Обложка Нехоженая дорога

Нехоженая дорога

Попов Дмитрий

0% прочитано
Стандартный
Попов Дмитрий

Нехоженая дорога

Засечная черта

Снег ложится на землю, её рубежи и окопы,

Что привычно не спят в ожидании новых врагов.

На засечной черте нет дорог — только тайные тропы.

Подо льдом ждёт сигнала река, чтобы вырваться из берегов.

Спят в ночи города, утомленные водкой с неоном.

Сквозь визирные риски отчетливо видится цель:

В виртуальной игре ты ушёл от своих неоконов...

Солнца свет просочился в бронёй незакрытую щель.

Задувает норд-ост, и становится Арктика ближе —

Ледяные солдаты-торосы торопятся в строй.

Доставай из-за печки свои скороходные лыжи,

Чтоб шагать по засечной черте, возвращаясь домой.

Снова стылый декабрь начинает движение к маю:

Ведь любая дорога приводит к порогу в свой срок...

И тогда не мятётся душа — она бродит по краю,

Где среди расцветающих яблонь с ней встретится Бог.

Катилось колесо

Катилось колесо —

Несмазанная ось его скрипела по стране,

И было всё с гнильцой

У хмурых ополченцев — от мундиров до ремней.

Обычная беда:

В обозе сплошь места для маркитантов и воров…

Солдаты есть, но нету докторов.

Звенела тетива

И острая стрела вонзалась в кожаный доспех.

Кружилась голова

От планетарной качки, но сюжет имел успех.

Такая ерунда:

Пока герои собирались на войну,

Правители профукали страну.

Оставлены поля —

Ведь лучшие солдаты, как известно, из крестьян!

Шагай, куда велят,

И слушай командира, если тот не сильно пьян.

Крысиная возня —

Здесь каждый за себя и только Бог один за всех.

Кому ложиться головой на снег?

Куда на этот раз?

Давно уж наплевать, ведь всё равно конец один.

Немудрено пропасть —

Непросто уцелеть в бою, коль ты не господин.

Мороз терзает плоть

И солнце опаляет наши головы в пути…

До смерти ты попробуй не дойти!

Назавтра будет вновь

Проклятая работа для проклятого меча.

Забудь ты про любовь —

Пустое это, парень, коли рубишься сплеча.

Налей себе ещё,

Хоть пиво здесь дрянное, да и жизнь нехороша…

А выпьешь, всё равно болит душа.

И хочется ещё

Разок увидеть мать, обнять жену.

Пусть дни наперечёт,

Клянусь, что я успел бы не явиться на войну!..

Горсть зёрен из руки

В оттаявшую землю им не бросить по весне,

Ведь колесо катилось по стране.

Мёртвая петля

Луч радара не впишется в круг,

И отметку твою потеряет экран.

Обрывается звук —

Как горбушкою хлеба накрыли стакан.

Это партия баса

Или колокол — тот, что звонит по тебе?

Ты мотался по трассам,

Не заметив, что крутишься в мёртвой петле.

Высота высока:

Трассерами из звёзд вниз стреляет зенит.

Не секунды — века

На твоих командирских: морзянкой звенит

Телеграфная лента,

Где сплошные тире под ключом между дат.

Перед самым рассветом

Ноют новые раны у старых солдат.

Не горят маяки:

Так иди по приборам — тебе не впервой.

Воду пей из реки

Под названием Стикс, и плати головой,

Коли ветер в карманах,

А на почту упрямо приходят счета

Или старые письма —

Только ты позабыл, разучился читать.

Так жми штурвал на себя,

И пускай эвересты летят под крыло!

Виртуальная явь:

Сквозь лазурь небосклона мотор тяжело

Перевалит за край

Серебристую каплю стекла и брони…

Всё, браток, улетай —

Ты пробился, ты вышел из мёртвой петли.

Нехоженая дорога

Ветры качают ночь,

Но звёзды уже погасли.

Кони отходят прочь

И мордами тычутся в ясли.

Нам бы ещё с тобой

Времени хоть немного…

Но меч за спиной и щит,

Отмерены рубежи,

И впереди лежит

Нехоженая дорога.

Ложится в траву роса,

Туманы встают как тени,

Охотники из засад

Своих стерегут оленей.

И красная словно кровь,

Ягода брызнет соком…

И эхо прощальных слов

Ветра разметают вновь.

Огнем опалит восток

Нехоженая дорога.

Обводы траншей

Всё сбиваются с ритма колёса твоих поездов,

Когда расходятся стыки на рельсах и ноют швы на душе.

Тебе хотелось докопаться до сути, до самых основ,

Жаль, документ попадает под гриф «по прочтении сжечь».

Клади гранитные плиты: их ни время не тревожит, ни смерть.

Пиши слова эпитафий, коли уж решил — навсегда.

Ведь твои нелепые строчки на бумаге будут гореть

И разлетаться, как пепел, в пунктире перечёркнутых дат.

Твои отважные герои сдадут очередную войну,

А потом пожмут плечами: мол, так вот повернулся сюжет.

Коль пошла большая пьянка, ставь на кон и банк, и страну:

Не жалей — ведь их монеты и по весу, и на ощупь как жесть.

Наше светлое завтра размоет четверговым дождем.

Наше темное прошлое в ночи пылает алой звездой.

Собака лает — ветер носит, а история ждёт:

Её однополчане-века в молчании становятся в строй.

Рви прикипевшие стоп-краны своих скоростных поездов,

Когда расходятся рельсы и больно ноют швы на душе.

Твои нелепые строчки ложатся на бумажный остов,

Чтоб эпитафией пробиться на граните, как закопчённые обводы траншей.

Отметка в навигаторе

Брось метаться по свету, как сорванный ветром листок:

Твой компас всё кружит вхолостую, оставшись без дела.

Ты попал навсегда в перекрестье железных дорог

И остался внутри их стального вагонного тела.

Всё равно, что за окнами нынче — январь или март,

Бьют в стекло тополиные сны или злые метели,

Ведь тебе не уйти из скупого уюта плацкарт,

Пока катят колёсные пары по двум параллелям.

Вновь мигает зелёным сигналом ночная звезда

И горит ослепительно-красным дневное светило.

Сотрясаясь на стыках, по планете идут поезда,

Лишь отметка твоя в навигаторе словно застыла.

Блюз играет дорога и реквием нынешний век,

Суета направлений всегда возвращает к началу…

Двери настежь — ты прыгаешь прямо на снег,

Чтобы двигаться дальше, ступая ногами по шпалам.

Песня пули

Вот это была бы песня!

Она как стрела из колчана

Рванулась бы в поднебесье

И там бы не промолчала.

Балладой легла на голос,

Пусть хриплый, зато без фальши.

Слова, словно зёрна в колос,

Слагались и жили дальше.

Надрывно звенели струны

И пальцы сочились кровью.

А на перекрёстке лунном

Бард не совладал с любовью.

Он крикнул, что все без толку,

И голос был полон горя.

В ответ ему выли волки

И трубы играли «зори».

Рассветами звали флаги,

Что ветер трепал на башнях.

Сжимались из кожи краги

И плуги вздымали пашни.

Звездой оживали ночи

И были ясны, как полдни.

Как звонко их, между прочим,

В галоп уносили кони...

Толкнулся затвор, и пуля

Легла под черту прицела,

Преодолела дуло,

И песню свою запела.

Пока ты живой

Снова рация что-то хрипит в изголовье.

Всё закатное небо окрашено кровью.

Ждёт холодная ночь под разбитой бронёю,

Но пока ты живой, ты не выйдешь из боя.

Что останется, если закончатся войны?

Лишь тревожные сны и пустые обоймы.

И на картах не значится аэродрома,

А дорога-змея всё уводит от дома.

И сегодня твой борт не зайдет на посадку,

Потому что опять полоса не в порядке,

Ненадёжен прибой и сбивается пеленг,

За опасными рифами прячется берег.

Ты бредёшь по петляющей этой дороге,

Забывая себя или вспомнив о Боге.

Он мерцает вдали как маяк или пристань —

В одиночном окопе трудно быть атеистом.

И последний твой миг оборвёт быстротечность,

Потому что за бруствером прячется вечность.

Догорает ракета прощальной звездою…

Но пока ты живой, ты не выйдешь из боя.

Поворот планеты

В навигаторе, как ни выкручивай, снова весна

Непроезжими делает сны или наши дороги.

А на небе по ходу движенья тоскует луна,

Как приманка для волчьего воя и блик на пороге.

От рассвета до вечности нынче рукою подать:

Время, яркой звездою мелькнув, завершится когда-то.

Все пути-перелески выводят весной в благодать,

Кружат голову и не спешат возвращаться обратно.

Ну а в сердце, как ты ни увиливай, снова любовь —

Синеглазое чудо с веснушками рыжего цвета.

Это альфа, омега и просто основа основ,

Она бьётся внутри, как бы там ни вертелась планета.

И куда б ты ни шёл, это будет дорога домой.

И о чем бы ни пел, твоя песня уносится в небо.

И бликует луна на пороге, и каждой весной

Умирает зерно, чтобы стать зеленеющим хлебом.

Пятидесятый километр

Якорь брашпилем поднят на цепь — его песня пропета:

Твой бумажный кораблик уносит волной в океан.

Ночь уже развернула свой сумрачный крейсер к рассвету,

А индейское лето бредёт по Уральским горам.

С каждым годом глаза, что глядятся из зеркала, строже -

И лихой самоволкой не сбежать из-под прожитых лет.

Если грудь нараспашку, то значит, упрятан под кожей

Твой проверенный сталью и временем бронежилет.

Пусть тропа как змея, всё петляет по самому краю,

Горизонт замыкает кольцо, обрывая разбег…

Но упрямо река подо льдом пробирается к маю.

Как песчинки в часах, на землю всё падает снег.

Сделай себе копье

Говорят, что удача любит смелых,

Только больше она любит живых.

Поэтому лучше стоять за дело,

За которое не жаль сложить головы.

И пускай от пота взмокла рубаха,

И пускай над тобой кружит вороньё.

Даже если душа ушла в пятки от страха,

Ты из него должен сделать себе копьё.

Кузнец может выковать добрый клинок,

Но отваги он не скуёт -

Её рождает не кубок с вином

И не сладкий похмельный мёд,

Не переливчатый звон монет,

Не блеск драгоценных камней —

В твоем собственном сердце отвага ждёт,

Когда ты придешь за ней.

И пусть твои трясутся колени,

И гортань пересохла, как в поле жнивьё…

Не бойся: вот и пришло твоё время,

Когда ты из страха должен сделать себе копьё.

Солдаты

Солдаты спешат в те края, где нет торных дорог,

И молча дозором встают на далёкой границе.

Война не закончена — жизни не выслужен срок,

А смерть где-то рядом и страхом уродует лица.

Редеют ряды — ветераны уходят в запас.

Зато у оставшихся станут полнее обоймы.

Зато рядом друг — тот, который тебя не предаст,

А что же до срока, так в мире не кончатся войны.

Не скоро труба просигналит команду «отбой»,

Не скоро дозоры вернутся домой из метели.

Редеют ряды, и мальчишки становятся в строй,

Подвернув рукава у суконных отцовских шинелей.

Солдаты не ждут от судьбы ни чинов, ни наград —

И те, и другие достались кому-то в столице.

Здесь край горизонта рисует багровый закат,

За краем ждёт та, что страшит и уродует лица.

Они не отступят и будут стоять до конца,

До самого света удерживать сопки и броды…

Солдаты живут, пока хватит в обоймах свинца,

А после их ждёт не конец, лишь заслуженный отдых.

Стена

Есть стена, на которой черно от врагов —

Как ворон, не имеющих счёта.

Есть награда, которая ждёт смельчаков

Или тех, кому жить неохота.

Есть ворота, которые рушит таран,

И редеющий строй из героев.

Есть земля, что пропитана кровью из ран,

И луна, на которую воют

Серые волки, живущие стаей в ночи,

Чёрные вороны, что из мертвых добывают глаза...

И какое дело нам, кто сегодня будет поднят на щит,

Если из ушедших никто не воротился назад?

Есть вояки — те, что рождены для войны,

Для её чинов и наград.

Есть бедняги, отданные ей без цены,

Те, что по болотам лежат.

Кто взойдет на стену, заплатив головой,

Чтобы славу тем себе заслужить?

Кто героем встанет в редеющий строй?

Всё равно над нами кружить

Воронам, что растаскивают наши глаза,

Волкам, что бродят стаей в ночи…

Из тех, что так хотели воротиться назад,

Никто не будет поднят на щит.

И я сказал бы тем, что рождены для войны:

Не будет вам чинов и наград!

Беднягам, что в болота легли без цены,

Сказал бы: воротитесь назад.

Жаль, голос мой слабее и меча, и копья…

Однажды мое сердце замрёт,

И боль, что накопилась внутри у меня,

Расколет пополам небосвод.

Трава-лебеда

Здесь солнце опаляет лицо,

Как ты его ни прячь-береги.

Здесь волки замыкают кольцо,

Кругом туман, и не видно ни зги.

На поле не посеянный хлеб

Полынью стал, незваной бедой...

Испей её, как горечь, взахлёб,

Да закуси травой-лебедой!

Метелью обрывается май —

Крестьянский вечно короток век,

Как песня улетающих стай,

Как в марте выпадающий снег.

Когда пылает пламя в груди,

Сжимает сердце так, что трудно дышать,

Тогда приходит время любить.

Жаль, больше нету времени ждать.

А жизнь, она всегда без прикрас:

Не пряник, чаще палка и кнут.

Её ведь не отложишь в запас,

И потеряв, её не вернуть.

Как солнце, что ушло на закат,

Как струйкою сквозь пальцы вода...

И в поле, что ни сей, всё не рад:

Полынь растёт, трава-лебеда.

Цвет твоих глаз

Суматошные дни всё пишут в моих блокнотах

Стенограммы несделанных дел и непрожитых судеб.

Мои песни никак не ложатся строкою в ноты

И пусты эпилоги — героев уже не будет.

Эти лица кругом привычно меняют маски

И любую быль легко превращают в небыль.

Даже если твои глаза растеряют краски,

Все равно я помню, что были они как небо.

Все мои мосты догорают закатом алым

И следы в леса суровою ниткой вшиты.

Сколько б ни было прожито лет, всё равно их мало.

Сколько б ни было пройдено зим, мы давно уже квиты.

Вновь сюжет конец пути возвратит к началу,

Так пускай в этот день мы не узнаем горя:

Сквозь туманы и штормы лодка дойдет к причалу,

Чтобы я мог глядеться в твои глаза, словно в море.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге