Не Пушкин 2

Капризное дитя

Заплакало капризно так дитя -

Осенних слез застыло каверзное море.

В унылом безразличие октября,

Скрываясь в листьях бесконечной своре.

Раскинув ветви рябиновых огней,

Всё съёжилось, замерзшее без листьев.

Уныло пахнет средь пустых полей,

Души касаясь и погасших мыслей.

В его глазах все звёзды расцвели

Холодными гроздями небосвода.

И инеем колючая трава

Раскинулась унылая свобода.

Блаженная ночная тишь,

Морозами окутав все деревья.

Не спишь дитя...

Я вижу, ты не спишь!

Осенним балом правишь каждое мгновенье.

И стылым сном на волю провидения

К земле ты льнёшь и льстишь.

До полного безвольного затмения.

Боги и люди.

Я долго мучился в навеянных словах...

Всё сочинял для бога рифму-бомбу!

Горит, пылает мой родной очаг!

В дровах-молитвах, что я взял на пробу.

Слетят мольбы с холодных губ под неземные своды,

Где боги водят нынче хороводы.

Упрёком им и кровь, и смерть, и боль!

В них собралась вся человеческая соль.

Вся наша суть - винить всесильных в злобе,

Что разрывает наши души и сердца!

Мы рождены по воле бога,

А умираем в заблуждениях от свинца.

Нам дьявол платит за чужие жизни,

Бумажными купюрами маня.

И мы на миг ему благоволя,

Вперёд несём стяг лживого царя.

Трепещет в нас желанье лучше жить.

Ценить же надо запах терпкой, сладкой вишни.

И бога застеснявшись, не убить!

И так грехи для нас уже излишни...

ГлаголЪ

И тьма глаголит истину тебе.

Душа пропавшая бредёт в зыбучие потёмки.

И наши связи с богом очень тонки.

И рвутся наяву или во сне.

И мы бежим от бога снова к чёрту,

Ломая жизнь чужим или себе.

Круша свои первичные основы,

Рожденные в любви или в грехе.

По льду бежим, забыв ошибки позади.

Он тонок, словно нити паука.

От радости вина и в грусть похмелья,

Когда болит заблудшая душа.

Мы люди! Рождены мы в боли!

И умираем тоже с ней.

Вкушаем мёд прекрасной юной воли,

Чтоб яд в конце испить

Своих, чужих грехов!

В раскаяние нелёгкой липкой доли.

Павшие

Призраки, что разрывают пеплом наше сердце,

Воспоминания прошлого в тенях,

Где нам открыты в будущее дверцы?

Где манят нас не спящие в огнях.

Там боль сожгла тебя любовью,

Спустив на плечи тяжкий долг.

Пред ликом смерти не вдохнёшь ты воли.

Пред ней ты жалок и совсем жесток.

И судорожно опускаясь на колени,

Срываешь руки в кровь могильною землёй.

Ты вспоминаешь о своём забвение,

Что в сумерках спустилось вновь с тоской.

Рука товарища закроет очи на рассвете,

Когда жар солнца поглотит всего тебя.

И блеск звезды на ярком эполете,

В начале сумрачного очередного дня.

И снова смерть, раскинув свои сети,

Погубит безымянных мотыльков!

И снова кровь с росою в жарком лете

Избавит нас от тяжести оков!

Летят снаряды и урчат ракеты

В тупом порыве братьев истреблять.

Мы повторяем все ошибки эти,

Которые не надо повторять.

И мало пролито нам рыдной крови.

И мало пролито, увы, своей.

И сколько неуёмной соли

В слезах безвинных наших матерей...

Посвящается всем павшим героям и не героям, а так же, всем тем, кто ещё сгинет в беспощадном огне чужих амбиций...

Жизни

Бахилы скачут жутким странным строем

И капельницы бесконечны тут.

Здесь жизнь замыкает и размыкает строго

Совсем недолгий свой тернистый путь.

И крик младенца сплетается с предсмертным хрипом деда.

И в градуснике закипает с болью ртуть.

Последняя улыбка замерзает напоследок.

Уста застыли, чтоб больше не вдохнуть.

И завершая этот сложный путь,

Ты снова в поиск, не успев уснуть.

