И об камни не разбил.

Был царь Пётр такому рад:

— Новый принимай фрегат!

За находчивость, отвагу,

Царь вручил Дениске шпагу.

Афоня, плача от стыда,

Пошел в матросы навсегда…

Эпилог

Взлетел над мачтой флаг морской,

Денис приник к трубе подзорной.

Ведёт фрегат в поход морской,

Сквозь шторм и ветер непокорный.

Гвардеец Дмитрий — на борту,

И Фёдор киль другой заложит...

Флот императора Петра

Врага любого уничтожит!

На этом кончился рассказ,

В ученье слал царь новикОв.

И каждый, выполнив приказ,

Прославить Родину готов.

Дедушка русского флота

Балтийское море, крепость Кронштадт, Царь Петр морской принимает парад.

Смотрят с форштевней львиные морды, Команды построены, службою горды. Линкоры, фрегаты построены в ряд, Пальники, у канониров горят.

Первым в ряду, элегантен как франт, Под царским штандартом – «Ингерманланд». Рядом, на якоре, справа, С резною кормою стояла «Полтава», Всех поражая величиною, За ними, в кильватер, стояло «Лесное».

Седая волна бьет в борта через край. Плывет старый ботик, Святой Николай. Потешной командой собрались все снова, Царь Петр Великий, за рулевого.

На веслах четыре гребут адмирала, Апраксин, когда-то был в чине капрала. Меншиков, лотовым был на носу, Так же держал он багор навесу.

Флаги полошатся, вымпелы вьются. Приказы уже пушкарям отдаются. Эскадру белесый окутал тут дым, Всполохи рыжие видно за ним.

Царь над главой треуголку поднял, Слово соратником верным сказал: Смотрите, как дедушку внуки встречают Пушечным громом его поздравляют!