Ketama Rue

Немлечный Путь

Застолье. Ещё ведь не вечер.

Но сердце кидает тревожно.

Зима небу вязко перечит,

Срубая листву осторожно.

Декабрь...Быть может снежинку..

Увидит в России сохатый.

А здесь война и финку,

Достал чёрной кошкой "Горбатый".

То снег в чернобурой берлоге-

Последней, что прячется в роще..

Ну вот, подвели итоги:

О человеческой мощи!

А мне уже нет до вас дела.

Одна, как вода в болоте.

Кукушка давно мне не пела

О неземном повороте.

Ищите вакцину для счастъя.

Забрали последние силы.

Заламывайте запястья,

Иваны, Татьяны, Людмилы.

В тепле- но со ртом в повязке.

Гвардейцы наших буден.

Ты веришь в свои сказки.

Я верю- мира не будет.

Бывает порой страшно...

А впрочем, в Душе пустота.

Что завтра- уже не важно.

Ушла навсегда мечта.

Не хочется вроде бы морга.

Но жизнь так сера и бесцветна.

Страх всё же стоит у порога.

Холодной косою медной.

Нет просто желанья верить.

Бороться желанья нет.

Все в метрополях истерик,

Погрязли в "лучах" монет.

До чёртиков мне нодоели.

Безликие лица. Бедлам.

Я закрываю двери.

Я долго стучалась к вам.

Вся жизнь на одной ладошке...

Вся жизнь на одной ладошке,

Как блин из муки простой..

Я разбираю ложки

В Душе, где давно "застой".

Где плюнуть успел каждый.

Где вишня давно отцвела.

Но, видишь ли- это не важно.

Ведь мы забываем слова.

Где нет соловья в помине..

Где пробит последний час.

Где на засохшей рябине,

Цвет алый давно угас..

Где нету уже восхода.

Спроси у Души- почему?

Заплакала от исхода,

Стрелой порозив сатану.

Но слёзы в толпе разбежались.

Истошный раздался крик.

Будь внешне- красивым жалом...,

Внутри - ты столетний старик.

Дом брошенный больных сирот!

Дом брошенный больных сирот,

Летит развалиной небесной,

Планетой, некогда чудесной

Не замедляя оборот.

За что?!-кричит Она повсюду..

Болотами, зверьём, тайгой..

Взирала я с Любовью к люду!

Ну а теперь КТО я? Изгой!

В плевках, в ободранной сорочке

Берёз последних на холме!

Вы довели меня до точки!

Вы руки отрубили мне!

Меня вы мучали жестоко.

За горсть монет- свели на нет.

Сдирая шкуру.

Жадно соки глотая сто последних лет.

Устала, я давно устала

Тщеславие людей прощать!

Давала всё! Но, видно мало,

Что начали в меня плевать.

В колодец свой. И Жизнь СВОЮ же

Вы погубили насовсем.

Мой крик не слышен и не нужен

В "Душе" законов и систем!

Землёй назвал меня когда-то,

Один Художник и Поэт..

Но продали вы нас, ребята..

За острый звон тупых монет.

Ни гроша за Душой у пьянчужки в селе.

Ни гроша за Душой у пьянчужки в селе,

Всё пропил во хмелю пребывaв на игле.

Нет ни Мамки, ни Батьки, ни Сына давно.

Весь коростой оброс добывая вино.

А когда-то был парень Иван хоть-куда.

Всё пахал, строил дом, помогал иногда.

Был, пожалуй, чуть буйным, но добрым в Душе.

А теперь почивает в лесу, в шалаше.

Как-то раз переехал его грузовик,

Разбежались друзья, головой он и сник.

Был свой сад, огород- только не было сил,

Его Батька живой по деревне носил.

А потом Батька помер, ушла за ним Мать.

Вот и стал так к Ивану стакан приставать.

Часом выпьет- полегче. Часом выпьёт- уснёт.

Волком после же воет, да волосы рвёт.

Тут и сына не стало-сказали врачи.

Полосой сажечёрной слетелись грачи.

Что же делать Ивану, инвалидность просить?

А она ль по карману-хоть пахавать купить?

Нет жилья, друга нету. Нет подмоги нигде.

