Небо смотрит на нас
Предки
В наших песнях о былом
Много небыли и были.
Часто в песнях о былом
Где же правда неизвестно.
Стены древних городов
Не видны под слоем пыли,
Но сквозь толщу лживых слов
Все равно с тобой мы вместе.
Мы – причина твоего
В этом мире появленья.
Мы – основа всех твоих
Предпочтений и желаний.
Мы в смятении твоих
Устремлений и сомнений,
Мы с тобой в счастливый миг,
Мы в огне твоих страданий.
Да, теперь мы только прах
У прохожих под ногами.
Мы – далекий слабый звук,
Устаревший, бесполезный…
Все теперь в твоих руках,
Человек, рожденный нами.
Знай, что сотни тысяч рук
Пронесут тебя над бездной.
Как дитя, в ночи и днем
Мы твой дух в ладонях носим…
Даже если нас предашь
В повседневной круговерти,
Мы тебя не проклянем,
И без помощи не бросим.
Ты – из нас, и будешь наш –
Не сейчас, так после смерти.
Мы прожили – нам лежать,
На тебя лишь уповая.
Ты, читающий слова,
Встал ногами на планету,
Чтоб творить и побеждать,
Радость предкам добывая,
Чтоб по нашим головам
Сделать шаг к добру и свету.
Не прерви же эту нить -
Дети пусть шагают следом.
Чтоб тебе вовеки быть,
Даже став щепоткой пыли.
В этом суть твоей судьбы,
Рода нашего победа –
Чтоб нам всем вовеки быть,
Чтобы предков не забыли.
Earth
Миллионы эр я живу подо льдом
Из высоких гор и холодных морей. –
Величайший зверь, величайший дом,
Покровитель камней, ветров и зверей.
Приковавший себя на незримую цепь,
Я лечу вокруг Той, что вас греет снаружи.
Я божественно мудр, я божественно слеп,
И влюблен в Её светлую, жаркую душу.
Ваши горы – хребты моих верхних спин.
Изначальный создатель любого, кто жив,
Я смотрю на вас из моих глубин
Раскаленным глазом своей души.
Я остыл снаружи, чтоб вам не сгореть,
Я свернулся в пружину огнЯной змеей,
Чтобы вас растить и на вас смотреть,
Чтобы вы называли меня Землей.
Братья там, далеко, в пустоте, в тишине -
Что им, точкам во тьме, до моей души?
Даже Той, что прикована цепью ко мне,
Не понять, что такое белковая жизнь.
Да, Она не во всем понимает меня,
Хоть и знаю, что я без Неё не могу,
Всех созданий своих от Её огня
Я незримым покровом своим берегу.
Я ведь каждой букашкой своей дорожу,
И люблю всех, кто там, на моей спине.
Я порой от жестокости вашей дрожу, -
Если больно вам – значит больно и мне.
Сколько раз я сметал с себя глупость и злость,
Чтобы сделать еще один шаг на пути,
Вновь творить, и надеяться, что удалось,
Мне себя самого в сотый раз превзойти.
И вовеки не кончится круговорот,
Пока я не остыл, пока в силах мечтать:
Я мечтаю, что созданный мною поймет,
Что он создан, чтобы меня понять.
Сатана
Не спеши зажигать огня,
Ты, взывающий к силам ада.
Не спеши призывать меня.
Я и так постоянно рядом.
Ты рисуешь звезду и крюк
В десять тысяч растерзанных слов.
Ты, сжигающий плоть и грязь,
Невод воли во тьму забросишь.
Но свершив превращений круг,
Воплотится Вселенский Князь.
Кто из нас для кого улов?
Ну, приказывай. Что ты просишь?
Черный ветер задует свет:
Ни свечи, ни звезды на небе.
Мира нет, и тебя в нем нет:
Бездна в бездну бросает жребий.
Я сыграю на скрипке марш
В десять тысяч расплавленных струн.
Я спою на трубе огонь
Тех, кого ты сжигаешь взглядом.
Ты поймешь, что навеки наш,
Схватишь Землю в свою ладонь:
Десять тысяч расплавленных лун
Будут выть над Эдемским садом!
А я забуду, кто ты такой.
Как мираж растворится демон.
Я уйду. Только твой покой...
Позабудешь навеки где он.
Будешь выть на свою луну
В десять тысяч убитых волков.
Будешь пить о своей судьбе,
Убивая свой разум ядом.
Станешь страшен и сам себе,
Перережешь свою струну,
Но не сбросишь своих оков,
Грезя пьяным Эдемским садом.
Когда он явился…
Когда он явился спасти нас от мрака
То люди, конечно, об этом не знали.
За рейтингом партий следили со страхом,
Над курсами акций неровно дышали.
Волхвы прозевали Приход. Им на небо
Плевать вообще-то. Им бизнес важнее:
Один был профессором в Гарварде где-то,
Другой в MTV болтуном - дискжокеем.
Лишь только один астроном удивленный
На пару минут впал в азарт нездоровый,
Заснял, и вошел в интернет, окрыленный,
Коллегам своим сообщить о сверхновой.
А Он не младенцем предстал, а суровым
Седым и морщинистым старцем согбенным.
И Он говорил нам. И каждое слово,
Слетавшее с уст Его, было бесценным.
И звал он в дорогу к Небесному Храму,
Учил нас надежде, любви и свободе...
Слова эти падали в выцветший мрамор
В толпе многолюдной в метро, в переходе.
Отречься Он звал от земного, пустого...
Народ же смотрел на него удивленно
И дальше стремился... А каждое слово
Могло от Геенны спасти миллионы.
Могло. Но не слышим мы даже соседа,
Которому на ногу мы наступили...
И в шляпу согбенного старого деда
Прохожие мелочь привычно ложили.
Весь день. Он сорвал себе голос, пытаясь
Пробиться до нас сквозь попсу и частушки...
Нам сникерс и рэп заменители рая.
Не счастья а денег... Ослепшие души.
И Он нас покинул. На выцветший мрамор
Из шляпы просыпалась пыль золотая
И путь указала к Небесному Храму.
Все дворник убрал, переход подметая.
После памятных дат
После памятных дат, отмечающих жизненный путь,
Остается в душе, как похмелье, глухая тоска:
О промчавшихся днях, о любви, что уже не вернуть.
И на шаг подошедшая смерть ухмыляет оскал.
В болтовне, в суете наши годы неслышно летят.
Каждый замкнут в себе, зачарован в своем мираже.
И порой лишь тоска, запоздалая горечь утрат,
О великом, о главном напомнит похмельной душе.
Постелите мне небо
Постелите мне небо, я буду по небу шагать.
Подарите мне крылья - я буду над небом лететь.
Только небо молчит, и ему на меня наплевать.
Только небо считает, что мне до него не успеть.
Я бегу, спотыкаясь, по рваному морю земли,
Чтоб в прыжке затяжном ухватиться рукой за закат
И взлететь хоть на миг... Алых перистых туч корабли
Окровавленной пеной в безмолвное небо летят.
Мой истинный Я
Когда я увидел эфирное тело,
Астрал и ментал, и другие дела,
Нормальное тело от страха вспотело,
Душа испугалась и в пятки ушла,
А дух заметался, и каркнул над ухом,
О том, что уж он-то навеки спасен.
Но я не являлся ни телом, ни духом,
Хотя и присутствовал как-то во всем.
Я правды взыскую, я пищи алкаю,
И страждет душа, и мечтает любить,
Но кто же я? Кто я?! Себя я не знаю,
Ведь что-то еще не могу уловить.
Я книги глотаю. Плююсь но читаю,
Философов словом позорным кляня:
Уже на семь тел мою суть разделяют,
То в рай, то в нирвану склоняя меня.
Вскипели мозги, и, о правде взыскуя,
Мой дух напрямую к Творцу возопил:
- Ответь мне, о Боже, какого ж ты hуя…
Какого ты hуя меня сотворил?!
И Бог засмеялся: - Ты верно подметил:
Чтоб мир сотворенный не сгинул вовек,
Плодится и множится все на планете.
Плодись же и множься и ты, человек!
- Да что ж ты меня уподобил скотине?
Ведь я человек! Я творенье твоё!
- Да все вы творения. Это гордыня,
Одна лишь гордыня в тебе вопиёт.
И я устыдился: - Ты прав, Вседержитель.
Ответь же мне – Кто я? В чем сущность моя?
И тело, и дух мне лишь только обитель.
Открой же мне – где во мне истинный Я?
И тут я увидел, в себе и повсюду,
Как вечная жизнь, точно пламя, горит,
И понял, что спрашивать больше не буду
Как с каждым и в каждом Господь говорит.
И я, просветленный, пошел себе с Богом
Гулять по пути своего бытия.
И Он был один, а меня было много,
И каждый из нас был мой истинный Я.
Восхождение Бога (вопрос человека)
Я живу, как и все. Я стараюсь забраться повыше,
И, как рыба об лед, бьётся сердце о злобу и ложь.
Почему мы все время кричим, но друг друга не слышим?
Всюду судьи и стражи, а правды нигде не найдешь.
Я взываю из тьмы рукотворного ада земного
В те края, где природа не враг, а любовь – не обман.
Я всем сердцем стараюсь понять твое дело и слово,
Боже мой, я тебя прозреваю сквозь серый туман.
Дай мне руку! Ответь, почему ты еще не повсюду?
Я ведь знаю, подходит предсказанный древними срок.
Мир застыл в ожиданьи тебя. И, надеясь на чудо,
Я мечтаю ускорить твое возвращенье, мой Бог.
Я хотел бы забыть, но я вижу повсюду знаменья,
От которых по коже мороз и внутри холодит:
Ты восходишь в зенит – прогибаются неба ступени.
И вселенская ось перетянутым нервом звенит.
И реальность похожа на сон. И обман стал нам хлебом.
И шатаясь трещит рукотворной гордыни дворец.
Мы спускались на дно, мы взмывали до самого неба,
Но ничем не смогли утолить опустевших сердец.
Если бог есть любовь, почему мы друг друга не любим
И влачим свои дни в море собственной злобы, скорбя?
Ты отдал этот мир во владенье безжалостным людям –
Посмотри, во что мы превратили его без тебя.
Может, ты отвернулся, чтоб мы насладились свободой?
Но свобода без Бога для нас обернулась бедой.
Сколько темных веков мы брели, в ожиданьи восхода,
Среди морока лжи, там, где правит телец золотой?
Ты хотел, чтобы мы познавали и строили сами –
Мы сумели – мы строим все выше… но выхода нет.
Мы проделали длительный путь от тебя к обезьяне,
У которой есть пиво, граната и вход в интернет.
И бедой кровоточит пробитое шпилями Небо,
И Земля умирает под нашей пятой каждый день…
Дай нам шанс не сгореть в очистительном пламени гнева.
Дай нам шанс уцелеть и подняться еще на ступень.
Твоя поступь тверда. Дай же твердости нашему духу.
Дай нам мудрости, чтобы не встать у тебя на пути.
Бог мой, мы не рабы для тебя – протяни же нам руку,
И за все, что мы сделали, если возможно, прости.
Восхождение Бога (ответ человеку)
Вот рука моя – хватит стучаться в открытые двери.
Я всегда рядом с вами и мне не уйти никуда.
Впрочем, если ты веришь, то дОлжно воздаться по вере.
Если хочешь – «вернусь». Это мне не составит труда.
Я повсюду разлит и везде пребываю вовеки.
Всё на свете – и небо, и камень, и ты – это Бог -
В каждой птице, в травинке, в огне и в любом человеке,
Даже странно, что ты осознать это раньше не мог.
Ты уже не слепой, если ты замечаешь знаменья.
Только правда способна порой отрезвить гордеца –
Вы погрязли в гордыне – но близится время прозренья
Чтоб наполнить смиреньем, добром и любовью сердца.
Да - восходит в зенит восприятие смертными бога.
В это смысле, конечно, пророчества древних не лгут.
Вы в начале пути, и трудна будет эта дорога
Но любовь, пониманье и разум людей сберегут.
Я тебя создавал как творца, как великого мага.
Я мечтал, чтоб ты вместе со мной это Небо крутил.
Скорбь моя велика - что ты сделал с собой, бедолага,
Если ныне ты в ужасе руки свои опустил?
Я взвалил на тебя крест бесценного дара – свободы,
Чтобы ты научился. Чтоб ты осознал и посмел…
Ты – песчинка. Но ты, как и я – повелитель природы.
Так твори и спасай все, что прежде спасти не сумел.
Вы уже не рабы? Что же ты подгибаешь колени?
Встань – и смело иди, исправляя ошибки людей.
Покаянья мне мало - я жду от тебя искупленья.
Искупленья мне мало – стань Богом. Твори. И владей.
У меня за спиной
Я иду по дороге, проснувшись от сна,
И солнце всегда у меня за спиной.
И даже когда в небе светит луна,
Я знаю, что солнце стоит за мной.
Утром - на запад, а под вечер – восток,
И почти всегда я иду, как часы.
И нельзя сказать, что мой жребий жесток,
Потому, что под солнцем я весел и сыт.
Меня солнечный свет толкает вперед.
Я иду, и гоню вперед свою тень.
И я знаю, что солнце опять взойдет,
Для меня снова будет солнечный день.
Точно знал я – не может случиться беда,
И я был беззаботен, как птица весной.
Но как-то под вечер я вдруг опоздал
И подумал: «О Боже, что будет со мной?»
Оглянувшись, не встретил я солнца следа.
Лунный свет отбросил назад мою тень,
Наступили в душе у меня холода,
И спросил я: «О, Боже, увижу ли день?»
И я глянул вперёд, и увидел луну.
Лунный взгляд прямо в душу смотрел, как рентген.
И я с ужасом понял, что в страхе тону
И боюсь превратиться в ненужный тлен.
Как и много других, я от страха бежал,
И за тенью любою мне чудился Враг.
И душа вперед забегала, дрожа,
Потому что боялась увидеть страх.
Как и много других, стал жить я тайком.
Я остался в одном, не в обоих мирах.
Вы включали в домах своих солнц килоом.
Я дрожал, добираясь домой впотьмах.
Но однажды не смог я от страха бежать,
Потому что загнал меня страх в тупик.
И тогда посмотрел я ему в глаза…
И веселый смех заглушил мой крик.
Не увидел я бездны, а в ней огня.
Я увидел вторую свою ладонь.
Потому, что «враг» жил внутри меня,
До тех пор, пока я был себе врагом.
И я стал темнотой, как я солнцем был,
И я слился с толпою своих врагов.
И в ночной темноте я ветер судьбы
Для того, кто боится ночных ветров.
Я увидел, что так же живут в темноте.
И страх перед тьмою во мне затих.
И теперь боюсь я только людей,
А точней, тех, кто очень похож на них.
Бешеный молот
Я позволил себе усомниться в твоей правоте.
И теперь сам решаю, что делать мне и как мне быть.
Я позволил себе усомниться в силе властей.
И боюсь я, что власти не в силах меня защитить.
Я позволил себе усомниться в вере отцов,
И увидел, что мне их теперь никогда не понять.
Я позволил себе усомниться в силе богов.
И теперь за несчастья себя лишь осталось пенять.
Ну же, работай, бешеный молот мой!
Бей в хрустальные стены "Вечных идей" !
Я готов усомниться в вере любой.
Все подлежит сомненью, что есть у людей!
Я позволил себе усомниться в нашей борьбе.
И теперь чихаю на то, за что звал умереть.
Я позволил себе усомниться даже в себе.
И теперь я не смею в себя без страха смотреть.
Я разрушил все стены и вот предо мной пустота.
Все опоры из веры разбил я молотом вдрызг.
Может падаю я, а может стал я летать?
Потому что не знаю теперь, где верх и где низ.
Великая яма, в которой мы все живем
Великая яма, в которой мы все живем
Вовек не будет заполнена добротой.
Ведь каждое зло увеличивает объем
Ответного зла, несчастья и ямы той.
Добром ответным эту лавину бед
Никто из нас не в силах остановить.
К чему пытаться, если надежды нет?
Зачем любить, когда проще кусать и бить?
Но нам любовь присуща, как солнцу свет.
Тому, кто любит не надо иных наград.
А зла, если вдуматься, как такового, нет.
Есть только наш, испорченный злобой, взгляд.
И ямы нет, если яму другим не рыть.
Есть лишь гора, и путь бесконечный ввысь.
И есть надежда, есть зыбкое «может быть»
Для тех, что в яму злобы не сорвались.
Вакуум
Раньше солнце светило мне даже ночью,
А теперь я света лишен.
В черном небе холодные бледные точки.
Даже днем. Даже сквозь бетон.
Положить бы правду на дальнюю полку.
Повернуть бы часы назад...
Если видеть вакуум слишком долго,
То он выпьет твои глаза.
Я сожму пружинку, поставлю опыт -
Может можно хоть что-то вернуть?
Но в ответ — холодной вселенной хохот,
Бесконечный, как млечный путь.
Время есть только там, где есть что-то живое,
Где предмет ударяет в предмет.
Пониманья ранение ножевое -
Не болит лишь то, чего нет.
Выбирая между ничем и болью,
Не забыть тех, кого приручил...
Провести границы, справляться с ролью
До тех пор, пока хватит сил.
Ты не злись на небо — оно живое,
И должно подсказать ответ,
Потому, что вселенная сложена вдвое
И закручена, как рулет.
Небо смотрит на нас
Небо смотрит на нас миллионами глаз:
Как вы? Как там Земля? Что на ней?
И сияют в ответ, посылая привет
Миллионы наземных огней.
Только, что это я? В небе нет ни hуя:
Бездны бездн пустоты, тишины.
Просто хочется нам, чтоб хоть где-то, хоть там,
Хоть кому-то мы были нужны.
Добро и Зло
ЗЛО, ДОБРО, и спору нет предела.
Каждый, помышляя о своем,
Сам проводит линию раздела,
Движимый естественным чутьем.
И чутье, заметьте, не подводит:
Всяк за правду в яростном бою:
Борется, при всем честном народе,
Защищая выгоду свою.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