И штамп больничных простынь плавит сердце,

А взор скользит сквозь сито, соль и муть.

И тянутся за верой души зорко

В свой бесконечный и безвольный путь,

Вонзаясь лихо без разгона в небо

В космическую взорванную суть.

Волна

Волна эмоций спелых захватывает тело!

И лето жарит пылкие уста!

И дни полны заманчивого света,

И отступает мёрзлая тоска...

Но серебрятся косы на закате,

И шляпа белая взметнулась резко ввысь,

И ленты вьются на червонном злате,

И сердце пляшет бойко, словно рысь!

Касаюсь я твоих блаженных уст изящно -

Колышется песчаная вуаль.

И ветер поцелуи одобряет,

И время утекает ввысь и в даль.

В глазах твоих безумно скачут черти,

Подталкивая сделать, что нельзя.

И мы с тобою снова, словно дети,

И уплывает к облакам земля.

И всё кружится и мелькает бурно.

И вздохи, и объятья, как река,

Но горная - сметает всё безумно!

Как будто на дворе царит весна...

И накрывает нас с тобой свобода.

Она лишь там, где нету лишних глаз.

Очей твоих блестящих позолота

Манит к себе - никто вам не указ!

И если нам с тобой сходить с ума охота.

Мы будем это делать не как все.

На высоте - среди ветвей, как птицы!

Поближе к бесконечной синеве.

Жизнь и смерть.

Пусть ночь повяжет свои путы

На тлен, что был горячей плотью!

И аромат цветов воздушный

Соединится с прахом, с кровью.

Пусть кости вновь нальются силой

В туманной дымке у могил.

Когда-то ты была красивой -

Я хоровод с тобой водил.

Пусть ветры воют тризну смерти -

Изгонят черную вдову!

Порвут её немые цепи.

И не во сне, а наяву!

Пусть время потечет стрелою

В обратный путь, где ты жива...

Весь мир для мымры станет клеткой!

Где будет спать она одна...

Моя птица!

И о любви мне спела птица,

Что притаилась в край-глуши.

С короною императрица,

Что жар зажжет в моей груди.

Полночный плеск из омутов тенистых

Звучит струною бархатистой.

Очей прекрасных, золотистых

Полны летящие деньки.

И охмуряюсь я волнистой

Игрой прекрасной и тернистой.

Искрой пленительной и чистой,

Что обжигает край души.

И в этом охмурение с палом

Горит душа моя опалом!

Горит, сияя, восторгаясь!

Сжигая громкие верши...

Монах и звезды

Унылая судьба у звезд - светить и после смерти.

Не сгинут, не растают безвольно их лучи!

И только мне поверти!

Вы только мне поверти!

Какая скука смертная блистать в чужой ночи!

И в этой круговерти!

В безумной круговерти!

Среди чужих просторов и неуёмной смерти

Летят давно усталые и старые лучи.

И славно потрепало их!

И славно покидало их!

Хозяйскою рукою по линиям судьбы.

Терновник

Колючий терновник - мой сад, где играет

Царапая кошка по сердцу, глупя.

И бог лишь один только знает,

Как много стерпел, я так жарко любя.

Холодные, снежные, гладкие руки

Сжимают мне волю в постели из роз.

И кровью я истекаю от муки,

Средь ночи молюсь, чтоб демоны врознь...

Шипы хладной сталью морозят печалью,

Чернильной и вязкой пронзая насквозь.

Они по живому меня искромсали.

Черпая из ада свою горькую злость.

Постель, как капкан из вычурной шали.

Она нас уносит не в космос, а в дождь.

И тот закипает кислотный и жаркий,

Когтями, срывая наш саван из грёз.

И занавес вспыхнул эйфории лазурной -

Порхнули ресницы манящей красой.

Диван раскладной заскрипел всемогущий.

Осенней прохладой и ржавой тоской...

Стихи

Стихи, как стихия захватит меня.

И я понесусь по краю огня!

Он в сердце кипит у каждого днём,

А ночью стихает - затушен дождём.

И сонные капли стекают к груди.

И мчимся во сне мы всех впереди.

Победа во сне и наяву!

Живём мы все вместе, словно в бреду.

И бред этот - жизнь!

И бред - это сон!

Таких, как мы все -

Почти, миллион...

Мы держим перо, зубами скрипя.

Под нами кружится юлою земля.

И огненных слов бросаем холсты,

Сжигая и души, и наши персты!

Порой вдохновение, словно звезда -

Не светит нам ярко, душу бередя.

Но мы переломим, перетерпим всю тьму.

Ведь жизнь - это свет, и стремленье к нему!

Вирус бога.

Когда сношает дьявол бога,

И слёзы чёрные текут.

Из кляксы пьяной пламенного грога

Все черти силу и берут.

Печаль-подруга вьётся кругом -

На крыльях мусор тёмных душ.

Она сгрызает сердце друга,

Который вовсе мне не друг!

Не может дьявол быть судьбою

И путеводной звездою

Для люда, что лелеет свет.

Такой мой пламенный завет!

Средь гроз он поднимает лик!

Корнями в души он проник.

С улыбкой хитрой и безумной

Средь винных зелий зло таит.

Хитрец лобзает души пьяных,

Им счастье в пойле сим сулит.

И забывая об изъянах,

Танцуя в диком танце сна,

Мы потихоньку духом таем,

Лишаясь божьего венца.

И каждый платит в меру плату

За этот дикий вандализм.

Не сосчитать, увы, утрату,

Что древо рода будет грызть...

Крестный ход

Я купил себе кандалы,

На рассвете призрачным ветром растаяв.

А они мне, увы, так малы -

На ходу плоть и кровь нарастает.

Я скачу с обрыва на неведомый край,

Болью пропитанный крестной.

Где он этот загадочный рай?

Той страны распрекрасной, чудесной!

Её поиск средь клоков тумана чужбины

Утопил я в горьких слезах и гадливых минах,

На которые, увы, я ступал.

В эти жаркие дни и на этих смутных вершинах

Были скомканы бурей дороги судьбы.

Они были коротки, длинны,

Но, увы, я на них всегда прозябал.

В том был я всего лишь повинен,

Что всегда был только собой.

И когда-то безумно наивен

С раскудрявой лихой головой.

Были слеплены мы когда-то из глины

Идеальной рукою творца.

Почему же мы так уязвимы,

Как пророчество немого слепца?

И в сиянье небесной витрины

Наше место порочно и полное зла

В старом тёмном углу с паутиной,

Где корячится дама с горбом из добра.

С бесконечной застывшей рутиной,

Что плетёт она день ото дня.

А в ответ только хохот козлиный

И помойные ведра дерьма!

Демоны

Мне пишет чёрной кровью демон,

Что жизнь кратка, но весела.

Но прикасаться к этим темам

Когтями грязными - с хрена!?

Пусть зубы точит тварь из ада,

На тех, кто пьёт живой огонь.

Для них ведь горькая услада

Милей жены и дочерей порой.

Когда пройдет, сжигая буря.

И пепел злой забьётся в вас,

То где-то средь грозы июля

Сверкнут, потухнув, только раз,

Её глаза, что верила так в вас.

Но вера рухнула на раз!

И подобрав подол повыше,

Шагнёт вперёд она одна.

А вы останетесь с чертями,

Как захудалая мошна.

И там стоя на перекрёстке,

С любовью к горькому огню,

Вы ослепленный шагнёте снова

К пустому смраду-алтарю.

Уже немой погасшей жертвой,

Всех перегаром отравляя,

Вы встанете на путь от рая!

Туда, где пламя пожирая,

Съедает без остатка дух.

И ваш вулкан сожжёт вокруг -

Друзей, родных и всех подруг...

И сон весёлый станет вдруг кошмаром.

В бутыль затянутым сожмётесь вы.

И прикасаясь к старым ранам,

Вы сгинете - на радость сатаны.

Осень

Сегодня мы тебя не спросим осень,

Как закружилась голова.

От листьев жухлых, что так бьются о земь,

От ледяного холодка.

И вот уж горсть снежинок колких

В лицо летит лихой братвой.

И осень лишь на миг дохнула

Суровой истинной зимой.

И злится осень, власть деля с коварной.

И ночью спит уставшее дитя.

А днём расколет лёд стопой янтарной,

Раскидывая мрачные ветра.

И это слякотное царство,

Где осень правит уж с трудом

Полно унылого боярства,

Что плачет сумрачным дождём.

Висят на небе тучи-злюки,

Смывая зимние следы.

Они полны ядрёной скуки

И навивают только сны.

По лужам бродит ветер-странник,

Людей невольно холодит.

Бродяга он, сырой изгнанник.

И плодовит и многолик.

Шепнёт на ухо деве юной,

Врываясь вихрем в волоса.

И голос у него безумный.

А дева очень хороша.

Улыбкой встретит эту шалость,

Пальто потуже запахнув.

Она прохладой надышалась,

Засунув руки дальше в глубь.

Снуют повсюду, мёрзнут люди.

Их лица серы от тоски.

А осень с неба лихо бросит

Свои коварные полки.

И раз за разом, круг за кругом

Меняется в природе власть.

Но ныне осень правит балом

В наряде ярком в буйный пляс!

Пожары

Заметались пожары в груди,

Согревая в осеннюю стужу.

Дождь и снег у меня на пути,

Я шагаю в кислотную лужу.

Заметались, сжигая мосты,

Ярким словом суровым питаясь.

Что осталось во мне позади,

То толкает меня, запинаясь.

Ветер всех перемен

С болью кожу и латы срывает!

Что для всех только тлен -

Для меня так безумно пылает!

Ночь длинна!

И полна только жутких порывов,

Когда сам сатана

Раскрывает мне всё в перспективах.

И нетленны пожары в груди.

Всё нутро мне они обжигают!

И колотится что-то в груди.

От чего все цветы расцветают.

Дует ветер - безжалостен он.

Лепестки в ночи угасают.

Это всё - удивительный сон!

Жизнь лишь в них одних пролетает...

Игрушка.

Я игрушка в руках у судьбы -

Одноглазой унылой старухи.

На счетах этой ведьмы одни лишь нули.

Правит тварь полноценной разрухой.

Путеводная нить обгорела молвой,

Что шептала мне это исчадие.

Поросла травой-муравой

Под кряхтящие вопли-проклятья.

Я игрушка в руках у судьбы.

Только ветры прощают мне это.

Там в горах они удалы и дики

Среди ночи, особенно, где-то...

Я игрушка с печалью в груди,

Что холодный чердак прикупила.

Тёмный лак из стонов мольбы

Покрывает все трещины мира.

Что запрятан где-то вокруг...

Средь болот и лунных восходов.

Там простёрся призрачный луг,

Где могилы-мечты миллионов.

И сияют глаза у меня

В день восхода и в ночи заката.

Я игрушка! И точка на этом!

Значит, так всевышнему надо...

Батыр.

Только пепел развеется с гарью,

А уж снова трупы несут.

Это наши, сраженные сталью,

Долг свой родине отдают!

И прикатят домой вас в цинке -

Не увидишь родного лица.

И пройдут снова в водке поминки -

Провожаем мы в рай беглеца.

Кто фартовый, тот выживет в буре,

И не словит крутого свинца.

А кто нет, тот поклонится дуре,

Что убила его стервеца.

Награждать тех, кто умер

Сразу в первом своём бою,

Наша родина точно не любит.

Заплатили, и катись под землю!

Не напишут о парне ни слова

Не в газете, ни где-то ещё.

Он погиб сразу после обеда

В дважды купленном кровью краю!

Может плох из меня математик?

И погибших не любят считать!

А иначе какой же контрактник

Будет родину свою защищать?

И берут умирать после зоны.

Отсидел? Ну чтож, не беда!

Главное, родину вспомнил!

Та запомнит тебя навсегда...

Похоронные не пожалеют -

Долг уплачен будет сполна.

Коль помрёшь, то поделят...

Твои кровные мать и жена.

И щебечут птицы над полем,

Грады воют, и море огня.

Коль в запас ты парнишка уволен,

Значит, родина вспомнит тебя.

Ты - ресурс. И служить ты достоин!

Сложить голову где-то в кустах...

Настоящий батыр ты и воин!

И тебя поцелует аллах.

Ну и что, что ты год провалялся?!

И собаки объели лицо...

Ты - герой! И в бой отправлялся!

А вернулся, увы, мертвецом.

И никто не напишет в газете

О тебе вечный воин-батыр!

Будут помнить, конечно же, дети.

Твой простреленный в крови мундир...

Постоят над могилой в закате.

Снова горькой заразы глотнут.

Вспомнят цинковый гроб твой закрытый,

И тихонько войну проклянут...

Лёд.

Лёд... В сердце лёд скитаний.

И призраки заблудшего дождя.

Мой взор печалью затуманен

И неуклюжей тенью ноября.

Лёд и дождь в порыве братца-снега

Склонили и деревья, и людей,

И капюшонов разноцветное брожение

Средь долговязых вечеров и сон-ночей.

Лёд везде - и на душе и в сердце,

В глазах прохожих и на ресницах дам.

Лёд - это те же слезы,

Замерзшие, увы, не по годам.

И вы не удивляйтесь даже,

Что в снах моих и солнце изо льда.

Они с луною в ноябре похожи -

Не греют лёд, что в сердце у меня...

Любить.

Любить! Любить смотреть на небо...

Любить! Любить, когда совсем невмоготу...

В попытках вырваться из тлена,

Где в царстве мрака к звёздам я плыву.

Любить! Любить так ночь печально,

Как любят звёзды, что мерцают в даль.

В порывах нежности необычайной

Сквозь серость туч и поволоку-хмарь.

Любить! Любить ночные бдения,

Встречая неуёмную зарю,

Как призрак или приведение,

Что отвергает поклонения дню.

Любить в божественном призвание

Все лики тайные луны,

Комет неведомых порхание

И их искристые хвосты.

Средь гор, где ты немного ближе к богу

И к таинству ночной земли

Становишься ты юным ветром-недотрогой

Из дальней, неизведанной страны.

И на мгновенье ветер дарит крылья.

И ты сорваться вниз готов уж с этих круч.

Но хладный камень так, увы, могуч,

Что ты как врос в его объятия насильно.

И в шаге от несбывшейся мечты

Среди дорожек серебристых лунных

В мольбе сомкнутся голые персты,

И рухну на колени я безумно...

Шутливая песня про бокс в пятничном баре и про то, как нельзя пить.

Удар, удар, ещё удар!

И я лечу под стойку в бар!

А там открылся мне такой видок,

Что я забыл про свой безумный рок.

Тату со стрингами и юбка министайл!

В глазах у барменши

Мелькнула сталь.

И тут она с ноги мне снова, стерва, вдарь!

Встряхнула всю оставшуюся пыль и прыть.

Мне не доплыть, не дотянуть,

И сквозь паркет мне не нырнуть!

Какая горячая у вас красота!

Мерси, красотка!

Я желал бы вас обнять.

И хоть бы раз с огнём

Перед больничкой очень крепко засосать!

Но ты бушуешь, словно юная гроза.

Ну, прямо, бывшая мегерушка моя -

Любимая прекрасная жена.

Я бокс по телику смотрю -

И бабы там дерутся просто на ура!

Но тут же бар - сегодня выходной.

Коктейли и заманчивый коньяк.

А я лежу, уж дважды жёстко отхватив,

Как неудачный и потасканный маньяк!

Какая пятница ударная у нас -

Сегодня в гриву, после снова в глаз.

И я молюсь, впадая в сладостный и стонущий экстаз.

Не повезло на этот раз...

Боксерский бар - не шуточки у вас!

Я вывеску попутал с пьяных глаз.

Девчонки - стоп, ну хватит меня бить!

Уж, лучше сталкера мне в рот залить.

А дальше пусть хоть буря, хоть гроза!

Люблю особенно я эту смесь.

И угораздило под юбку мне полезть,

Когда девица жаркая, как перца спесь.

И парень изменил ей, как всегда!

Угрозы сыпались рекой.

И мат родной был орденом для нас!

Но тут по плазме начался боксерский бой -

И нас забыли за секунду в раз.

Девчонки гневно поглядев,

Оставили свою лихую месть,

Иначе издевательств мне не счесть!

И вот, побитый, я лежу,

И сталкером облитый ворожу,

С улыбкою дебила на упругий женский зад.

И это для меня совсем не ад.

Такой я пятнице безумно рад!

И снова её точно повторю...