Даже поп его бросил: "пшёл, пьянчуга!"- в беде..

За Душой у Ивана может быть ни гроша.

За беду ведь Закон не даёт ни шиша.

Ранним утром удавку у сельских стащил

Любовался берёзами, тенью осин.

Почему-то младой выбрал к смерти дубок,

До последнего ждал, чтобы кто-то помог.

Но лишь серой кукушкой по лесу неслось

Над застывшей опушкой: Свершилось! Сбылось!

Здание хирургии

Окно. Монотонность стихии.

Напротив-бетонный дом.

Сегодня на литургии

Последний читали псалом.

Пророков нездешних улики,

Где Истина путь не нашла.

Вороны лишь крик дикий

В сторонку родного села

Раздался из поднебесья.

Ушёл электродом в ампер.

Дождь умер. Его песня

Глотком очищает фужер.

А ты на больничной койке,

В руке запотевший ключ.

Зима на небесной прослойке,

Рисует набросок туч.

Напротив ещё палата.

Но дверь на замке. Боль.

И силует халата

Сыграет свою роль.

Везде монотонность стихии.

Любовь на месте втором.

Здание хирургии.

Напротив-бетонный дом.

В зубах окурок, три копейки в брюках..

В зубах окурок, три копейки в брюках.

Ушёл в Небытие вчерашний день.

Погряз в дрожащих Метрополя звуках.

В почтовом ящике подброшен бюллетень.

По мостовой бетонной люди тупо бродят.

Куда идут: работа, детский сад.

В глазах-туннель, в который каждый входит,

А выход не находит наугад.

Под вывеской всем в городе известной,

Сидят не паперти блаженные в Душе.

В толпе же тесной, жидкой, неуместной,

Витают мысли о своём гроше.

А ночью фонари блестят как звёзды.

Земные "звёзды" озаряют путь..

Eго искать, пожалуй, очень поздно.

И время вспять уже не повернуть.

Скитаемся мы призраками в гневе.

На сцене жизни нужно танцевать.

А в этот час на форуме в Женеве,

Законы будут снова принимать.

О трёх рублях, что Костью кинут в ноги.

Мол подавитесь: где же ваш поклон?

За то что выпиваем все мы соки

И строим староновый Вавилон.

День непогожий накрывает небо...

День непогожий накрывает небо, Лучи застыли где-то в облаках. Где Марс Венеру носит на руках. Его Мечты, рассыпанные в прах Гуляют по Земле. В своих мечтах

Рисует он картины чёрно-белым.

Ступает озадаченно, несмело. Но Звёздам нет до этого и дела.. Они мерцают в голубых мирах.

Ночь липкая, привязанна к Зениту, Луной сверкает в виде пятака. И знает Ночь, что ей наверняка Не будет видно даже огонька. Туманом накрывается река. Дымком он возвышается в орбиту. Но падает на города разбитых Сердец и Душ коростою покрытых. Ах, если бы не эти Облака!

Мир дураков построен очень просто.

Вокруг себя намедни посмотри.

Деньгами машем пред соседним носом,

Рублём же сопли вытирая до зари.

Копаемся с бумажками полвека.

Разнообразными, позвольте вам сказать.

Совком ты был? Теперь хулишь узбека,

Которому до фени, наплевать.

И бумерангом возвращается "улыбка"

Народов бывших, что делили хлеб.

Произошла какая-то ошибка,

Смердит вокруг- вокзальный туалет.

В день постный нажираемся до боли.

В день праздничный- такая ж канитель.

Что ни суббота- то у нас "застолье":

Очередяга за шмотьём, жратва, постель.

Весь день лишь ящик вышибает двери

Совсем подгнивших, высохших мозгов.

Судачим о прекрасном "Се-Се-Се-Ре",

На демки тащимся: Салют, всегда готов!

Вон двигает "тележку" мамка с чадом,

Глаза её намылены в смартфон.

Ей это чадо, вовсе и не надо.

В неё ведь виртуальный Хрен влюблён!

А вдруг в сети, уж дюже "социальной",

Где рожи дигитальные торчат.

Ей влепит "класс" безграмотный, но сальный

Хлыщ наутюженный, Сбербанка сват и брат!

Ей тоже нажимать охота кнопки!

Размазывать по интернету слух.

И выставлять свои кривые фотки.

Писать о муженьке, что он- петух!

Какая девушка! Какой мужчина!

Вниманье: съёмки! Закрываем рот.

А если мы чуть-чуть переборщили,

То есть дружбан отличный: ФОТОЖОП.

Зачем любовь, когда она остыла.

Зачем весна, когда она мертва.

Стакан ты горького опять испила.

Не шелестит в Душе твоей трава.

Часы не ходят. Стрелки замирают.

Часы заглохли, умер перезвон.

Ты постарела, и мечты сгорая

Из крика перешли в протяжный стон.

Ты так спешила в тёплые объятья.

Ты так старалась веровать грозе.

Но всё это напрасно и некстати.

Конца не будет чёрной полосе.

Небукадница

Воздушные замки построены,

И вдруг разлетелись они.

На поле раскрашенном, воины

Оставили крови огни.

Что было в той жизни, что не было-

Шумит лишь прибоем ответ.

Вернулась на поприще Небула,

Затянута в тесный корсет.

Ей вырваться, вольною птицею

Лететь до крутых берегов.

Была она Небукадницею,

Морским кораблём без оков.

Всё плавала в жизненном омуте.

Спешила на зов вещих снов.

Взывала к толпе: Пойте, вспомните!

Осталось лишь десять шагов.

Дым тоски да стаканчик винца

Дым тоски да стаканчик винца.

Был ли мною ты порабощён?

Ставни- в дребезги! Визг подлеца

Где-то слышен за милю ещё...

Там не дремлет душа, не живёт.

Не цветёт алгоритмами схем.

Ноты музыки наооборот

Там считают в объятьх систем.

А над пляжем бескрайней реки,

Что давно, молоком уплыла..

Млечный Путь зажигал огоньки.

Серой краской светила Луна..

Ясным глазом смотря на людей.

Выбирая загадкой Сердца.

Уходила под утро, как тень.

Был ведь Млечным тот Путь, что мерцал.

Охотник и Господь.

Сегодня Небо наизнанку,

Алмазом пляшут Облака.

Охотник вытащил приманку-

Чтобы убить наверняка.

Убить последнего оленя,

Да за красивые рога.

Земля упала на колени..

Моря накрыли берега.

От Солнца Луч спустился криком

Спросил охотника: Зачем?

Тот крякнул тихо, да безлико

Лишь молвил: "Просто. Нужно всем.

Мне вишь, Господь, Владыка Сосен,

Не стрёмно дюже добивать.

Но славный то доход приносит,

Да мне бы соток как бы пять.

Я бы коровку взял да сена,

Пшеницы белой бы взрастил.

А так, топлю уж не поленом.

Лесов рубить нам нету сил!

Мы нонче, егери, ребята,

Всё собирали по рублю,

Да хоронили мы Солдата...

Я химией теперь топлю.

Да за копейки убиваю!

Мне б за хозяйством проследить..

Я мзду вообще-то не снимаю,

Но хутор мой не дал мне пить.

Там ни колодца, ни сусека..

Там ни травинки, ни вина..

Там нету даже человека,

Земля истерзана до дна!"

Его наш Бог послушал смирно

И чернозёмом одарил.

Охотник удалился мирно,

Благодарил: Господь дал сил.

Жемчуг рассыпался нежным дождём

Жемчуг рассыпался нежным дождём По мостовой, по аллеям и паркам. Снежную роспись на окнах не ждём, Мы не привыкли к изящным подаркам.

Светит Луна в тёмный пруд на заре, Там, где детишки зимой баловались, Где на коньках в золотом ноябре В тонких шубейках по склону катались.

Падает мягко роса на траву, Тает планета, мерцает планета. Быстрым движеньем в клочки я порву, Тень на окне моего силуэта.

Осенние дожди не балуют ресницы..

Лишь тёплый Водопад моих безумных глаз.

Ножи ветвей сплелись, похожие на спицы,

Похожие на Небо, что покидает нас..

Ни облака, ни солнца.. Туман-по Воскресеньям..

Пейзаж неярких красок секрет в себе таит.

И серпантином вьётся лишь Листопад осенний..

Поэмы сочиняет, используя иврит.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге