Небрежным росчерком пера

Полярное эпистолярное

Теххи Шекк

ПИСЬМО С ПОБЕРЕЖЬЯ АНТАРКТИДЫ

Среди просторов антарктических, Среди бескрайних синих льдов Я вдохновляюсь поэтически От ваших сладостных стихов.

У вас весна, садов цветение. У нас снега, снега, снега. И к нам нечасто едут гении На некурортные юга.

Не модный сплин и не хандра – тоска! Она коварна, как гюрза. Как у пингвинов императорских Печальны тёмные глаза…

Я от цинги почищу луковку, Роняя мутную слезу, И медленно, читая буковки, Вас прямо в сердце занесу.

Уснут полярники-товарищи, И буревестники уснут. А у меня в груди пожарище: «Прекрасен Ярополк и крут…»

Да, слабость у меня к романтикам, Сплошное «ох» и «айлюли». Но, как ни делай губки бантиком, Вы на другом конце земли.

Тут ни к чему движенья резкие – «Молчи, скрывайся и таи…» О парубки автортудейские, О сны нескромные мои...

Зачем по побережью бегала, Искала знаки в облаках? Стою Татьяной пред Онегиным, У вас письмо дрожит в руках.

О чём вы майской ночью грезите, Когда бледнеют фонари? Ах, Ярополк, что вы ответите? Один? А может, два и три?

Ярополк Ростовцев

*** Слова – мгновенно тающие льдинки. Их трудно напоить теплом сердечным. Рассвет не выслужить стихом увечным. Не защитит от солнца тень тростинки.

Но все ж зову сквозь непреклонность далей, Пытаясь улестить их слабым словом, Готовый вьюги сделаться уловом, Чтобы разбить хрусталь твоих печалей.

В льдов шелесте я голос твой расслышал. Пусть тихим эхом станут эти строчки. Любить, доколе смерть не ставит точки… Так будет. В путь на лунный шлях я вышел,

На тонкие межзвездные мосточки, И у судьбы не попрошу отсрочки.

Офшор для турецкого султана

Теххи Шекк

*** Я, Мехмед четвёртый, — мужик упёртый. Но вежливо прошу, тем не менее: шли бы вы ко мне в подчинение.

Вы достали уже не по-детски. Я не хрен моржовый — султан турецкий! Поотращивали тут на лысинах пряди и с набегами рыщете… Кстати! А давайте без этих ваших тыгдым-тыгдым нормально поговорим.

У меня есть хамам и лаваш, есть песчаный и галечный пляж, пятизвёздочные отели, где никто не болеет с похмелья: олл инклюзив — горилка-то включена. Мой отец — Магомет, братья — солнышко и луна, всей семьёй мы в сезон нагреваем воду и налаживаем погоду.

Ну а чтобы вы брови не хмурили, взгляните, какие у нас тут гурии! А кофе, а специи, а текстиль… Сдавайте свои шаровары в утиль, скорей одевайтесь по моде, а оружие просим оставить на входе.

Книгу отзывов видите? Люди не врут: отдых турецкий реально крут. Воевать со мной нет резону — приезжайте ко мне в курортную зону. Я ж не какой-то там с зоны пахан, а вполне легитимный султан. И, чтобы не было больно, сдавайтесь-ка мне добровольно.

Ярополк Ростовцев

*** Что ж, султан! Мы на дело посмотрим без шор. Сдай нам Крым. Мы устроим роскошный офшор. На отелях ты денег немало огреб. Янычарам не платишь. Они тебя – в лоб. Да и с трона мгновенно сшибут щелбаном. Мы же помощь окажем в вопросе больном. Ты бабло не храни, прижимая к груди, Ретроградом не будь, а в офшор выводи. А когда янычары разинут вдруг рот, Мы им быстро и резко дадим укорот. Будем крышей твоей мы и ночью, и днем, На столицу набегами не посягнем. Ты лишь только баблом поделись, не забудь. Разом к миру и счастью откроем мы путь.

Марухи рыдают — сплошные платочки

Теххи Шекк

*** Девушка, я вас увидел на сайте знакомств. Я бы готов в ресторан, на Бали и жениться… Да, я слегка несвободен — но в чём тут вопрос? Я вас зову на свиданье сердцами сродниться.

Ну разумеется, я тут сижу ни за что, Рвусь поэтичной душою в далёкие дали. Вдумайтесь сами: зачем мне чужое пальто? Оклеветали, завистники, оклеветали!

Я здесь страдаю безвинно, таков мой удел. В клеточку небо моё и одежда в полоску. А Достоевский Эф Эм — он ведь тоже сидел! Скромно молчу, например, о Сервантесе с Бродским.

Вы привезите с собою еды, сигарет, Денег берите побольше — в хозяйстве сгодится. Где я в тюрьме взял мобилу? Невинный секрет. Я осторожен, как волк, я сумел не спалиться.

Можно годами ждать счастья, а время летит. Ждите-ка лучше меня, это будет надёжней. Я симпатичный, хороший притом аппетит, И за УДО ради вас мне бороться несложно.

Буду молиться за вас каждый день, каждый час. Пусть вас минуют сума, и тюрьма, и зараза. Я не свободен – зато я свободен для вас. Ну а на воле – женатики и дикобразы*.

___ *редко бреющиеся мужчины с колючей щетиной.

Ярополк Ростовцев

*** Маляву ты писал в весёлом тоне, Да припозднился. Чалюсь я на зоне. Под вольтанутую косить хотела, Но только, блин, не выгорело дело. Я с фраером сходила на свиданье. Не оправдал, паскуда, ожиданья. Ну, слёзы, глядь! Кринж лютый вышел прямо. Со списком, чего хочет его мама, Тот долбоклюй меня снимать явился. Всё про маман трындел, не подавился. Сперва я слушала его, сопела, А после, ё-моё, не утерпела. Само вот как-то с языка слетело, Как я на пальце с мамой их вертела. Кент с кулаками кинулся проворно. А у меня же, ёксель, пояс чёрный… Короче, я без воплей и рыданий Надолго приземлилась в Магадане.